Неизвестный номер

Неделя его пребывания в больнице угнетала. Состояние становилось всё хуже. Теперь в день он принимал девять таблеток. Джон подозревал, что среди них есть разного вида антидепрессанты.   Он шёл в туалет. Через стеклянную дверь парень посмотрел на игровую комнату и увидел ту самую книгу, которую так и не дочитал. Ватсон закончил на моменте, где упоминался пожар. В тот раз он отреагировал панической атакой, но сейчас ему стало гораздо хуже. Зрачки расширились от страха. Тяжесть не давала сделать глубокий вдох. Пульс подскочил. Слёзы ручьём хлынули из глаз. В комнате без двери рядом с умывальниками он свалился в истерике. Джон плакал, всхлипы были довольно громкие, он резал свою шею ногтями. Ему было плохо, очень плохо. Парень хотел закричать, но он не мог. Он только открыл рот в безмолвном болезненном крике и ещё больше стал винить себя: он не помог, он не успел. Ватсон не мог отпустить их, он хотел видеть их рядом. Чтобы они его поддержали, чтобы сказали, что всё это лишь неудачная шутка. Ему хотелось закинуться таблетками, порезать сонную артерию, повеситься – всё что угодно лишь бы увидеть их, находясь в раю. Они должны были быть рядом с ним. Он хотел их удержать, но все попытки давили его снежным комом, подбирая все проблемы и увеличивая его чувства в сотни раз.  На звуки прибежал дежурный. Он схватил Джона, перевернул и взял его руки со спины. Блондин брыкался и старался вырваться из захвата. Неосторожным движением он ударился носом о плитку, и из него потекла кровь. Куча ран на его теле измазали пол красной жидкостью. Прибежали другие мужчины на зов дежурного и вкололи Джону что-то. У него закружилась голова, а после он потерял сознание.   Вокруг какие-то люди что-то говорили, но он не понимал. Дёрнув ноющей рукой, парень осознал, что привязан к кровати. Руки и ноги были надёжно связаны. Он сглотнул ком в горле и снова провалился в сон.  ***  Завтрак.  Звонки родственников подросткам.  Ванная. Руки, скользящие по его телу.  Ужин.  Снова ужин. ***  Более-менее оклемавшись, Джон смог ясно мыслить. Врачи что-то говорили о галоперидоле. Кажется, это именно то, что ему кололи долгое время. То, от чего он не мог прийти в себя.  Внезапно он оказался в коридоре. Туман перед в голове и перед глазами мешали ему вспомнить, каким образом он встал и пытался дойти до туалета. Его жутко тошнило, парень думал, что не дойдёт, но чьи-то сильные руки подхватили его, и так он дошёл до унитаза. Всё, что было съедено, оказалось слитым в канализацию. Ватсон не помнил, что он ел, просто знал, что его чем-то вырвало, а это значит, что его кормили. Или он сам принимал пищу. Этого Джон не знал.  ***    Календарь на стене. Три месяца прошло с его попадания в больницу. Разум прояснился, но что-либо делать было всё ещё очень тяжело. Вещи валились из рук, он вечно спотыкался и падал, но его тут же поднимали другие пациенты. Белого света он не наблюдал уже очень давно.   Джон увидел, что коридор немного изменился. В отделении были какие-то мешки и инструменты.  «Ремонт» — наконец-то дошло до блондина. Он долго всматривался вдаль, но не мог сфокусироваться. Наступило время обеда, поэтому парень сел за своё насиженное место.   — Как ты себя чувствуешь? Кивни, если чуть лучше, помаши в стороны головой, если – нет, — обратился к нему Карл. Джон еле-еле кивнул. Всё же он мог что-либо делать самостоятельно. Это уже достижение, — хорошо, — понимающе посочувствовал мальчик, — кстати, мне уже два месяца как тринадцать.  «Я настолько сильно отключился от мира, что не заметил празднования?» — сожалел Джон.  — Я чуть ближе к смерти, — пошутил брюнет с отросшими волосами. В больнице часто можно было слышать подобные приколы. По крайней мере это было в ту неделю, когда он ещё оставался в сознании. Джона снова ударило током, но он старался успокоить себя. Парень не хотел вновь вернуться в то состояние.  — Как проходит психотерапия? — спросил Карл, когда они пришли в игровую. Джон взял блокнот.  «Боюсь, я ничего не помню»  — О боже. Вообще ничего? — в шоке уточнил мальчик.  «Вообще ничего»   — Какой ужас. Это началось с того момента, как ты истерить начал? — с печалью в голосе спросил он.  «Да»  — Мне жаль, — искренне ответил Карл.  «Всё хорошо» — очевидная ложь.  — Ладно…  «Что за ремонт?»  — К нам скоро переведут мальчиков из наркологического диспансера. Там нужно всё переделать, так как стены уже крошиться начали, — с интересом рассказал брюнет. Во время своей речи он активно жестикулировал, что поднимало настроение Джону. Но не сильно. Радоваться было нечему.  «Хорошо»  — Посмотрим фильм? — спросил у группы Макс. Все хором согласились, и он вставил флешку, выбирая что-то, что они смотрели давно. К сожалению, все фильмы на ней подростки смотрели уже сотню раз, так как плазма не была подключена к сети, но это было единственное настоящее развлечение. Все уселись перед телевизором и увлечённо стали наблюдать происходящие на экране события. ***  — Какого чёрта?! — кричал очнувшийся  парень.  — Бога ради, Шерлок, это для твоего же блага! — злившись, ответил мужчина в костюме-тройке с любимым зонтом в руке.  — Майкрофт, немедленно развяжи меня! Я не животное, чтобы меня можно было держать на цепи, — в гневе посмотрел на него брат.  — У тебя случился передоз. Больше я этого не допущу.   — Тебе не кажется, что ты слишком одержим моей жизнью? — саркастично спросил парень с непослушными кудрями, спадающими ему на лоб.  — Не кажется, братец. Скоро тебя переведут в психиатрическое отделение по случаю ремонта. Теперь это твой дом. Приятного времяпровождения, веди себя прилично, — вращая зонт, Майкрофт удалился.  — Ни за что, — вслед ему сквозь зубы прошипел Шерлок.  Зашли два доктора, которые должны были отвести его в другое отделение больницы. Шерлок намеревался сбежать, но всё оказалось не так-то просто. Снотворное сработало удивительно быстро. ***  Холмс очутился в койке. Рядом была другая кровать, которая находилась ближе к окну. Он осмотрел остальные места и понял, что каждое из них принадлежало разным людям. Мятые простыни, в разной степени неаккуратно застеленные кровати дали ему понять это.   «Обед» — решил Шерлок, сопоставляя время его первого пробуждения и шум из столовой.   Шестнадцатилетний парень раздражённо вздохнул, ожидая прихода врача. Очевидно, люди смотрели за ним и знали во сколько он должен был проснуться.  — Добрый день, — поздоровался лекарь, входя в спальню, — как ты себя чувствуешь?  — Чувствую себя животным. Этого достаточно? — озлобленно ответил брюнет.   — Мы стараемся помочь тебе, Шерлок, — раздражаясь, молвил доктор.  — Мне не нужна помощь! — воскликнул он, — обращайтесь ко мне на «вы». Соблюдайте субординацию. Мне ведь приходится это делать, — всё также гневно приказал сероглазый.  — Что ж, сейчас обед. Идите за мной, я вас представлю другим.  — Я сам способен это сделать, — угрюмо сказал он.  — Тогда я прийду позже, — вздохнул врач.    Шерлок промолчал. Он резко вспрыгнул с кровати, из-за чего у него закружилась голова, но не смотря на это уверенно вышел в свет.   Холмс осмотрел присутствующих. Ему не хотелось вливаться в социум. Он надеялся, что если не будет слушаться, то его просто выпрут из заведения, как это делали раньше, но раз Майкрофт соизволил явиться в его прошлой палате, плохое поведение никак не повлияет на нахождение в этом отвратительном месте.  Подростки сразу устремили на него свои взгляды. Некоторые из них засмущались.   «Я эстетически симпатизирую им. Можно манипулировать этими личностями» — сделал пометку он в своей голове.  Шерлок увидел, что лишь один пациент не обращал на него внимания. Голубоглазый блондин в коралловых футболке и штанах. Он смотрел на свою еду и колол её вилкой в нежелании есть. Холмс просто фыркнул и серьёзно представился.   — Можешь сесть на свободное местечко, — указал медбрат на стол с теми людьми, где как раз сидел безмолвный пациент*. Брюнет слышал какие-то сплетни о нём. Его звали Джон. Та кличка привилась парню, поэтому многие сплетничали о том, почему блондин находился там. То убийца, то насильник, то человек с синдромом Мюнхгаузена*. Шерлок решил выяснить это сам, поэтому сел напротив него, рядом с двумя незнакомцами.  — Привет! — улыбнулся Карл.  — Кислорода всё меньше и меньше, — закатив глаза, произнёс Макс.  Джон молчал.  Шерлок коротко поздоровался и стал изучать этот объект.  — Травмированный подросток с признаками мутизма, которого не навещают родители, ведь ты являешься нежеланным ребёнком. Это можно сказать, по отсутствию на полках разного вида сладкого в несуществуемом пакете с твоим именем. Ты явно из богатой семьи, судя по качеству твоей одежды, а также по виднеющейся бирки на кофте. Вещи, одетые задом наперёд, указывают о сильном упадке сил. Тебе сказали об этом, но переодеться ты не смог, а те факты, что твоя худоба видна даже через висящую ткань и шрамы под кофтой пижамы, дают понять о симптомах тяжёлой депрессии, — озвучил Шерлок, желавший продолжить поток своих мыслей. Джон резко поднял взгляд на него, — ты принял какой-то спрятанный наркотик, из-за чего твои зрачки чуть увеличены, а возможность сфокусироваться отсутствовала.   Ватсон нервно сглотнул. Это был первый раз за неделю, когда он среагировал на слова. Побочные эффекты галоперидола проявились не сразу, но недавно дали о себе знать.  — Зачем ты такое говоришь о Джоне? Это же абсолютно бестактно! — разозлился Карл.   — Зато смешно, — усмехнулся Макс.  — Тише ты, — обратился тот к другу.  — Блестяще, — сипло попробовал сказать блондин. Вышло не очень внятно, но он очень старался. Всё-таки долгий перерыв в общении имел свои последствия.  Карл и Макс разинули рты. Это повергло их в шок. Шерлока же привела в шок похвала. Он не знал, как на это реагировать. Его щёки порозовели, и он сразу попытался это скрыть. Улыбка сама лезла на его лицо, но парень тут же вернул себя в привычное состояние. Это слово заняло большую часть его чертогов.   — Ты заговорил! — вскрикнул Карл так, что парни за другими столами обернулись. Все стали перешёптываться и удивлённо ахать.   — Что за… — недоговорил Макс, так как длинноволосый легонько стукнул того локтем.  Джон игнорировал слова. Он осматривал Шерлока, но мысли никак не могли дойти до его разума. Единственное, что тот смог увидеть – серые глаза, пронизывающие насквозь. Больше Ватсон не смог понять, о чём думал, поэтому просто продолжил ковырять картошку. ***  После обеда всё пошли в игровую. К Шерлоку стали приставать с расспросами парни, но тот, назвав всех идиотами, не дал им продолжить раздражать его. Холмс изредка поглядывал на Джона. Ватсон сидел за столом и пытался что-то прочесть. Выходило плохо, так как он уже пять с половиной минут перечитывал одну и ту же страницу. После очередной провалившейся попытки, блондин отодвинул книгу и лёг на свои руки, сев на колени. Так он и уснул, не дождавшись ужина. ***  Когда наступило время мыться, Шерлок наотрез отказывался пойти с кем-то. Он не хотел, чтобы за ним следили, а также чувство собственного достоинства не разрешало другим узреть его без одежды. Медбратья устали спорить с ним, поэтому, выслушав очередную горькую правду о каждом из них, позволили ему быть в ванной одному, подвергая свою возможность работать опасности. Если бы с Шерлоком что-то случилось, то его старший брат обязательно бы всех уволил.   Холмс видел, как с Джоном в ванну зашло два человека из персонала. Он понял, что из-за своего состояния, ему нужна была помощь даже в таком деле. Один следил, другой мыл.   Брюнет, одетый в домашнюю одежду, накинул на себя халат, дождался возвращения последнего человека и пошёл в душ. Он тщательно стал растирать гель по своему телу и разные бальзамы, кондиционеры и наконец шампунь по своей голове. Он был озабочен своим внешнем видом, поэтому всегда выглядел идеально. Выйдя из душа, парень со стройным телом натянул чистую одежду и стал сушить волосы феном. Опять же, эта вещь была принесена Майкрофтом, ведь общий фен не подходил для его волос. Там не было специальной насадки, которая бы сделала ему идеальную укладку. Доделав своё дело, Шерлок пошёл обратно. Взгляды тех мальчиков, которые не скрывали своей симпатии, прошлись по нему взглядом. Среди этих людей был и Карл. Джон, как обычно, всё игнорировал.   — Ты здесь из наркологического диспансера, так ведь? — задал вопрос длинноволосый.  — Верно, — без всякого интереса ответил сероглазый.  — У тебя есть метки от уколов? — спросил кто-то со стороны. Шерлок, не смущаясь, показал шрамы, — ого, никогда не видел наркоманов вблизи, — раскрыл глаза в удивлении парень.  — Почему вы все такие бестактные? — мгновенно вышел из себя Карл.  — Тьфу ты, какая разница? — закатил глаза тот.  — Большая. Всё, уходи, — погнал парня рукой миловидный брюнет.  Шерлок все ещё наблюдал за Джоном, игнорируя споры вокруг. Ватсон сидел на кожаной скамье за другим столом и смотрел в окно. Кудрявый устремил свой взгляд туда и понял, что блондин любовался закатом.   «Как сентиментально» — вздохнул парень.  Всех позвали на приём таблеток. Карл взял с собой блокнот Джона, чтобы тот смог сам попросить себе налить что-нибудь из молочки. Холмс принял то, что ему дали и посмотрел на синеглазого, который подошёл к нему.   «Я был желанным ребёнком, но зачатым не для любви. Зрачки большие от таблеток, включающих опиаты. В остальном ты прав» — написал он.  — Таблетки, — расстроился своему промаху Шерлок.  «Это было потрясающе» — добавил Джон.  Шерлок снова смутился. Мысли перемешались в голове, но Ватсон не заметил этого, так как до сих пор был немного отстранён от внешнего мира. Холмс быстрым шагом удалился в палату, расстелил кровать, заправленную персоналом, и укрылся одеялом с головой. Он тихо застонал, не понимая, что с ним происходит. Это было чем-то странным и новым для него. Чем-то непонятным и неизвестным.  Шерлок услышал, что кровать между ним и окном скрипнула. Он снял с себя одеяло и узрел Джона, который смотрел на него. Брюнет не знал, что сказать. Они некоторое время просто смотрели друг другу в глаза, а потом блондин нежно улыбнулся и завернулся в одеяло, засыпая. Холмс всё ещё засматривался на парня. Он хотел изучить его вдоль и поперёк. Что-то в нём его заинтересовало. Шерлок ушёл в свои чертоги и стал рыться в них, в поисках незамеченных деталей.  Пол ночи он не спал, но препараты взяли своё, и парень отдался богу снов. ***  Утро не задалось с самого начала. Джона заставили сдавать анализы с шести, пока другие ещё спали. Его жутко клонило в сон, и медперсонал стал кричать на него за то, что тот не мог даже кулак сжать при сборе крови. Про сдачу мочи лучше вообще промолчать. Его тошнило, голова кружилась. Парень чувствовал себя «овощем».   Кое-как он наконец-то забрался на кровать, но тут включился свет. Ему хотелось застрелиться от этого режима. Нужно заправить койку. Каждый день была пересменка, поэтому всю неделю мужчины менялись. В этот день пришли особо злые. Парни вокруг с такой же тяжестью проснулись и стали застилать свои кровати. Только Шерлок сладко посапывал в своей постели. Могущество старшего брата заставляло всех преклоняться перед Холмсом.   Подростки пошли в ванную. Обычная чистка зубов, умывание и всякое такое. Все приводили себя в порядок.  Только к завтраку Шерлок Холмс соизволил явиться. Конечно же никто ему ничего не предъявил. Его волосы были мило растрёпанны, сонные глаза не могли сфокусироваться, одежда помялась. С утра он выглядел довольно красивым…  «Красивым?» — удивился Джон. В последнее время его всё больше тянуло к парням. Ему нравился их вид. Он никогда раньше не задумывался о своей ориентации, даже после встречи с Энди. Возможно, он перепутал близкую дружбу и любовь, ведь друзей у него не было. Сейчас всё чаще и чаще засматривался на окружающих его подростков. Это было для него странным. Как он знал, многие во всей больнице, а не только в их отделении, были гомосексуалами и бисексуалами. Гетеро было очень мало. Буквально одна четвёртая, если не одна пятая часть людей. У него никто не спрашивал о его ориентации, либо же он просто проигнорировал это.  Шерлок сел за стол.  — А сколько тебе лет? — спросил Карл, со сладкой улыбкой.  — Шестнадцать, — не желая выполнять естественную потребность организма, ответил Холмс.  — А мне тринадцать, — не дожидаясь вопроса, сказал парень. Шерлок промолчал.    Джон стал везде таскать свой блокнот. Врачи посовещались и разрешили ему ходить с тетрадью. Они решили, что эта вещь не представляла опасности.   «Почему ты не ешь?» — написал Ватсон.  — Сытость притупляет, — откинулся на спинку стула Шерлок.    «Но это же важно» — нахмурившись, дописал блондин.    — Сказал тот, кто почти не ест, — с набитым ртом улюлюкал Макс.    Джон слабо сжал штаны и посмотрел в свою тарелку. Она была почти полная. Парню стало стыдно за это, но он не мог ничего с собой поделать. Аппетита не было от слова «совсем». В воздухе повисло неловкое молчание. Его нарушил Шерлок:  — При депрессии падает аппетит, это не вина Джона. Но также я знаю, что в таком состоянии лучше есть много сладкого, которое может спровоцировать выброс серотонина, — защитил парня брюнет. Он всё ещё был в шоке от своих действий. Теперь он понял, что ему нравится не сам факт, что ему предлагают еду, а то, что это жест заботы. Парень махнул рукой в сторону мужчины и сказал, чтобы ему принесли его сладости. Хоть это и было разрешено есть только на полдник, персонал был слишком напуган, чтобы хоть как-то перечить Холмсу. Шерлоку было на руку то, что они не подозревали, что Майкрофт хотел, чтобы с ним были строже. Они должны были заставить его следовать правилам, но, кажется, этого старший брат им не объяснил.  Он протянул плитку шоколада Джону, чему тот очень удивился:  «А ты не будешь?»  — Не хочу, — кратко ответил парень.  «Если съешь свой завтрак, то я съем шоколад» — ухмыльнулся блондин. Шерлок вновь покраснел. О нём заботились. И делали это не так, как его семья. Джон делал это достаточно мило и бескорыстно. Хоть это и было похоже на манипуляцию, но это не так. Ватсон всё равно съел бы её, учитывая то, как часто тот начал сглатывать. Слюна выделялась сильнее, видя сладость.   — Хорошо, — немного нервно согласился кудрявый.  Теперь все четверо ели. У двоих почти опустели тарелки, а у остальных только началась трапеза. Молчание уже не казалось таким неловким. ***  Шерлока не успокаивала мысль о том, что имел Джон под словами «рождённый не для любви». Он видел, как другие задавали ему вопросы о родителях, но Ватсон не отвечал. Он вообще почти все слова игнорировал. Но именно этот вопрос заставлял его нервничать: небольшой тремор рук, беглый взгляд. Холмс заметил, что никто не пытался узнать, почему Джон оказался здесь. Скорее всего, они думали, что это всё из-за депрессии, но подростки не знали, откуда она взялась.   Пришло время посещения пациентов родственниками. Кудрявого позвал медбрат и вывел его в отведённую для встреч комнату. Там он увидел родителей и брата. Без особого желания Шерлок подошёл к ним.  — Как ты там поживаешь? — спросила первым делом мама.   — Нормально, — промямлил он.  — Познакомился с кем-нибудь? — вставил вопрос папа.  — Мне не нужны друзья, — который раз обозначил брюнет. Майкрофт в согласии кивнул.  — Всем нужны друзья, дорогой, — она старалась направить его на путь истины, — верно, Майк?  — Мамуль, — вздохнул брат, — если даже Шерлок кажется мне туповатым, представь, какого мне с остальными. Я живу в мире аквариумных рыбок.  — Майкрофт! — прикрикнул на него отец. Коротко стрижанный шатен не отреагировал.   — Кажется, нам стоит проститься, — злобно посмотрев в глаза брату, сообщил Шерлок.   — Согласен, — ответил тот.  — Ох, ладно. Мы принесли тебе больше одежды и сладостей, — протянул крафт-пакет отец сыну. Сероглазый забрал его и молча ушёл. Он заметил, что шестеро детей сидели со своими друзьями или родственниками. Всем давали новые вещи и еду. А Джона всё также не было. Его не навещали. Та мысль о его родителях снова засела в его голове. ***  Обход врачей. К Джону подошёл психиатр, и блондин решил задать вопрос:  «Какой диагноз вы мне поставили?» — Ватсон не понимал, почему ему до сих пор не сообщили об этом, поэтому он сам решил узнать.  — Элективный мутизм* в следствие травмы, тяжелая депрессия. На этом всё, — безэмоцианально ответил доктор, — как ты себя чувствуешь?     «Думать и что-либо делать сложно»  — Скоро действие прошлого препарата закончится, и ты придёшь в норму.   Джон не ответил. Он экономил силы. Врач пошёл к другим подопечным и начал задавать вопросы, а Ватсон просто продолжил сидеть на своём месте и пытался не уснуть.  Тут очень скучно, но, к сожалению, необходимое лечение ему могли дать только там. Джону некуда идти. Родители, наверняка, счастливы без него. Эти мысли вновь расстроили парня, но он не дал слезам потечь. Блондин должен быть сильным, и он постарается быть таким.