Сквозь века и эпохи

Насмешливый шорох ниспадающих капель дождя звучал где-то на заднем плане. Рвано оглядываясь, Юнги пытался не поддаваться панике, но все без толку. Его нигде не было, его мальчик не отзывался, как бы громко он не кричал и не звал его. Длинные пряди черных, словно небо над головой, волос лезли в лицо, мешая обзору, но глаза с вертикальным зрачком и так хорошо видели творящийся вокруг ад — по лужам грязи, смешанным с кровью, били тяжелые капли дождя, омывая бездыханные тела. И среди всего этого кошмара одинокой фигурой бродил Юнги, испачкав некогда белоснежный ханбок, и то кричал, то шептал единственное родное имя: — Чонин!.. Но ребенок не отзывался в этом мертвом море, словно он не слышал полный горечи голос отца. Споткнувшись о полы одежд, Юнги упал на колени, тяжко дыша. Где же он? Где его сын? Может, он убежал? Испугался и запрятался в какую-то норку, и не слышит из-за бушующей грозы голос отца? Пожалуйста, небеса, пускай все окажется именно так!.. — Юнги! — сквозь шелест дождя слышит чужой голос мужчина, и, поднявшись на ноги, бежит на звук, — Иди сюда, скорее! Сердце колотится, как бешенное, пока дрожащие ноги несут его незнамо куда. Едва не запутавшись снова в одеянии, Юнги находит того, кто звал его — спрятав лицо в вороте мужа, Феликс полностью отвернулся от той картины, что увидел, и кротко всхлипывал, не желая верить увиденному. Хосок же не отрывал потерянного взгляда и на автомате успокаивающе гладил белые локоны юноши, совсем не обращая внимания на бегущие по его лицу соленые капли дождя. А может и не дождь это был вовсе… — Вы нашли его? — с трудом проглотив тяжелейший ком в горле, спросил Юнги, упрямо не смотря вперед. — Они не пощадили даже детей, — убитым голосом прошептал Хосок, прикрыв глаза, — Мне жаль. — Что ты несешь? Где Чонин?! — сжав руки в кулаки, Юнги оттолкнул их в сторону и оторопел, увидев перед собой маленькое, бездыханное тело сына, — Нет… Нет! Душераздирающий крик вырвался из его груди, и, не контролируя себя, Юнги опустился на землю прямо в грязь, смешанную с кровью, прижимая уже холодное тельце к себе. Как он мог допустить такое? Как?! Чонин ведь единственное, что у него осталось, его единственная радость в этой жизни, и теперь это сокровище он безбожно потерял. Робко обернувшись и вытерев бегущие слезы, Феликс беззвучно подошел к неутешному Юнги и, опустив ладонь на его плечо, проговорил: — Хен, а если… — слова парня заглушил внезапный гром, но мужчина сумел его услышать и, затаив дыхание, оторвал покрасневший взгляд от ребенка. — Не получится, — одними лишь губами молвил Юнги, — Чонин полукровка. — Откуда ты знаешь, что не получится? — возразил младший, снова вытерев рукавом лицо, — Неужели ты вот так опустишь руки, даже не попробовав? Вглядываясь в спокойное, но удивительно тихое лицо мальчика, Юнги тихо молился, чтобы его Чонин-и открыл глаза и улыбнулся ему, но он оставался неподвижным. Его малыш никогда не был таким, он всегда с любопытством и горящим интересом смотрел на мир вокруг, скалил зубки, и бегал хвостиком за Юнги, но никогда не сидел на месте, никогда не молчал… — Юнги? — послышался за спиной тихий, словно шорох листьев, голос Хосока. Хватка Феликса на его плече усилилась, и он понял, что парень был прав. Еще не все потеряно, не время сдаваться. Пока есть шанс, он готов выгрызать Чонина из рук самой смерти. Уложив голову сына на свои колени, Юнги наклонился и прижался к его лбу губами. В груди мальчика засиял небольшой круг, но свет его был тусклый и казалось, что он вот-вот потухнет навсегда. Вокруг закружился ветер, подняв в воздух длинные локоны Юнги, пока за его спиной неспокойно суетился такой же длинный и темный лисий хвост, что неожиданно возник. Нахмурив брови, мужчина отстранился и неотрывно наблюдал за тем, как свет из его ладоней медленно просачивается в тело Чонина, понемногу напитывая его золотое ядро. Поначалу потоки шли рвано, словно нехотя, но со временем эти нити крепли и плавно качались на ветру, позволяя Юнги наконец-то выдохнуть. Когда свет потух, мужчина прислушался: золотое ядро приняло энергию, а значит его мальчик будет жить. Внезапно вдалеке раздалось ржанье коней и вражеские выкрики. — Они вернулись, — чертыхнулся Хосок, и, схватив супруга за руку, бросил Юнги, — Уходим! Подхватив Чонина на руки и прикрыв его ханбоком, мужчина побежал за друзьями, ощущая слабость в теле. Упрямо сцепив зубы и прижав как можно теснее сына к груди, Юнги приказал себе идти вперед, некогда отдыхать. Он не позволит теперь этим отребьям лишить его еще и сына, как они лишили его супруги и клана. Некогда Лисий клан был одним из наибольших кланов в этом мире, но все изменилось и теперь их осталось ничтожно мало. И всему виной сокровище, что они хранили — Лисий Глаз. Любой, кто владел им, мог достичь бессмертия, а все хвори и болезни обминали его стороной. Другие кланы поддались искушению и устроили на лис охоту, в надежде заполучить этот легендарный артефакт, но всего, чего они добились, это почти полное их уничтожение и ненависть. Сколько себя помнит, Юнги всегда был в бегах. Он рано потерял родителей, и все из-за этой охоты, но все же и ему удалось сыскать себе несколько мгновений тишины и покоя — найдя после смерти родных небольшое поселение, где лисы жили в мире с людьми, он остепенился, вырос, нашел друзей и встретил свою любовь. Девушка была смертной, но для влюбленного Юнги это не имело никакого значения. Совсем скоро родился и славный малыш Чонин, но почти сразу после его рождения люди покинули поселение, чтобы вскоре вернутся обратно вместе с вражеским кланом и навсегда уничтожить покой Юнги. Его супруга погибла, защищая сына от острых когтей, дабы тот смог спокойно сбежать вместе с отцом и остальными лисами. Юнги навсегда запомнит тот надрывный плач Чонина, который осознал, что мама больше не улыбнется ему. Сам Юнги ощутил какого это, когда тебе разбивают сердце и часть него гибнет вместе с возлюбленным человеком. Лисы могут воскрешать, но только себе подобных, потому что у людей нет золотых ядер, чтобы наделить его своей энергией. Ему пришлось взять себя в руки ради сына и теперь он попросту не может допустить того, чтобы жертва его супруги оказалась напрасной. Может быть теперь, когда он сумел спасти сына, ему будет чуточку менее противна его собственная природа? На улице все еще бушевала и не думала кончаться гроза, когда трое мужчин добрались к небольшому городку. Двое из них, настороженно осматривая все вокруг, шли впереди, крепко держась за руки, а третий, что-то пряча в складках одежды, устало опустил голову и слепо шел за ними. Его била дрожь, поднялась высокая температура, но он словно не обращал на это внимание, укачивая на руках сверток. — Почти пришли, хен, — низким голосом заговорил впередиидущий парень, — К постоялому двору осталось совсем немного. — Юнги, как Чонин? — спросил второй, получив в ответ лишь невнятное мычание, — Нужно набраться сил и отдохнуть, пока на наш след снова не вышли эти твари. — Как думаешь, хен, с ними были Псы? — С чего ты это взял, Феликс? — удивился Хосок, — Они ведь ненавидят друг друга. — Юнги-хен! — закричал младший, заметив, как покачнулся мужчина, но все же сумел удержатся на ногах. — Он отдал слишком много энергии, — процедил Хосок, поддерживая друга, — Идем скорее, пока он прямо тут не упал. Распахнув двери постоялого двора, мужчина практически внес теряющего сознание друга внутрь. Хозяин двора, что мирно дремал за барной стойкой, спохватился от внезапного шума, и выбежал навстречу неожиданным господам, низко кланяясь. — Две комнаты и еду в них, — рыкнул Феликс. На вежливость, увы, времени не было, собственно, как и доверия к абсолютно всем в этом мире, — И поживее. — Сюда, господа, сюда, — продолжая кланяться, пробормотал хозяин, провожая гостей на второй этаж. Уложив бессознательного Юнги на не слишком мягкую постель, но какая была, Хосок протянул мужчине небольшой мешочек денег. Все же воспитание и выдержка в нем не позволяли грубить незнакомцу, который, к тому же, приютил их. Отослав хозяина за едой, Хосок выдохнул и подошел к Феликсу, который сосредоточенно смотрел на бледного и усталого Юнги и, прижав указательный и средний пальцы к его запястью, делился с ним энергией. Это все, чем он мог помочь. — Отдохни, солнышко, я присмотрю за ними, — прижавшись губами к светлой макушке супруга проговорил Хосок. — Все в порядке, — упрямо мотнул головой Феликс, — Разберусь с хеном и займусь тобой. Прикажи принести воды и промой пока рану. — Она уже зажила, а ты сейчас переусердствуешь, хватит. Все равно всю энергию ты ему не восстановишь, ибо он отдает ее Чонину. Послушав мужа и отпустив запястье Юнги, Феликс потянулся рукой к вороту его ханбока, где виднелась темная макушка Чонина. Ребенок все еще не пришел в себя, но, по крайней мере температура его тела была не такой холодной, а по меридианам было слышно, как циркулирует ци. — Рано или поздно они найдут нас, — выглядывая в окно, сказал Хосок, — Нельзя долго оставаться на одном месте. — Но Юнги-хен слаб, — возразил Феликс, смотря в напряженную спину мужчины, — Ему опасно передвигаться, пока он поддерживает ядро Чонина своей энергией. Поток может быть нарушен… — У нас нет выбора, — ударил по подоконнику Хосок, хватаясь после за голову от бессилия, — Если нас поймают… — Не поймают, — послышалось слабое с кровати. — Хен, ты очнулся, — кинулся к другу мужчина, — Как ты себя чувствуешь? — Мне лучше, спасибо, — устроившись удобней в постели, кивнул Юнги. Феликс протянул ладонь и прикоснулся к его лбу, отмечая удовлетворительную температуру тела. — У тебя есть план? — Нам нужно разделиться, — нахмурился Юнги, — Хосок, ты должен защищать Феликса. — А как же ты? Ты ведь мой друг. — Да, хен! Мы не бросим тебя, — возразил Феликс, за что получил несильный щелчок по лбу и едва заметную улыбку старшего. — Я справлюсь, нечего переживать обо мне, глупые, — супругам вовсе не нравилась идея старшего товарища, но они прекрасно знали его характер и то, что никто в этом мире не мог переспорить Мин Юнги, — Уходите незадолго до рассвета. И не спорьте, иначе обоим хвосты откручу. Нарастающее недовольство прервалось стуком в дверь — принесли еду. Аппетита не было совершенно никакого, но мужчины понимали, что голодовка добром не кончится и силы где-то нужно было брать. Поев насилу в тишине, Хосок и Феликс оставили Юнги наедине в комнате, а сами отправились в другую комнату, дабы немного отдохнуть перед дорогой. Сердца их плакали от предстоящей разлуки с дорогим другом, но оба понимали, что это лучший вариант из всех возможных, дабы сохранить им всем жизни. Они переживали за Юнги, ведь тот останется, по сути, совершенно один, еще и с ядром, которое каждую секунду питает жизнью Чонина, и кто знает, как долго он сможет продолжать это делать. Несколько часов Феликс проворочался в жуть какой неудобной постели, думая, как бы поступить по-другому, но ничего не приходило в голову. За несколько часов до восхода солнца, как и говорил Юнги, им пришлось собираться в дорогу, но парень не мог уйти просто так. Зайдя в комнату к дремлющему мужчине, Феликс со слезами на глазах кинулся ему на шею, разбудив его: — Береги себя, хен, пожалуйста. — И ты береги себя, ребенок, — отвечая на горькие объятия, прошептал Юнги, — Иди и будь счастлив. Проводив супругов искренней улыбкой, Юнги незаметно вытер слезы рукавом и вернулся к постели, где свернулся клубочком его Чонин-и. С каждым часом жизнь возвращалась к нему, это было видно по вздымающейся от дыхания груди, по румяным щечкам и по нормальной температуре тела. Еще всего несколько дней и он сможет открыть глаза, но столько времени у Юнги нет. Нужно уходить уже сегодня, и желательно прямо сейчас. Снова спрятав ребенка в складках одежд, благо Чонин был маленьким и худеньким, Юнги, ощущая, как бьется его сердечко, поспешно покинул комнату, но на пороге наткнулся на непонятный сверток. Не в силах побороть любопытство, мужчина развернул его и обнаружил внутри далеко не новый, но довольно-таки опрятный комплект одежд. Вернувшись в комнату и по-быстрому переодевшись, Юнги спустился вниз, где на привычном месте обнаружил хозяина двора. — Простите, достопочтенный, — обратился он к мужчине, — Не подскажите в какую сторону ушли мои спутники? — Туда, господин, — указал рукой хозяин, затем улыбнувшись в бороду, — Рад, что вам подошла одежда. Вы уже лучше себя чувствуете? — Да, благодарю вас за гостеприимство, — поклонился Юнги, доставая из рукава кошелек. — Не нужно, вчера ваш друг за все заплатил, — отказался от платы мужчина и кивнул на ворот Юнги, явно намекая на спрятанного там ребенка, — Лучше поберегите деньги. Они вам понадобятся в вашем далеком пути. — Еще раз благодарю вас, достопочтенный. — Да хранят вас небеса. Юнги покинул постоялый двор в смешанных чувствах, но все же глубоко пораженным он не был — почившая супруга давно научила его, что не все люди в этом мире подлые и алчные, и это знание по сей день стояло в его сознании крепкой стеной, и вряд ли что-то способно ее разрушить. Обернувшись туда, куда указывал хозяин двора, Юнги улыбнулся — как же много его связывало с Хосоком и его супругом Феликсом, и расставаться с ними было так тяжко. Они стали ему настоящими братьями еще тогда, когда совсем ребенком Юнги попал в их поселение, и, кто знает, возможно им все же суждено встретится еще раз даже спустя много веков. Повернувшись спиной, Юнги сделал шаг вперед. Теперь он сам по себе, и все, что у него есть, это его маленькое счастье по имени Чонин, которое он обязан защищать до последнего своего вздоха. Достойная причина, чтобы жить и двигаться дальше по течению, по которому их несет река жизни.