Неприкаянные странники

Банка «Адреналина» стремительно пустела. Бессонная ночь давала о себе знать покалываниями в глазах — реакцией на свет — хотя на улице было пасмурно. Этой ночью Рита не смогла уснуть из-за тревоги, накрывшей её резкой и внезапной волной. Живот скрутило, желудок противно заныл. Будто бы организм пытался бороться с чем-то страшным, но в то же время — неизбежным. И это что-то сейчас было прямо напротив Риты. Университет. Жизнь начиналась с нового листа. Будто бы девушке стёрли память и отправили на необитаемый остров, где она должна вспоминать, как действовать и какой выбор будет правильным. Хуже всего в этом то, что это будет проходить на глазах у других людей. Как телешоу. Кто-то из зрителей узнает себя, а кто-то посмеётся, надрывая живот. «И почему именно история?» — мысленно спрашивала себя девушка, протирая испачканные дорожной пылью ботинки на лавочке возле злополучного здания. Сейчас она жалела, что выбрала это направление. Жалела, что когда-то вообще связалась с этой гуманитарной наукой. И, предвкушая нудные лекции обо всём, что она и так почерпнула из вебинаров онлайн-школ, она подумала, что учиться на международника или прокурора, да даже на юриста было бы куда интереснее — одна сплошная практика. А тут — история… Пыльные кабинеты, полушёпот засыпающего препода, мечтающего о пенсии, который полулежит на несчастной кафедре. От его голоса даже мухи дохнут, украшая своими иссохшими трупиками облезлые подоконники старых деревянных окон — порталов в далёкий СССР, который так яро будут нахваливать все. И эти выводы Рита сделала, ещё даже не успев ознакомиться с университетом, с факультетом, с направлением, с преподавателями… Глубоко и грустно вздохнув, девушка сглотнула последние капли энергетика и бросила чёрную банку в мусорку. Небо продолжало хмуриться. На каштановые волосы упала пара капель дождя. Более крупные капли разбились о пальто девушки, уродливо размазываясь по ткани. Но она не решилась заходить внутрь здания: боялась потеряться. Потеряться в неизвестности. Время приближалось к одиннадцати. Скоро должен прийти тьютор, который соберёт студентов группы вокруг себя и устроит кругосветное путешествие по просторам университета. Потом концерт студенческого актива. За ним — уличная часть мероприятия. Ярмарка, конкурсы, посиделки на заднем дворе вуза… Вся эта активность пугала девушку. «Неужели они всё успевают? Или хватаются за любую возможность, лишь бы убежать от давящей тоски в яркие, но до жути искусственные краски жизни?» — спрашивала она себя и не находила ответа. Дождь усиливался. Рита подошла к огромному дереву, перекрывавшему своей массивной кроной всё небо, — образ её тревоги, перекрывающей кислород. А она, такая маленькая, как рыбка, шлёпает губами уже механически, не надеясь выжить в вакууме жизни. Девушка прислонилась спиной к стволу дерева. Она открыла чат, желая восстановить в памяти, где тьютор назначил им встречу. «Завтра, в 11:00, жду всех у скамейки возле дуба. Не опаздывать!» — карие глаза пронеслись по строкам. Значит, она на верном месте. Первый правильный выбор в этом огромном квесте жизни. Рита выдохнула. Первокурсники группировались в разных частях университетского двора. Самые разные направления. Самые разные люди. Похожи ли они на свою профессию? Вон там, у стены с фреской, кажется, воспитатели — группа из пятнадцати девчонок. Такие милые у них курточки и сумочки. А у круглой клумбы — самые настоящие готы и панки. Журналисты, наверное. Свобода, искренность, любовь к жизни. А у ворот точно учителя литературы и русского: кофе, классический стиль и разговоры о высоком. Маленькое общество мёртвых поэтов. Миновав ворота, к скамье возле Риты направились парень и девушка. Такие красивые — глаз не отвести! Оба в бежевых пальто, в белых рубашках, в брюках со стрелками. Словно сошли с фотокарточек из «Pinterest». Он элегантно держит её за локоть, что-то рассказывая и поправляя очки. А она мило улыбается, влюблённо смотря на него. Сердце Риты кольнуло. Вот она, её мечта. Рита вынула наушники и выключила музыку. «Напитки покрепче» слушать нужно точно не прилюдно. Увидев Риту, девушка улыбнулась: — Привет! — Доброе утро, — поздоровался возлюбленный этой красавицы. — Привет-привет! — скривила губы в нелепой улыбке Рита. Сейчас она была счастлива, словно ребёнок на кассе в супермаркете, к которому вовремя вернулась мама и оплатила товары. — Ты историк? — с надеждой спросила девушка. — Да. А ты? — И я, — брюнетка обратилась к своему парню: — Вот видишь, Антоша, всё в порядке, я нашлась. Отправляйся к своим ребятам. Попозже спишемся. Антон поцеловал девушку в щёку и, пожелав удачи, направился к компании таких же элегантных парней возле входа. «Точно не руслит», — подумала Рита и, увидев тьютора с табличкой «Международные отношения», порадовалась силе своей интуиции. И их отношениям. Такие красивые и такие воспитанные молодые люди… Мечта из детской книжки о принцессах! — Меня зовут Полина. А тебя? Рита посмотрела на одногруппницу. Та мило улыбалась, озаряя хмурый день сиянием синих глаз. — Я Маргарита. — Какое красивое имя! — Полина искренне ахнула, прижав кулачки к груди. — Спасибо, — Рита смущённо улыбнулась, — как и твоё. — О, девочки, уже пришли! Доброе утро! Из-за спины Полины появилась молодая женщина — тьютор их группы. Жанна Александровна. Милое создание и лучик света в тёмном царстве неизвестности. Рита внутренне возликовала. Теперь она точно не одна. Теперь она не потеряется! — Здравствуйте, Жанна Александровна! — поздоровались девушки. — А остальные где? Рита промолчала, а Полина пожала плечами. Рита никого не знала из новой группы. Никому не писала. Ни с кем не познакомилась и уж тем более не сдружилась. Сейчас, в реальном времени, она поняла, что могла подружиться с Полиной, но та, как и Рита, ничего не писала в общий чат, в то время как практически все остальные устраивали бесконечный балаган. Кто-то собирался на пикник в честь зачисления, кто-то ругался из-за комнат в общежитии, кто-то просто оценивал одногруппников, отвечая на их сообщения словом «осуждаю». В общем чате было только тринадцать человек. Но Рита знала, что, благодаря второй волне зачисления, их группа увеличилась до девятнадцати. Её не особо волновала судьба остальных семнадцати человек, начинающих опаздывать на собрание с тьютором. Знакомиться с коллективом она тоже не горела желанием. Она уже сделала достаточно выводов по сообщениям в беседе. О насильном сближении студентов ей было даже страшно подумать: весь сентябрь они будут готовиться к посвящению в студенты. Танцы, песни и иное творчество. Риту пугало не это. Она была бы рада потанцевать, вспоминая школьные годы и танцевальную студию. Она уже знала, что будет твориться весь месяц. Крики, скандалы, уговоры, упрёки. И избежать этого никак нельзя. Это каноничное событие для любого коллектива. Для только что образовавшегося, зелёного, и без того сидящего на пороховой бочке, любое массовое событие — повод к войне. — Вы из общежития, девочки? — обратилась к Рите и Полине Жанна Александровна. Девушки отрицательно покачали головами. Женщина приложила телефон к уху: — Просто я звоню второкурснице, творческому куратору вашему, а она не отвечает. Она должна была привести общажных ещё десять минут назад! Чёрт бы их побрал всех! Жанна Александровна нервно хлопнула чехлом-книжкой по экрану. — Попросила же не опаздывать! Что я вашему куратору из пед состава скажу? Новые слова о новых людях кружились в голове Риты как назойливые насекомые, от которых никак не получалось отбиться. Уставший рассудок воспринимал каждую новую фразу, сказанную тьютором, как угрозу. Тело начинало подрагивать, а сама Рита — пугаться, будто сейчас из дверей вуза скримером выпрыгнет чудовище, от которого нужно будет спасаться бегством. Но секунды летели, а чудовище не появлялось. Все группы уже давно отправились на экскурсию по университету. Только историки в составе двух человек стояли на улице в ожидании чуда. Жанна Александровна догадывалась, почему нет студентов из общежития. На то оно и общежитие, чтобы массовые застолья устраивать. А тут и поводов предостаточно — зачисление, заселение, начало учебного года! Возле ворот остановился высокий худощавый парень. Потушив сигарету, он взглянул на часы. Пять минут двенадцатого. С недоверием посмотрев на девушек и тьютора, он неспешной походкой направился к ним. — Здравствуйте. История, верно? Его голос был хриплым, но довольно уверенным, отчего отлично вписывался в обстановку — будто бы говорило само хмурое небо. На его кожаной куртке застыли капли дождя, который к удивлению Риты, давно успел закончиться, а в воздухе успела повиснуть лёгкая духота, смеющаяся над их осенней верхней одеждой. Когда парень оказался совсем близко, Рита почувствовала аромат тяжёлого парфюма — смесь восточных пряностей и русских ледяных сосен. — Доброе утро! Да, история! Вы из общежития? — с надеждой спросила Жанна Александровна. — Нет. Парень выглядел грустным и очень серьёзным одновременно. Точно какой-нибудь убеждённый идеолог, подумалось Рите. — Да что же это такое! — взвыла тьютор, прикладывая телефон к уху. Но оттуда доносились лишь протяжные гудки. Со второго раза ей наконец-то ответили. Раздался тонкий женский голос, искажённый связью. Жанна Александровна принялась отчитывать девушку: — Кристина! Кристина, что за безответственность! Вы мало того, что не пришли к назначенному времени, так ещё и к официальному не приходите! Где вас черти носят?! Девушка принялась неумело оправдываться. Слов было не разобрать. Из динамиков слышался шум студенческой толпы. Скоро эта толпа вынырнула из-за угла местной библиотеки и, перейдя дорогу, направилась к университету. Впереди шла невысокая русая девушка. Рядом с ней балагурил парень, одетый в футболку и спортивные штаны — отличный наряд для дождливой погоды и университета. Наконец вся группа была в сборе. Толпа общажных продолжала балаганить, о чём-то смеясь и вскрикивая. — Кристина, почему вы опоздали?! Девушка смахнула со лба упавшие пряди неуложенных, грязных волос: — Одной девочке стало плохо, я помогала ей. — Кристина, вы сами знаете, что этого, — женщина сделала акцент на местоимении, закладывая в него понятный всем смысл, — можно было избежать, если бы вы не распускались в тот же момент, когда ощутили свободу от родительского контроля! Пойдёмте уже! Все уже давно на экскурсии! Миниатюрное здание университета умещало в себе четыре огроменных учебных корпуса, спортзал, актовый зал, музеи и многочисленные просторные и удобные рекреации. Первым делом группа посетила различные исторически и информационно важные места университета. Рита заметила, как сильно университет отличается от школы. Всё в его интерьере имеет смысл. Каждая деталь, каждая мелочь. Даже номера аудиторий на дверях из дорогого дерева были выполнены со вкусом. Как и таблички с названиями кафедр и деканатов. Создавалось впечатление, что не только факультет истории и права сохранил в себе всю красоту искусства того исторического периода, в котором было построено это здание, но и все остальные тоже. Но одно портило эту прекрасную картину — музейность. Вся эта идеальная картина разбивалась о спёртый воздух, полный пыли и бутафорского величия. Одногруппники продолжали галдеть, перекрывая своим шумом лекцию Жанны Александровны — экскурсовод уже рассказал вовремя пришедшим группам об университете и его значимости в истории. Изредка на беспокойную толпу общажных шикала девушка с густой светлой косой, которая присоединилась к группе уже в стенах университета, вынырнув из какой-то кафедры истфака. Рита смотрела на неё и понимала, кого в интернет-пространстве называют «той самой дочерью маминой подруги». Девушка была худощавой, без особо выраженных форм, но официальное платье сидело на ней просто идеально. Оно было так качественно выглажено, что казалось, будто о его края можно порезаться. Девушка внимательно слушала тьютора, задавала вопросы, спасающие всю группу, иногда что-то записывала в толстый блокнот-планер. Вопреки всей её идеальности, Рите она не понравилась: обилие напускной важности отталкивало. Сама Рита держалась рядом с Полиной. Девушки иногда переговаривались о насущных вещах, о которых твердила Жанна Александровна. И пусть Полина с виду казалась такой же идеальной, как эта девушка с косой, она была всё-таки открытой миру — такому, какой он есть, со всеми его странностями и недостатками. Время близилось к часу дня. И всё-таки хорошо, что общажные опоздали, — коридоры пустовали, даря каждому кислород в необходимом объёме. Страшно представить, что творилось в стенах университета во время всеобщей экскурсии. Давка, духота, агрессивность. Рита кайфовала от пустоты. Она во всём придерживалась минимализма. И в количестве людей — тоже. Она бы точно не вынесла толпу. Особенно после бессонной ночи — ей и своих одногруппников терпеть сложно. Солнце выглянуло из-за туч. Оно проникало в окна, минуя древние шторы, заливало коридоры, рекреации и кабинеты золотом. В этом свете всё казалось эстетичным. Даже парящие в воздухе пылинки казались идеальными. Группа постепенно приближалась к своему крылу. Истфак граничил с факультетом искусства и дизайна: об этом говорили многочисленные репродукции известных картин и архитектурные элементы, напоминающие роскошь барокко. Рита с Полиной, как и многие другие девушки, фотографировались, купаясь в лучах осеннего солнца и в собственном восхищении. На губах Риты сияла искренняя улыбка, будто с появлением солнца все её страхи и тревоги растворились, словно первые нотки простуды, исцеляемые горячим чаем. Жанна Александровна открыла ключом дверь с номером «404». Аудиторию заливало солнцем, однако это не спасало от духоты. Казалось, что этот кабинет был закрыт всё лето, отчего тех персонал к нему даже не притрагивался. Об этом говорили старые разводы на доске и толстый слой пыли на кафедре и партах, который очень мешал дышать. Рита закашлялась, вдохнув пыльный воздух, накрывший её резким потоком. Полина порылась в шоппере и вытащила из него литровую бутылку воды с запечатанным горлышком. Она протянула воду Рите: — Вот, возьми. Рита сделала пару глотков. Скоро голова перестала кружиться. Пустой желудок сговорился с воспалённым недосыпом рассудком. Такие симптомы для Риты не были открытием. Особенно часто они проявляли себя, если она завтракала энергетиками. Дышать тоже стало легче. — Спасибо, — тихо проговорила Рита. — Не за что. Может, сядем вместе? — Полина улыбнулась. — Да, давай. За первую слева. Девушки вошли в аудиторию. Одногруппники уже разбрелись по всем углам и галёркам, однако желанная первая парта оконного ряда пустовала, что очень порадовало девушек. Надоевший шум немного стих — всё-таки рядом деканат. Девчонки заняли все последние и предпоследние парты среднего и дверного ряда. Они продолжали о чём-то переговариваться и звонко хихикать. На одном ряду с Ритой и Полиной за третьей партой сидел тот серьёзный парень, который был третьим в их небольшой компании ответственных студентов. Больше на этом ряду никто не сидел: никому не хотелось ловить взгляды преподавателя, вещающего с кафедры, стоящей прямо перед первой партой. Рита не хотела собственными руками гробить свою успеваемость с первых же дней. Всё-таки она пришла сюда именно за профессией, а не за знакомствами и увлекательными историями приключений. Поэтому она выбрала это место. Ей хотелось погружаться в суть лекций, а не в шум чужих сплетен. Скоро в аудиторию вошла девушка, светлые волосы которой были заплетены в косу. Рядом с ней продефилировала строгая женщина старой закалки в таком же идеальном наряде. Её голос превращал аудиторию в плац, на котором стоят не студенты-цыплята, попавшие в большую жизнь, а самые настоящие солдаты — воины справедливости и чести. — Здравствуйте, первокурсники! Очень рада всех вас видеть. Зовут меня Лилия Павловна Смирнова, я заведующая кафедрой «История России». По всем вопросам вы можете обращаться ко мне. Дверь отворилась. В кабинет вошла совсем молоденькая преподавательница. Если бы не бейджик с её ФИО и эмблемой вуза на нём, Рита бы подумала, что это одна из студенток старших курсов. Лилия Павловна громогласно продолжила: — Это Ирина Сергеевна Иванова, ваш куратор от пед состава. Она будет помогать вам осваиваться в университете, будет проводить кураторские часы и мероприятия, направленные на сплочение вашего коллектива. Также она будет следить за вашей успеваемостью и посещаемостью. — Здравствуйте, ребята! — лучезарно улыбнулась Ирина Сергеевна. — Пусть она и молодой преподаватель, попрошу этим не обольщаться. Справедливость и дисциплина — это по её части. Поэтому не обижать и не выводить! Командный тон голоса Лилии Павловны ударялся о стены, словно шарик в настольном теннисе, отскакивал от них и попадал в уши, плотно заседая там и внушая страх. — Посещаемость должна быть регулярной. Все ваши пропуски должны быть оправданы документами с печатью государственного образца! Никаких «я проспал» или «я плохо себя чувствовал вчера» быть не может! Плохо чувствуете себя — идите к врачу и приходите сюда со справкой! Рита сжималась под натиском всей этой официальности. Пусть она и не собиралась прогуливать университет и болела очень редко, тон Лилии Павловны её очень испугал. — При мне сейчас мы выберем старосту. Староста сама назначит себе заместителя. А после Ирина Сергеевна со всеми вами познакомится поближе и поведёт вас на концерт. Куратор улыбнулась: — Кто хочет быть старостой, ребят? Послышался голос с последних парт: — Я хочу! — Как Вас зовут? — Смирнова Екатерина, — представилась та самая идеальная девочка. Ирина Сергеевна посмотрела на Лилию Павловну и заговорщицки улыбнулась: — Выросла уже… Затем, вспомнив о субординации и дисциплине, поправила пиджак и объявила: — Сейчас я попрошу вас всех заполнить небольшие анкеты. В них вы должны будете ответить на пару вопросов. Концерт длился вечность. Студенческий актив, ещё никак не придя в себя от летнего веселья, старался слабо, отчего представление казалось не только скучным, но и мерзким: будто бы в первокурсников, как в свиней, кинули отходы, надеясь, что неопытность заставит их съесть весь этот шлак. Рита засыпала. Её тело то и дело вздрагивало после минутной дрёмы. — Всё в порядке? — спросила Полина, нагнувшись к ней. — Да. Устала немного просто. — Согласна. Я уже не хочу ни на какую ярмарку идти. — Про ярмарку — жизненно. Так давай не пойдём? Это ведь необязательно. — Тоже об этом думала. Там ведь преподавателей не будет? — Нет. Это актив устраивает для себя же. — Отлично! Пойдём тогда, может, в кафе? Здесь неподалёку готовят отличные десерты! Познакомимся поближе. — Отличная идея, Поль, — Рита устало улыбнулась. — Пойдём. Полина попыталась найти среди бесконечного количества студенческих голов своего возлюбленного. Девушка привстала. Найдя светлую голову парня, она достала телефон и что-то быстро там напечатала, стуча ноготками по экрану. — Мы с моим Тошей пойдём. Ты не против? — Конечно нет. Концерт закончился только ближе к четырём. На выходе из университета группу встретила Кристина — проводник общажных и творческий куратор. — Ребят, все же помнят про ярмарку на заднем дворе? — идя спиной, спросила она. В её глазах сверкала ярость: она вот-вот была готова разразиться громом недовольства чьим-то нежеланием участвовать в «активной жизни» университета. Полина с Ритой переглянулись. В душу Риты залез липкий страх. Больше всего она боялась фанатиков чего-либо, свято убеждённых в своей правоте. И кураторы «активной жизни» пугали её больше всего. Насильное сближение на почве усталости казалось ей кощунством. Она не собиралась никуда идти. Вся эта активность — лишь попытка оправдать свои пропуски и плохую успеваемость. Ни один преподаватель это не поддерживает. Особенно на их факультете, где студенты осваивают такие серьёзные профессии, как судья или прокурор. На улице было душно. Погода в самом деле смеялась над людьми. Кристина пропала из поля зрения Риты, нырнув за угол. Свобода. Никто ничего им не сделает. В огромной толпе людей никто даже не поймёт, что они не пришли на ярмарку. Но липкий страх неизбежного конфликта интересов и ценностей остался. — Ну что, идём? Справа от Полины появился Антон. Уставшие серые глаза смотрели из-за толстых линз, искусно внедрённых в тонкую оправу. — Идём, — кивнула Полина. — Рит? Рита искала в сумочке таблетки от головы. Боль становилась адской. В такие моменты Рита боялась лишь одного — рвоты. Она прекрасно помнила, как неприятно ей было сделать это публично в школьные времена стрессов, ЕГЭ и невзаимных чувств. Но рыться в сумочке, стоя прямо перед дверью в университет было нехорошей идеей. Лопатки внезапно задел пластик, скрывающий грани стекла. Рита отскочила, испугавшись. — Прости, ты в порядке? — спросил тот самый парень с третьей парты. — Это ты прости. Да, всё хорошо. Рита сжала в ладони свой трофей — пластинку «Спазмалгона». Парень осмотрел их компанию стальными глазами. — Вы тоже на ерунду эту не идёте? — Да, — поправил очки Антон, — там, как мне рассказывали, попойка начинается через пару часов. Парень нахмурился, услышав признание Антона. И, сняв тяжёлую кожаную куртку, спустился с крыльца. — Ну, тогда до завтра! — обернулся он. Подул сильный ветер. Компанию на крыльце обдало запахом жжёного табака, распространяемого уходящим парнем. Он так же неспешно отправился восвояси, изредка, но жадно затягиваясь. Рита вернулась домой к семи. Болтать с этими ребятами было сплошным удовольствием. Она узнала, что Полина в школе играла на скрипке, а Антон занимался рисованием, а на международные поступил только потому, что испугался вступительных испытаний на факультете искусства и дизайна. Его отец хорошо знал историю и экономику — был бухгалтером с большой буквы в молодости, и стал очень успешным бизнесменом в зрелости. Рита улыбалась, слушая их. Радость вливалась в сердце сладкой газировкой «Буратино», напоминающей о мечте из далёкого детства, которую Рита аккуратным почерком прописывала в дневничке с героинями «Winx» на обложке. «Хочу иметь интересных друзей, с которыми я смогу болтать о своих увлечениях!» — гласила та запись. И, кажется, мечта начинала сбываться. Пусть не в 8 лет, а в 18, но сбываться же! Рита с удовольствием поделилась с ребятами своими увлечениями танцами и музыкой — старым-добрым русским — пристанищем всех думеров современности. Она забыла о своей тревоге на пару часов. Её будто бы пробудило это внезапно вышедшее из-за туч жизни солнце в лицах Полины и Антона. Но было в них что-то такое, что Риту местами отталкивало. Или даже злило… Придя домой, Рита в тишине стен наконец распознала это чувство, сверлящее её сердце изнутри. Зависть. Самая натуральная зависть. В мыслях снова пронеслась та сцена, где она — восьмилетняя девочка, заполняющая личный дневник.

«Желание №10… Хочу быть любимой. И бесконечно любить самой!»

Но на протяжении этих десяти лет сбывалась только вторая часть желания, отчего Ритина вера в людей и во взаимные чувства становилась всё меньше и меньше. Пока не иссякла совсем в 16 лет. Какой же роковой возраст! Рита тряхнула головой — она не хотела возвращаться в прошлое. Есть настоящее. Есть только сегодня. И только сейчас. А сейчас ей хорошо в обществе Антона и Полины. Вспомнив о предстоящем первом учебном дне, девушка вздохнула. Долго радоваться не получилось. Её снова накрыла тревога. Как к ней будут относиться преподаватели? А одногруппники? Как пойдёт университетская жизнь и будет ли она спокойной? Сможет ли Ирина Сергеевна справиться с их группой? Рита открыла чат группы, чтобы посмотреть расписание на завтра. Кто-то уже переименовал беседу в остроумное и креативное «дурдом». Чат кишел сообщениями. Кто-то до сих пор продолжал возмущаться новым названием, кто-то спрашивал какие-то банальности, кто-то скидывал смазанные фотографии с ярмарки, но никому не было дела до учёбы. Рита отыскала среди фотографий с пьяными лицами нужное ей расписание. Увеличив его, девушка обрадовалась: две пары! «История. Иностранный язык,» — повторила мысленно Рита и вышла из чата. Вкладка «Главная» была отмечена красной точкой. Рита терпеть не могла копить непросмотренные оповещения и не понимала «крутости» этого занятия. Открыв оповещения, девушка увидела новую заявку в друзья. «Роман Пятифанов, 18 лет, ВГПУ». В друзья девушка добавила только Полину и Антона, отчего данное явление показалось ей странным, ибо мальчики, на её памяти, редко сами добавлялись в друзья. Рита открыла профиль парня. Это был тот самый парень с третьей парты, которому она помешала открыть дверь. Общих друзей из группы у неё с ним не было, только Жанна Александровна. Друзей всего было шесть. Когда-то было модно держать профиль «в тайне» и скрывать друзей. Но Рита быстро отбросила эти мысли. Станет ли парень заниматься такой жалкой игрой на публику, изображая из себя «нетакусика»? Тем более в новом коллективе. Ей казалось странным и привлекательным одновременно, что этот скрытный парень-одиночка добавил в друзья только её. Рита узнала в этом жесте себя. Она нажала кнопку «Принять» и, отбросив телефон, завесила шторы, легла на кровать и включила на колонке «Напитки покрепче», погружаясь в проживание своей тревоги и страхов.