Неприкаянные странники

Переполненные трамваи проносились мимо, обдавая предгрозовой духотой. Небо стремительно серело, где-то далеко слышались первые раскаты грома. Возможно, эти раскаты издавали сами трамваи, готовые, словно какое-нибудь животное, упасть на живот под тяжестью многочисленных школьников, недовольно гудящих утренними воплями. Электронная карта города краснела пробками. Но Риту это не волновало. Впереди выходные — можно будет собраться с силами и победить тревогу перед полноценной учёбой. Спрятавшись в песни «Дурного вкуса», транслируемые накладными наушниками, Рита прогулочным шагом направлялась в университет. Официально учёба уже началась, однако пятница с двумя парами воспринималась как сокращённый школьный день перед каким-нибудь грандиозным праздником. Рита хотела так думать. Жить всё же лучше, когда романтизируешь каждый свой шаг. Иначе можно сойти с ума. Магазины постепенно начинали оживать, открывая окна и отворяя двери, приглашая в себя. Рита чувствовала, что этим утром что-то было не так, что-то выбивало этот день из колеи традиций. Она сняла с плеча шоппер и подняла его, оценивая его вес. Энергетик! Энергетика нет! И, завидев ближайший продуктовый, забежала в него, в надежде купить хоть какой-нибудь. Банка зелёного «Драйва» приятно оттягивала шоппер. Теперь ничто не мешало наслаждаться осенним утром. Волноваться сегодня было не за что. Первая пара — история России — прошла в формате знакомства с правилами университета, условиями для получения зачёта и наставлениями, как отвечать так, чтобы понравиться преподавателям. Такими тонкостями с группой делилась куратор Ирина Сергеевна. Лилия Павловна бы точно не одобрила откровения из разряда «на зачёты и экзамены, а также на все праздники дарите преподавателям цветы и конфеты — они это любят и это негласное правило всех учебных заведений». Однако сама Лилия Павловна, по рассказам куратора, одна из тех, кто самостоятельно озвучивает данное правило перед экзаменом, превращая его в обязательное к выполнению требование. Рита почти дремала под сладкий голос Ирины Сергеевны. Это был один из немногих и таких редких дней её спокойствия. Полина сидела рядом и что-то чирикала карандашом в блокноте. Краем глаза Рита заметила изящный женский профиль, рождённый рукой соседки по парте. — Красиво, — как можно тише шепнула Рита. — Ага… Хочу ей после пары отдать, — Полина кивнула на Ирину Сергеевну и продолжила увлечённо накладывать тени на портрет. На часах — без пяти десять. Скоро закончится первая пара и начнётся не самый приятный для Риты предмет — иностранный язык. Школьную учительницу, женщину старой закалки, очень раздражало Ритино глубокое знание английского языка. Девушка с детства ходила на дополнительные занятия по английскому — она всегда тянулась к гуманитарным дисциплинам. То ли учительницу заела ревность, то ли Рита бессознательно ударила по её некомпетентности, но так или иначе Ритины оценки испортились вплоть до голых троек в четверти. Родители с детства прививали Рите, что оценки — это не главное. Это всего лишь качество труда того учителя, который работал с классом. Но до кого из детей можно достучаться в подростковом возрасте? Долгая апатия поселила в душе Риты ненависть к данному предмету. И пусть её знания были идеальными, забытая, как старый плюшевый медвежонок в такси, ненависть к учителю поросла страхами относительно других учителей и их отношения к Рите. Может быть, именно поэтому она так тревожится из-за предстоящей учёбы в университете. Выдохнув, Рита тряхнула головой и попыталась успокоиться. Но руки предательски затряслись, ладони вспотели. Ирина Сергеевна закончила свой «гайд на учёбу в университете» и в оставшиеся пять минут решила познакомиться со своими студентами поближе. — Ребят, а теперь давайте отдохнём, расслабимся, и каждый из вас просто представится и назовёт тот город, из которого он приехал. Если вы отсюда — можете просто назвать район. Девочки, давайте с вас начнём. Полина шевельнулась, оторвавшись от рисования. — Морозова Полина Андреевна, Ленинский район. Рита попыталась совладать с голосом, скрывая волнение, и представилась: — Мышкина Маргарита Алексеевна, Октябрьский район. С задних парт послышался смешок: общажный парень, который вчера пришёл в университет в трениках и футболке, посмеялся над фамилией Риты. Девушка проигнорировала вспышку веселья: сама она не считала свою фамилию смешной. Она ей даже нравилась. Это было её тотемное животное — маленькая мышка, которая вопреки своей осторожности и проворности всё равно попадает в клетку человеческого эгоизма и беспощадного равнодушия. Бесплатный сыр любви только в мышеловке. Ирина Сергеевна с интересом уставилась на Риту. — Ты случайно не дочь лучшего хирурга города? — Да, это мой отец, — краснея, пожала плечами Рита. — Прекрасный человек, — продолжила куратор. Рита вздохнула. И почему людям так тяжело соблюдать субординацию? Откуда прибыли остальные одногруппники, Рита не слушала. Она прокручивала в голове, пытаясь вспомнить, видела ли она когда-нибудь эту женщину в обществе своего папы. Если бы Ирина Сергеевна хотела похвалить его золотые руки, она бы сказала: «Прекрасный хирург». Но она сделала акцент именно на слове «человек». Может, работала кем-нибудь в приёмной? Но почему тогда она учитель истории? Или она юрист и защищала права папы от неблагодарных пациентов на суде? Но у папы не было исков в суд… Рита буравила карими глазами учительский стол. В конце концов, Ирина Сергеевна могла даже не придать значения своей фразе, почему же Рита так завелась? На это были какие-то поводы? Нет, ничего не припоминалось… Из размышлений её вырвала трель звонка. Девушка облегчённо выдохнула, найдя причину своим переживаниям на ровном месте: это всего лишь усталость. И фоновая тревога. Нужно отдохнуть. Потом. А сейчас — английский. Но, к удивлению Риты, вместо пары иностранного языка было очередное всеобщее собрание в актовом зале. Незнакомая Рите преподавательница — очевидно, не с их факультета — объясняла, что нужно сделать, чтобы попасть в определённую группу по английскому языку. Всего их было семь. Первая — самая сильная. Жаль, что о преподавателях эта прелестная девушка ничего не сказала. Тогда бы Рита наверняка успокоилась. Университет — это ведь не школа. Здесь точно нет таких отбитых учителей. Чтобы попасть в ту или иную группу, необходимо было пройти тест, по результатам которого и будет ясен уровень знаний студентов, необходимый для определённой группы. Рита решила выполнить его дома. В суматохе и в отсутствии интернета выполнять ничего не хотелось. Результаты всё равно придут только в понедельник утром. Выходя из университета, девушка вспомнила об энергетике, который так спешила купить утром. Тревога заставляет забывать о важном. Ловким движением провернув ключ, Рита продавила им металлическую пломбу. Нос приятно ласкал характерный сладковатый химозный аромат. — Ну как, отдала ты свой рисунок? — обратилась она к Полине, идущей справа. Та лишь тихо вздохнула. — Я его испортила немного. А брак отдавать неприлично как-то. Рита лишь пожала плечами. Мимо прошла женщина в возрасте, смерившая девушек взглядом. Рита внезапно остановилась, будто в оцепенении. Англичанка. Рука задрожала, плеснув жидкость на серую толстовку. Верить своей больной фантазии очень не хотелось. — А ты не знаешь, кто английский ведёт в группах? — пытаясь отвлечь страх стиранием пятна, спросила девушка. — Нет, это мне неизвестно. В понедельник узнаем, когда результаты придут, — добродушно улыбнулась Полина. Рита злобно зыркнула на неё, подумав: «Хорошо тебе, не трясёшься из-за преподов». — А у тебя вообще с английским как? Полина неопределённо пожала плечами и скривила губы в странной улыбке. — Да как у всех. Ни рыба, ни мясо. А у тебя? — Так же, — отмахнулась Рита. Она убедила себя — обозналась. Входное тестирование было лёгким. Выполнив задания за пятнадцать минут, Рита принялась искать кафедру иностранных языков на сайте университета. Уставшее, больное сознание продолжало сеять панику в теле девушки. Рита нажала на синий прямоугольник — гипер-ссылку на пед состав кафедры — и замерла, зажмурившись. Прошло минуты три. Опухшие веки так сильно слиплись, что не хотели размыкаться. Пересилив себя, Рита открыла глаза. Значок Wi-Fi пропал с панели. И на экране вместо злосчастной страницы с фотографиями педагогов красовался пиксельный динозаврик — маскот отсутствующего соединения. Рита выдохнула: вовремя отключили свет. Значит, всё-таки обозналась, раз судьба распоряжается так, чтобы Рита не травила себе душу лишней тревогой. Очистив вкладки браузера, Рита открыла чат с Полиной. Нужно было отвлечь себя хотя бы незамысловатым диалогом ни о чём. МАРГАРИТА МЫШКИНА: «Ну что, как тест?» Полина появилась в сети сразу же. ПОЛИНА МОРОЗОВА: «Ох, справилась. Спасибо Антоше, что помог с ответами. Мы хотим в одну группу попасть. Там, говорят, препод хорошая!» Рита заинтересованно выгнула бровь, сжав телефон крепче. МАРГАРИТА МЫШКИНА: «А что за группа? И что за препод?» ПОЛИНА МОРОЗОВА: «Вторая группа, для неё 60 баллов нужно набрать. А препод — Козлова Вероника Игоревна. Молодая и, говорят, очень снисходительная. Мы же всё-таки не языковые специальности.» МАРГАРИТА МЫШКИНА: «Я бы тоже хотела с вами к ней попасть, но, чувствую, несудьба. А кто в других группах ведёт? Ты не узнала?» ПОЛИНА МОРОЗОВА: «Увы, нет. Да ты не волнуйся. Это же университет. Здесь все преподаватели хорошие. Высшая школа не терпит некомпетентности.» Рита уныло вздохнула и закусила палец. Везде они одинаковые, педагоги эти. Они ведь люди. Вдалеке сверкнула молния. Через секунду послышался гром и на асфальт обрушились капли дождя. Духота исчезла. В распахнутое окно ворвались прохлада и свежесть. Рита зябко поёжилась и закрыла окно. В такую погоду только спать. Или быть влюблённой в кого-то. Но Рита, по привычке, не додумала вторую часть. Она слишком устала от тревоги и страха. Пора бы хоть на несколько часов спрятаться в пустоту сна. Рита проснулась, когда уже стемнело. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывали 21:56. Тело противно ломило. Хуже, чем при температуре. Телефон мигал от бесконечных сообщений в общем чате группы. Рита протёрла глаза и потянулась к нему. Пора бы уже отключить эти назойливые уведомления. В чате кто-то как обычно ругался. Сквозь пелену, оставшуюся на глазах, было сложно что-либо прочитать. Рита и не собиралась. Помимо «Дурдома» висели несколько непрочитанных сообщений от Полины. Рита отбросила телефон. — Потом отвечу, — вслух сказала она. Подойдя к двери, она услышала, как в прихожей отец с кем-то разговаривает. Его голос был грубым. Рита поняла: кто-то разозлил отца на работе своим безалаберным поведением. Но когда из его уст вылетело женское имя, Рита окончательно распросонилась. Само имя девушка не расслышала, а вот поток упрёков — вполне. — И что ты мне прикажешь делать? Разводиться? У меня двое детей, ты понимаешь это или нет?! Разводиться?! Страшное слово на букву «р», которого как огня боялась Рита, пришло в отношения её родителей? Быть такого не может! Её отец — честный, любящий человек. Он бы никогда не изменил своему выбору. Рита больно ущипнула себя в надежде, что это всё-таки сон. Но кожа под пальцами противно загорелась. Тон отца стал более сдержанным, голос стих. — Я не могу бросить свою семью. Но и тебя бросить я тоже не могу… Сердце больно кольнуло. В хорошо отапливаемой комнате стало невыносимо холодно. Тело бил озноб. Рита скатилась по стене, закрыла лицо руками. Слёз не было. Самое страшное для людей — молчание. Молчать о чувствах. Молчать о горькой правде. Молчать о чьей-то лжи. Молчать, когда сердце готово разбить грудную клетку. Молчать. Но какова цена этого молчания?.. Сохранять обычный тон общения с отцом было невыносимо сложно. Выходные, которые Рита хотела посвятить спокойствию и внутренней тишине, превратились в сущий ад. Она боялась разговаривать. Не желала слышать отца. Ей казалось, что, стоит ей открыть рот, она начнёт кричать на него, заливаясь слезами боли и отчаяния. Её главное мужское разочарование — её собственный отец. Что может быть страшнее для девочки, у которой и без того печальный опыт общения с парнями? Рита молчала. Только сейчас она заметила, что родители тоже молчали. Всегда. Их связывали только детские проблемы, о которых они принимались говорить с натянутыми улыбками, отчаянно пытаясь спрятать ненависть друг к другу. Наверное, отцу стоило отдать должное. Он ведь «не может бросить семью». Но Риту это огорчало сильнее. Вечно жить во вранье и ненависти ради детей — плохая идея. Она старалась не обращать внимания на жужжащие в голове мысли. Проблем было предостаточно и без них. Однако полностью дистанцироваться не получалось. Рита забыла о вчерашнем беспокойстве по поводу английского, она даже не проверяла сайт университета с результатами тестирования — мало ли, опубликовали уже. Весь субботний день Рита просидела в комнате. Она пыталась вспомнить, как давно это всё началось. Как давно её родители — эталоны любви — ненавидят друг друга? Рита винила себя. Будь она внимательнее к родителям, она бы наверняка смогла помочь, вовремя залатать пробоину в этом большом корабле любви. Но она вечно крутилась в каких-то любовных страданиях, потом страдала из-за ЕГЭ, а сейчас — из-за поступления… И теперь эти отношения может спасти лишь отсутствие третьего лица. Но кто она? Рита вспомнила вчерашний разговор с куратором. Ирина Сергеевна? Вряд ли бы отец одобрил поступление на факультет, где работает его любовница. Мало ли, что она кому рассказывает. Да и встречать её с работы на глазах у собственной дочери было бы слишком опрометчиво. Но кто тогда? Рита снова попыталась вспомнить, с кем из женщин общался её отец. Но мысли пустовали. Неужели так тщательно скрывался? И первая ли она у него? Тяжелее всего было переживать это в одиночестве. Брату не расскажешь: переходный возраст ребёнка — пороховая бочка любой семьи. В состоянии такого эмоционального потрясения он может сделать с собой всё, что угодно. Полине о таком тоже не расскажешь — слишком мало знакомы, чтобы делиться семейными проблемами. Рита вспомнила о своей школьной подруге Вере… Единственный человек, которому она по-настоящему верила и который так грязно её предал. Круг замыкался на самой Рите. Голова невыносимо гудела, готовая взорваться в любую секунду. Вечером в воскресенье Рита наконец нашла в себе силы собрать сумку на завтра. Искать в полке чистые тетради было сложно — руки были такими слабыми, что то и дело падали на колени. Телефон завибрировал. Рита вспомнила, что не посмотрела расписание на понедельник и открыла фотографию, сохранённую в галерею. — «Иностранный язык», «Археология», «История Древнего мира», — шёпотом повторила она, запоминая. Иностранный язык… Рита вспомнила о непрочитанных в пятницу сообщениях от Полины. Открыв чат, девушка ужаснулась. ПОЛИНА МОРОЗОВА: «Я наконец нашла список преподавателей! Как ты знаешь, во второй группе ведёт Козлова. Она же ведёт в шестой. В первой и пятой — Герасимова какая-то. Я зашла на сайт вуза, там бабка такая страшная на фотографии… В третьей и седьмой — Пожарский. В четвёртой — Костюков. Как-то так. Ничего об их личностях сказать не могу. В прочем, в понедельник узнаем.» Рита зажала рот ладонью. Всё-таки не показалось. Герасимова действительно работает в университете! Девушка попыталась успокоиться. Ещё ничего не известно. Результаты будут только завтра утром. А учитывая, в каком состоянии находилась Рита, проходя этот тест, она могла допустить там множество ошибок. И не набрать заветные 70 баллов для первой группы. Уснуть было сложно. Прежние переживания вновь ожили в голове, мучая злобными возгласами Герасимовой. Рита ворочалась, но ей постоянно что-то мешало. То затекающие конечности, то стук сердца в подушке, то жара, то холод… Рита боялась спать, ведь сон приближал новый день. Но бегать от него было бесполезно. Он настал. В шесть утра Риту разбудил вибрирующий от нескончаемых сообщений телефон. Писали и в тьюторский чат, и в беседу «дурдома», и Полина заваливала радостными новостями. Рита открыла сайт вуза в поисках списков. И каково же было её счастье, когда она не обнаружила себя в списках у Герасимовой! Она, Полина, Антон и Рома были зачислены во вторую группу, о которой так мечтала Полина. Рита выдохнула — бояться больше нечего. Теперь жизнь точно должна наладиться! Будто бы от английского зависела судьба её семьи… Солнце словно отражало ту душевную радость, которая переполняла Риту. Девушка даже забыла об измене отца. Когда один камень падает с души, остальные сыпятся за ним следом. В коридоре крыла иностранных языков Рита встретилась с той, кого боялась целую жизнь. И сейчас ничто не могло сломить её уверенность. Преподавательница ехидно улыбнулась и прошипела: — Что, Крыскина, специально тест на низкий балл прошла, чтобы ко мне не попасть? Рита засмеялась: — Вы, кажется, обознались. Извините. Жизнь начала налаживаться. И Рита чувствовала, как внутри, в районе лёгких, распускаются цветы. Те самые, любимые ею с детства. Пионы… Именно их отец подарил маме, когда та родила Риту. Рита решила, что стоит держаться вместе. Пусть пары Козловой должны были проходить налегке, разделяться не стоило — английский был сразу для нескольких факультетов. Подойдя к нужной аудитории в новейшем корпусе, Рита подёргала ручку. Закрыто. На часах было 8:15. Девушке показалось странным, что кабинет до сих пор не открыли. Но, посмотрев по сторонам, она заметила, что в рекреации столпились студенты, которые так же ожидали лаборантов с ключами. — Доброе утро. Закрыто? — послышался хриплый голос сзади. Рита испуганно обернулась. Перед ней, заслоняя оконный свет, стоял Рома. — Доброе. Да, закрыто. Рома пожал плечами, но отходить не собирался. Он пристроился справа от Риты, прислонившись спиной к стене. Рите было неловко находиться рядом с ним. Он казался ей настолько серьёзным, что становилось жутко. И почему он поступил на историка? С таким стальным взглядом только на «Судебную и прокурорскую деятельность». Она невольно посмотрела на него. Парень всматривался в жилые комплексы за окном и щурился, что-то считая. Заметив взгляд Риты, парень спросил: — Ты со своей соседкой по парте сядешь? Девушку поразила его заинтересованность. Обычно такие парни не задают вопросов и не терпят их в свой адрес. — Наверное, нет. С нами в одной группе её парень будет. Рома покачал головой, снова погружаясь в свои мысли. Рита никогда бы не подумала, что именно таким образом такие серьёзные парни скрывают свою застенчивость. Но всё было именно так. Прошло немало времени, когда Рома снова спросил: — Может, тогда вместе… Сядем? — Да, давай. Не хочу теряться. Полина с Антоном пришли только к самому началу пары. — Я вам заняла место за нами. Садитесь. — Ох, спасибо огромное, Ритуль, — проговорила запыхавшаяся Полина. — Видела бы ты, какие там пробки! Девушка неопределённо махнула рукой в сторону окна. Через минуту в класс вошла изящная высокая блондинка. Шпильки звонко стучали по паркету, а дорогой парфюм заполнил собой аудиторию, вытеснив кислород. Девушка была настолько красивой, что сложно было отвести взгляд. Таких в интернет-пространстве называют «тяжёлым люксом». Рита как заворожённая следила за каждым её движением, ловила каждый взмах её лисьих ресничек изгиба «D» и осознавала, что перед ней прямо сейчас сидит мечта её детства. Такая красивая, женственная, а главное человечная и добродушная. Этой девушке действительно важны отношения с учениками, а не их оценки, она действительно работает здесь ради удовольствия, а не ради копеечной зарплаты и битвы за часы с престарелыми горгонами. Рита готова была расплакаться: перед ней сидела та, кем она мечтала стать, но так и не стала. Вероника Игоревна раздала задания входной контрольной работы, а сама удалилась перезванивать кому-то. Рита сразу вспомнила школьные контрольные, напечатанные на старых, пожелтевших листах, выцветшие и обглоданные временем. Единственный плюс был в их элементарности. Довольно типичная структура: чтение, ответы на вопросы к тексту, тест по грамматике, вставка подходящих по смыслу слов из недавно пройденного вокабуляра. Однако Вероника Игоревна не стала их мучить громадным текстом. Она дала лишь тест и предложения с недостающими словами из таблички. Выполнив легчайшее задание, Рита посмотрела на Рому, беспощадно кусающего ручку. — Тебе помочь? — шёпотом спросила она, опасаясь волны нуждающихся. Рома обречённо вздохнул. — Да, парочку предложений, если не сложно… Но Рита, не слушая, выполнила всю контрольную работу, поразив парня своим уровнем знаний английского и вызвав в нём бурную волну смущения. Учебный день пролетел как одно мгновение. Пары были безумно интересными. Археология особенно воодушевила Риту. Слушая лекцию, они с Полиной представляли, какой увлекательной будет практика на лабораторных работах. — Ты после пар куда? — спросила Рита, любуясь золотым солнцем, что щекотало лица. Удивительная вещь: как только наступает осень, у солнца словно появляется второе дыхание — оно начинает издевательски греть унылые души и лица школьников и студентов сквозь грязные стёкла советских окон. Самая настоящая пытка — пытаться спокойно сидеть на паре, не прячась от заигрывающих лучей. — Я буду Антошу ждать. У него просто собрание от деканата какое-то после третьей пары, — вздохнула Полина, подпирая кулаком щёку. — А ты что-то планировала? — Да нет. Просто я домой всё равно пешком хожу, могли бы прогуляться. — Обязательно погуляем, Ритуль. В четверг пойдёт? — Да, отлично! Рита записала в заметках «встреча с Полиной — чт» и посмотрела на время. Минута до свободы. Выйдя из здания университета, Рита медленно направилась к выходу. Погода была настолько хорошей, что хотелось вдоволь насладиться ею, напитаться витамином D и надышаться приятным, свежим воздухом. Никакой жары и духоты. Только лёгкие дуновения ветерка и яркое солнце, дарящие последние капли уходящего лета. У ворот девушка услышала за своей спиной быстрые шаги. Кто-то явно догонял её. Но кто? Полина, передумавшая ждать Антона? Больше она никого не знала. Обернувшись, Рита увидела Рому, прямо как утром. Она даже улыбнулась совпадению. Лицо парня по-прежнему оставалось серьёзным, однако серые, грустные глаза взволнованно бегали, мешая сосредоточиться на чём-то очень важном для него. Наконец, он взглянул на Риту. — Рит, я хотел бы отблагодарить тебя за помощь, — уверенно начал он. Рита улыбнулась. Ямочки на её щеках стали выразительнее. Рома, заметив эту положительную реакцию, улыбнулся и робко продолжил: — Если ты не спешишь, давай погуляем? Я покажу тебе одно вкусное место. — Нет, я не спешу. А что за место? Они уже покидали территорию вуза. — Увидишь!