Солнышко, что светит лишь в ночи

Когда Харучиё повернулся, он увидел, как с корабля открывается панорама на уходящий в даль бескрайний океан, обещающий приключения и новые открытия. Это было зрелище, от которого захватывало дух, и мальчик почувствовал, как его сердце наполняется радостью и предвкушением того, что их ждёт впереди.  Свет восходящего солнца залил палубу мягким золотистым светом, создавая атмосферу тепла и уюта, несмотря на прохладный морской ветер. Шуджи подошёл к Харучиё, их силуэты вырисовывались на фоне заката.  — Красиво, правда? — спросил капитан, глядя вдаль.  — Да, невероятно, — прошептал Харучиё, не отрывая глаз от потрясающего вида, но потом всё же взглянул на капитана в ответ.  Шуджи улыбнулся и, опустив руку на плечо мальчика, добавил:  — Это только начало пути. Нам плыть целый месяц. Представляешь, сколько всего можно увидеть за это время? - Вампирёнок кивнул, чувствуя, как ветер усиливается и приносит с собой солёные брызги. Он ещё раз взглянул на горизонт, понимая, что это путешествие станет важной частью его жизни...  ***  Первая ночь на корабле наступила быстро, и "Багровая чайка" продолжала свой путь через северные моря, мягко раскачиваясь на волнах. Небо было усыпано яркими звездами, которые, казалось, светили сильнее обычного, отражаясь в темных водах. Лёгкий ветерок колыхал паруса, и корабль издавал мягкие скрипы, создавая успокаивающую мелодию ночного путешествия.   Харучиё, не в силах уснуть от волнения, вышел на палубу, завернувшись в тёплый плащ. Он наслаждался прохладой ночного воздуха и необычайной тишиной, нарушаемой лишь редкими звуками моря. Ему казалось, что этот мир был совершенно другим, чем тот, к которому он привык на суше. Всё казалось таким новым, необычным и восхитительным, но и опасным одновременно. Вампирёнок с замиранием сердца разглядывал суровые просторы северного океана, разглядывал небо и звёзды, что были видны, как на ладони.         Шуджи заметил мальчика и спустился с капитанского мостика, подходя к нему, с улыбкой положив руку на его плечо.  — Не можешь уснуть? — тихо спросил капитан, после чего опустившись на одно колено перед мальчишкой, взглянул в его сияющие глазки. При дневном свете они были совсем иного цвета, а сейчас они были ещё более завораживающие, а в центре зрачка был неестественно красный блик. Но Шуджи сделал вид, будто бы и ничего не заметил.   - Да. Как-то страшно в том помещении, да и всё переворачивается иногда.   - Понимаю, к этому надо привыкнуть... Не укачивает?   - Нет, а должно? - спросил малыш, глядя вопросительно на капитна.  - Хах, вот это я понимаю моряк! Да, многих укачивает, когда они первый раз заходят на корабль. Морская болезнь называется. К слову, раз тебе не спится, то может хочешь послушать пару историй?  Харучиё оживился, услышав предложение капитана.  — Да, конечно! Расскажите что-нибудь, капитан! — воскликнул он, глаза его засверкали от любопытства.  Шуджи усмехнулся и присел рядом с мальчиком, прислонившись к поручням.  — Хорошо, тогда начну с истории о самой "Багровой чайке". Этот корабль прошел через множество бурь и сражений. Знаешь, почему его так назвали?  Харучиё покачал головой, внимательно слушая.  — Давно, когда я только начал плавать, мы попали в ужасный шторм. Волны были выше мачты, и казалось, что корабль вот-вот разобьется о скалы. Но как только солнце начало вставать, шторм неожиданно утих. Мы увидели чаек, кружащих над водой. Их крылья отражали свет восходящего солнца, и они казались багровыми. Это было как знак того, что мы выжили. С тех пор корабль назвали "Багровой чайкой".  Харучиё, зачарованный историей, спросил:  — А были ли у вас ещё такие удивительные приключения? - Шуджи кивнул.  — Конечно, море полно удивительных историй. И вот одна из них. Как-то раз мы остановились у берегов Лотара. Тогда этот город ещё был в своём рассвете сил. Моя команда разошлась по таверам, а я остался у корабля. Не помню уже, из-за чего я там остался, но не в этом дело. Так вот, как сейчас помню, стоял я на капитанском мостике и смотрел на море. Тогда была восхитительно тихая ночь. Ни единой тучки, луна светила, как огромный фонарь. Я ни о чём не думал, но вдруг заметил на небольшой сколе рядом с кораблём силуэт чей-то. Тогда я впервые увидел береговых версалов. Но местных их называют стрэнварселы. Я тогда ни разу про них не слышал и очень удивился, когда разглядел черты лица одного версала. Это был мой капитан. И по совместительству, мой друг. Тот самый, который и подарил мне этот кулончик, что так сильно тебе понравился. Вид его был болезненный. Он был бледный, как морская пена, а глаза были, словно две чёрные впадины.   Харучиё с любопытством и волнением слушал историю Шуджи, его глаза расширились от удивления.  — Мой друг-капитан, версал, что стоял на скале, смотрел прямо на меня. Я почувствовал холодный ветер, хотя ночь была теплой. Он протянул руку, словно хотел что-то сказать или передать мне. Я был в шоке, не зная, что делать, но затем услышал его шепот. Но слов я так и не разобрал. Кисаки опустил голову, и я увидел, что он улыбается. Мгновение и его призрак уже был прямо передомной. Он протянул свои руки, и я замер, глядя в его слезящиеся глаза. Я и поверить не мог, что призраки могут плакать, но стоило ему коснуться моей руки, как он исчез... Это был последний раз, когда я видел Кисаки и... - Шуджи замялся, но потом улыбнувшись, присел облокотившись об поручни и глядя на ночное небо, тихо продолжил. - Если честно, я не желаю его видеть больше. Особенно в таком состоянии, в котором он тогда был. Харучиё почувствовал, как холодок пробежал по его спине, и сжал плащ плотнее вокруг себя. Он смотрел на Шуджи, который, хоть и улыбался, казался погружённым в воспоминания.  — Призраки, которые плачут, — пробормотал Харучиё, переваривая услышанное. — Это должно быть ужасно, капитан. Но спасибо, что рассказал мне.  Шуджи улыбнулся, и его взгляд стал более мягким.  — Все мы носим свои истории с собой, Харучиё. Но не все истории печальны. Жизнь полна приключений, и каждая ночь, как эта, — шанс узнать что-то новое. Запомни это, малыш.  Харучиё кивнул, а затем поднял глаза к звёздам.  — Знаешь, капитан, я всегда думал, что звёзды — это души людей, которые больше не с нами. Мне так... Мама говорила. Может, Кисаки теперь тоже одна из них?  Шуджи посмотрел на ночное небо и задумчиво ответил:  — Возможно, ты прав. Может, Кисаки теперь наш страж, наблюдающий за нами с небес. — Он помолчал, затем, взглянув на Харучиё, добавил: — Но не будем о грустном. Хочешь услышать ещё одну историю? Она довольно-таки забавная. -Хару улыбнулся и кивнул, внимательно слушая капитана.   Они ещё долго так сидели и смеясь, обсуждали какую-то из историй Шуджи, но потом капитан предложил малышу пойти в каюту и там уже продолжить разговор. Хару согласился, хоть уже и хотел спать, но ему было чертовски интересно.   Шуджи поднялся и взяв на руки малыша, пошёл в свою каюту Шуджи поднялся и, взяв на руки малыша, направился к своей каюте. Харучиё обвил руками шею капитана, его глаза сияли от возбуждения, хотя усталость уже начала давать о себе знать. Они шли по тихой палубе, скрипящей под их шагами, и звуки моря становились более приглушенными по мере того, как они углублялись в недра корабля.  Войдя в каюту, Шуджи аккуратно опустил Харучиё на кровать. Капитанская каюта была небольшой, но уютной, с картами и инструментами для навигации, аккуратно разложенными на столе. На стенах висели старые морские карты и несколько портретов кораблей, которые Шуджи встречал на своём пути.  — Устраивайся поудобнее, — сказал Шуджи, кивая на подушки. — Вот тебе ещё одна история, которую я хотел бы рассказать.  Харучиё уютно устроился, его глаза светились любопытством.  Шуджи поднялся и, взяв на руки малыша, направился к своей каюте. Харучиё обвил руками шею капитана, его глаза сияли от возбуждения, хотя усталость уже начала давать о себе знать. Они шли по тихой палубе, скрипящей под их шагами, и звуки моря становились более приглушенными по мере того, как они углублялись в недра корабля.  Войдя в каюту, Шуджи аккуратно опустил Харучиё на кровать. Капитанская каюта была небольшой, но уютной, с картами и инструментами для навигации, аккуратно разложенными на столе. На стенах висели старые морские карты и несколько портретов кораблей, которые Шуджи встречал на своём пути.  — Устраивайся поудобнее, — сказал Шуджи, кивая на подушки. — Вот тебе ещё одна история, которую я хотел бы рассказать.  Харучиё уютно устроился, его глаза светились любопытством.  — Это было в далёком море, когда я встретил пиратов. Но это были не обычные пираты, а самые странные, что я видел в своей жизни...  Шуджи начал рассказывать историю, полную неожиданных поворотов и забавных ситуаций. Харучиё смеялся, когда капитан рассказывал о неуклюжих пиратах, которые путали свои собственные планы и случайно помогали Шуджи и его команде. Но вдруг он заметил, что Хару уж уснул.   Выпрямившись, он облегчённо выдохнул, а его взгляд моментально поменялся. Улыбка сползла с лица, а его настоящая натура вскрылась. Он осторожно откинул капюшон мальчишки и заправив прядь волос, что скрывала его ушки, хитро улыбнулся, проводя пальцем по заострённому, вампирскому ушку.   -Значит я не ошибся... - Прошептал он сам себе и осторожно положил парнишку на кровать, а сам стал рассматривать его умиротворённое личико. В мягком сиянии лунного света, струящегося через иллюминатор, бледная кожа Харучиё казалась почти прозрачной, слабо светящейся эфирным светом. Его серебристые волосы, рассыпанные по подушке, мерцали, как нити самого лунного света. Тонкие черты его лица были расслаблены во сне, длинные темные ресницы нежно лежали на его щеках. Его заостренные уши, теперь полностью видимые, придавали ему почти потусторонний вид, подчеркивая его вампирскую природу. Лунный свет подчеркивал острые углы его лица, отбрасывая тонкие тени, которые углубляли контуры его подбородка и легкий изгиб его губ. Его губы, слегка приоткрытые, открывали блеск его маленьких, но смертельно острых клыков. Мягкий подъем и падение его груди были единственным движением, спокойным и ровным ритмом, который контрастировал с напряжением момента.     В этом безмятежном состоянии Харучиё казался одновременно невинным и опасным, созданием красоты и тайны, воплощающим тонкий баланс между его детской невинностью и темной силой внутри него. В комнате было тихо, если не считать слабых звуков скрипа корабля и отдаленного плеска волн о корпус, пока Шуджи сидел рядом с ним и наблюдал. Его руки скользили по личику парнишки, но вдруг он расплылся в улыбке и коснувшись пальцем пухлых губ парнишки, слегка прижал его щёки, заставляя того открыть рот. Тут же он встретился взглядом с острыми, вампирскими клаками. Специально он дотронулся до одного из них и этого хватило, чтобы клык вонзился неглубоко в палец капитана. Багровая капля крови скопилась вокруг небольшой ранки, а Шуджи усмехнувшись, убрал руки. Он наклонился ближе и, словно хищник над своей добычей навис над спящим ребенком. Но длилось это недолго. Он быстро выпрямился и тихо поднявшись с кровати, поправил свои короткие волосы и уложил поудобнее малыша, после чего покинул каюту, закрывая за собой дверь, но стоило ему выйти на палубу он тут же столкнулся с Раном, что лихорадочно оглядывал каждый уголок палубы, словно потерял что-то или кого-то. Тут же приняв привычный “дружелюбный” вид, капитан подошёл к Рану и с улыбкой сказал:    -Доброй ночи. Что-то потерял? - Словно не понимая в чём дело, поинтересовался Шуджи и разглядывал ещё немного сонное лицо путника.   -Малой... Где он? - Тихо, но строго спросил Ран, пропиливая дыру в капитане взглядом, будто бы в пропаже вампира подозревая именно этого сомнительного капитана, которому не очень-то и доверял. Шуджи, не теряя своей дружелюбной маски, легко улыбнулся, как будто вопрос Рана его ничуть не беспокоил.   — Не беспокойся, — мягко ответил он, сделав шаг вперед, чтобы успокоить Рана. — Харучиё уснул в каюте. Я как раз укладывал его, когда ты пришел. Мальчишка, кажется, устал больше, чем мы думали. Ему нужно отдохнуть. - Ран, несмотря на заверения капитана, продолжал пристально наблюдать за ним, недоверчиво сузив глаза. Он был готов на всё, чтобы защитить Харучиё, особенно от кого-то столь подозрительного, как Шуджи. Но на этот раз он решил не давить слишком сильно.      — Хорошо, — медленно произнес Ран, внимательно следя за реакцией Шуджи. — Но помни, капитан, если что-то случится с мальчиком, тебе придется отвечать лично передо мной. Я не потерплю никаких игр. - Шуджи лишь кивнул, сохраняя свою улыбку, но в его глазах мелькнуло что-то, чего Ран не успел уловить.      — Я понимаю, — ответил капитан. — Но поверь, мальчишка в безопасности. Мы все на одном корабле, и я не меньше твоего заинтересован в том, чтобы он был в порядке. Ты ведь и сам знаешь, что здесь, на Севере, без союзников не обойтись.     Ран выпрямился и, сдерживая свои эмоции, кивнул в знак понимания. Затем он быстро прошел мимо Шуджи, направляясь к каюте, где спал Харучиё, чтобы убедиться в его безопасности. Открыв дверь, он увидел мальчишку, мирно спящего в кровати. Лицо Рана смягчилось, и он облегченно выдохнул, подойдя ближе и осторожно взял его на руки, чтобы не разбудить и отнести в каюту, где была вся их “команда” и уже там уложил его, чтобы вампир был в более безопасном месте рядом с ними.  За дверью Шуджи стоял неподвижно, его улыбка постепенно угасала, оставляя на лице лишь выражение скрытой задумчивости. Он повернулся к звёздному небу и прошептал себе под нос: — Игры только начинаются...                На следующее утро палубу "Багровой чайки" освещало мягкое, серебристое утреннее солнце. Волны Северного океана, покрытые тонким слоем пены, нежно плескались о корпус корабля, создавая мелодичный ритм, который будил обитателей корабля от сна. Морской воздух был свежим, прохладным и напоенным ароматом соли и водорослей.     Ран, проснувшись раньше остальных, тихо поднялся и вышел на палубу. Он стоял, опираясь на перила, глядя на бескрайние просторы океана. Глубокие серо-синие воды казались спокойными, но Ран знал, что за этой кажущейся безмятежностью скрывается нечто большее. Ему не давала покоя ночная встреча с Шуджи, и он старался понять, какие тайны скрывает капитан.     Вскоре на палубе показалась и Корин. Она подошла к Рану и, вставая рядом с ним, тоже посмотрела на горизонт.     — Ты тоже не спал? — тихо спросила она, не отводя взгляда от океана. - Ран слегка кивнул, не сводя глаз с воды.     — Что-то в этом Шуджи не дает мне покоя, — признался он. — Он слишком... дружелюбный. А это редко бывает хорошим знаком. Мутный тип. Вечно лыбу давит, а эти его крысиные глаза... Так бы и повырывал их... - Сердито шептал Ран, хмуря свои светлые брови и глядя на кристальную воду внизу, пока эльфийка стоящая рядом рвано выдохнула, отвечая.   -Успокойся, согласна, он странный, но и ты его пойми. Может он просто очень хочет, чтобы мы не чувствовали себя тут чужаками. На одном корабле всё-таки... И смерть капитана пока нам не нужна...   Ран сжал перила крепче, его взгляд оставался сосредоточенным на воде, но в глазах сверкала внутренняя борьба. Слова Корин звучали разумно, но что-то в Шуджи не давало ему покоя, словно инстинкт подсказывал, что капитану не стоит доверять.     — Может, ты и права, — ответил Ран, немного смягчаясь, но затем добавил: — Но это не значит, что я расслаблюсь. Он что-то скрывает, и я намерен узнать, что именно. Мы не можем позволить себе роскошь быть беспечными, особенно здесь. - Корин кивнула, соглашаясь, но пыталась немного успокоить его тревогу.     — Мы будем начеку, — сказала она, мягко касаясь его плеча. — И ты не один. Справимся... Вместе. - Она, мягко улыбаясь, сдала плечо Рана и подвинулась ближе, явно надеясь на ответную мягкость со стороны Хайтани старшего. Ран вздохнул, понимая, что она права. Однако его подозрения были слишком сильны, чтобы просто отмахнуться от них.     — Просто будь рядом, — тихо произнес он. — Я не хочу, чтобы этот «дружелюбный» капитан сделал что-то, о чем мы потом пожалеем. - Корин положила голову на его крепкое плечо, видя, как охотик понемногу успокаивается. Но она знала, что в нем все еще кипит гнев, пусть и скрытый.     — Я рядом, — заверила она. — И, если что-то пойдет не так, мы будем готовы. Но пока постарайся не накручивать себя раньше времени. Мы еще успеем разобраться с ним, если будет нужно.     Ран кивнул, его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Корин. Затем он снова уставился на горизонт, где океан сливался с небом в бесконечности. Он был холоден с ней, тогда как Корин очень надеялась на мягкость, продолжая так стоять рядом с парнем, наслаждаясь прохладой утра. Но вскоре их прервал громкий зевок с другой палубы. Это был Риндо. Он вышел на палубу, сонно потирая затылок и еле как открывая глаза. Уставился на тех двоих у края палубы.  Риндо, едва успевший проснуться, потягивался, как ленивый кот, прежде чем направиться к Рану и Корин. Его глаза еще были полуприкрыты, и он явно не был готов к бодрому началу дня. Он зевнул снова, прикрывая рот рукой, и, наконец, приблизился к ним.     — Вы оба чего не спите? — сонным голосом пробормотал он, глядя на них с легким недоумением. — Что-то случилось? - Ран лишь пожал плечами, его лицо снова приняло привычное холодное выражение. Корин, заметив перемену в его настроении, взяла на себя ответ:  — Мы просто не можем расслабиться, — сказала она, пытаясь смягчить ситуацию. — Здесь всё ещё так много неизвестного. А ты как? Спалось хоть немного? - Риндо лишь усмехнулся, протирая глаза.     — Спал, как убитый. Хотя, честно говоря, этот корабль и его команда... Странные они все. Особенно этот капитан, Шуджи. Прямо не знаю, чего от него ждать. Хотя, может, я просто слишком параноик.   Ран сжал губы, услышав эти слова, и бросил короткий взгляд на Корин, как бы говоря: «Вот видишь, я не один так думаю». На что Корин легонько вздохнула, но на этот раз не стала пытаться успокаивать их обоих.   — Все мы в напряжении, — наконец сказала она. — Но пока что ничего не произошло, и это уже хорошо. Давайте просто попробуем держать голову холодной и не терять бдительность. - Риндо кивнул, его лицо на мгновение стало серьезнее.   — Ладно, ладно. Я просто хотел убедиться, что вы оба в порядке. Но если будет что-то подозрительное, вы мне скажите. Мы ведь тут заодно, верно?   — Верно, — коротко ответил Ран одновременно с Корин, снова глядя на океан.  Риндо посмотрел на них обоих, затем еще раз зевнул, потянулся и направился обратно вглубь корабля.     — Ну, я, пожалуй, поищу, чем себя занять, — добавил он, уходя. — А вы тут не заскучайте, голубки. - Когда Риндо ушел, Корин и Ран остались одни на палубе, снова окруженные звуками моря и криками чаек. Корин бросила взгляд на Рана, чувствуя нарастающее напряжение, которое тот старался скрыть. Она знала, что его подозрения не утихнут так легко, но сейчас было не время для выяснений.  Вскоре жизнь на борту начала оживать. Матросы были заняты своими обычными делами, пока Корин и Ран всё так же стояли у поручней и упивались необычайно превосходным видом с палубы на бескрайние просторы сурового океана. На борту корабля началась обычная утренняя суета. Моряки, одетые в простые, но прочные одежды, характерные для тех, кто проводит свою жизнь на море, бодро занимались своими делами. Их наряды, на первый взгляд, казались ничем не примечательными: потертые кожаные жилеты, рубашки с засученными рукавами, штаны, заправленные в высокие сапоги. Но при внимательном осмотре можно было заметить детали, которые выдавали их истинную природу — легкий блеск скрытых под одеждой кинжалов, ремни с небольшими карманами для мелких инструментов и множество ожерелий и браслетов, часто украшавших их запястья. Эти украшения напоминали трофеи, собранные за время их пиратской жизни.   Несмотря на то, что они выдавали себя за обычных моряков, в их движениях была некая хищная грация и смекалка, присущая людям, привыкшим к опасности. На палубе каждый знал свое место и задачу: кто-то чистил палубу, другие проверяли паруса и канаты, а третьи стояли на вахте, внимательно вглядываясь в горизонт, словно ожидая чего-то. На одном из мачт моряки активно трудились, поднимая парус. Их ладони, мозолистые и грубые, ловко управлялись с веревками. Старший по рангу, мужчина с повязкой на глазу и седыми волосами, негромко отдавал приказы, и команда беспрекословно выполняла их. Временами он бросал взгляд на горизонт, словно в его глазах читалась память о бесчисленных сражениях, о которых он предпочитал молчать.   Рядом с грузовым люком несколько моряков перегружали бочки и ящики, шутливо подшучивая друг над другом, но их взгляды оставались острыми и настороженными. В этом мирном, на первый взгляд, труде ощущалась скрытая угроза, как будто в любой момент они готовы были бросить свои дела и схватиться за оружие.  Хайтани старший наблюдал уже не за морем, а за людьми а корабле. Ему всё больше и больше казалось всё подозрительным и опасным, но больше всего он не сводил взгляда с капитана Шуджи, что стоял за штурвалом с ещё парой других мужчин, словно Ран пытался выследить в его действиях что-то подозрительное, что-то, на что стоило обратить внимание всем. Но к сожалению или к счастью, Шуджи вёл себя, как типичный капитан. В меру суровый и рациональный. Никаких резких движений. Рана ещё больше это выбешивало, ведь он его подозревал чуть ли не во всех смертных грехах, но доказательств не было. Даже придраться не к чему было. Ран продолжал внимательно наблюдать за Шуджи, его глаза не пропускали ни одного движения капитана. Каждый жест, каждое слово анализировались и обрабатывались, но, несмотря на все усилия, Хайтани не мог найти ничего конкретного, что подтвердило бы его подозрения. Шуджи вел себя как опытный моряк, как человек, которому приходилось принимать непростые решения в сложных ситуациях. Он отдавал приказы, спокойно и уверенно руководил командой, не проявляя ни малейшего признака того, что скрывает что-то зловещее.     Ран вцепился в поручни, сдерживая раздражение. Он привык полагаться на свои инстинкты, которые редко подводили его, но в этот раз всё казалось слишком спокойным, слишком обычным. Его подозрения разжигались каждым мгновением, когда Шуджи оказывался вне его досягаемости, но стоило ему оказаться в поле зрения, как капитан снова превращался в образцового командира, заботящегося о своём экипаже и корабле.     Шуджи, кажется, чувствовал на себе напряженный взгляд Рана, но предпочитал не обращать на это внимания. Он был сосредоточен на управлении кораблем, периодически поглядывая на паруса, небо и горизонт. Временами его губы складывались в легкую, едва заметную усмешку, как будто он знал что-то, что было недоступно остальным. Ран заметил, как капитан тихо поговорил с одним из своих офицеров, наклонившись ближе, чтобы их слова не были слышны никому, кроме них. Этот момент снова заставил Рана напрячься, но, как и раньше, он не смог уловить ничего подозрительного. Вся ситуация начинала его выматывать. Не зная, что еще предпринять, он решил ненадолго отойти от поручней и пройтись по палубе, надеясь, что физическая активность поможет ему сосредоточиться.   Он прошел мимо нескольких матросов, которые были заняты работой, но каждый раз, когда они замечали его взгляд, они замолкали и продолжали свои дела с еще большей сосредоточенностью. Это лишь добавляло масла в огонь его подозрений.                           Прошла неделя с тех пор, как Ран и его спутники оказались на борту «Багровой чайки». Дни тянулись медленно, каждый был наполнен рутинными делами и долгими часами на палубе. Жизнь на корабле шла своим чередом, и, казалось, всё было в порядке. Но Ран не мог избавиться от гнетущего чувства, что что-то было не так. Его подозрения по поводу Шуджи только усиливались с каждым днем, но явных доказательств не было. В течение этой недели Ран продолжал наблюдать за капитаном и его командой. Шуджи вел себя как образцовый капитан — он управлял кораблем с уверенностью, отдавал четкие приказы и заботился о своих людях. Но были моменты, когда его поведение казалось слишком гладким, слишком идеальным. Ран ловил себя на мысли, что капитан будто специально показывает себя с лучшей стороны, что только усиливало его подозрения.   За эту неделю Ран успел многое увидеть. Он заметил, как матросы по ночам, когда остальные спали, собирались в одном из углов палубы и тихо о чем-то шептались. Один раз он услышал обрывки разговора о каком-то «грузе», но не успел разобрать детали, так как стоило ему приблизиться, как разговор моментально прекратился. Казалось, весь экипаж был замкнутым в своих делах, и никто не хотел делиться информацией с чужаками.     Шуджи в эти дни стал более подозрительным, ведь Харучиё постоянно был с ним. Даже когда Хайтани старший сказал малышу, чтобы он держался подальше, Хару всё равно по ночам сбегал в каюту капитана и часами напролёт слушал всякие истории.   Шуджи заметил привязанность Харучиё к нему и использовал это в своих интересах. Каждый вечер, когда вампирёнок приходил к нему в каюту, капитан рассказывая истории, незаметно направлял разговоры в нужное ему русло. Он рассказывал истории о злобном мире, что за пределами его круга общения любая живая тварь будет пытаться его убить, рассказывал сладкие песни о том, что только он - Шуджи сможет защитить его, что он полностью лоялен к малышу и не желает ему зла. Харучиё полностью попал под чаты этого харизматичного ублюдка и слепо верил ему. И в силу своего юного возраста он даже и знать не мог, какие ужасные вещи говорит ему капитан, что ненормально рассказывать ребенку о том, что рано или поздно ему придётся убить дорого ему человека, что это неизбежно, но вот если Хару останется с ним, тогда он может избежать этого.   С каждым вечером влияние Шуджи на Харучиё становилось всё сильнее. Вампир, поддавшись мягким, но коварным словам капитана, начал видеть в нём не просто друга, а единственного, кто действительно понимает его и может защитить от этого жестокого мира. Шуджи, чувствуя, как его сети затягиваются вокруг малыша, продолжал свои истории, наполняя их всё более мрачными и зловещими деталями. Он описывал мир за пределами корабля как место, полное опасностей, где каждый стремится выжить, предавая и убивая тех, кто был им дорог. Шуджи намекал на то, что даже самые близкие друзья могут стать врагами, и что единственный способ выжить — это научиться не доверять никому, кроме себя. Он уверял Харучиё, что в любой момент может наступить день, когда ему придётся сделать выбор: убить или быть убитым. И что только он, капитан Шуджи, сможет научить его, как избежать этой страшной участи.   Вампирёнок, подчиняясь сильному влиянию капитана, всё больше отдалялся от Рана и остальных. Он начал смотреть на мир другими глазами, ощущая растущую тревогу и страх перед тем, что его окружает. Каждое слово Шуджи проникало в его разум, оставляя в душе тёмный след. Харучиё верил, что Шуджи — его единственная опора, и что без него он был бы потерян в этом жестоком мире. Ран, наблюдая за изменениями в поведении Харучиё, всё больше убеждался в том, что Шуджи скрывает нечто ужасное. Он чувствовал, что капитан не просто использует мальчика, но и намеренно сеет в нём семена сомнений и страха, чтобы манипулировать его слабостями. Но, несмотря на все попытки уберечь Харучиё от влияния Шуджи, Ран видел, как тот всё больше уходит от него. Он видел, какими напуганными глазами стал смотреть на него малой и волновался всё больше и больше, проклиная при этом капитана так, как только мог. Но это замечал не только Хайтани старший, но и Крин и Риндо. Все они заметили, что вампир всё чаще пропадал в каюте капитана и они стали невольно придумывать самые страшные догадки по поводу того, что же там происходит за дверью в каюту капитана.     Ночь опустилась на корабль, и только редкие огоньки фонарей освещали палубу. Шум волн, разбивающихся о борт, был единственным звуком, нарушающим тишину. Но в каюте капитана тишина была более зловещей. Харучиё снова сидел на кровати Шуджи, его глаза блестели в полумраке. Он слушал голос капитана, но в этот раз в словах Шуджи чувствовалась необычная острота, как будто он всё сильнее затягивал сеть, в которую поймал вампирёнка.     — Ты должен понять, Харучиё, что этот мир полон опасностей, — мягко, но настойчиво говорил Шуджи, присаживаясь рядом с мальчиком. — Твои друзья могут и не захотеть причинить тебе зла, но кто знает, что будет дальше? Они люди. А ты... ты другой, и это всегда будет между вами. - Харучиё вглядывался в глаза капитана, словно надеясь найти ответы, которые его мучили. В нём росла тревога, а сомнения терзали разум. Шуджи чувствовал эту неуверенность и умело подливал масла в огонь.   — Я единственный, кто понимает тебя, — продолжал он. — Я вижу твою силу и знаю, как её направить, чтобы ты не стал жертвой. Ведь в любой момент может случиться так, что твои друзья отвернутся от тебя, и что тогда? Ты останешься один, Харучиё. Один, среди врагов. - Мальчик содрогнулся, и это не укрылось от глаз Шуджи. Капитан слегка улыбнулся, но тут же скрыв её за маской сочувствия. — Я не хочу, чтобы это случилось, — произнёс он, и его голос был полон притворной мягкости. — Поэтому ты должен слушать меня и делать так, как я говорю. Только так ты сможешь защитить себя. Только так ты сможешь выжить. - Он мягко приобнял вампирёнка и мимолётно провёл подушечкой пальца по заострённому ушку и вздыхая, поднял голову на небо.   Харучиё замер, чувствуя прикосновение Шуджи. Его сердце билось быстрее, и в голове роились тревожные мысли. Слова капитана звучали убедительно, слишком убедительно для его юного разума. Он не знал, как правильно поступить, и страх перед неизвестностью сковывал его. В душе мальчика нарастало ощущение, что он стоит перед пропастью, и только Шуджи протягивает ему руку, обещая спасти.     — Ты не должен бояться меня, — продолжил капитан, его голос звучал почти ласково. — В этом мире ты можешь полагаться только на себя и на тех, кто готов тебя защитить. И я обещаю, что не дам тебя в обиду. Но ты должен научиться доверять мне полностью. - Он снова мягко погладил Харучиё по голове, его пальцы скользнули по холодной коже, оставляя после себя едва заметное покалывание. Мальчик медленно кивнул, его глаза были полны сомнений и растерянности.