Солнышко, что светит лишь в ночи

***

Ночь окутала небольшую поляну. Звёзды мерцали в мгле тёмного, небесного полотна. Ветвистый лес, окружавший поляну, светился в сиянии полной луны. Ночь была словно живым существом, тянущимся и шепчущимся в темных уголках леса. Легкий, почти неощутимый ветерок, носивший запахи хвои и сырой земли, ласкал листву, заставляя её шелестеть, как древние сказки, которые когда-то рассказывали старые деревья. В воздухе витал странный, но приятный аромат — смесь влажной земли, цветущих трав и чем-то невидимым, что даровало лесу магию. Луна, как молчаливый страж ночи, тихо скользила по небу, её серебристый свет отражался в каплях росы, которые как драгоценные камни блескали на каждом листике, на каждом стебельке. Мелкие огоньки — светлячки — плыли в воздухе, танцуя своим мягким светом, как фантастические огненные духи, что покидают свои укрытия только под покровом ночи. На поляне, окружённой кольцом темных и величественных деревьев, казалось, время застыло. Каменные тропинки, покрытые мхом, вели вглубь леса, но их не было видно — их скрывала тьма, поглощенная могуществом ночи. Всё вокруг было живым, хотя и молчаливым: каждая веточка, каждая травинка дышала, а далекие звуки лесных обитателей слышались как приглушённые вздохи древнего мира. Вдали можно было различить слабое сверкание воды — маленькое озеро, спрятавшееся в самом сердце леса, отражало звезды, как зеркала. Тьма наполняла лес не только тенью, но и чем-то необъяснимым, почти осязаемым. С каждым шагом по поляне усиливалось ощущение, что этот лес не просто место, а нечто большее. Он был живым, смотрел и наблюдал за каждым, кто осмеливался проникнуть в его глубины. Откуда-то из темных кустов вырвался слабый, почти не слышный шорох, и на мгновение казалось, что лес улыбается, но эта улыбка была загадочной и опасной. Поляна была на грани между миром живых и мирами теней, где время не имеет власти, а каждый взгляд мог раскрыть древние тайны, которые лес хранил в своих недрах. Наша давно знакомая четвёрка - Ран, Корин, Риндо и Хару сделали небольшой привал. Костёр мягким светом заливал небольшую область вокруг них и пока Корин и Риндо крепко спали, свернувшись на мягкой траве, урываясь плащами, маленький вампир тулился к боку Рана, сидя у костра. Они молча слушали звуки необычного леса. Но больше всего был поражён ночной красотой Хару.  С широко открытыми глазами он осматривал всё вокруг себя, замечая всё больше и больше удивительных деталей, а его острый слух то и дело улавливал незнакомые звуки. После того, как они пересекли море и добрались до континента, Хару то и дело поражался красотам новых земель, ведь там, откуда они родом, кроме льда и снега особо не было таких пышных лесов. Ран украдкой бросил взгляд на Хару. Тот сидел тихо, почти не дыша, словно боялся спугнуть волшебство, что витало в воздухе. Его глаза сияли отражением костра и звёзд, а на бледных щеках играл слабый румянец от тепла. Вампирский слух ловил всё — стрекотание ночных насекомых, отдалённое хлопанье крыльев совы, еле слышное шуршание, будто кто-то пробирался сквозь подлесок, следя… или просто проходя мимо. — Никогда не думал, что лес может звучать как музыка, — прошептал Хару, не отводя взгляда от чёрного неба, усыпанного миллионами звёзд. Ран слегка улыбнулся. Его взгляд стал мягче, спокойнее. — Ты ещё не слышал, как он поёт весной. Когда всё просыпается. Или как воет вьюга среди кроны осенью. У каждого времени — свой голос. Лес говорит с теми, кто готов слушать. Хару склонил голову, прислушиваясь ещё внимательнее. Где-то слева, в чаще, вспыхнули два крошечных огонька — то ли отражение света в чьих-то глазах, то ли просто игра света на каплях росы. Но сердце Хару сжалось, а Ран тут же положил руку ему на плечо — не грубо, но уверенно. — Всё в порядке. Здесь безопасно. Пока костёр горит — никто не подберётся. Вампир кивнул, но не отстранился. Он чувствовал, как под боком дышит земля, как лес живёт своей вечной, скрытой от людских глаз жизнью. Он чувствовал, что в этих землях всё иначе. Воздух — насыщенный, густой, как мёд, с примесью чего-то древнего и мудрого. Лес казался вечным. — Там, где я родился, всё было… белым, — проговорил он спустя паузу. — Белым, холодным и тихим. Даже звуки были приглушёнными. Там не было цветов. И запаха травы. Даже огонь пах иначе. Ран молчал, слушая. Он понимал. Он знал, что для Хару этот мир — как сон, из которого не хочется просыпаться. - Знаешь, - шептал охотник, нежно поглаживая шелковистые волосы вампирёнка,-Галфпорт по-своему красив. Заслеженные горы, холод льда, метель... В этом есть своя романтика. Хотя, если всю жизнь провести в этой ледяной клетке - можно сойти с ума. - Ран тихо смеётся, поглядывая на хихикающего Харучиё. Хару засмеялся тихо, коротко, словно боялся, что смех разбудит спящих поблизости друзей или нарушит тонкую ткань этой волшебной ночи. Он прижался к Рану чуть плотнее, уткнувшись носом в его плечо. — Мне всегда казалось, что я там чужой. Как будто не должен был родиться среди снега и тумана, — прошептал он. — А здесь… даже тени теплые. Даже ночь будто улыбается. Ран молча кивнул, обняв его чуть крепче. Тонкое, хрупкое тело вампира казалось почти невесомым, но в этой лёгкости чувствовалась внутренняя сила — как у тонкого клинка, скрытого в бархатной оболочке. Он чувствовал, как сердце Хару бьётся быстро и чётко, будто напевая какую-то забытую мелодию, которую знает только он один. — Знаешь, — продолжил Ран после короткой паузы, — я всегда думал, что такие, как ты, вообще не мерзнут. — Не мерзну, — фыркнул Хару, — но люблю тепло. Особенно твоё. Ран не ответил, только мягко коснулся губами его волос, и в этом почти незаметном жесте была вся нежность, которую он не всегда решался выразить словами. Где-то вдалеке завыла лесная сова. Пламя костра мирно колыхалось, отбрасывая пляшущие тени на лица спящих Риндо и Корин. Один лежал, раскинув руки, как будто обнимал весь мир, другая свернулась калачиком, уткнувшись в собственный плащ, будто прячась от снов. Ветер чуть усилился, принеся с собой сладковатый запах ночных цветов. Лес шептал древние сказки, убаюкивал и принимал гостей, словно старый друг, вновь нашедший тех, кого давно ждал. Хару закрыл глаза, прислушиваясь к ночи. Где-то в сердце у него теплилось ощущение: они идут верным путём. Что бы ни ждало их впереди, сейчас они были здесь. Живые. Вместе. И это было всё, что им нужно...