Серое.

Тихо, будто дом вовсе опустел, лишь изредка разливаясь холодным светом изнутри. Эти двое буквально противоположности, они попросту не могли существовать вместе. Они немец и русский, Хардвиг наученный жизнью, грубый и безтактный, за пятьсот лет своего существования слал манеры ко всем чертям, не единожды влезал в драки, что заканчивались почти всегда травмами, и так, с разбитым носом и пошатнувшееся гордостью Шагал домой, потому что не хотел залить ни карету, ни, позже, салон дорогой машины кровью. Союз отстранённый , в основном ледяной и безумно спокойный , он всегда безумно напрягал немца. Те же самые объятия — нет, они приятны первые пару раз, а дальше пруссак попросту не мог держать маску хорошего партнёра, который всей душой кого то любил. Почему? Потому что совсем не любил , потому что ему не было нужно любить. Ощущать что от него кто то зависим — да, но не сам от кого то зависеть. Союз — неудавшаяся игра, потому что он уже безумно раздражал даже своим нахождением рядом, хотелось вернуться хотя бы в Чёртов Калининград, потому что это его земля, его бывшая столица, что попросту нагло отобрали. И даже сейчас сидел на кухне, вертя в руках уже какую по счёту конфету, изо всех сил стараясь разорвать замысловатую обёртку, и изо всех сил надеялся, что Савелий вернётся не скоро, он, вроде как, с США вынужден был встретиться, от того и подарил пруссаку лучшие дни за эти пару месяцев — старший целую неделю провёл в гордом одиночестве, но сейчас уже седьмой, последний день, и вот вот должен как гром среди ясного неба нагрянуть русский, благо, хоть без детей своих, а то там сразу легче пристрелиться. Немец то своих сыновей с трудом вытерпел, а здесь их не двое, а с десяток, точно монархист не считал. Где ж он такую мамашу свиноматку нашёл? Хардвиг даже намёка на возможное пребывание женщины в этом захолустье не наблюдал, хотя, поди с пендосом где то шляется, а потом и сыновей домой тащит, другого объяснения попросту не было. Но дверь заскрипела, заныла словно малое дитя, еле держась на ржавых петлях, с трудом отворилась. В домик ввалился союз, на удивление даже не под градусом, но вот тот с кем он вошёл состояние Союза не повторял, так как американец с огромным трудом даже на ногах держался, глупо улыбаясь и хихикая. И, пора бы уже, наверное, дать хотя бы малейшее описание наших героев. Хардвиг Штаггер — Пруссия, если по названию, среднего роста взрослый мужчина, если судить по человеческим меркам, то на вид ему за сорок переваливает. Чернющие волосы почти что до плеч, что ложаться широкими волнами, на правом глазу повязка, под которой помимо раненного глаза скрыт выжженный герб СССР, к слову, одна из причин ненависти к русскому. Зато второй глаз — голубой, с ненавистью глядящий на всё. Сам по себе немец бледный, худой, с поистине немецкими чертами лица, как никак, он практически прородитель. Савелий, или же СССР, носит фамилию Романов, что упорно не нравится немцу, высокий, с практически золотыми волосами, то убранными за уши, то заплетённые в слегка нелепую косу, чуть загоревший и с пронзительно серыми глазами. А США.. Его имя пруссак даже не пытался запомнить, примерно одного роста с немцем , постоянно в строгом костюмчике с рубашкой, с зачёсанными назад, но не прилизанными серыми волосами, и всю эту строгость разбавляли дурацкие солнцезащитные очки, ну и серьги, одна в виде клубники, вторая - звёздочки. И вот эти два товарища ввалились в дом, выписывая немцу приговор на ближайшие пару дней, потому что, если уж союз сюда американца притащил, значит дело серьезно, так как и сам его не особо то терпел, тем более пьяного. Приходится встать, пихнуть чёртову конфету в карман и выйти к этим двоим, строго, будто дом это немца, а не социалиста, начать разговор. —ну и какого чёрта ты его сюда приволок? Я тебя с трудом переношу, а здесь ещё и.. Это. — на лице ясно было показано отвращение к американцу, потому как между этими двумя отношения не задались сразу. — ты его состояние видишь? Его ни в один поезд нормальный не пустят, и что мне, в Москве его оставить бомжевать? Он там ни одного сантиметра не знает, бары только, поди, по нюху находит. — США чуть подняли, заставляя его встать ровно, и как он только заметил пруссака - нахмурился, громко, наигранно недовольно выдохнул , покрепче прижавшись к русскому. —твоё мнение здесь не особо учитывается, Cute. — пошатнулся, только с Божьей, в виде Романова, помощью удержавшись на ногах, недовольно щурясь. Пришлось впустить, иначе бы самому немцу пришлось папу денёчков на улице дрыхнуть, но с очень уж явным недовольством, косо поглядывая и на русского, и на капиталиста.