Упростит ли это жизнь?

Дни проливались сквозь пальцы, не позволяя чему-либо успеть свершиться. Михаил, за это быстро текущее время, ни раз сумел проанализировать своё состояние, его чувства и желания, что бурлили в нём, вытекали за края. Не глядя на всё, что обрушилось на него, он следовал плану: нанял сиделку для отца, работал на фирме, закупал препараты, обговаривал юридические нюансы, что касались завещания и ждал, ждал с опасениями воскресенья. " Воскресенье, как приятно звучит. Из всех дней недели, мне этот импонирует больше всех, мало того, что выходной, но и в самом название есть смысл. Хотя и в остальных он присутствует, какой же богатый русский язык. Надеюсь, я тоже воскресну в тот день."— рассуждал мужчина, покидая работу. Обозвать себя не живым и мерзким, он не мог, ведь попросту так не считал. Занятие самобичеванием для Московского было чем-то недостойным и противным, "он сильнее и выше этого"– говорил блондин для себя. Михаил ощущал вину на своих плечах, но был верен принципу "не пойманный — не вор", а попадаться мужчина не планирует. Стоя около ложи отца, он стелил пеленку под него, игнорируя его монолог, мужчина был занят размышлениями, как ему выйти с этого положения сухим. "Пусть мой проёб серьёзный, но все исправимо."– просматривая имеющие продукты в холодильнике, он помечал для себя, что требуется докупить Юрию помимо лекарств. "Я явно небезразличен к Саше, это одно. Но это как-то смахивает на влюблённость. А я его точно могу любить? Всю жизнь на женщин смотрел, а тут резко изменил курс. Может я путаю желание разнообразия в сексе с любовью? Люди под сорок любят такие эксперименты, но я же не так стар. Любовь... Она бывает разной, но если применять к Саше, то она какая-то нежная, нежели любая другая. Люблю или нет – это другое, а вот его потерять из-за Уводовой, такой себе исход. Он может начать меня ненавидеть. Хорошая ли идея его споить, а потом задать вопрос по типу, "А если бы Уралов переспал с твоей девушкой, какая была бы твоя реакция?". Боже, Миша, что за хрень. Твою мать, конечно, он будет зол. Сука, почему я раньше об этом не думал? А он гомофоб? Хороший вопрос." Оплатив услуги сиделке, Московский покинул квартиру. Сегодня он навещал отца один, Камалия готовилась к приезду Святослава. Женщина ещё за неделю имела план на четверг, что сейчас воплощался. В нем участвовал и Миша, которому требовалось купить алкоголь и продукты. "Любить, это так громко сказано, но я не могу подобрать другое слово... А ведь я себя обмануть могу – "интерес" к примеру. Саша, Саша, Саша... Сашенька меня же к тебе тянет. Если буду отрицать, что с тобой я испытываю что-то, на подобии счастья, хоть это и громкое заявление. Но я не буду же лицемерить с собой, я реально с ним так расслабляюсь и мне ахуенно. Блять, с ума схожу, он же не особенный какой-то, с ним мне не будет хорошо. Он нарик от этого нужно отталкиваться, а не от того, что мне с ним приятно проводить время, ещё и интересно. Меня так никогда не интересовали разговоры, как с ним."– по дороге в супермаркет рассуждал москвич.–" Тем более, я его недостаточно знаю. Недостаточно знаю... Как я пойму, что достаточно? Я с ним общаюсь каждый день, а насытиться не могу.''– припарковав свой автомобиль, Московский покатил тележку для продуктов.– " Саша... Он захватил меня за такой краткий промежуток времени, а я даже не оказал сопротивление, а сейчас только и думаю о нём. А вдруг я ошибаюсь и мне кажется это. Я не влюблён, а просто хочу внимания, как у Камы? Я никогда не любил и резко полюбил парня! Бред же, но оно так и есть.... И снова что-то себе доказываю".– тележка была уже собрана, каждый продукт был найден по списку и только бутылка полусладкого вина была добавлена по прихоти Московского. Пока мужчина стоял в очереди к кассе его привлекла яркая упаковка шоколадного яйца. Киндеры никогда не интересовали его. Они, по его мнению, были не практичны и не выгодны, шоколада мало, поэтому наесться нельзя, игрушка крошечная из-за чего затеряться может очень быстро. Но именно сегодня захотелось купить немецкую сладость, дополнив этим полусладкое вино. Избрав из прилавка самое увесистое, оно отправилось к остальным продуктам. Для себя вечер пятницы ему служил неким затишьем перед бурей, что ожидала его в воскресенье. Мокрый снег, что слился в одно целое с грязью, поглотил весь город. Машины погружались в эти массы, которые препятствовали их движению. Уставшие капли стекали с лобового стекла. Мокрые дорожки капель отбивали свет фонарей и светофоров, напоминая о позднем времени суток. Приняв своё положение в вечерней пробке, Михаил отдался моменту, получая удовольствие от тишины. Усталость после зала давала о себе знать, но мужчина старался держать себя в узде. Он был в предвкушении забвения от алкоголя, и побега из тяжёлого дня, что настигли его ещё с ночи. Сновидения с участием Есугея к нему давно не приходили, как и с его любимой бабушкой. А их узреть в одном сне – было дико! Он бы в жизни не смог предположить, что подобное могло произойти. Быстрыми движение он нащупал телефон на прикроватной тумбочке. Будто в забвении он открыл тот самый чат с его отдушиной. "Саш, это пиздец! Мне сон такой стрёмный приснился. Он начался с того, что я у бабули своей и она мне говорит: "Мишут, ты так вырос, возмужал, прям красавец. Так чего же ты, внучек, так одинок, а ничего с этим не делаешь?". Я хотел ей ответить, но тут резко пожар и она начинает гореть и весь процесс горения, она пыталась меня успокоить, всё говорила "мне не больно", "не переживай'', "Мишут, уходи" и тому подобное. А я идиот, тупо стоял и ничего не мог поделать. Я замер в ожидании, начали стены выть и голос Есугея стал смешиваться с гулом. Этот пидор начал гнать на мою жизнь, что я недостойно живу и надо ещё ему доработать и я начинаю гореть. А бабушкина квартира стала тем самым сараем. От пожара у меня сгорела в первую очередь рука, а кровь все капает и была такая огромная лужа, где я видел Камалию, она там рыдала." Перечитывал написанное сообщение перед тем как отправить, Мишин рационализм вернулся, заняв своё законное положение. "И нахуя ему это нытьё? Он мне рассказывает о хороших снах, а не этот высер. Ему вообще нечего знать о таком!"– очистив написанное сообщение, он покинул кровать. Приковавшись, мужчина на неспеша шёл к своему подъезду. Он наслаждал пургой, что хрустела под ногами, разглядывал мелкий снег, что всё неугомонно падал с небес, небо снова было завешано тёмным занавесом. Тёплый свет фонарей освещал танец снежинок, которые задорно колыхались на свету, благодаря лёгкому ветру. Проходя возле парка, Миша остановился. Он был бы не против ещё прогуляться, поразмышлять о накипевшем, но посмотрев на луну, что ярко светила, решил отложить прогулку на следующий раз. В подъезде было тепло, от контраста температур, ладони онемели, на что мужчина поморщился. Открыв дверь в квартиру, ключи полетели на тумбочку, а за ними и телефон. Его встретил запах, что доносился с кухни, он не мог не поднять настроение, как и предвкушение о забвении в алкоголе и хорошей компании. Сняв верхнюю одежду, Михаил прошёл на кухню. – Ну, здрасьте,– протянул Московский руку гостью, ожидая ответного жеста, – наслышан, о вас, Святослав. – Добрый вечер, – привстав для пожатия протянутой руки, Пожарский поприветствовал, и сел обратно – о вас тоже слышал достаточно. – Ой, давай без этого "вы", и так на работе наслышался. – Тыкай на него,– подхватила организатор этой встречи,– а то он беситься начинает. Первые впечатления от нового знакомого были неоднозначны, Святослав оказался молчаливым и замкнутым. Первые пол часа, Миша недоумевал, как, такая активная, разговорчивая и радостная Камалия выбрала его. Но, спустя некоторое время, был приятно впечатлён, что Свят оказался таким приятным и душевным человеком. Определённое количество рюмок сказывались на нём положительно, порадовав этим Московского, который будет, в случае чего, спокоен за Каму, а так же и ему становилось всё веселее в этой компании. Михаил за все время не видел Камалию такой счастливой, мужчина искренне радовался за свою подругу, улыбка на устах сама появлялась, хватало лишь посмотреть, как женщина ложиться головой на плечо её избранника. Засмотревшись на возлюбленных, историк подлил водку Святу. – Ну, что ж, выпьем за любовь, голубки!– подняв рюмку заявил Миша. — За любовь!– схватившись за свой бокал с вином, Зилант потянулась к рюмке москвича, как тут в комнату вошёл их чадо с мобильным устройством одного из родителя. – Пап, тебе звонят.– он протянул телефон отцу, и покинул комнату. Апарат вибрировал, а на экране был высвечен заветный контакт "Северная заря". Улыбнувшись этому, мужчина прокашлялся, прежде чем взять трубку. – Привет, Сашенька.– голос в миг стал тише и нежнее, боковым зрением он видел, как Камалия расплывается в улыбке и уже готова вести допрос. – Привет, ты мне целый день не отвечаешь, как ты там?– поинтересовался юноша, его тембр голоса был спокоен, но лёгкие нотки волнения были присуще. – Ох, все хорошо. Там меня одни твари заебали, ничего не делают, а на мне ответственность. Но ничё, вот сейчас с любовником Камалии сижу, и с ней самой же.– опустив рюмку на стол, Миша принял более удобное положение для разговора. То ли алкоголь в крови, то ли от заинтересованности парня, он бы хотел продолжить свою жалобу на сотрудников, что бездельничают, но вот Александр был в неведении темы со второй работой Миши, а посвящать в неё Михаил считал излишним. – Что за Санта-Барбара у тебя творится?– удивлённый от ответа, не постеснявшись, спросил Александр. – Да ваще, она меня из дома выгоняет!!– решив воспользоваться своим положением, и испытать милосердия к себе, мужчина решил рискнуть.– Говорит, чтобы проваливал, вещи в подмышку и на все четыре стороны. И неделю, чтоб дома не являлся. Бомжевать пойду, у голубей хлеб отбирать и съедать наркоманов. – По Станиславскому не верю. Ни танцор, ни актер с тебя никакой– помолчав несколько секунд, парень продолжил, —Ты уже нашёл себе отель? Если будут проблемы, то можешь у меня пожить. – Спасибо, Сашенька, в долгу не останусь перед тобой. Так на сколько мне к тебе приходить завтра? Буду скрашивать твои одинокие дни.– ухмыляясь тому, что на его провокацию повелись. – Поверь, я не бываю одинок. Ты же всё спланировал, не скрывай этого, поэтому не криви душой и скажи, когда мне блины готовить?– по голосу было слышно, что юноша закатил глаза на это представление. – Что вы?! Я? Вас?! И использовать? Да как вы могли о таком подумать?– казалось, что вот-вот и для драматичности Миша схватится за сердце,– Ожидай к часу, может расскажешь мне что-то? Как дела в университете?– получив недовольное ворчание со стороны, мужчина решил оборвать диалог, надеясь его восполнить завтрашним днем. – Я могу рассказать, но тебе это не помешает? – будто прочитавши мысли москвича, уточнил Романов. – Да, соглашусь. Тогда давай, пока. – До свидания.–После этих слов раздались гудки. – Сашенька, значит,– ехидно улыбаясь, говорит Камалия,– это благодаря ей ты такой радостный ходишь, и в телефон смотришь лыбясь в тридцать два?– оперившись подбородком об ладонь, женщина всматривалась в глаза друга, в попытках прочесть ответы на все вопросы. – Что?– изначально Московский не догадался, кто такая "ей", но после он поблагодарил Бога, что звук динамика был настолько тих, что слышать голос абонента мог только он.– А, да, это именно она. – Я так рада за тебя!– чуть ли не хлопая в ладоши, пролепетала Кама.– Когда знакомить будешь? – Знакомить? – опустив взгляд на тарелку с ужином, Московский продолжил,– Мне хотя бы узнать взаимно ли все. Заметив, что глаза Миши потускнели, Камалия нахмурилась, и дабы поднять дух, вышла со стола, а вернулась с колодой карт таро. – Мы сейчас все узнаем.– заявила она. Хмыкнув на это Михаил опёрся на спинку стула, наблюдая за тем, как ухоженные руки тасовали колоду. Он не верил в это, но любопытство взяло верх, и останавливать процесс он не посмел. – Я и не знал, что ты умеешь делать расклады,– сообщил Святослав. – Поверь, она и не такое умеет.– добавил москвич. – Так, цыц. Скажи, сколько ей лет?– попросила женщина. – Двадцать один. – Такая юная, – Свят обернулся к Мише, словно изучая его внешность в очередной раз за этот вечер, оглядев его с ног до головы он добавил,– ты сложил впечатление не того, кто любит помладше. – Я до этого тоже так думал, но вот оно как.– такого-то комментария он не ожидал, за это время мужчина понял, что избранник его супруги немногословен, а такой комментарий от него был весьма неожиданный. – Михаил тридцать четыре и Александра двадцать один,– вытянув первую карту, она положила её на стол,– Мг,– достав ещё несколько, она отложила колоду, рассматривая вытянутые карты. – Ну, что там?– не выдержав, спросил Михаил. – Что ж, начнём с того, что ваши линии сходятся и она тоже к тебе неравнодушна, как показывает эта карта– ткнув пальцем на одну из разложенных на столе карт, женщина продолжила, – но за ней стоит какая-то женская фигура. Она ею дорожит сильно, какие-то узы их связывают, но она тебе не преграда, если чё. А ещё здоровье что-то у нее не очень, и это у неё давно. Вот с ее прошлым что-то не очень, её что-то отягощает там. Вот так. – Да ты прям гадалка! – не сдержав высказывание, сказал Миша.– Хм, да, там одна возле неё крутится и со здоровьем есть проблемы. Очень плохое зрение, – подтвердил он, – а вот за прошлое я не знаю практически ничего. – А что знаешь?– желание узнать всё о ней поглощало женщину. – У неё нет родителей, что она знает французский, как носитель, потому что жила во Франции. Ну и сама она из Питера, всё. – Так мало...–взяв свою рюмку, Пожарский произнёс тост,– Что ж, действуй. За взаимность. Чокнувшись, они выпили содержимое своих ёмкостей. Вечер шёл, разговоры сменились одним за другим, а алкоголь разливался по ёмкостям и крови сидящих за столом. Спиртное заставляло расслабляться, чувствовать себя счастливым, обманывать себя же. Они не напивались, зная меру для того, дабы удержаться на этой грани ощущений. Данный метод расслабления был хорош по своему, но практиковать его Михаил предпочитал редко и в особенном круге лиц, которых он считал достойными разделить с ним приятный и душевным вечер, будучи уверен, что они не будут бушевать или перейдут ту грань опьянения. Засыпать на диване было невыносимо, спина ныла, шея затекала. Уснуть было практически невозможно, но алкоголь давал о себе знать, шагая навстречу Московскому и его сну. Проснулся мужчина в десять утра, что безусловно его удивило. В такое позднее время он очень давно не вставал, но жаловаться на это он не собирался. Сам подъём его только радовал, похмелье его не тронуло, сон был крепкий, что означало лишь то, что день будет роскошен. Первым делом Миша отправился в душ. Принимая все ванные процедуры, такие как: чистка зубов, бритьё лица и подмышек, мытьё головы и срезание ногтей. Закончив с этим, он взял свою косметичку, куда сложил бритву и зубную щётку, посчитав, что остальное можно взять и у Романова. Отыскав в глубине шкафа спортивную сумку, блондин стал собирать вещи. Взяв с собой: трое трусов, пару футболок, один свитшот, кофту, спортивные штаны, брюки и четыре пар носков. Следом пошли документы, что могли пригодится при работе. Упакован ноутбук и зарядные устройства в сумку для ноутбука, москвичу оставалось самому одеться и он был готов. Московский рассчитывал работать на дому у Саши, если потребуется ехать в офис, но этот вариант был особо неприятен. На днях он успел сделать практически всем работникам замечания, что выводило из себя. Никто не выполнял работу так, чтобы не было вопросов к сотруднику. Хотелось хоть немного отдохнуть от них. К сегодняшнему образу мужчина подошёл практично, считая, что нужно надеть те вещи, которые могут пригодится на этой неделе, но в тоже время, которых он не положил в сумку. Выбор, из всего разнообразия, пал на чёрный свитер, который требовал под себя футболку. Избрав белую футболку, Михаил надел тёмные джинсы. Всё шло по плану, но этот баланс нарушили носки. Точнее не просто носки, а дырявые носки. Ходить в дырявом носке перед Романовым, Миша не горел желанием. – Блять, есть нормальные?– не сумев найти целые носки, выругался блондин. Часы показывали без двадцати первого, что заставляло только сильнее мельтешиться. – Проблемы?– в комнату зашёл Пожарский. Как только Миша обернулся на голос, ему бросили пару серых носков. – Спасибо, вас больше тревожить не буду. – натягивая на стопы новые носочки, высказал Московский. – Не за что, удачи тебе.– После этих слов, Святослав снова удалился. Подорвавшись с дивана, Михаил побежал к холодильнику, чтоб забрать купленный киндер и бутылку вина. Времени было мало, а опаздывать и терять время он не желал. Хотелось, как можно скорее, оказаться на том самом пороге. Взяв сумки и ключи, мужчина пошёл к машине. Сегодня его курс не пересекался с домом отца, что делало день только лучше. Миша мечтал о том, чтобы не навещать его и завтра, но вероятность настолько мала, что верить в неё было бы стыдно. Дорога к Романову была не долгой, но ощущалась мучительно длительной. Некое волнение сгрызало изнутри, причина ему была неизвестна. Добрался до нужной квартиры Московский, будто во флёре. Уловив звуки копошения за дверью, дыхание неконтролируемо затаилось, как у зверя на охоте. Отварив портал в личный парадиз Миши, его встретили серые глаза за линзами очков, которые снились ему за неделю не раз. Слова в тот момент Михаилу не нужны были. Он поглощал всё, что чуял и видел. Мужчина ощущал эту встречу. Ощущал теплоту и запах, что исходил с кухни, ощущал присутствие серых глаз, которые ласково улыбались ему. Блондин мог бы целую вечность так стоять и молча смотреть на Романова. – Ты ещё долго будешь стоять?– интересовался Александр, парень потянулся за одной из сумок, дотронувшись до ладони Миши, его глаза распахнулись.– Боже, да ты себе руки отморозил! Проходи,– ладони Саши обволокли руку гостья ведя его в коридор. – Да, холодно на улице, – снимая с себя верхнюю одежду, глаза искали те комнатные тапочки. К своему разочарованию, он их не обнаружил на том же месте где оставлял,– по запаху чую, что исправляетесь, Романов. – И только попробуй не исправить.– уходя на кухню, пригрозил юноша. – А если попробую? Накажешь?— издав подобия смешка , мужчина пошёл за хозяином жилья. Сев за стол, перед Мишей поставили белую тарелку, а с ней столовые приборы, а после рельефную бежевую кружку. Московский следил за каждым движением парня, помечая всю плавность и размеренный темп движений. Они были не слишком медленны, но и совсем неторопливы в отличии от его же. – Что-то не так?– встретившись глазами с гостем, поинтересовался Романов. – Вы так пристально смотрите на меня. – Да вот думаю, предложить сейчас выпить или же дождаться вечера.– откинувшись на спинку стула, сказал блондин. К ушам прилилась кровь от того, что его засекли. – Хах, неужели с похмельем решили так побороться?— достав из шкафчика заварник, он засыпал в него несколько чайных ложек чёрного чая.– Вот уж не думал, что вас споит любовник вашей жены.– заливая ёмкость кипятком, добавил кудрявый. – Пф, обижаешь!– переместив свои руки со стола за голову, заявил Миша.– Я, во-первых, такое говно не пью, а во вторых эт мне нужно знаешь сколько выпить,– присвистнув, мужчина устремил взгляд на фигуру, что что-то нарезала,– хочешь попробовать? – Помилую свою печень от такого. Но вот с утра пить — дурной тон, поэтому давай вечером, а сейчас только чай и сплетни. — выложив колбасу и сыр на тарелку, Саша поставил её на стол.— А я так предполагаю, у вас с собой есть алкоголь?– игриво улыбнувшись, он зыркнул на мужчину, что качался на стуле. – Хм, ты прав.– встав со стула, Михаил удалился в коридор, и пару минут отсутствовал. А из коридора исходило только звуки возни с сумкой. Достав вино, мужчина взглянул на шоколадное яйцо. Дарить его Саше ему было неловко, он же пришёл к взрослому парню, а не к ребёнку. Посмотрев несколько секунд на сладость, блондин закрыл сумку. – Саш, я уже есть хочу, – войдя на кухню, Михаил поставил бутылку на столешницу, обращая на себя внимание студента, но парня больше привлек напиток,– харе херней страдать. – Ты можешь есть только блины, а я хочу разнообразить себе завтрак.– достав с холодильника сметану, Романов подошёл к Мише. Взяв бутылку, тот покрутил её в руках рассматривая этикетку. – Хорошее. – У меня отменный вкус. – присев на стул, он ожидал хозяина жилья. – Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – поставив на стол банку сметаны, студент наливал чай себе и гостью. Весь процесс сопровождался пристальным взглядом,– всё, я закончил.– заявил Александр, садясь на стул. Подобных впечатлений от еды Московский давно не испытывал. Казалось, что вкуснее он никогда не пробовал. Блины были в меру сладкие, но лёгкая нотка солености в блюде тоже присутствовала. "Это божественно, но не может он так вкусно готовить. Но казаться мне тоже не может, я не такой уж и голодный для такого. Интересно, если он приготовит отбивные, как Кама, чьи будут вкуснее?"– уплетая ещё один блин, рассуждал москвич. –"Так приятно понимать, что это готовилось специально для меня. Если судить по еде, что я уже пробовал, то мне нравится, как он готовит.". – Хорошо, одну двойку исправлю на четыре, – сказал Миша, его рука тянулись ещё за одним блином, но её остановили. – Почему не пять?– удерживая чужие пальцы в своей ладони, недовольно уточнил юноша. – Сашенька, мне же нужно оценивать твои знания, а из два в пять тяжеловато у меня пересдать. А вот вторую два, я решу уже вечером на что исправить. – Я хочу пять.– переместив руки на стол, паренёк накрыл ладонь профессора своей, слегка надавливая. – Хорошо, тогда рассказывай.– убрать свою руку Московский не посмел, мужчина насмешливо смотрел на Александра. Не поведя бровью на его жест, пусть и внутри была бурная реакция. Холодная ладонь нагревалась от горячей плоти, немного будоража мужчину. – Что?– удивленно спросил младший, убирая свою ладонь. – Можешь даже сплетню, – слегка расстроившись, преподаватель взял ещё один блин,– готов слушать всё. – Недавно с Константином побывал на выставке. Она была посвящена древней Греции.– отпив с чашки чая, он продолжил.– Великая нация! Начиная с их словаря, заканчивая военными искусствами. Мне особенно понравилось их понятие любви. –не теряя время, парень стал накладывать в свой блин колбасу.– У них в языке не существовало слово как "любить". У древних греков было несколько понятий и значений слова "любить". Меня ввело это в такой восторг! У нас же в языке не так чутко выражено это слово. Любить, да и сама любовь, ощущается очень разно, а для описания только одно слово, а у них аж семь. Эрос(ἔρως/eros) – им описывают страсть между людьми. То чувство, когда глядя на кого-то ты мечтаешь им овладеть и съедать только одним взглядом. Дальше сторге (στοργή)– любовь, что ты отдаёшь своим детям, питомцам, друзьям, которые словно уже родные. Нечто тёплое и трепетное, которое излучается в семейной округе. Филия (φιλία)— это нечто духовное, что не завязано на платонической любви. Похоже на близкую дружбу, но на более высоком уровне, чем мы обычно представляем. Людус(ludus)– какая-то лёгкая влюблённость, абсолютно несерьёзное и вообще не имеет глубоких чувств. Прагма (πράγμα)– это корыстная любовь, если грубо выразиться, то по расчёту. Влюбляешься ты за определённый список качеств и требований, не позволяя чувствам взять контроль. Мания (μανία)– одержимость кем-то, чувство ревности, желание не покидать и контролировать – это всё описания этого слова. И последнее агапэ(ἀγάπη)– это, когда ты можешь пожертвовать всем ради кого-то. Это настолько сильное чувство, что готов отдаться им. Принять и уважать человека каким бы тот не был. По-моему это лучшее из всех перечисленных, оно такое невинное нежное. – Пф, древние греки ещё те пидоры.– жуя блин, заявил историк. – А вы гомофоб? – А ты?– невнятно спросил Александра москвич. – Не говори с набитым ртом.– закатив глаза, попросил кудрявый.– Я к ним отношусь...– создав паузу на три секунды, Романов продолжил,– А в прочем, положительно, у меня друг квир.– закончив предложение, он откусил блин. – Ого...– слегка удивился Московский.– Ну, сейчас я к ним отношусь нейтрально больше. Меня не трогают, то чего я буду их ненавидеть. Да и вообще, я никогда их не видел и не ненавидел. – Сейчас? То есть раньше была другая позиция?– прожевав, спросил младший. – Ну да. Раньше было негативно, не забывай, что я воспитывали в то время, когда это было болезнью. Естественно это повлияло на моё виденье. Так же церковь не одобряет такие отношения. Да и вообще с мужиком в жопу долбиться меня не привлекало. " А последние месяца что-то нет такого отвращения, как было. Хоть не вижу в этом что-то хорошее."– добавил он в своих мыслях. – А что заставило поменять мнение? – Я не хотел отставать от времени. С годами нравы и взгляд на гомиков менялись, и я пересматривал свой взгляд на это. Хочу еще добавить, чтобы ты знал что в библии нигде не сказано, что это грех. Мерзостью – да, называлось, а вот грехом нет. Если Бог послал мужчину, то почему это плохо? – Никогда не интересовался религией.– смазывая блин сметаной, сказал Саша. – Ты крещенный?– остановившись в трапезе, спросил историк. – Не знаю. – В смысле? У тебя крестик есть? – Нет, наверное. А если и был, то он где-то в Петербурге. – откусив блин, ответил кудрявый. – А стоит. Завтрак продолжался за непринуждённой беседой и лёгкой обстановкой, что заставляла теряться во времени. За завтраком прошёл час, обнаружив, что уже начало третьего, поборов своё желание, Миша всё же понимал, что на пусть и краткий промежуток времени, но ему нужно оставить Сашеньку одного. А самому отправиться к отцу. – Ладно,– приостановив беседу, Михаил встал со стула,– продолжим нашу беседу в часов так четыре, а сейчас я должен тебя покинуть на некоторое время. – Ты едешь навещать отца?– решил уточнить юноша. – Верно.– орудуясь ложкой, мужчина обувал ботинки. – Тебе что-то купить? — Да, хочу остров личный и самолёт. – ответил Александр, что стоял оперившись спиной об дверной косяк. – Какие запросы. Интересно, за какие такие заслуги?– справившись с обувью, историк снял с вешалки свою куртку, выжидая ответ с тонких уст. – За красивые глаза,– вертя в руках свои очки, Саша демонстративно раскрыл глаза, как можно шире, а потом так же резко их закрыл,– Я буду благодарен, если купишь мороженое. – Хорошо, жди меня. Московский был окончательно собран, но не покидал квартиру. Они оба стояли и ждали чего-то. Казалось, будто не хватало какого-то действия для завершения прощания. Что-то настолько простого и не замысловатого, эту нестачу ощущали оба, но никто не предпринимал попытки убрать её. Рассматривая друг друга, Александр неторопливо подошёл к Московскому. Бледные костлявые альфы потянулись к капюшону блондина. Лёгкими движениями он поправил его. – До свидания, Михаил. – подняв серые глаза на Мишу, попрощался парень, а затем отошёл от него. – Зачем же так официально? До вечера. – После преподаватель вышел за дверь, где его встретил только холод и тишина парадной. "Может я люблю по гречески?" – с этой мыслью профессор прошёл в лифт.– " Че там было? Может, сторге... Да не, к Камалии и Дане совсем другие чувства." Идти к машине было не далеко, снег давно превратился в грязь, а соседские детишки игрались ею же. Мужчина завёл автомобиль, дабы тот прогрелся, а сам стал наблюдать за ребятами, что весело бросались остатками снега. Лёгкая зависть промелькнула, будучи честным перед собой, он хотел так же. Не думая ни о статусе, ни о возрасте, а просто отдаться игре. Если бы не случилось, то что с ним, его детство было таким же? Возможно, а если бы так не случилось, то он бы не стоял тут. Не думал о любви. Дорога занимала не много времени, но волнение отсутствовало, сердце билось благополучно, не ускорялось от нервов или замирало от страха. "Как давно я прекратил чувствовать страх перед отцом?"– стоя у подъезда, задался он этим вопросом. Как будто это случилось недавно, но в то же время, он вчера стоял трясясь от упоминания своего папы. Вчера ли это было? Может лет пятнадцать назад? Когда Есугей ему угрожал, что Юрий продаст его на органы за попытки побега. Когда ему последний раз угрожали? Это было давно, как и ощущал страха. Если так, то что он чувствовал, когда ехал с Камой в больницу? Волнение? Скрипит от непонимания своих чувств, он позвонил в дверь квартиры. Тяжёлые шаги раздавались за дверью, узнав в них сиделку, Миша улыбнулся себе. Эта привычка с ним так давно, что он научился сам ходить безшумно, дабы его не вычислили, как делает он. Открыв дверь, мужчина не соизволил по приветствоваться с женщиной, что открыла ему. Отдав ей куртку, Михаил размерным шагом прошёл в спальню, где лежал Юрий. На звук открывающихся дверей, больной обернулся, выискивая глазами ещё одну фигуру. – А где Камалия?– спросил старший. – Здравствуйте, пап, она не сможет вас навещать всю неделю. На работе завал у неё, работает не покладая рук.– Миша был рад за свою супругу, ему хотелось, чтобы она отдохнула и не отвлекалась на какие-то заботы, что дал ей он сам.– Как себя чувствуешь?– присев на стул возле кровати, поинтересовался историк. – Жаль.– только и ответил Юрий. – Что жаль? – Жаль, что ты не она,– тёмный, осуждающий взгляд смотрел на историка.– она сильная женщина. Она Камалия Зилант, а не Мухаммадовна просто....– выдержав паузу, мужчина продолжил.– Она мне напоминает твою мать. Прекрасная женщина, перед родами всё твердила, что ты будешь великим человеком...– уголки уст, что были по обе стороны охраняемы морщинами, вздрогнули в лёгкой улыбке, а вздох вырвался с груди.– С одной стороны хорошо, что она тебя не видит. Её бы это разбило. – Хотите сказать, я из себя ничего не представляю?– упоминание матери выбило землю с под ног, с последних сил он старался держать над собой контроль, чтобы не начать рассказывать, что он смог, а именно из-за кого он имеет столько шрамов и травм. "Хотелось рассказать, как бы в нём разочаровалась мама, но дыши, Миша."– просил себя Михаил. – А ты посмеешь заявить обратное?– была бы у него возможность вытянуть трухлявую руку с под пледа, и демонстративно начал бы загибать костлявые пальцы, но парализованные конечности не позволяли.– Взяли тебя на учёбу благодаря тому, что ты сын Юрия Московского, отмазал тебя от армии благодаря чьим связям? Юрия Московского, конечно. Без меня ты бы не сидел в директорском кресле, а пахал бы в какой-то школе за гроши. И на фирме тебя кто-то знает, как Михаила Московский, а не сына Юрия Московского?– ухмыльнувшись тонкими, сухими губами, он ждал ответ. Упивался этим молчанием в ответ, взгляд устремленный Мишей в пол, вызывал бурю эмоций, превосходить молодого человека доставляло уйму удовольствия старику.– То тоже. Ты ничего не добился и не смог, а за подъёмом Камалии я наблюдал. Даже от помощи отказывалась. Вот, думаю, поставить тебя на её место, ты бы был жив? Ты очень слабо характерный....Нет, отняв у тебя возможности учиться, работать и выдать замуж за непутевого мужчину, то ты быстро подох, как скотина в поле.– Взгляд сына с пола плавно поднялся на уровень чужих глаз. Они были пусты, затмевая всё лико, кроме бровей, что слегка приподнялись, от улыбки. Так думал Юрий, он не смел перевести взор на что-то иное. Нежилые глаза смотрели на Юрия, под ними тело ёжилось, казалось, что сидит перед ним не живой человек, а просто тело без души. – Чего уставился? Прикрыв тяжелыми веками стеклянные глаза, что давно забыли обо сне. Он поднялся со стула на выдохе, паралельно ведя в уме счёт, дабы разум был трезв, а не опьянён гневом. Блондин давно себе не позволяет идти на поводу эмоций и провокаций, внешне он так же спокоен, а движения размерные и плавны, будто он и не слышал чужие слова. – Думаю, трудно ли быть таким животным. Если я так подохну, то ты так будешь погребен.– Михаил слегка жмурился, когда произносил эти слова. Лишь глаза ускользают из поля его контроля, выражения лица его не менялось с момента, как он сел около отца. Наплевав на все правила, блондин обернулся на пятах в сторону коридора, и гордливо покинул комнату, сложив руки за спину, а голову приподняв. Дабы не сказать лишнего, Миша вёл счёт и ускорял шаг. "Пятьдесят два, Пятьдесят три, Пятьдесят четыре..."– дойдя к шкафу, где на крючке висела куточка, он дёрнул одеяние. Звук рвущихся швов и падение металлического крючка, ударил по ушам, сбив со счета. – Блять. – тихо выругался мужчина. Пнув металлический крючок от нарастающей злости, мужчина ударился ногой об шкаф.– ш-щ-ш-ш...– прошипел он, жмуря от боли глаза. Накинув на широкие плечи рваную вещь, он покинул порог дома. Раздался щелчок, давая знак, что Михаил волен и не нуждается в своей сдержанности. Переведя дыхание, ощущения обострились, а злоба на слова, что сорвались с сухих губ больше не отдавались эхом в голове. Сырость лестничной клетки дразнила его, не позволяя дышать. Казалось, что вот-вот кислород кончится, а он так и не сможет выбраться с этой отвратной земли. День был испорчен, как и вещь, что болталась на плечах. Обернувшись в сторону лифта, Московский поморщился от представления, этой миниатюрной, душной площади. "Ублюдок, я без него ничто! В отличии от него я реализовался... Да ну нет... Я ведь реально ни в чем не реализовался без его участия..."– пухлые губы были сжаты, а брови сдвинуты образуя морщину. Сунув руки в карман куртки, он отдал предпочтение лестнице. Исцарапанные стены заставляли расслабиться историка, спускавшись вниз, он останавливался ненадолго на некоторых местах, выискивая глазами, где надписи, что оставлял он, Митя и Коля. Воспоминание, о том, как они гвоздями выцарапывали послания на память грело, вынуждая расплыться в улыбке, как и гвозди в деревянных перилах, что торчали, как предатели детских развлечений. Сколько же он разорвал штанов из-за них. Маленькому Мишуньке особенно нравилось спускаться с этих перил, что раздражало одного соседа, из-за чего взрослый позабивал гвозди в перила, чтобы мальчик больше не катался на них. "Как же, блять, хочу нажраться. Я бы не только маму разочаровал, но и себя малого. Я ведь себе обещал, что не стану хламом, а что сейчас вижу? Пошлый, лентяй, ублюдок и педик. Всем, кому мог, жизнь испортил, а мамину даже отобрал... Не хочу бухать при Саше, но вино точно меня не расслабит. Хоть пиво куплю себе, а он будет наслаждаться вином... А чего добился Саша? У него тоже, как мне известно родственники не шиши." Вернувшись в машину, Московский никак не мог принять своё никчёмное положение. Совесть резко проявила свою активность, навязчиво шепча, какого быть таким пустым местом в этом мире. Доставала с-за карма мерзкие истории, где сам же он себя показывал далеко не в лучшем свете. Все его загулы, что происходили у них дома на глазах супруги, все раны и гематомы на её теле, всё дерьмо, что вылетало из его рта. Откинувшись в кресло, рука полезла в карман за мобильным устройством. Набрав тот самый номер, что его спасает уже давно, а он никак не отблагодарит её за это. Звонить Камалии совсем не хотелось, сама мысль о ней заставляла супиться и снова повторять кучу сравнений с ней. Закусив губу, Михаил себя отдергивал от того, дабы не набрать заветный номер и высказать, то что ныло на душе, за короткий срок. Палец нажал на кнопку вызова, и раздались гудки. Не сообщить о его вранье Каме, было подло и могло заставить их обоих попасть в неловкую ситуацию. Гудки оборвались и послышалось за ними "ало". – Ало, не отвлекаю? Ты там не чебурекаешься?– интенсивно стучал Михаил пальцами по рулю. – Миша! Какой нахуй "чебурекаешься"? – Так бы и сказала, что нет.– получив в ответ недовольное цоканье, мужчина продолжил.– Чего я звоню, тут у нас новая история. Ты пахаешь на работе до конца отпуска, а после едешь к отцу, и если он спросит о работе, то рассказывай как тебе трудно и тяжело было. – Миш, спасибо....– прошептала Камалия, она не могла поверить в эту жертвенность со стороны Московского, какими они не было бы друзьями, но его волновал только он, а тут такой поступок, что удивление охватило её. – Это ты почебурекался и теперь такой добрый?– удержаться от "мести" женщина не сумела. – Саша не согласиться на такое.– лишь от мысли, что он может предложить подобное, желудок начинало крутить, а горло пересыхало. Не дожидаясь ответа, блондин продолжил.– Давай, пока, а то я за рулём. Откинув телефон на соседнее кресло, Михаил пересматривал свои действия. В душе, будто скребли гвоздём, оставляя глубокие царапины в виде несостоявшихся в жизни навыков и положения. Склонившись над рулём, он допустил проехаться по самому себе, Миша желал избавиться от чувства вины, от самого себя, который мечется в своих чувствах, испытывая лишние эмоции. За самокопанием, он задействовал все силы, которые остались, но он не прекращал отрывать от себя крохотные кусочки за кусочками, уничтожая остатки жизни. Московский хотел бы перечислить, что он может такого, что не могут остальные, но этому он научился сам, и попросту не мог ничего вспомнить. Он не умеет ни рисовать, ни танцевать, он не лучший повар, как и ремонтник, он не разносторонний и может только в темах, связанных с историей, могли дать ему расслабиться, но вот толку с них ноль. Зажмурившись, Миша замахнулся и ударил руль, пытаясь хоть куда-то себя деть.