It's Me! (Rewrite)

      Оливер облюбовал для себя городской парк: уж очень хорошо в нём думалось. Мысли лезли обо всём на свете: о прошлом и о таком размытом будущем, о своей новой цели, которую не так-то просто на практике осуществить. Как найти родные души за масками новых тел? Этот вопрос многократно задавал себе Оливер, обращаясь к солнцу, но оно загадочно молчало. И так прошло ещё два года, в молчаливых наблюдениях за незнакомцами.       И вот, однажды, как обычно, Оливер плюхнулся на жёсткую скамью парка в самый разгар лета. Листва кругом шелестела, встревоженная ветром, и «дёргала» струну солнечного света. Пыль с тропинки двигалась в разные стороны, словно волна океана. Было спокойно и тихо кругом. Но Оливеру было печально, он даже тяжко вздохнул и опустил взгляд в нагретую землю под ногами. А потом поднял голову: где-то неподалёку зашумели прохожие.       «Опять эта парочка», — равнодушно подметил Оливер. Высокий и статный мужчина с поседевшими раньше времени волосами шел под руку, видимо, со своей женой — светловолосой, приятной на лицо женщиной. А впереди бежал их мальчишка, который постоянно что-то лепетал и просил родителей идти быстрее. Они часто приходили в этот парк в хорошую погоду, чтобы порадовать сына походом на детскую площадку.       Но в этот безмятежный день всё пошло не так, как в другие такие же безмятежные дни. Сегодня мальчишка нарушил эту безмятежность и подбежал к Оливеру с невинной улыбкой.       — Я вас нашёл, — уверенно сказал он.       Оливер будто проснулся.       — Ты меня искал?       — Я каждый раз вижу вас на разных лавках. Сегодня вы на этой.       — Да, это верно, — Оливер растерянно поднял брови. — А зачем ты меня ищешь?       — Просто так. Вы всегда такой грустный.       — Ну, не всегда. Только, когда прихожу в этот парк, — усмехнулся Оливер.       — А это правда, что…       — Фред! — откуда-то позади окликнул его отец.       У Оливера ёкнуло сердце.       — Ты забыл, что разговаривать с незнакомцами нельзя?!       — И убегать от родителей далеко! — добавила перепуганная мама.       — Не беспокойтесь, я его не трону, — Оливер примирительно поднял руки и улыбнулся.       Светловолосая мама вдруг покраснела.       — Мы не хотели сказать что-то плохое, просто случается всякое.       — Нет-нет, вы абсолютно правы, — кивнул Оливер и наклонился к ребёнку. — Запомни, малец, взрослые не всегда добрые. Не убегай от родителей, чтобы они за тебя не переживали.        Фред растеряно кивнул и подскочил к папе, который ласково погладил сынишку по голове и устремил пристальный взгляд на Оливера.       — Мне кажется, мы где-то встречались.       Оливер принялся лихорадочно рассуждать. Высокий мужчина. Усталые красивые глаза. Темные волосы.       — В автобусе, — сообразил Оливер. — Я в тот день направлялся в пиццерию.       — О! Папа, он знает про пиццерию!       — Ну началось, — тихо вздохнул отец.       — Фред, ты опять весь испачкался! — мама придирчиво осмотрела малыша. — Салфетки закончились, как назло! Я могу вас пока тут оставить? Быстренько куплю в ближайшем магазине и вернусь!       — Хорошо! — Фред кивнул маме и тут же повернулся к своему новому знакомому. — Слушайте, а вы знали, какие там ужасы происходили?       — Очень хорошо, — горько улыбнулся Оливер.       — Правда, что там в костюмах гнили детские трупы? — мальчишка выпучил глаза и сжал руки на груди.       — Много чего там было. Ужасного…       Отец покачал головой, и его уставшие глаза сказали больше, чем слова.       — Пожалуйста, скажите ему, что вы просто сочиняете на ходу. Иначе мой сын не уснёт.       — Зачем скрывать правду?       — Да не может быть такого! Слухи да и только. Страшилки для маленьких детей, таких же впечатлительных, как Фред!       Здесь Оливер решил рискнуть. Когда он пытался заговорить с незнакомцами в течение двух лет, думая, что это один из аниматроников, его называли по-разному: и «наркоманом», и «сумасшедшим». Отец было собирался увести сына подальше от незнакомца, но тот подал голос:       — А если я скажу, что мы с вами там были? — азарт заискрился в его голубых глазах.       — Ну, возможно, детьми приходили. Но я вас не помню.       — А я вас всю жизнь знаю, — Оливер широко улыбнулся.       Отец уставился на незнакомца, как на ненормального, в то время, как маленький Фред в немом восторге раскрыл рот.       — Вы правда сведёте моего сына с ума.       Пришло время вытащить козырь!       — Возможно, Бен.       Мужчина, которого назвали Беном, помрачнел и уже с подозрением сощурил глаза.       — Ну-ка, разбойник, признавайся: как только подошел к дяденьке, разболтал, как маму с папой зовут?       — Он ничего не говорил, — совершенно серьёзно ответил за мальчика Оливер.       — Тогда… Откуда вам меня знать? Вы следили за мной?       — Нисколько. Я простой свидетель того, что с вами происходило.       Бен с опасением вглядывался в лицо Оливера и не мог понять, почему этот тип был ему так знаком, хотя он не видел его ни разу! Детское любопытство вцепилось в яростной схватке со взрослым здравым смыслом, поэтому мужчину мучили сильные сомнения. То ли это больной на голову человек, который следит за людьми исподтишка, то ли их действительно что-то связывает. Бен не успел ни в чём разобраться, как Оливер принялся уходить.       — Стойте, — выпалил Бен. Он и сам не понимал, что на него нашло. — Кто вы?       Оливер пожал плечами, показывая, что ответ будет довольно простой:       — Я? Во всех жизнях по-разному.       Отец с сыном молча наблюдали, как силуэт Оливера медленно отдалялся.       — Этот мужчина ушёл? — к ним подбежала мама с новой пачкой влажных салфеток.       — Как видишь, — глухо ответил Бен.       — Что-то случилось? — заволновалась жена, заглядывая в его отстраненные глаза.       Бен тут же нахмурился, возвращаясь в реальность.       — Да просто очень странный человек. Видимо, у него с головой не всё в порядке. Пойдёмте домой.       — Значит, не будем больше проходить по этой тропе! Он тут постоянно ошивается, не хватало ещё…       — Да не переживай ты так!       — Как?! Сам сказал, что у него что-то с головой! Сам не свой стоишь!       — Я имел в виду, говорил он странные вещи, м-м-м, про экстрасенсорику всякую. А ты знаешь, я этого не признаю.       Женщина, конечно, не сильно поверила его словам, но промолчала.

***

      Оливер расстроился. На часах было 3:05. Странный беспокойный сон, про море, которого нет в этом городе. В ушах стоял шум воды, даже после пробуждения, а в груди плескалось ощущение тоски по чему-то далёкому и недостижимому, кажется даже, несуществующему. А в это время, в двухкомнатной уютной квартире, Бен ворочался в постели. Время от времени жена спросонья возмущенно толкала его в бок, чтобы он прекратил ёрзать по простыни. Бен смиренно затихал, но сон не приходил к нему всё равно.       Тогда он встал и, стараясь не шуметь, выбрался на кухню, контуры которой были подсвечены сиянием ночных фонарей. Он открыл окно и вместо того, чтобы, как обычно, закурить, просто замер, наслаждаясь свежестью чистого воздуха. Оливер тоже открыл окно, вдыхая ароматы ночи. У обоих были задумчивые взгляды, обращённые на затихшую улицу, правда, мысли их клубились далеко не вокруг одного и того же.       Бен прокручивал события этого вечера: улыбки и проблеск загадки в глазах незнакомца, его слова и уход. Оливер же бесстрастно рассуждал, о том, что, кажется, сама природа зовёт его подальше от этого места.       — Пап, ты чего не спишь?       — А ты чего не спишь? — обернулся Бен на малыша в пижамке.       — Я не могу.       — Я тоже, — признался Бен, не желая ругать сына. Он понимал, что в данный момент сам не является примером для подражания.       Фред задумчиво вздохнул и обнял папину ногу.       — Как думаешь, что хотел сказать этот дяденька?       — Не знаю, милый. Честно — не знаю. Вряд ли мы с тобой его ещё раз увидим. Так что давай я почитаю тебе сказку, а ты обещаешь уснуть!       — Давай! — мальчишка сразу же выкинул из головы странного дяденьку.       — Только тс-с! Как шпионы! — прошептал Бен, и они с сыном на цыпочках пошли в детскую комнату.

***

      Выходной Бена предвещал поход в небольшое уютное кафе.       — Ур-ра! — воскликнул Фред, подбрасывая свои штаны к потолку.       — Фред, ну-ка быстрее собирайся! — строго сказала мама.       Они вышли из дома в полдень на залитую солнцем улицу. Как обычно, впереди бежал Фред, прекрасно зная дорогу. Его сандалики стучали по тёплому асфальту, лицо обдувал ветерок, а деревья приветливо махали мальчику вслед. Он представил, как войдёт в кафе, как сядет за столик, и к нему с улыбкой подойдёт его любимая официантка. Он скажет ей что-нибудь смешное, она рассмеётся, спросит у родителей: «Вам как обычно?» — они кивнут. Потом девушка грациозно удалится, чтобы с такой же сияющей улыбкой принести заказ.       — Если бы я был совсем взрослый, я бы на ней женился! — признался Фред маме однажды, когда они пошли в кафе без папы. — Она, как ангел!       Мама тогда лукаво прищурилась и принялась трепать его щеки:       — Вырастешь и обязательно найдешь себе такую, как она.       — А я не хочу искать похожую! — серьёзно выдал Фред. — Мне нужна эта!       — Знаешь, любить — это прекрасно, — мама тоже серьёзно взяла ручку сына в свою и улыбнулась. — А там, время само покажет.       А теперь вернёмся в настоящее. Фред добежал до входной двери, потянул её на себя, пропуская внутрь родителей. Бену показалось, что колокольчики под потолком прозвенели на этот раз как-то печально. Освещение для глаз было тусклое, а столик, за который они уселись — неудобным. Даже не появилась любимая официантка сына. Фред ёрзал на стуле, а Бен часто моргал и озирался, списывая своё беспокойно-мрачное состояние на недельный недосып. Их обслужил, новенький, по всей видимости, официант, быстро и по делу, без тени улыбки, отчего маленький романтик устроил родителям бунт, подобно шторму на корабле. Успокаивать и уговаривать пришлось долго, но вскоре шторм утих, и от истерики осталось только шмыганье носом. Настроение было испорчено, так что семья решила съесть заказанное и уйти.       Неподалёку послышалось два мужских голоса. Персонал? Зрение у Бена со временем ухудшилось, поэтому только по чёрно-белой одежде он попытался понять, кто к ним приближается, но по силуэту это явно была не девушка. Через пару секунд Бен разглядел в подошедшем знакомые черты… И даже подпрыгнул с места, протягивая руку в знак приветствия.       — Не ожидал вас здесь увидеть, — Оливер ответил на рукопожатие.       — Я-то как не ожидал, — пробормотал Бен и снова уселся.       — О, папа, это же тот дяденька! — Фред перестал грустить по своей официантке. — Вы здесь работаете?       — Ах, нет, просто решил надеть такой костюм. Меня теперь все подзывают как официанта.       Бен даже истерично усмехнулся.       — Если честно, из-за плохого зрения я тоже так подумал.       — Кхм, Бен, — его жена очень красноречиво обратила на себя внимание. Всем своим видом она пыталась показать, что ей не очень приятно общество этого странного человека.       — Всё хорошо, дорогая. Расслабься.       Как странно: ещё неделю назад муж назвал этого незнакомца больным, а теперь с блестящими глазами пожал ему руку, будто только этого и ждал. Ну что ж, ради приличия можно было и подыграть в этом горе-спектакле, хотя женщине до ужаса не нравилось впускать в жизнь своей семьи новых личностей. Особенно таких туманных.       — Здравствуйте, — дежурно улыбнулась жена Бена. — Мой муж после встречи с вами всю неделю плохо спал, а сын забрасывал меня странными вопросами, — она усмехнулась. — Чем же это было вызвано? Они мне оба ничего не говорят.       Оливер в свою очередь усмехнулся. Бен с тревогой взглянул на него, дожидаясь, что же он выдаст.       — Ну, это будет несложно понять, уверяю вас, миссис Черри.       Пока Бен с Фредом сползали со стульев, схватясь за сердце, женщина, названная Черри, лишь уставилась на Оливера в ожидании, будто он ничего не сказал.       — Ну так, и что же это за тема была такая?       Оливер недоуменно уставился на неё.       — Эти женщины… Они — непробиваемые! — в сердцах шепнул Фред.       — Вы ничего не заметили в моих словах?       — Нет.       — Я же назвал вас по имени.       — И что?       — Но ведь, вы даже не представлялись мне.       — Да, Бен говорил, что вы практиковали на нём свои экстрасенсорные способности. Я в такое не верю, когда рядом есть болтушка-муж.       — Эй, — возмутился Бен.       — Бен, спокойно, — Оливер мягко коснулся его плеча. — Он ничего не говорил, малец тоже.       — Ой, да бросьте. Не поговорить о женах — это как-то не по-мужски.       — Я правда ничего не говорил. Он и моё имя угадал! — растерянно сказал Бен. — Ты что, не веришь? Спроси у Фреда! Хватит смеяться! Лизи!       — Лизи? — озадаченно спросил Оливер.       — Да, я имя поменяла, — сквозь истеричный смех сказала Лизи. — Не нравилось мне Черри. Правда, давно это было, в девятнадцать лет.       — Любопытно, — Оливер даже расстроился. — Очень жаль, ведь ваше прежнее имя ничем не хуже.       — Вы сами не представились до сих пор.       — Ах да, это некрасиво с моей стороны, — незнакомец поклонился. — Оливер Браун.       — В ЭТОЙ жизни? — с усмешкой спросил Бен, припоминая собственные слова Оливера.       — В этой, в этой, — со смехом ответил Оливер.       — Верите в реинкарнацию? — Лизи скрестила руки на груди.       — Я вам больше скажу: я через неё проходил и видел чужую.       Вся семейка перед ним замолчала, не зная, что сказать. Бен насторожился от таких заявлений, а вот Лизи не поверила ни единому слову, продолжая прожигать незнакомца насмешливым взглядом.       — Вы от нас чего-то конкретного хотите? Давайте сразу, — Лизи задала вопрос, который почему-то побоялся задать её муж. — Если вам нужны деньги за какие-то сомнительные сеансы — это не к нам. Как ранее говорилось, мы в такое не верим. Я пришла с семьёй посидеть в любимом кафе. Без посторонних.       — Мне от вас ничего не нужно, только напомнить кое-что. Но, понимаю, настой не тот, так что не буду вас отвлекать от совместного отдыха! — Оливер поспешно встал и скрылся.       Бен по-новому посмотрел на свою супругу. Она напомнила ему тигрицу. Вела себя так дерзко и смело, даже голубые глаза её победно заблестели.       — Ну ничего себе.       — А что предлагаешь — молча терпеть чужое присутствие? Знаешь, что мне это напоминает? Когда на улице пристаёт какой-то бомж. А мы уже не дети, чтобы терпеть подобное. Мы взрослые люди. У нас ребёнок, в конце концов!       Потом Лизи прошептала Бену в самое ухо, чтобы не слышал сын:       — Почему ты перед этим типом заробел, как первокурсница? Хотя ты у нас по характеру кремень и обычно такие вопросы решаешь одним маленьким лаконичным предложением?       — Я не знаю… — Бен почувствовал в себе что-то новое. От этого мысли путались. Но Лизи права: нужно очнуться и продолжить рассуждать, как мужчина, как глава семьи, а не молчать, когда не знаешь, чего ожидать от посторонних, когда рядом маленький беззащитный сын. Тогда почему он ощущал себя мальчишкой? Почему ему хотелось задавать вопросы? Почему этот человек так притягивал? Лизи распознала на его лице смятение.       — Да брось, ты веришь его словам, хотя всю эту информацию про имена и остальное можно в наше время пробить. Если знаешь, где и как.       — Это я понимаю.       — Вот поэтому знаешь, милый, меня пугает, что какой-то незнакомец знает про других незнакомцев больше, чем ничего. Даже в наше кафе пришёл. А до этого постоянно следил в парке. Так что, если он ещё раз подойдёт, я вызову полицию.       — Да, ты права. Это очень странно.       — Мы не просили, чтобы к нам лезли и «что-то напоминали», и копались в нас…       — Всё-всё, успокойся, он нас больше не потревожит. Даю слово, — Бен положил свою руку на руку жены, и она немного расслабилась, хотя тревога с лица не сошла.       — Никому нельзя доверять, никому, — протараторила она. — Этот Оливер прямо растребушил мою паранойю. Сейчас в кафе я особенно чувствую это…       — Паранойю?       Лизи замерла, осознав, что сболтнула лишнего, но деваться уже было некуда. Бен настойчиво просил объясниться.       — На самом деле, мне очень тяжело высидеть в каком-нибудь заведении, наподобие этого, больше получаса.       — Ты никогда об этом не говорила…       — Потому что это ужасно глупо, Бен! Как можно бояться похода в кафешку! Особенно взрослой женщине!       — Очень даже можно бояться чего-то подобного, если раньше в таком месте случалось что-то плохое, — помрачнел Бен.       — Да в том-то и дело, что ничего плохого не было, со мной. А я всё равно вздрагиваю каждый раз, когда ко мне подходит официант, особенно со спины. Или когда неожиданно появляются вот такие люди, как Оливер. Поэтому на работе предпочитаю места с самообслуживанием и с возможностью взять еду с собой.       Картинка тут же начала складываться. Теперь стало понятно, почему жена на каждую годовщину в ресторане сжимает ладони в кулаки, оставляя после ногтей глубокие заметные отметины на коже. Теперь понятно, почему, когда они ещё встречались, она могла изредко озираться за столиком в кафе, а потом со смехом объясняться, что это её разыгравшееся воображение. Ещё, эта паранойя в какой-то мере объясняет недоверчивость и твердолобость супруги, а так же её помешанность на безопасности.       — И давно это тебя преследует?       — Наверно, всегда, — Лизи пожала плечами, и в её глазах точно сверкнуло что-то детское.       — Зачем ты себя мучаешь и ходишь туда, где тебе некомфортно? — на лице мужа застыла тревога.       — Страхи нужно преодолевать, а не прятаться от них.       — Но судя по всему, тебе это не особо помогает, — Бен посмотрел на неё исподлобья с усмешкой.       Лизи виновато закусила губу, словно ругала себя за то же самое неоднократно, даже слегка покраснела и потупила взгляд.       — Да это всё глупости, понимаешь, — пролепетала она, а потом, прочистив горло, заговорила увереннее. — Это стоит у меня где-то фо́ном, я уже привыкла. Просто… Дурные ассоциации с пиццерией, той самой, из детства. Сам знаешь, почему.       — Конечно. Это ведь коснулось всех нас… Только, видимо, отложилось в памяти у всех по-своему.       Лизи бросила нервный взгляд на сынишку, катающего машинку по столу.       — Давай сейчас не будем о больном, а то Фред нас услышит, и начнётся. Всё хорошо, окей? Просто мой мозг, порой, рисует мнимые угрозы, такое бывает со всеми! Вот, например, моя коллега, старше меня на три года, боится полуоткрытой двери! Как-то она мне призналась, а я ей в лицо прыснула. Но и сама, как видишь, не лучше.       — Нда, не перестаю удивляться, — пробурчал Бен и заверил супругу, что не придаст в будущем значения этому разговору. Хотя сам сразу вспомнил Оливера и его загадочные речи. Может ли это быть связано? Теперь уже можно было сказать, что всё возможно.       Сынишка попросился в туалет, и мама тут же повела его прочь от столика. Бен остался один, но вскоре понял, что кто-то смотрит на него со спины, и он не ошибся: Оливер за соседним столиком опустил меню, которое скрывало его лицо.       — Уходите, — прошипел Бен в его сторону, озираясь на закрытую дверь уборной. — А то мою жену до трясучки доведёте!       Оливер преодолел расстояние между ними и положил кусок салфетки со своим номером телефона под нос Бену.       — Что это?       — Это если захочешь выйти на связь в более… Подходящей обстановке. Если захочешь получить ответы на свои вопросы и узнать правду. Не только про себя, но и про… Черри.       Оливер неспроста выделил её старое имя. Он буквально прошептал его так, что по коже Бена поползли мурашки.       — Надеюсь, это действительно ценная информация, а не шарлатанские игры, иначе…       — Ко всему прочему, у меня есть новости о Фреде.       Бен нахмурился, и странное подозрение закралось ему под кожу.       — Новости ведь не о моём сыне, а о… пропавшем мальчике двадцать пять лет назад?       — Да. Дело в том, что он жив.

***

      Бен решил не тревожить жену шокирующими новостями; решил, что с неё достаточно стресса. После короткого тайного созвона с назначением встречи, в карманы скользнули складной нож и перцовка на случай, если Оливер окажется не тем, за кого себя выдаёт. Бен пытался держаться дома, как обычно, чтобы ничто не выдало его взволнованности, правда, ощущал он себя, как последний изменщик.       Встреча состоялась на закате, в укромном закоулке города, на крыше унылого и заснувшего здания, где так сильно дул ветер, развевая длинные пепельные волосы Оливера.       — Ты сказал, что Фред жив, так? — Бен с опаской приблизился к неподвижному силуэту на крыше. Рука его была в кармане: Оливер казался неестественно спокойным и даже каменным, словно сейчас медленно поднимет руку, щёлкнет пальцами, и произойдёт что-то плохое. Но ничего не происходило.       — Так, — кивнул Оливер и моргнул. — Он стоит перед тобой.       Бен разочарованно усмехнулся и развёл руками. Ну конечно, чего можно было ожидать от чудаковатого проходимца — всего, чего угодно, кроме правды.       — Слушай, чувак, это совсем не смешно. Не знаю, чего ты добиваешься, может, отвлекаешь меня для чего-то… У Фреда была другая внешность, как минимум, ты бы хоть постарался над этим. Да и разница у нас с тобой в возрасте, наверно, лет десять-пятнадцать, а мы с Фредом были ровесниками.       — Я и не ждал, что ты мне поверишь. Но я могу доказать. Помнишь… Фуражку? Ты обожал в детстве морскую тематику из-за отца, и он даже подарил тебе фуражку. Когда мы познакомились, ты потерял её, а я нашёл.       Бен медленно изменился в лице: брови его поползли вверх, а ухмылка сошла на нет.       — А ещё, мы вместе приходили на холмик — я, ты и Черри. Ты показывал мне свой дневник.       Бен жестом прервал парня, зажмурился, выдохнул и посмотрел на него по-новому.       — Этого не может быть… Не может! Откуда ты всё это знаешь?       Он понимал, что вот уж этого точно нельзя было нигде «пробить», как жена сказала.       — Первая стадия — отрицание, — Оливер видел, как мелко подрагивают загорелые руки мужчины. — Но это правда. И чтобы ты мне окончательно поверил, я приберёг для тебя кое-что.       На бетонный пол упала та самая сумка, в которой Оливер раньше носил оружие для работы в пиццерии. Но теперь вместо оружия там лежала модель корабля, забрызганная кровью.       — Это… Копенгаген? — пробормотал Бен, не решаясь подойти к сумке ближе.       — Ты ведь любил в детстве рассказы о кораблях-призраках, которые годами…       — … бороздят просторы океана, — закончил Бен и, не удержавшись, бросился обнимать Оливера за худые плечи.       — Фред… Я-я не понимаю, КАК, но это ты! Это правда ты! Чёрт возьми! — мужчина проронил слезу. — Мы так долго тебя искали, тосковали… А потом отчаялись и продолжили жить без тебя! Как это всё неправильно… Так не должно было случиться.       Оливер хотел было сказать, что Бен и сам проходил через этот кошмар; хотел напомнить обо всём: об убийствах, о реинкарнации, о пиццерии… Да только посмотрев в печальные серые глаза Бена, наполненные наивной радостью, у парня сжалось сердце, и он поспешно застегнул сумку с кораблём, чтобы Бен не успел притронуться к памятной вещи и вспомнить… «В жопу такую правду!» — вспомнились парню слова Чики.       — Всё в порядке, Бен, вы не виноваты, что это случилось именно со мной, — Оливер горько улыбнулся.       — Что с тобой сделали? Как ты выбрался? Почему не объявлялся? Что с твоей внешностью? — Бен засы́пал собеседника вопросами, к которым тот явно был не готов и уже даже пожалел, что не дал всё вспомнить.       — Полегче, приятель, дай хоть время подготовиться. Это… долгая и ужасная история.       — Приходи к нам с Лизи на ужин, там и расскажешь, она будет так счастлива!

***

      Оливер вышел из дома в сером костюме, в котором был в пиццерии, взгромоздил свою сумку, с которой не расставался, и направился к дому старых друзей. Они встретили его тепло и даже успели объяснить сыну, что странный дяденька — очень важный человек, друг детства, который пережил… Много плохого, а потому его и не узнали.       Оливер придумал историю, в которой его мальчиком похищает маньяк, он сбегает в один момент и годами прячется от людей. Бен с Лизи ловили его на несостыковках, но панень подхватывал это и пытался выкручиваться. Правда, взрослые не учли, что во время разговора, расколяющего воздух, сынишка залезет в чужую сумку и вытащит из потайного кармана игрушечный кексик. Фред пролез под столом к маме и показал новую, красивую, яркую находку. Лизи на него, конечно же, шикнула, оставив игрушку без внимания, но когда раздражённо отмахивалась, пальцы её коснулись поверхности кекса.       Голубые глаза женщины — ранее живые и заинтересованные, стали стеклянными. Всё её тело застыло, а губы перекосились в немом крике. Со стороны казалось, что сознание её проходит через другие реальности. Калейдоскоп событий в разные периоды окутал разум и заставил смотреть со стороны на ужасные картины прошлого. Её настоящего прошлого. Очнулась Лизи в окружении мужа, друга и сына, лёжа на диване со «свинцовой» головой. Она схватилась за лоб, приподнялась с дивана и уставилась на Оливера и Бена, будто ей не хватало воздуха.       — Фредди?! — прошептала Лизи. — Бонни?!       А ведь, истину скрыть нельзя. И забыть её. Никогда.