8. На пути к свету
27 апреля 2024 г., 05:55
**Коридор, около кабинета Бонни**
Дверь закрылась перед носом Чики.
— Что всё это значит? — она обратилась к Мангл, но та как будто ничего не слышала, боялась взглянуть Фокси в глаза. И Чика не унималась: схватила Фредди за ворот рубашки. — ЧТО. ВСЁ. ЭТО. ЗНАЧИТ?! ГОВОРИТЕ ОБА!
Её взгляд опасно потемнел.
— МОЛЧИТЕ?! — её била мелкая дрожь.
— Бонни сказал то, что было на самом деле, — ответил Фредди, правда, голос его едва дрогнул. — Вот так это нужно понимать.
— Преда…тели… — Чика словно услышала новое слово. — Мы все предатели? Попредавали друг друга? А теперь… Нас хотят перебить, как букашек? Не кто-то, а сам Фиолетовый Человек?! И Бонни с ним заодно. ВЕРНО?! — Чика ударила кулаком стену. — В ЖОПУ ТАКУЮ ПРАВДУ!
Она обняла себя, не понимая, как отделаться от шока и истерики. Ей хотелось орать и бить всё вокруг. Как это всё выглядело неправильно! Всё, начиная от мысли, что Бонни замарал свои руки в крови товарища, заканчивая изменами и заговорами.
— И кому же теперь верить? — глухо спросил Фокси, не в силах смотреть на свою подругу. — Кажется, наша судьба отныне решена. Мы все тут скоро умрём, но не найдём покоя.
— Что ты несёшь?! Какая смерть, какая судьба?! — Чика затрясла лиса за плечи и дала ему пощечину, чтобы привести в чувства, но, кажется, это не помогло.
Мангл села на пол и обхватила голову руками, Фокси совсем раскис, а Чика продолжала истерику. Фредди осмотрел их и сказал:
— Мы должны объединиться, несмотря на все свои обиды и недомолвки, и придумать план!
На него посмотрели, как на умалишённого, все разом.
— Я понимаю, сейчас это сложно, — продолжал Фредди, примирительно подняв руки. — Но если мы не помешаем Афтону, будет ещё хуже. Дело в том, что он создаёт нечто ужасное…
**Больше месяца назад**
Бонни напал со спины. Фредди не успел ничего сделать. Топор принялся разламывать аниматроника по частям. Ломал Бонни нещадно, вымещая всю свою злость, обиду и боль. А Фредди угасал под тяжестью его оружия, дымился, но не сказал ни слова перед смертью. Он просто знал, что так и будет.
Когда Бонни закончил, то принялся судорожно собирать все детали в один большой мешок. А потом просто выскочил из злосчастной комнаты за сценой, убедился, что плотно закрыл дверь в свой кабинет, бросил мешок на пол и сполз по стенке. Он не верил в то, что натворил.
— Как я мог…?
Боль заставляет нас делать то, чего, мы думали, никогда не совершим, Бен.
Бонни раздражённо повёл ухом.
— Почему ты зовешь меня старым именем?
Потому что для меня ты все тот же мальчик, которого я встретил в пиццерии и не мог отвести взгляд.
— Я убил его!
Бен. Ты сам согласился на это. Вини только себя, если так уби-ва-ешь-ся, ха-ха!
— Очень остроумно, — цокнул Бонни, начиная закипать от смешанных внутри чувств. Теперь ему стало понятно, каково это — наказать обидчика. И самое ужасное в этом понимании стало то, что это ни на грамм не сделало его счастливее, а скорее наоборот, оставило мерзкий осадок. Но что-то коснулось разума Бонни, и он перестал пробовать и мусолить этот осадок, утопая в чувстве вины.
Ну что, так и будешь молча смотреть в стену?
Бонни как будто переключили, и он рассердился.
— Я… Я не убиваюсь по этому! Как я вообще могу жалеть своего соперника?
Вот и славно. А теперь за работу.
***
Бонни сидел над чертежами день и ночь, пытаясь снова собрать аниматроника, только не прежнего Фредди, а усовершенствованную модель убийцы по своим наработкам. У Афтона было в планах начать новые преступления в новом теле. Вне пиццерии. Поначалу Бонни даже смотреть не мог на мертвые части бывшего друга. Но постепенно эмоции притуплялись, пока он продолжать вырывать внутренние механизмы головы аниматроника. В процессе буквально сделал из Фредди маску без глазниц и лицевой части эндоскелета. **Несколькими днями ранее** Однажды за работой Бонни сравнил чертежи и то, что уже было готово. Весь его энтузиазм испарился, а в голове паника забилась мотыльком об стекло. Деталей не хватало. Тик-так, Бен. Бонни отодвинулся от стола. — Не могу работать. Деталей не хватает. Но больше я для тебя никого не убью. А тебе и не нужно, я сам всё сделаю. Просто отдай мне своё тело… — Я же сказал: мы не будем никого убивать! А зачем убивать? Можно просто… поломать, добыть часть недостающих деталей. Раз ты так хочешь. — Решил меня подставить?! У нас же есть маска. Тебя никто не узнает. Решайся. Бонни опустил голову. Разве у него оставался выбор? Не дёргайся. Бонни почувствовал резкий холод, а следом — чувство невесомости. Лампочка в его кабинете заморгала. Бен увидел, только теперь со стороны, как костюм кролика зашевелился и неуклюже поднялся. Было заметно, как призраку непривычна тяжесть своего временного тела. Сначала он расходился, а затем попробовал поорудовать топором. — Проследи, кто где бродит в коридоре, — басом приказал Афтон. Бен очень быстро нашёл девушек, которые решили разделиться, и прилетел в свою мастерскую с новостями. Мангл направляется прямо к нам совсем одна. — Хо-хо, — Бонни довольно покрутил топор в руках. — Сегодня нам сказочно везёт. Даже придумывать ничего не надо! Он напялил маску, кое-как спрятав под ней заячьи уши, и через тайную дверь пробрался на сцену. Когда Чика добралась до Мангл, Бонни уже успел забрать все нужные детали и убежать в кабинет. Оставив все добытое, Афтон обменялся с Беном телом и снова стал незримым голосом. После этого, уже совсем скоро, Чика прибежала к Бонни в кабинет. И заяц в полной мере мог ужаснуться злодеяниям своего союзника. Он разобрал ее практически всю, как и когда-то маленькие дети на празднике.***
**Кабинет Бонни. Настоящее время ** В кабинете замигали все лампы сразу, намекая на присутствие зловещего призрака. Но Бонни не замечал ничего, глаза его были пусты, а всё достигнутое показалось таким мелочным и ненастоящим, что ему стало мерзко, когда над ухом опять раздался шёпот: Бен, нам пора начинать… — Да пошёл ты! Оу, как грубо… Неужели ты думал, что живёшь в детском мьюзикле, где всегда хороший конец? Вот она — реальность! За твоей спиной копали на тебя, потом обезвредили и прошерстили твою комнату. Ты всегда был на мушке. И вот… опять остался совсем один. Тогда зачем пожалел своих милых друзей, хотя всегда их недолюбливал? А сейчас они замышляют, как противостоять мне. Точнее, нам! Для них отныне ты — враг! А возглавлять их будет Фредди. — Зачем ты убеждал меня в том, что надо оставить этого охранника вживых? Ты всегда знал, что за Оливером скрывался Фредди, так ведь? Ну конечно. Я не мог лишать нас удовольствия разделаться с ним ещё раз. Но мне и не хотелось торопиться… Попкорна только не хватало, когда вы «расследованиями» занимались, охо-хо! Снова какая-то сила извне овладела сознанием Бонни, и его печальный взгляд принял злобное, холодное выражение. Он поднялся с пола, на котором до этого понуро сидел, и обратился к призраку: — И долго ты будешь трепаться? — Бонни дёрнул дверь, за которой находился проект робота-убийцы. Ну наконец-то, очнулся! — Уничтожим эту пиццерию и всех своих врагов, — глаза Бонни зловеще засветились в темноте. Послышался рокот, похожий на дыхание монстра. Новый аниматроник загорелся и угрожающей грудой вышел из тени, вставая рядом со своим создателем.***
— Робот-убийца? Ты шутишь, что ли? — тихо спросила Мангл. — И как же мы против него справимся? У него есть пушка, есть Бонни, да ещё и ты в человеческом теле. — Наше преимущество в количестве… — Кхм, — Чика откашлялась. — Фредди, ты не забыл, что нас могут слышать? Каждая её частичка была напряжена до предела. — Да, конечно не забыл, но ничего полезного он не услышит, — спокойно ответил Фредди. Казалось, его ситуация нисколько не трогала. — Я говорю очевидное больше для вас. А когда мы начнём свой план, будем общаться жестами. — А как же камеры? На них будет видно, что мы показываем, — сказал Фокси. — Вы думаете, им будет дело до камер? — усмехнулся Фредди. — Они же не смогут их взять с собой и постоянно за нами наблюдать. А для того, чтобы справиться с пятью, одного робота-монстра явно будет мало, ему нужна будет помощь Бонни. Так что рано или поздно они вместе начнут наступление. Чика сокрушенно покачала головой и провела рукой по голове. — Поверить не могу, что буду драться со своим товарищем… Не вместе, а против. Мангл сочувствующе похлопала её по плечу, прекрасно понимая, что подруге было тяжело ещё и оттого, что она успела влюбиться в своего нового врага. — Можешь взять его на себя, — невесело усмехнулась волчица. Чика вдруг вздрогнула и залилась краской. — О нет, — Фредди оборвал их. — Не рвись в бой с противником, зная, что чувства помешают тебе его победить. — Не помешают, — Чика сжала руку в кулак. Внутри неё горел огонь, болезненно опаляющий душу, но взгляд стал жёстким, хотя в нём по-прежнему плескалась печаль. — Вот можно честно, ты вообще не догоняешь, дуралей? — Мангл дёрнула Фредди и прошипела ему на ухо. — Она же его и отвлечёт! Он к ней тоже неравнодушен, а значит, будет ослаблен. — Знаешь, в чём загвоздка? — Фредди сощурился. — Как я понял, Бонни находится под влиянием Афтона. И если мои предположения верны, то нашему ушастому будет плевать на свою спутницу. Он будет бить всех. А она может дать себе слабину и упустить его. Весь запал Мангл тут же исчез. — Нда, хреново…***
Бонни наготове вышел к сцене через потайную дверь, а следом за ним — паукообразное существо, вселяющее дрожь. Оно поползло по потолку, сверкая желтыми злобными глазами, что светились из пустых глазниц маски Фредди. У Паука было несколько конечностей, оснащенных разными видами оружия. Одна такая лапа могла метать лезвия, другая — имитировать выстрел из пистолета. Бонни спрыгнул со сцены и столкнулся с Фредди. Оба были готовы порвать друг друга: голубые глаза смотрели в розовые. Казалось, в этот момент кроме них больше никого не существовало. Это была давняя вражда, битва без победителя. И сегодня (Бонни достал оружие) она должна закончиться. Фредди недовольно прошипел. — Ты украл мою Эмили! Бонни застыл в замешательстве. — Ты что — оружие именами называешь? — Ну да… — Бред, конечно, но теперь это неважно, — Бонни прицелился, а Фредди замер от страха: дуло снова было направлено прямо на него. Палец зайца сейчас нажмёт на курок… — Отвали от него! — Чика кинулась со спины на Бонни с молотком, сбивая его цель. Тот получил удар в голову, но от этого только рассердился и с силой отшвырнул девушку от себя, а, когда она упала, выстрелил ей в руку. Мангл тем временем, ползая по вентиляции, пыталась разобраться с Пауком, что, оскалив безобразную пасть, бесконтрольно пускал лезвия. Мангл сильно рисковала, но сумела выпрыгнуть прямо монстру на голову и вырвать ткань его костюма зубами. Так стало понятно, что в его голове находится контрольное устройство. Но лапа Паука уже схватила Мангл и отшвырнула от себя, предварительно пустив в её тело мощный электрический заряд. Послышался испуганный возглас Фокси: — Мангл! И следом выстрел. Опять Фокси: — Да вы издеваетесь?! Он с возмущением снова обнаружил у себя в груди дымящую дыру, а напротив направленное на него оружие в руках Бонни. — Ты поступаешь хуже, чем все мы вместе взятые! — разозлился Фокси и кинулся на своего давнего друга, успев перед смертью значительно пройтись по его лицу крюком. Бонни выпустил очередь выстрелов, после которой тело лиса просто не выдержало. — Фокси! Нет! — вскрикнул Фредди. В это время от электрического заряда очнулась Мангл. Ее глаза были полны ужаса, который усилился, когда на пол грохнулось обстрелянное тело ее друга. Волчица взвыла от боли и поползла ближе к Бонни. Тот выстрелил в нее, но промахнулся. — Фредди, пс-с-с, — подозвала Марионетка, находясь подальше от поля битвы. Тот подбежал к ней с тревогой в глазах. — У меня есть план. Конечно, мы не нашли верёвку в кладовке, но кажется я знаю, как связать этому Членистоногому лапы, — протараторила Марионетка. — У меня руки очень мягкие, длинные, сойдут за веревку. — Должно сработать, — неуверенно кивнул Фредди. Но тут, им пришлось обернуться от страшного грохота, потому что с потолка Паук спрыгнул на пол. И на всеобщее удивление, он не задумываясь кинулся на Бонни, придавив его всем своим весом. — Ты что творишь?! — взревел Бонни, безуспешно брыкаясь под уродливой громадиной. — Оу, а ты не в курсе? Я ведь хочу переломать всех аниматроников… Зачем мне теперь союзники, когда вы вообще не справляетесь против меня? Проворной лапой Паук вцепился в тело Бонни и вырвал ему часть таза. Все застыли, ошарашенно наблюдая, как происходит предательство, но никто не хотел заступиться за истерзанного зайца. — Чика, — крикнул Бонни изо всех сил, пытаясь найти её взгляд. — Прости меня… Сознание Чики перевернулось, когда она столкнулась с его молящими глазами. Это было похоже на чудо, но в них заблестели настоящие человеческие слёзы, пока тело Бонни било током. Чика замотала головой и бросилась прямо в лапы монстру, чудом успев уклониться от его лапы. Фредди подобрал дробовик, который Бонни обронил при нападении, и выстрелил в туловище Паука. Тот начал искриться, но не умер, а отвлёкся на Фредди, давая Чике возможность оттащить Бонни на безопасное расстояние. — Чёрт! Фредди бесполезно нажимал курок. Это конец, патроны закончились! Марионетку разрезало на две половинки прямо у него на глазах. Мангл, которая перед смертью успела выкрикнуть: «Доберись до головы!», была раздавлена. Паника проявилась бледностью на лице человека. Он уронил оружие и, едва уклоняясь от пуль, побежал обратно к Чике. — И ты… и ты меня прости. За всё. — Я прощаю тебя, Чика, — Бонни нежно провёл рукой по её щеке. — Как долго я этого ждал, сразу камень с души, ты не представляешь… Она горестно кивнула, но отвлеклась на крики Фредди из-за спины: «Он приближается!». Чика смиренно закрыла глаза, накрыла собой истерзанного Бонни и… Душа её вышла из тела под мощными выстрелами. Бонни взвыл от душевной боли. — Опять я теряю тебя, моя Черри… Фред, отомсти за меня этому говнюку. — Но как?! У меня нет оружия! Он идёт на меня! Бонни выбросил Фредди под ноги дробовик, на что тот истерически выкрикнул: «Ты и Кэтрин спер?!». — Скажем так, хранил на чёрный день. А ты за своими вещами вообще не следишь. Фредди схватил другой дробовик и выстрелил в голову чудищу, как и посоветовала Мангл. Паук взвыл, заискрился, рухнул на пол и больше не поднимался. В разгромленном зале воцарилась зловещая тишина, нарушаемая только стонами Бонни. Он лежал и оплакивал Чику, навсегда заснувшую на его груди. А потом поднял на Фредди пустой взгляд и прошептал: — Убей меня, Фред. — Бен… — Фредди упал на колени перед другом, заглядывая в его затуманенные глаза. — Прости меня, пожалуйста. — Я уже простил тебя, маленький ты говнюк, — засмеялся Бонни, но когда голова Чики начала съезжать с него, он замолчал и нежно уложил её снова на грудь. — Я восхищаюсь тем, что твоя любовь прошла через года и даже через жизнь. — А знаешь, мне кажется, в каком бы теле, в какой бы Вселенной я не оказался потом, всё равно буду любить её. Даже если стану мотыльком, буду прилетать и сидеть у неё на плече… — Бонни скосил взгляд на Паука. — Самое бестолковое, что я когда-либо собирал. — Но ты создал монстра, который всех повалил! — Да, но этим гордиться… никак нельзя. Только не сейчас, когда эта тварь убила мою Черри. Вражда, оказывается — это так бессмысленно, но так в духе человека… Я теперь ни о чем не жалею. — Почему же? — Цветок расцветает, когда чувствует, что увянет, Фред. Смысл обижаться и враждовать, когда тебе это скоро не понадобится? Только сейчас я многое понял. Что не только вы были неправы. Я тоже тот ещё говнюк, хах. Наверно, предводитель говнюков в своей жизни. Эх… Не хотел я так всё закончить. Убей меня уже. Меня ждут. Фредди послушно взял дробовик, но нажать так и не смог. — Только не говори, что тебе меня жалко. Это слишком скучно. — Да нет, просто у патронов обеденный перерыв. — Аха-ха, шутник. Давай же, — и пока Фредди собирался с духом, Бонни задумчиво прошептал. — А знаешь, ты умрёшь в третий раз, Фред. Первый раз от Афтона, второй — от меня. Знаешь, отчего в третий? От старости. Фредди, наконец-то, выстрелил, и Бонни навсегда застыл с доброй улыбкой, с которой произнёс свои последние слова. В воздухе видимыми оболочками повисли силуэты детей. Вон Фокс, вон Черри, вон Мэри, Магнолия, и, наконец-то, Бен. А посередине их круга появилась безобразная фиолетовая тень, которая извивалась в испуге от своей беспомощности. Души детей дружно набросились на неё, и всё исчезло, оставив после себя блёстки. Они посыпались на пол и испарились. Фредди швырнул дробовик прочь, и колени его подкосились. Зал погрузился в мёртвую тишину. Серые стены, казалось, тоже плакали. Капли слёз падали на грязный пол одна за другой. Растрепанные волосы лезли в бледное лицо. Спина содрогалась под всхлипами. Все закончилось. Но не так, как он предполагал… Как много лет… Как много страхов и воспоминаний… Как много боли было. Теперь… Мы покидаем свой дом, Что раскрыл пред нами вечно закрытую дверь. Было ли это реальностью? Или все дежавю? Фредди лениво смахнул со лба пот, когда пустой взгляд его опустился на свежевырытую землю. Вечеринка не начнется снова. Разбежались гости по домам. Раз они ушли, Пора покинуть сцену нам. Словно шары, летим к небесам. Долго страдали мы в цепких руках. Истина с нами парит в облаках. Нам не забыть и не скрыть ее. Никогда. В окне автобуса, который удалялся от тяжёлых событий, Фредди — отныне Оливер Браун, смотрел на своё отражение. Он был потрепанным, бледным и серым, как труп, и ехал в неизвестном направлении… В новую жизнь.***
**Спустя два года** Лето выдалось влажное и прохладное. Большом старое окно было облеплено каплями ещё с раннего утра. Воздух на улице привычно гудел, разбавляя тишину комнаты Оливера. Он долго ворочался на узкой кровати прежде, чем встать. Выйдя из комнаты, Оливер снова застал старушку Мэри за вязанием фиолетовой шали. — Куда ноги поведут тебя сегодня? — спросила старушка. Оливер выходил из дома каждый день и возвращался только под вечер. — Придумаю по пути, — пожал он плечами, пытаясь не выдавать волнения. — Что ж, сначала поешь. Я нам приготовила. — Вы — прекрасная женщина, Мэри. Но зачем так утруждать себя? Я же просто снимаю у вас комнату, вы ничем не обязаны. — Бери, пока дают. Я много наготовила и поздно поняла, что одна столько не съем, — пробурчала Мэри, но только чтобы не задеть самоуверенность парня. После еды Оливер вышел под шум ветра, который теребил прическу, залезал под куртку, словно шаловливый ребенок, но который точно не мог выдуть из головы решительность Оливера наконец посетить пиццерию. Почти год одно воспоминание о ней отдавало в сердце болью и шипучей тоской. Но теперь… Автобус медленно раскрыл перед ним двери. Оливер сел рядом с высоким мужчиной и успел отметить, что у него серые красивые, но уставшие глаза. Для чего парень это пометил — непонятно. Но когда незнакомец перестал интересовать его, в груди что-то сжалось, словно ехать в сторону пиццерии было нехорошей затеей. Так и оказалось: пиццерию сравняли с землей, а остатки разламывали, словно Мангл, но уже не дети, а взрослые грузные и перепачканные дяденьки. Оливер замер и почувствовал укол разочарования: приедь он раньше, он бы успел с ностальгией погулять по лабиринтам замызганных стен, посидеть на крыше и поскорбеть по своим друзьям. Но возвращение домой обескуражило его ещё сильнее. — Что, оказалось разрушено то, что ты искал? — спросила Мэри с порога. Оливер опешил. — Вы о чем? — Так вот ведь, новости. Говорят, пиццерию с нашумевшей репутацией сегодня сносят. — А откуда вы знаете, что я ездил именно туда? — Ты же выискивал там что-то… — Простите, Мэри, но я с вами этим никогда не делился. Старушка вся напряглась в лице. — Так, может, обронил словце, а не помнишь. Она не понимала, почему парнишка смотрит на неё, улыбается и посмеивается над её словами. — Нет, я с вами и близко не подходил к теме о пиццерии. — Неужто я с ума сошла, карга старая? — Вы не спятили, — он подмигнул ей и загадочно скрылся в своей комнате. Надежда восстала из пепла, заискрилась в груди, ведь Оливер снимал комнату у Марионетки.
