Тёмный феникс

Гаррет шёл по коридору третьего этажа, машинально перебирая в голове ингредиенты для предстоящего зачёта по зельеварению. Он сбился на середине списка и тихо выругался себе под нос. После последней вылазки сосредоточиться на учёбе стало почти невозможно. Прошло уже несколько дней с момента спасения Натти, но ощущение тревоги никуда не исчезло. Наоборот — словно осело где-то внутри, глубоко под рёбрами. Взбучку от директора и профессоров получили все. Профессор Уизли отчитывала их дольше остальных. В то время как Натти держалась стойко, Амит выглядел так, словно хотел провалиться сквозь пол, а Себастьян… Себастьян, как обычно, делал вид, будто ничего особенного не произошло. — «Словно похищения, убийцы и гоблины были обычной частью школьной программы». — Гаррет фыркнул. Это раздражало… И одновременно успокаивало. Он до сих пор не понимал, как относится к реакции друга, но и в тоже время, он не знал как относится к собственной. В последнее время ему все больше казалось что все происходящее его вина. Раньше он никогда не задумывался о том, кто и что его окружает. Он был сам по себе. Если ему и предстояло решить какой либо вопрос, он привык рассчитывать только на себя. Но с появлением профессора Фигга, чувствовалось, что его собственная стена, что он столько лет возводил вокруг себя, почему-то пошла трещинами. А после появления одного безрассудного парня, казалось, что его привычный мир стал похож на хаос. Этот парень словно слон вломился в пасудную лавку, снося все на своем пути. Гаррет отбросил это сравнение пришедшее ему на ум. — «А теперь… Теперь у него были те, кому не все равно… Профессор, Натти, Поппи, Себастьян…» Если бы не его способность видеть древнюю магию. Если бы не интерес Ранрока. Если бы не поиски Руквуда. — «Никто из них не оказался бы втянут в это». Гаррет остановился. — «Эта странная связь с древней магией. Интерес Ранрока. При чем здесь Иссидора? И то, что я так старательно избегал… Нет, то что я ничего не почувствовал тогда… — он тяжело вдохнул. — Убийство человека должно как минимум испугать, но почему меня больше пугает то, что я ничего не чувствую?» Это не было непростительным заклятием, но он все равно был причастен к гибели пусть и плохого человека. Это тягоило, но в тоже время он словно старался не думать и забыть. — «Никто бы не оказался втянут в это». Гаррет резко оборвал собственную мысль. — «Хватит». Он остановился возле высокого окна. За ним медленно кружили хлопья снега. Хогвартс почти полностью укрыло белым покрывалом. Башни терялись в зимней дымке, а внутренний двор казался непривычно светлым, снаружи уже слышались радостные крики «малышни». Приближались рождественские каникулы. — «После них — экзамены». Эта мысль почему-то ощущалась почти нереальной. Будто нормальная школьная жизнь и всё происходящее с ним существовали в разных мирах. Гаррет вздохнул и потёр переносицу. Первокурсники резвились в снегу, толкая и умывая друг друга. Он наблюдал за ними, валяющимися в снегу. Его мысли вернулись к предстоящей сдаче экзаменов. Зельеварение всё ещё оставалось его слабым местом. И, что раздражало ещё сильнее, он прекрасно знал, кто мог бы помочь ему подготовиться. — «Попросить Себастьяна?..» Сердце напряженно сжалось. Он тут же нахмурился. — «Последние дни это происходит слишком часто». Он начал замечать за собой странные вещи: например, что первым делом ищет взглядом именно Себастьяна в Большом зале. Что его смех он слышал, куда чаще в каждом уголке замка и невольно оборачивался. Что слишком хорошо запомнил ощущение крепких рук на своей талии. И то, что иногда вспоминал его голос — совершенно невпопад. И это бесило. — «Какого черта со мной происходит? Ненормально думать о таком постоянно.» Он раздражённо оттолкнулся от подоконника. Сегодня ему особенно хотелось побыть одному. Того что в Хогвартсе было практически невозможным. Именно поэтому он почти с облегчением согласился выполнить поручение профессора Уизли — отнести лекарство от блох профессору Ховин. — Любое дело было лучше собственных мыслей. Спустившись во двор, Гаррет плотнее запахнул мантию и укутался в теплый шерстяной шарф. Холодный воздух мгновенно ударил в лицо. Снег приятно хрустел под ботинками. Неподалёку первокурсники устроили настоящую снежную битву. Кто-то с визгом рухнул в сугроб, двое слизеринцев пытались слепить огромного снеговика, а несколько ребят из Пуффендуй зачаровали снежки так, что те летали друг за другом по кругу. — Эй! Это нечестно! — донеслось откуда-то справа. Гаррет невольно усмехнулся. На мгновение всё выглядело… нормально. Спустя время дорожка привела его к знакомым загонам. Даже зимой здесь было удивительно спокойно. Снег лежал на крышах построек, серебрился на ветвях деревьев и мягкими сугробами укрывал землю. Вдалеке слышалось негромкое фырканье нюхлера. Гаррет невольно улыбнулся. В отличие от людей, магические существа никогда не пытались скрывать свои намерения. Если они были довольны — это сразу становилось понятно. И если сердились — тоже. С людьми всё было гораздо сложнее. Возле одного из загонов он заметил профессора Ховин. — Гаррет Камипертон, — поприветствовала она его, заметив приближение. — Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы снова приручить кого-нибудь опасного? — Здравствуйте профессор, я принёс лекарство от блох от профессора Уизли. — Какая жалость. А я уже надеялась на что-нибудь интересное. Гаррет усмехнулся и протянул коробку. Профессор приняла её. — Благодарю. Она поставила лекарство на ближайший стол и внимательно посмотрела на него. — Вы выглядите уставшим. — Просто много учёбы. — Конечно. Особенно в ваши то годы юноша. — Судя по тону, она не поверила ни единому слову. Профессор прислонилась к ограде. — Иногда мне кажется, что студенты забывают одну простую вещь. — Какую? — Даже гиппогриф не способен лететь без отдыха. Гаррет тихо хмыкнул. — Вы сравнили нас с гиппогрифом? — Нет. Гиппогрифы значительно благоразумнее большинства подростков. Гаррет насупился, однако возразить ему было нечего. Профессор немного помолчала. — Как дела в виварии? Всё в порядке? — Вы знали? — Мистер Гаррет, в школе не так много учеников, способных создать собственный заповедник для редчайших магических существ. — А я думал, это секрет. — Это и есть секрет. Она улыбнулась, когда ее глаза по-доброму сузились. Словно по-родительски, хотя Гаррет и не знал каково это. Но почему-то от этого взгляда, ему стало грустно. — Поппи намного ответственнее нас, думаю она больше осведомлена в вопросах о содержании магических существ. Мы, просто старались помочь. Ховин покачала головой, но в её голосе слышалось скорее одобрение. — Ваше стремление помогать друзьям похвально. Дружба — это прекрасное чувство. А когда вы способны на эмпатию, она может продлиться годами. Однако, вас ведь тревожит что-то? Гаррет задумался, совершенно не зная что ответить профессору. Он погрузился в мысли, думая обо всем и сразу. — Я не буду читать вам нотаций молодой человек, за меня это и так уже сделали многие. — женщина улыбнулась. — однако, то что вас тяготит связано ведь не только с угрозой из вне. Вы хотите помочь кому-то? Мысли Гаррета на мгновение остановились. — Дам вам подсказку. Вы оба стремитесь кого-то или что-то защитить. — Вы говорите про Себастьяна. Гаррет ответил, но его голос звучал скорее не как вопрос, а утверждение уже установленного факта. — Иногда есть вещи, на которые ни я ни вы не способны повлиять, а тем более контролировать. Ведь чтобы ни происходило, не все в нашей власти. А вы слишком рветесь к контролю того, что вас окружает. — «А ведь верно»… Гаррет даже не подозревал, что его стремление помочь другим, возможно связано с тем, что он сам когда-то ждал помощи. — То есть вы хотите сказать, что иногда стоит не вмешиваться? — В вопросах дружбы между студентами, как и между магическими существами — вы все определенно похожи. Вы идете рука об руку преследуя свои цели, но неизбежно, то что ваши чувства станут жертвой. — Вы хотите сказать, что я иду на поводу у Себастьяна? — Иногда самое жестокое, что можно сделать с существом, — это дать ему именно то, чего оно хочет. Гаррет нахмурился. — Я не понимаю. — Представьте, что ко мне приносят раненого гиппогрифа, — она говорила медленно. — Он напуган, он мечется, он пытается взлететь. И каждое его движение только раздирает рану. Если я позволю ему делать то, что он хочет, — он убьёт себя. Если я удержу его силой — он возненавидит меня. — Она посмотрела на Гаррета. — Знаете, что я делаю? — Что? — Я просто остаюсь рядом. Не держу, но и не отпускаю. Она внимательно посмотрела на него. — Вы слишком часто пытаетесь нести ответственность за вещи, которые от вас не зависят. — Это так заметно? — Знаете, мистер Гаррет, иногда самые сильные волшебники совершают одну и ту же ошибку. — … — Они считают, что обязаны справляться со всем в одиночку. — Она склонила голову к плечу. — И знаете, чем это обычно заканчивается? — Чем? — Они получают по голове. В прямом смысле. — Профессор повеселела и продолжила, — Был у меня один студент — решил в одиночку утихомирить разъярённого гиппогрифа. Угадайте, кто утихомирил кого? Гаррет невольно фыркнул. — Очень мудрое наблюдение, профессор. — За годы преподавания я накопила огромный опыт. Гаррет рассмеялся. Впервые за последние дни — легко. И неожиданно понял, что внутри стало немного легче. — Не пытайтесь нести ответственность за действия других, но и не бойтесь не согласиться с чем-то. — Спасибо вам. Гаррет кивнул на прощание профессору и направился обратно в сторону замка. Он не спешил, давая легким полностью ощутить этот свежий и морозный воздух. Снег продолжал медленно падать с неба. Через время он уже свернул на тропинку, ведущую мимо загонов для магических существ, когда что-то с силой врезалось ему прямо в плечо. Снег рассыпался по мантии и попал за шиворот, обжигая кожу. Гаррет дёрнулся от неожиданности. — Какого? Он резко обернулся. Неподалёку, возле каменной ограды в небольшом проеме, стоял Себастьян. Совершенно довольный собой. В руках у него уже был второй снежок. — О, надо же, попал, — с издёвкой протянул он. Гаррет несколько секунд молча смотрел на него. — Сэллоу. — М-м? Не будешь мстить? Гаррет направился в его сторону. — Ты решил впасть в детство? — А почему нет. Я уже умыл Оминиаса. — Он рассмеялся. — И поэтому ты теперь скрываешься здесь? — Не хочу нарваться на ответочку. Он знаешь ли страшен в гневе, напоминает разъяренного соплохвоста. Гаррет усмехнулся представив Оминиаса в обличии разъяренного краба. Однако он не успел как следует над этим поразмыслить, когда ему в лицо прилетел второй снежок. Рыхлый снег от удара рассыпался на его носу и щеках. — Ты только что совершил огромную ошибку. Себастьян усмехнулся еще шире. — Правда? И какую же? — Скажи Сэллоу, ты серьезен в своих намерениях? Даю последний шанс на отступление. — Кажется ты меня плохо знаешь Камипертон. Я никогда не отступаю. Гаррет медленно наклонился, зачерпнул снег и начал лепить снежок. — Ты разозлил человека, который не спал полночи из-за зельеварения. — Ну нет, только не это, — трагично выдохнул Себастьян. — Какая же это страшная угроза. Снежок прилетел ему прямо в грудь. — Кидаешься как моя сестра когда ей было шесть… Гаррет не дал ему договорить — второй снежок попал прямиком в лоб. Себастьян рассмеялся. И сорвался с места. — Даже не думай удирать! — крикнул Гаррет, бросаясь следом. Следующие минуты превратились в полный хаос. Они носились по заснеженной дорожке, швыряя друг в друга снег и перебрасываясь колкостями. — Гаррет, ты целишься хуже тролля! — А ты визжишь почти так же! Себастьян резко пригнулся, и снежок пролетел мимо него прямо в дерево. — Мерлин, Гаррет да, ты опасен для общества! — Зато попадаю лучше тебя! Гаррет сам не заметил, как начал смеяться. Эта детская возня заставила его забыть обо всем до этого. Словно постоянное напряжение внутри, наконец оставило его тело. Они резвились как малые дети, то догоняя друг друга, то запыхавшись, прячась за укрытиями в виде стволов деревьев. Наконец нагнав свою цель, Гаррет прихватил увесистый ком снега. Себастьян в этот момент оказался довольно близко, намереваясь запихать снега другу за шиворот. Но в очередной раз попытавшись увернуться, тот поскользнулся на снегу. — Осторожно! — вырвалось у Гаррета раньше, чем он успел подумать. Он рванул вперёд, пытаясь поймать его за рукав. В следующую секунду мир словно закрутился, когда они оба рухнули в снег. Воздух на мгновение выбило из лёгких. Гаррет успел только выставить руки, чтобы не впечататься прямо в Себастьяна. Снег холодом обжёг ладони, попадая под перчатки. А потом… Мир словно резко затих. Они замерли смотря друг на друга. Себастьян лежал под ним. Слишком близко. Настолько, что Гаррет чувствовал его дыхание на своём лице — тёплое, сбившееся после смеха и бега. На тёмных ресницах таяли снежинки. Волосы растрепались и прилипли ко лбу. И взгляд… Гаррет замер. Сердце вдруг ударило так сильно, что стало больно. На одно короткое мгновение всё вокруг перестало существовать. Только эти глаза. Внимательные. Тёмные. Гаррет вдруг слишком отчётливо осознал, насколько близко он находится. Неловкое движение и он случайно оперся коленом о то, куда не следовало. Ладони по обе стороны от его головы. Рука Себастьяна, всё ещё сжимающая ткань его мантии. И это странное ощущение внутри — будто что-то резко перевернулось. Себастьян моргнул первым. Будто очнулся. И Гаррет тут же отпрянул, словно обжёгся. — Прости, — выдохнул он слишком быстро. — Ммг. — так же быстро ответил Себастьян. Они оба замолчали. Гаррет первым поднялся на ноги и машинально протянул руку. Себастьян ухватился за неё. Тёплые пальцы крепко сжали ладонь Гаррета. На секунду дольше, чем это было нужно. И тут же отпустили. Повисла неловкая тишина. — Так… — Гаррет кашлянул, отворачиваясь. — Ты вообще чего здесь забыл, кроме побега от Оминиаса? — Тебя увидел. Ответ прозвучал слишком быстро. Гаррет не нашелся, что на это ответить. Поэтому он просто кивнул и сказал первое пришедшее ему в голову: — Ладно, пойдем, я замерз уже. Дорога до замка уходила вверх по склону, и снег здесь лежал нетронутый — только цепочка чьих-то старых следов тянулась вдоль высокой каменной ограды. Гаррет шагал молча. После того, что случилось на снегу, говорить о чём-то обычном казалось неправильным, а говорить о том, что на самом деле занимало его мысли, он пока не был готов. Но было кое-что ещё — то, что не давало покоя уже несколько дней и требовало решения. — Насчёт доказательств, — произнёс он наконец. Себастьян повернул голову. Ухмылка, ещё недавно игравшая на его губах, исчезла — не резко, а как-то сама собой, словно её стёрли невидимым ластиком. — Я думал, ты был согласен передать их Сингер. Гаррет вздохнул. Как объяснить то, что он сам до конца не понимал? Это было не подозрение — пока ещё не подозрение. Скорее, смутное ощущение тревоги. Так бывает, когда входишь в комнату и чувствуешь, что что-то сдвинули с места — вроде всё на своих местах, а внутри звенит тревожный колокольчик. — Да, я был согласен. Но тебе не показалось, как бы сказать… Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне это нравится. — Ты ей не доверяешь? — Я не знаю. — Гаррет остановился, и снег под ногами скрипнул в последний раз. — Просто… когда она нас отчитывала, понимаешь, там было что-то ещё. Не просто злость или беспокойство. — «Вы дети, предоставьте это взрослым», — её слова всплыли в памяти, и Гаррет снова почувствовал то же раздражение. — Звучало так, будто она уже всё решила за нас. — Потому что так и было, — хмыкнул Себастьян. — Она видит в нас школьников, которые случайно влезли не в своё дело. — Я тоже так думаю. И если мы отдадим документы напрямую ей, она может просто положить их в стол. Из лучших побуждений. Чтобы «защитить» нас. Себастьян молчал. Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, стряхнул снежную пыль, и на мгновение воздух стал белым — Ты же слышал, что говорили те бандиты в подземелье, — продолжил Гаррет. — У Руквуда связи в Министерстве. Думаю, что кто-то покрывает его. — И ты думаешь, что этот кто-то — Сингер? Гаррет помолчал. — Знаешь — сказал он наконец. — Это не потому, что она заодно с Харлоу, если ты так мог подумать. Я знаю, ее очень давно, она тесно взаимодействовала с нашей семьей. Гаррет поднял на него глаза. — Тогда почему? — Потому что она взрослая. — Себастьян произнёс это так, будто одного слова было достаточно, чтобы всё объяснить. — Она из тех, кто искренне верит, что дети должны быть в безопасности. Он помолчал и добавил тише: — Мой дядя такой же. Сколько бы лет нам не исполнилось. Они будут видеть в нас детей. Возможно, это как с моим отцом. Дядя был намного старше, поэтому он до сих пор не может смириться, что я тоже буду не всегда ребенком. Гаррет ничего не ответил. Он смотрел, как снежинка запуталась в волосах Себастьяна — одна-единственная, на виске, — и медленно таяла, превращаясь в крошечную каплю. Почему-то именно эта мелочь заставила его отвести взгляд. — И что ты предлагаешь? — Спросил Себастьян. Гаррет помолчал, собирая разбегающиеся мысли. — Может передадим их мистеру Биклу. Только я пока не знаю как. Сэллоу кивнул. — Предлагаю сделать это через Сирону. Она знает всех. И она не считает нас детьми — по крайней мере, не в том смысле, в каком считает Сингер. Если мы передадим документы через неё… — …то она сможет передать их тому, кто реально готов действовать, — закончил Гаррет. Его глаза блеснули. — Взрослые охотнее слушают взрослых, — усмехнулся Себастьян. Но усмешка вышла невесёлой. — Забавно. Мы едва не погибли, а для них мы всё ещё просто школьники, которые случайно влезли не в своё дело. — Я не хочу, чтобы всё это было зря. — Не будет. Я обещаю. К тому же мистер Бикл, его Сингер хотя бы выслушает. А если мы припрёмся к ней с кипой бумаг, она снова прочитает нам лекцию о том, как опасно играть в героев. Себастьян фыркнул. Они снова двинулись вперёд. Впереди уже теплились окна замка — жёлтые прямоугольники света в сгущающихся зимних сумерках. И Гаррет вдруг подумал, что ещё месяц назад он бы ни за что не стал делиться своими сомнениями. Он бы просто сделал всё сам. Молча. В одиночку. — Спасибо, что не стал спорить. Себастьян бросил на него короткий взгляд — уже без привычной ухмылки, скорее задумчивый. — Ты редко просишь о помощи, Гаррет. Если уж просишь — значит, дело серьёзное. Он помолчал и добавил тише: — Я тебе верю. И я с тобой. Гаррет ничего не ответил. Но внутри — где-то глубоко под рёбрами, там же, где ещё недавно сидела тревога, — разлилось тепло.