Они ждут "Адвент"

Глубокая ночь. Улицы освещены тусклым оранжевым светом фонарей, окна домов гасли одно за другим, люди готовились ко сну. Но в одной из квартир свет выключать пока не собирались. За столом в просторной кухне сидело двое. У них только что был оживлённый разговор, граничащий с ссорой, и теперь они молчали, думая каждый о своём. Наконец, один из них, приятного вида мужчина средних лет, вздохнул. —Ладно, быть может, я погорячился. Но и ты меня пойми—столько лет... —Ты действительно так переживаешь? – усмехнулся морщинистый старик, сидевший напротив него. —Я не говорил, что "переживаю". Просто устал. И снова тишина. Старик пристально посмотрел на своего собеседника, изучая его лицо, словно пытаясь найти нечто, что он так и не сумел разглядеть за многие годы жизни со своим родным племянником в одном доме. Улыбка тронула тонкие губы старика. —Всё-таки мягкий ты человек, Даня. —Мягкий? – он нахмурился, но быстро придумал ответ. – Если бы я был "мягким человеком", то изначально не подписался бы на эту авантюру. Его дядя пожал плечами, отводя взгляд. Не знал, что сказать. Даня ведь отчасти прав—нужна какая-никакая сила воли, чтобы столько лет говорить людям одно и тоже, при этом не веря в собственные речи. А с другой стороны, он с детства был очень сентиментальным, жалел каждого зверька. Он ведь остался таким, хотя бы где-то в глубине души? Может ли ребёнок с добрым сердцем вырасти тем, кого в народе назовут "бесчувственным циником"? Не первый раз эта мысль посещала его, Владимира Александровича, столько повидавшего на своём веку человека. Он сам о прихожанах не волновался, а племянник в последнее время начал проявлять некие знаки жалости по отношению к этим идиотам. Владимир это не совсем понимал. Они добровольно сюда пришли (за исключением детей, которых притащили уверовавшие родители, но никто из них даже банального сочувствия не заслуживает), беспокоиться о них не стоит! Видимо, Даня так уже не считает, что очень печалит старика. Он поднял глаза на племянника. Вот он, Даниил Азарин, может похвастаться внешними и даже вокальными данными, актёрским талантом, знанием религии. Человек с великим будущим! Даже если всё пойдёт не по плану, Даня точно сможет выкрутиться. —Слушай, – племянник встал со стула, массируя виски. – Я, наверное, пойду спать. Голова заболела. —Иди конечно! – улыбнулся Владимир. – Я ещё посижу здесь недолго. Даня уже выходил из кухни, когда услышал скрипучий голос своего дяди: "Спокойной ночи". —Спокойной, – бросил через плечо Азарин и не смог сдержать улыбку. Старик повернулся к окну. При включённом свете он увидел своё отражение в стекле, отметив, что выглядит уставшим. Странно. Ведь всю работу, по факту, за него делает Даня, а ему даже стараться не приходится. Даня... Владимир тяжело вздохнул, поднялся с места и задёрнул шторы. Перед тем, как нажать на кнопку выключателя, он ещё раз обвёл взглядом кухню, задержавшись глазами на фотографии в рамке. Оттуда смотрели две пары таких похожих карих глаз. Это были они с племянником. Даня здесь выглядел таким счастливым... Даже не представлял, наверное, что с ним произойдёт. Владимир с несвойственной ему грустью подумал: "Он ведь ничего не знает". Щелчок—и кухня погрузилась во мрак.