The scent of wolves/ Запах волков

— Прекрати. Не могу поверить, что ты получил «О" по зельеварению — посмотри, в каком состоянии эта морковь. Драко положил руку на бедро Грейнджер, отводя ее в сторону, прежде чем поднять нож, который она оставила сзади. Он бессознательно расположил лезвие в положении для нарезки, которое казалось ему естественным. — Не обязательно быть настолько педантичным, — сказала она, выглядя обиженной, когда Драко аккуратно разложил очищенные овощи. — Они приготовятся равномерно, если будут примерно одинакового размера. — Только суть и никакой элегантности, Грейнджер, — сказал он. — Так же очаровательна, как твои бесформенные кусочки моркови, но может быть, внешняя привлекательность овощей, красиво нарезанных, гораздо лучше возбуждает аппетит. Драко чувствовал, что заслужил награду за то, что обошелся без грязных намеков в этом предложении. В конце концов, рядом с ним была внешне привлекательная, хорошо сложенная и в данный момент вкусно пахнущая ведьма. Прошедший месяц с ней был восстанавливающим. Грейнджер почти каждое утро приходила на завтрак, который Драко теперь готовил для двоих. Он часто заходил в Министерство, чтобы пригласить ее на обед, и недавно они включили ужины в свое расписание. Драко медленно пытался привыкнуть к этому. Он узнал, что приготовление пищи не является естественным поведением для Грейнджер, но это было естественно для него, и это была одна из немногих вещей, которые, как он чувствовал, он мог сделать для ведьмы в знак признательности. Регулярное питание и хорошая компания сотворили чудеса с его здоровьем. Грейнджер провела долгие часы в Министерстве, завершая расследование дела Уэнс, но даже у нее, казалось, теперь глаза стали ярче, а на щеках появился румянец. Он почти забыл, какой мучительно медлительной может быть бюрократия. Какая-то часть его предполагала, что все будет кончено, как только они арестуют Уэнс, но он был рад, что его участие в этом, к счастью, закончилось. Грейнджер потянулась у него за спиной, напряжение вырвалось из ее горла мягким «мм», которое послало в нем вспышку желания. Его либидо возвращалось, пока ровно настолько, чтобы в голову проскользнули эти грязные мыслишки. Все его тело словно оживало от ее близости. Было странно ощущать, как возвращается сексуальный интерес, после того, как Уэнс тщательно уничтожила его пару месяцев назад. Это волновало так, как беспокоится человек рядом с кем-то, кто ему интересен. В вызванной травмой импотенции не было худа без добра. Без дымки вожделения он, наконец, увидел Гермиону Грейнджер как ведьму, вполне стоящую его времени. Драко давно интересовался ею, но предполагал, что это было лишь физическое влечение… результат их связи. Теперь он понял, что есть много вещей, связанных с Гермионой Грейнджер, которые привлекали его. Он прочистил горло. — Почему бы тебе не принять ванну? Попробуй хоть немного расслабиться.— Драко высыпал нарезанные овощи в кастрюлю. — Что, здесь? — спросила она, приподняв брови. Драко пожал плечами. — Почему нет? Ужин займет некоторое время. Я думаю, в ванной есть все, что тебе может понадобиться. — Ему пришлось пережить неприятный опыт покупки женских туалетных принадлежностей, но теперь ванная была полностью укомплектована. Он надеялся, что она не станет поднимать эту тему. Драко чувствовал себя довольно жалко из-за всего этого. Оглянувшись на Грейнджер, он увидел, что она выглядит неуверенной. — Ты уверен? Это была моя идея приготовить воскресное жаркое… — Я не возражаю. Она подошла ближе, потянулась и запечатлела поцелуй на его подбородке, от которого по щеке у него побежали мурашки. Драко выдохнул, прежде чем схватить ее за руку, когда она отвернулась. Он развернул ее к себе, чтобы поцеловать ее в губы. Сдержанный поцелуй, за которым последовал еще один — в лоб, прежде чем он отпустил ее. — Иди, — сказал он. Грейнджер замялась, на ее щеках появился легкий румянец. Он подумал, что она хочет снова поцеловать его. Он подтолкнул ее локтем, и она наконец ушла. Плечи Драко расслабились, как только он остался один на кухне. Она не говорила словами, что любит его, но каждое нежное действие, каждый нежный поцелуй, свидетельствующий о привязанности, оседал приятной тяжестью в глубине его сердца. Осознавать чью-то любовь было тяжело. Он понял, что никогда не знал подобного раньше. Его родители взвалили будущее империи на его плечи под видом любви и заботы. Драко верил, что они любят его, и винил в своих проблемах его происхождение. До своего заточения, до Уэнс, он позволял себе быть альфой, а сексу управлять каждым его действием. Теперь Люциус был в Азкабане, а мать — во Франции. Возможно, они по-своему любили его, но их здесь не было. Эта битва между ним самим и инстинктом… была ненужной, потому что на самом деле, он просто был ребенком, попавшим в дерьмовую ситуацию. Грейнджер была рядом, когда он всех отталкивал. Была, для того, чтобы заставить его поесть, чтобы позволить ему плакать. Она ничего от него не требовала, у нее не было никаких ожиданий на его счет. Драко мог просто быть собой рядом с ней. Он не знал, как ответить ей взаимностью, кроме как готовить еду для них, и ванны, которую он поощрял ее принимать. Он не совсем верил, что является тем, кто заслуживает любви, но хотел стать — ради нее.

***

После ужина они удобно устроились в гостиной. Драко пошевелил пальцами, зарываясь в плюшевом коврике у себя под ногами. Недавнее дополнение — одно из нескольких, появившихся в его квартире с тех пор, как Грейнджер стала бывать здесь почти каждый день. Он смутно припомнил какое-то замечание, которое она сделала по поводу своих холодных ног несколько недель назад. Какое-то бормотание о том, каким стерильным казалось это место. Теперь он смотрел вниз, на мягкий ковер винного и темно-синего цветов. Элегантный. Ему стало интересно, когда именно она положила его туда. Вероятно, примерно в то же время, когда она добавила подушки на диван, или может быть, когда она сменила абажур. Грейнджер устроилась на противоположном конце дивана с кружкой чая и очередной книгой. Она всегда сразу снимала обувь, когда садилась. Шпильки из ее волос мгновенно оказывались на кофейном столике. Иногда к ним присоединялись ее серьги. Небольшая коллекция украшений и аксессуаров для волос, которые она оставляла после себя, хранилась в его шкафу, рядом с запонками и булавками для галстука. Не было никакой возможности точно определить, когда появились эти книги. Они, казалось, вращались вокруг Грейнджер куда бы она ни пошла. Они присоединились к его собственным на полках, а потом сбегали и оказывались наполовину прочитанными на всех тумбочках и столешницах. Одна из них теперь лежала у нее на коленях, а ведьма была так поглощена словами, что не замечала, как он разглядывал ее. Ее глаза метались по страницам, не столько читая, сколько пожирая предложения. Взгляд Драко скользнул по чертам ее лица. Легкий ветерок ночного воздуха из открытого окна нежно ласкал ее кудри. Она перевернула страницу; он посмотрел на ее руки. Он вспомнил ощущение ее пальцев в своих. Ему всегда хотелось попросить ее остаться на ночь, но он не знал, как попросить о таком без намека, что это приведет к сексу. Драко не хотел, чтобы у нее сложилось неправильное представление о том, что он все еще боролся с идеей близости. Она никогда не давила. Ее внутренние часы срабатывали в 20:30 каждый вечер, она закрывала книгу и надевала свои туфли. У камина они всегда заводили разговор о завтраке следующего дня. Она предложила купить что-нибудь по дороге, чтобы избавить его от готовки, но он уже купил ингредиенты для омлета, который планировал сделать. Так же, как помидоры и грибы. Она закатила свои прелестные глазки и вздохнула. То, что начиналось как прощальные объятия, теперь включало в себя поцелуй. Со временем нежные касания стали медленными, затяжными. В конце концов, они оторвались друг от друга. Она опустила глаза в пол, ее нижняя губа выпячивалась из-под зубов. На прошлой неделе он почувствовал ее запах. Отчетливый аромат возбуждения, несомненно, делающий ее трусики влажными. Он никогда бы не сказал ей, что именно ее запах вызвал первое подергивание его члена после того, что произошло с Уэнс. Драко понимал, что ей было бы неловко узнать об этом. Несколько месяцев назад он чувствовал что-то вроде виноватого облегчения, когда она уходила. Теперь же, ему было трудно отпускать ее.

***

В не по сезону прохладный день в конце августа Гарри Поттер помешал ему пойти прямиком домой после того, как он доставил обед Грейнджер. — Мы нашли твою палочку, — сказал Поттер. — К тому же, я хотел поговорить с тобой. — Волшебник выглядел таким смущенным, что Драко немедленно охватил страх. Обещание вернуть ему палочку было единственной причиной, по которой Драко последовал за ним в его кабинет. По крайней мере, было приятно получить свое древко обратно. Дерево заискрилось жизнью в его руке. Он без раздумий бросил волшебную палочку Уэнс на стол Поттера, и аврор, наконец, заговорил. — Сегодня мы провели заключительные допросы с Уэнс — и с тех пор Гермиона в странном настроении, — сказал Поттер. — Что произошло. — Все было как обычно. Я не уверен, что на нее нашло. Но… я знаю, что она ходила к тебе каждый вечер. — Поттер выглядел таким смущенным, говоря это, что ему почти захотелось рассмеяться. Их совместное времяпрепровождение было совершенно невинным, как бы ни было невероятно в это поверить. — Я знаю, ты увидишь ее позже. Просто, э-э, будь… — Если ты собираешься сказать мне, чтобы я был добр к ней, я тебя прокляну. — Я не собирался этого говорить! Я просто имею в виду… — Поттер вздохнул и провел рукой по своим совершенно безнадежным волосам. — Просто позаботься о ней.

***

Поттер предупредил его об этом, но перемена в ее настроении была достаточно очевидна и без подсказки. Сегодня вечером ее ответы ему были короче, менее вовлеченными. Но ключевым моментом было время между каждым перелистыванием страниц в книге, которую она держала в руках. Наконец Драко спросил. — Что произошло сегодня, Грейнджер? Ее пристальный взгляд метнулся к нему. Она обмякла на своем сиденье, сползая вниз, пока ее поза не стала поистине ужасающей. — Сегодня Уэнс была на допросе. Мы извлекли некоторые воспоминания и собрали показания. — Хорошо. — Он жестом попросил ее продолжать. Грейнджер пристально посмотрела на него и тяжело вздохнула. — Я не разговаривала с ней с тех пор, как авроры забрали её. Было странно находиться рядом с ней. Разговаривать с ней. Последний раз, когда у нас был хоть какой-то разговор, был на Рождественском гала-концерте, а до этого… что ж. Грейнджер взглянула на него, и он кивнул. — Мы какое-то время работали вместе. В Германии. Я была ученицей у известного алхимика, а она — у мастера зелий, для того, чтобы получить диплом целителя, между прочим. Наши занятия иногда пересекались, и у нас установилось что-то вроде взаимопонимания. — Я удивлен… Я не думал, что вы вообще нравитесь друг другу. — Ну, да, это неудивительно. Не тогда, когда ты увидел, как мы разговариваем друг с другом. Это было много лет назад. Поначалу было легко стать подругами. Мы обе трудолюбивы, обе из Англии, и, к тому же, женщины, оставшиеся в чужой стране. Мы делились всяким. Разными вопросами, она казалась заинтересованной, и я, безусловно, тоже. Я не могла справиться с двумя курсами, хотя и пыталась… Драко улыбнулся. Конечно, в итоге она справилась. — В любом случае. Мы довольно хорошо ладили, пока она не познакомила меня со своим парнем. К сожалению, он довольно сильно зациклился на мне. — Почему? — Сам как думаешь? Мое предназначение. Тогда я не принимала никаких блокаторов. Он был альфой, и, по-видимому, одного моего запаха было достаточно, — Грейнджер снова вздохнула, и Драко подавил желание положить руку ей на ногу. — Мне жаль. — До тех пор Уэнс не знала, кто я. Это было не тем, о чем мы говорили, и, как у беты, у нее не было развито обоняние, чтобы понять это самостоятельно. Оглядываясь назад, я думаю, что их отношения, возможно, уже были на грани срыва и я была просто катализатором, но Оливия смотрела на это иначе. Она стала ненавидеть меня после их разрыва, убежденная, что я украла его у нее, что я активно общалась с ним. Это было очень далеко от правды — он был тупым животным, а я была слишком увлечена своей учебой, чтобы заниматься отношениями. Неважно. Некоторое время спустя я узнала, что она бросила учебу, и подумала, что это последний раз, когда я о ней слышу. Драко видел, как кусочки головоломки встают на свои места, пока она рассказывала о своей с Уэнс истории. У него было дурное предчувствие, что он знает, в каком направлении пойдет этот рассказ. — Несколько лет спустя я случайно встретила ее снова. Я заканчивала магистратуру по алхимии, и она присутствовала на церемонии. От нее исходил аромат, который был мне знаком, но не совсем верный. Синтетическая копия аромата омеги. То, что она создала, было действительно весьма примечательно, но это было не совсем точно, и, конечно, в нем отсутствовали феромоны, необходимые для возбуждения инстинкта. Она привлекала внимание альфы, когда я подошла к ней. — Грейнджер поморщилась, выглядя расстроенной. — Это было глупо с моей стороны. Я удивилась, увидев ее там. Я хотела поговорить с ней и посмотреть, сможем ли мы заново возвести мосты. Я не понимала, что она наблюдала, во что я одета и с кем разговариваю, пока не оказалась рядом с ними обоими. Его внимание переключилось на меня, точно так же, как это делали ее предыдущие бойфренды, но я ничего не делала, просто оказалась поблизости. Ее лицо… Я никогда этого не забуду. Я никогда не видела такого взгляда, такой ярости. Это исчезло в мгновение ока, и она снова была само очарование и улыбалась, ее маска вернулась на место. — Она ждала меня после церемонии у камина. Она спросила, не протрахалась ли я все свое обучение, не «разыграла ли я карту омеги», чтобы избежать тяжелой работы. — Она тебя совсем не знала, — сказал Драко. — Она была ослеплена яростью. Она не могла видеть работу, которую я проделала, она видела только кажущуюся легкость, с которой альфы предпочитали меня. Будто бы я когда-либо хотела этого. Вскоре после этого я начала принимать блокаторы. Грейнджер замолчала, уставившись на забытую книгу у себя на коленях. Она закрыла ее, отложив в сторону и подтянула ноги, прижав их к груди. — Я учуяла тот же запах альфы на ком-то другом несколько месяцев спустя, и я поняла, что она сделала, задолго до того, как мы нашли его тело. До того как у нас появились доказательства. Во всяком случае, доказательства для меня, которая знала ее и знала, над чем она работала. Это было… неприятно. Естественно, я не нашла ничего, что связывало бы ее со всем этим. Магия иногда делает вещи раздражающе трудными. Слишком легко скрыть то, что ты не хочешь, чтобы люди видели. — К тому времени, когда она появилась на гала-концерте, я была готова проклясть ее на месте. И она это знала. Она знала, как усердно я работала над тем, чтобы ее арестовали, она знала, как сильно я презирала ее, и я уверена, что она была в восторге от того, что я стала блокировать свой собственный запах, чтобы она могла переключить все внимание на себя. Оглядываясь назад, разъяренная реакция Грейнджер на присутствие там Уэнс, внезапно обрела смысл. Драко поднял глаза и увидел, что она смотрит на него. — Есть кое-что еще. Она знала о связи между нами. — Как она вообще могла узнать об этом? — Его брови удивленно взлетели вверх. Грейнджер перевела дыхание. — Позволь мне начать с того, что сегодня… сегодня мы применили на ней Веритасерум. Драко наблюдал, как ее горло дернулось при попытке сглотнуть. Ужас пробежал по его венам, когда он подумал о том, что она могла бы рассказать о нем, если бы ее спросили. Сколько интимных подробностей могло бы быть раскрыто. Грейнджер немного отвлекла его внимание, ее щеки порозовели. Он не понимал почему, пока она не продолжила. — Очевидно, дело в молодом авроре, который был в поисково-спасательной команде, когда мы были в Мендипсе. Пока я была, э-э, нездорова. — О. Помоги ему Мерлин, он не смог сдержать улыбку на своем лице. — Точно. Как там его звали, Вальбург или что-то в этом роде. Грейнджер рассмеялась. — Даже не близко. Вейланд. — Мне насрать. — Я ни на секунду не поверю, что это действительно так, поэтому не прикидывайся, — сказала она, ее губы дрогнули. — Я и не подозревала, что кто-то, кроме тебя или Гарри, был осведомлен о нашей ситуации. На самом деле это недальновидно с моей стороны. Уэнс уже знала большинство альф в городе, и она встретилась с Вейландом совершенно случайно. Капелька зелья, немного аромата омеги, и он запел, как канарейка. Она играла с подолом своей футболки, перекатывая тонкую ткань между пальцами. Драко заметил, что ее носки слегка отличались: оба белые, но немного разной длины. Грейнджер вздохнула. — После этого ее внимание, должно быть, переключилось на тебя. По ее мнению, она, вероятно, думала, что это идеальный способ отомстить. Когда я ее допрашивала, она хотела говорить со мной только о тебе. Она рассказывала мне отвратительные вещи о том, что хотела с тобой сделать. Казалось, ее даже не заботила сыворотка правды — возможно, потому, что она уже была под арестом, и у нас были такие неопровержимые доказательства… Уэнс говорила с такой гордостью. Как бы говоря: «Посмотри на все, чего я достигла, скрываясь. Посмотри на все, что мне удалось запятнать и уничтожить.» Грейнджер уже некоторое время избегала встречаться с ним взглядом, вместо этого разглядывая обитую ворсом спинку дивана, одеяло, которое она кинула туда несколько дней назад. В ее поведении было что-то странное, что-то, чего он никак не мог понять. — Что произошло, милая? — тихо спросил Драко, из-за взволнованности её состоянием, он даже не понял, как вырвалось это ласковое слово. Грейнджер было явно не по себе. Но потом она перевела дыхание и выпрямила спину. — Был момент, когда я осталась с ней наедине. Гарри ушел, чтобы найти другого аврора для ее транспортировки, и в этот момент я наложила на нее Обливиэйт. Его рот приоткрылся от удивления. — Зачем? — Я не могла смириться с мыслью, что она так одержима тобой. — Итак, ты лишила ее воспоминаний. Грейнджер напряглась, ее носик слегка приподнялся. — Она помнит все, кроме тебя. Ее уже допросили. Никому больше не нужно спрашивать ее о тебе. И они этого не сделают. Драко не знал, что сказать. Он не знал, как назвать чувство, переполнявшее его грудь. В наступившей тишине жесткий взгляд Грейнджер угас, сменившись беспокойством. — Ты расстроен? — спросила она. — Что? — его брови взлетели вверх. — С чего бы мне расстраиваться? — Не знаю. Я нарушила правила. Это заставило его рассмеяться, недоверчиво и весело. — Конечно, ведь я человек, хорошо известный своей приверженностью правилам. Иди сюда. Грейнджер придвинулась к нему поближе, и он опустил руку со спинки дивана, чтобы обнять ее за плечи. Постепенно она расслабилась, прижимаясь к нему. — Я не стыжусь того, что я сделала, но мне стыдно за то, что мне не стыдно… — Я понимаю. Его большой палец погладил ее плечо. — Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Спасибо. Его благодарность, казалось, успокоила ее. Грейнджер повернулась и положила руку ему на грудь, прохладный кончик ее носа прижался к его шее. Драко обнял ее, и некоторое время они сидели в тишине. — Значит, она поймала и приставала ко мне, потому что ревновала? — он спросил. — У зла редко бывает веская причина для того, чтобы быть злом.

***

Грейнджер была задумчива остаток вечера, но у камина, казалось, снова собралась с силами, чтобы что-то ему сказать. Она стояла перед ним, заламывая пальцы. Драко внимательно наблюдал за ней, пока она набиралась смелости, закрыв глаза и вздыхая. Ее пристальный взгляд твердо встретился с его взглядом, когда она снова открыла их. — Я люблю тебя, — сказала она. Несмотря на то, что это было нечто такое, что он знал еще до того, как она это произнесла, его сердце подскочило к горлу. — Я знаю. — Сжатые в тонкую линию губы Грейнджер заставили его быстро продолжить. — Ты бы предпочла сначала кольцо или укус? — спросил Драко, твердость его голоса противоречила напряжению нервов, выбивающих дробь в груди. Ее рот приоткрылся от удивления. На несколько секунд воцарилось молчание — это все, что он смог вынести. — Так что думаешь? Он мог это видеть; улыбка на ее лице пробивалась сквозь румянец. — Я просто хочу тебя, — сказала она. Драко рассмеялся. — Я уже у тебя есть, Гермиона, — он нежно выдохнул ее имя, ласка была в каждом слоге. Одно это говорило о его любви к ней, но он продолжил. — Ты знала меня как задиру и потерянного человека. Ты видела меня сломленным, и ты помогла собрать меня обратно. Я люблю тебя. Как я могу чувствовать к тебе что-то, кроме любви? Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо знал, и я буду считать себя самым счастливым мужчиной на свете до тех пор, пока ты любишь меня в ответ. Грейнджер бросилась к нему, раскинув руки, обняла его, движение было резким и неуверенным. Он заметил мимолетное выражение тоски, промелькнувшее на ее лице, схватил ее за петли ремня и притянул обратно к себе. Его лоб прижался к ее лбу. Задыхаясь, они уставились друг на друга, оба были слишком близко, чтобы разглядеть что угодно, он видел желание в её глазах и размазанную тушь. Драко еще ближе приблизился к ней, касаясь рукой ее щеки, прежде чем встретить ее губы. Поцелуй был мучительно медленным. Все его внимание сосредоточилось на мягком прикосновении их губ. То, как его выдох перетекал в её вздох. Дыхание Грейнджер участилось, когда его рука скользнула вниз по ее шее и поиграла с воротником блузки. Он отстранился, чтобы понаблюдать за дорожкой, которую провели его пальцы, один из них скользнул в вырез ее рубашки и опустился между грудей. Драко снова почувствовал ее запах — аромат ее возбуждения. Он внезапно осознал, что в брюках стало тесно, его член стал тяжелым и чувствительным, почти незнакомое ощущение, после столь долгого отсутствия. Это заставило его снова почувствовать себя подростком — все, чего он хотел в этом мире, это оказаться внутри Гермионы. Драко крепко притянул ее к себе за задницу, и она застонала. Их движения быстро сменили темп, когда ее губы снова нашли его. Они целовались перед остывшим камином, изголодавшиеся друг по другу, их тела двигались в унисон. — Останься на ночь, — прошептал он ей в губы. Взмах ее ресниц коснулся щеки. Он переплел их пальцы и повел ее в спальню. Грейнджер скинула туфли и запрыгнула к нему на кровать, ее рубашка, задравшись, обнажила кусочек живота, когда она поспешно отодвинулась назад. Драко прикоснулся к этому участку, его рука скользнула по её бархатной коже. Даже сейчас, после стольких месяцев, он не хотел торопиться с ней. Хотел запомнить форму ее тела на ощупь. Его удивляло, каким терпеливым он мог быть, хотя даже не дрочил с момента своего пленения. Но она не позволила ему медлить, становясь все более извивающейся и нетерпеливой, если его пальцы замедлялись слишком сильно или ласкали слишком легко. Конечно, он не мог не дразнить ее, это было своего рода прелюдией между ними. Тихие вздохи её разочарования заставили его член запульсировать. Легкое царапанье его ногтей по лифчику заставило ее вздрогнуть. Она села, чтобы снять рубашку, откинулась назад и, схватив его за руку, положила ее поверх прикрытой кружевом груди. Драко со стоном дотронулся до нее, Грейнджер завела руку за спину и расстегнула лифчик, ткань ослабла под его рукой. Мгновение спустя он вырвал его у нее из рук и сбросил к подножью кровати, закидывая ногу на нее. Его голова опустилась к груди, он взвесил одну в руке, лениво пощипывая сосок, в то время как его язык пробовал на вкус и посасывал другой. Ее бедра беспокойно задвигались под ним, и он перекатился на нее, воспользовавшись моментом, чтобы расстегнуть ширинку и отдышаться. Драко вернулся к ней, просовывая свое твердое бедро, уютно устроившееся между ее ног. Он прижался к ее бедру, и она застонала, ритмично потираясь о его ногу. Они оба тяжело дышали, глаза Драко были прикованы к лицу Грейнджер, казалось, она потерялась в удовольствии. — Драко, Драко-о-о, — выдохнула она настойчиво. — Остановись, я сейчас кончу. Было трудно остановиться, когда он сам мог кончить вот так, трахая Гермиону Грейнджер ногой, в свои тридцать. Драко остановился, мягко впившись зубами в ее плечо, чувствуя, как пульсирует у него в штанах. — Я так чертовски сильно хочу, чтобы ты был внутри, — искренне сказала она. Он тут же приподнялся на колени, стягивая брюки вниз по бедрам. Его член подпрыгнул и хлопнул по животу, заставляя Грейнджер нетерпеливо наклониться вперед и обхватить его рукой. Ощущение контакта кожа к коже заставило его подавить стон. — Прошли месяцы, — прохрипел он, жалко толкаясь в ее кулак. Пытка была недолгой, Грейнджер отпустила его, чтобы приподнять бедра и снять нижнее белье. Она улыбнулась ему снизу вверх. — Как и у меня, — сказала она. Казалось, ее не волновало, что все закончится быстро, и он не собирался это обсуждать. Он забрался между её ног и головкой своего члена проверил, насколько она влажная. Струйки смазки потянулись из ее пропитанного влагой влагалища, и Драко на мгновение закрыл глаза, чтобы устоять перед невероятно эротичным зрелищем. Он провел подушечкой пальца по ее клитору несколько раз, прежде чем приблизился к её входу. От первого толчка Грейнджер задохнулась, ее пальцы забегали по клитору. Он втянул воздух и зашипел, удивляясь тому, что не помнил, каково быть внутри нее. Не помнил, как легко было входить в нее, какой горячей казалась ее киска, как плотно она обхватывала его член. Он позволял ей взять всю его длину неглубокими толчками, пока она не засияла, в то время как он пытался удержать свои глаза от того, чтобы они снова не закатились от этого ощущения. Грейнджер извивалась под ним, стонущая ведьма, ее возбуждение ясно слышалось во влажном звуке их соединения, и ее влагалище сжимало его так, словно не хотела, чтобы он уходил. Он двигался так быстро, как только мог себе позволить, не кончив. Несколько толчков на новой скорости, прежде чем у Гермионы перехватило дыхание, и она содрогнулась, выгибаясь навстречу ему, пока их тела не соединились. Толчки стали вялыми, пока Грейнджер переводила дыхание. Она послала ему дрожащую, ленивую улыбку и потянулась, чтобы провести рукой по его голове. Драко уткнулся лицом в ее ладони, прежде чем наклониться и поцеловать в шею. — Так хорошо в тебе, — сказал он, и его голос прошелестел по ее коже. — Черт, так хорошо. Грейнджер подтянула колени к груди, обвивая его ногами. — Не сдерживайся, — сказала она. Драко подался бедрами вперед, и еще раз, наращивая темп, который был полным потаканием своим желаниям, поощряемый её стонами. — Да, вот так, — простонала Грейнджер, едва ли делая паузы между каждым словом. Он почувствовал, как ее ногти впились ему в спину, и его бедра дрогнули. Он близко приближался к разрядке. Она всегда заставляла его кончать быстро. Он выругался ей в шею, отпуская себя. Сперма выплескивалась из него, выстреливая из его члена очередями, с каждым толчком. Без гона не было никакого узла, которым можно было бы заткнуть ее. Сперма сочилась по всей его длине, из ее сердцевины, обильная, грязная и горячая. Кульминация казалась бесконечной в своей интенсивности. Драко почувствовал себя бескостным. Впервые в своей жизни он хотел, чтобы узел оставался при нем. Но когда он попытался отстраниться, Грейнджер подтянула ноги, прижав пятки к основанию его позвоночника. — Останься. — Она прошептала и сопроводила просьбу медленным поцелуем. Вместо того чтобы отстраниться, он поцеловал ее в ответ, немного сместив на нее свой вес. Она не жаловалась.

***

Драко выводил пальцем хаотичные узоры на бедре Гермионы. Она дремала на боку, лицом к нему. Ее кудри разметались во все стороны. Она выглядела дикой и прекрасной, и хотя он был измучен, он продолжал любоваться ею. Когда они наконец отстранились друг от друга, то некоторое время говорили обо всем и ни о чем. Грейнджер встала, чтобы привести себя в порядок, а после, вернувшись, игриво поддразнила его за то, как сильно он, должно быть сдерживался, раз так сильно кончил. Её слова снова возбудили его. Он наклонил ее над кроватью и трахнул сзади. Она застонала, когда он протолкнул сперму обратно внутрь нее пальцами, и если бы он уже не знал, что любит ее, то понял бы это в этот самый момент. После этого Драко присоединился к ней в душе. Он помог ей вымыть волосы — удивительно сложный процесс, выходящий за рамки простого мытья с использованием геля и вытиранием полотенцем для рук. Она сидела у него между ног, пока он расчесывал и разделял пальцами ее локоны. Она в одной из его рубашек, он — в домашних брюках. Он наслаждался ее ароматом, бесстыдно прижимаясь к ней носом и глубоко вдыхая, пока она дразнила его. — Кольцо, — сказала она вскоре. — Я бы хотела, чтобы сначала это… — Она отвернулась от него, но ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что она покраснела. Драко повернул ее голову, чтобы поцеловать в щеку, что привело к губам, он проложил дорожку поцелуев вниз по ее груди и прижал ее спиной к полу. Он целовал ее до тех пор, пока она не стала умолять его остановиться, а потом он отнес ее обратно в постель. Теперь она дремала, и Драко вдоволь мог насмотреться на нее. Ему было интересно, как она относится к рубинам.