The scent of wolves/ Запах волков

Драко проснулся в своей собственной спальне, в своей собственной квартире, сделав глубокий вдох, прежде чем вспомнить, где он находится. Из окна дул легкий ветерок. Он оставил его открытым после того, как не мог заснуть несколько часов. Прошлой ночью его конечности одеревенели на кровати, в то время как разум лихорадочно работал. Домашнего уюта оказалось недостаточно, чтобы остановить всплеск адреналина, который заставил его открыть глаза как раз в тот момент, когда он провалился в сон. Наконец, изрядная доза сна без сновидений вырубила его. Взглянув на часы на ночном столике, он понял, что проспал шесть часов. Драко откинулся на подушку и вздохнул. Здесь он был в безопасности, он знал это. Но когда его глаза закрывались, он мог поклясться, что чувствовал запах маленькой комнаты, в которой Уэнс держала его в плену, лаборатории, где они соскабливали его железы. Сегодня он чувствовал себя стабильнее, но только отчасти. Возвращение домой было как в тумане, тело будто бы действовало отдельно от разума, делая все возможное, чтобы попасть в безопасное место как можно быстрее. Патронус, который он обычно использовал, чтобы вызвать Поттера или Грейнджер — был невозможен. Он даже не стал пытаться. Он аппарировал прямо в атриум министерства. Желудок Драко скрутило, и он поморщился, перекатываясь, чтобы уткнуться лицом в подушку. Вчера он чувствовал себя настолько разбитым, что находиться рядом с Грейнджер казалось пыткой. Этим утром он ненавидел себя за то, что оттолкнул ее. Грейнджер, вероятно, кипела от злости — она хотела, чтобы он отправился к ней… Вместо этого он вернулся домой и заблокировал камин. Поттер привел его в свой кабинет в министерстве, и высматривал её через щель приоткрытой двери, в то время как кружка остывающего чая стояла на краю стола аврора. Драко увидел ее первым, и его словно током ударило, когда их взгляды встретились. Она выглядела так, словно увидела привидение, краска отхлынула от ее лица. Ее рот приоткрылся. Она вслепую уронила свиток пергамента, который зажимала в руках, на ближайшую поверхность — чей-то стол, и покачнулась назад, прежде чем двинуться вперед, зайдя в комнату через несколько секунд. Драко уставился на нее, пока она что-то спрашивала у Поттера, что-то односложное и раздражающее. Каким бы ни был вопрос, каким бы ни был ответ, Драко не слышал. Она снова устремила на него свой карий взгляд. Морщинка залегла между бровями, когда ее взгляд скользнул по сальным волосам, грязной бороде, босым ногам. Он поплотнее закутался в позаимствованную мантию. Грейнджер была такой чистой, и хотя она снова начала пользоваться блокаторами, для него она пахла божественно. Как он пах для нее? Облегчение и радость от встречи с ней были сведены на нет внезапным осознанием того, как он, должно быть, выглядит, как он, должно быть, пахнет. Грязный. Ее больше ничто в нем не привлекало. Между ними больше не было никакой связи, которая удерживала бы ее рядом. Ее пытливые глаза, вероятно, искали то, что привлекло её в самом начале. — Почему ты молчишь? Ты можешь говорить? — спросила она, и Драко понял, что молчание, тактика, которую он выбрал, не было его типичным поведением. По правде говоря, нервы у него были на пределе; он сидел застывшим, как камень. — Да. Я могу говорить. Я в порядке. То, как он это сказал, должно быть, задело ее, хотя он старался говорить спокойно. Поттер задал ему несколько вопросов о лаборатории, об Уэнс. Драко знал, что он как мог ответил на вопросы по типу «кто», «что», «где», и следующее, что он помнил, — Грейнджер вела его в атриум. Какая-то эмоция, которую он не мог определить, наполнила ее глаза. Беспокойство или нерешительность. Несмотря на все его усилия, встретиться с ней взглядом было слишком тяжело, он не мог долго смотреть на нее. Он держал голову опущенной, пока она просила его переместиться по каминной сети к ней. Ему удалось сбежать, и вот он здесь — на следующее утро, сожалеющий обо всем и все еще чувствующий себя самым нежеланным человеком на свете. Он провел рукой по волосам, понимая, что их почти нет. Точно. Он коротко подстриг их вчера вечером, когда сбривал бороду. Они казались слишком грязными, чтобы смочь их отмыть. Грязь, налипшая за время заключения смывалась с его волос и тела, ведь невозможно было нормально отмыться, имея доступ только к жалкой раковине. Потереть, намылить, смыть. Повторять до тех пор, пока все его тело не порозовело. Внезапный шум за дверью его комнаты заставил его вскочить с волшебной палочкой в руке. Сердце Драко упало, когда он увидел знакомое буйство кудрей на своей кухне. — Грейнджер? Она резко повернулась к нему лицом, широко раскрыв глаза. — Как… — начал он. — Я воспользовалась отмычкой. Волшебники, похоже, никогда не принимают во внимание грубую силу маглов, когда устанавливают защитные чары. — Она твердо стояла, уперев руки в бока, вероятно, ожидая какой-то ответной реакции. Этим утром, после душа и недолгого сна, смотреть на нее было легче. Сегодня ее волосы были распущены, так, как ему больше всего нравилось. На ней были те обтягивающие магловские брюки, которые называются джинсами, и тонкий джемпер с вырезом. Пока он смотрел на нее, она потянула за ворот, чтобы прикрыть бретельку бюстгальтера, но почти сразу же она снова стала видна. Драко протиснулся мимо нее, замешкавшись возле плиты, обнаружив две сковородки с шипящими яйцами и сосисками. Она покраснела под его взглядом. — Я знала, что у тебя здесь не будет еды. — Я удивлен, что ты здесь. — Он полагал, что должен был бы расстроиться из-за всего этого, но она была большим утешением. Её близость успокаивала. — Я не собираюсь позволить тебе отстраниться, — сказала она, сделав глубокий вдох. Драко выглянул на террасу. Унылый апрельский день. Бонсай зарос, но был жив. Краем глаза он увидел, как она приближается, положив одну из своих тонких рук на подоконник. Он знал, что она пристально наблюдает. Любой бы заметил, что он сбрил волосы, но ее проницательный взгляд, несомненно, отметил, как он похудел, насколько темные круги у него под глазами. Одежда свисала с него, и она не могла не заметить, каким изможденным он теперь был. Драко повозился с палочкой Уэнс, которую все еще держал в боковом кармане, прежде чем направить ее на чайник. Чай. Грейнджер вернулась к своему месту у плиты, поднимая сковороду, чтобы переложить сосиски. Он приоткрыл дверь на террасу и открыл еще одно окно. В квартире было тихо, если не считать готовящейся еды и отдаленного шума уличного движения. Она наполнила две тарелки и, сев перед одной, многозначительно посмотрела на него, чтобы он сделал то же самое. Драко принес чайник, держа в другой руке за ручки две кружки, предварительно положив в них сахар. Он только открыл рот, чтобы извиниться за отсутствие сливок, но Грейнджер уже доставала то, что принесла с собой. Она действительно обо всем позаботилась. Драко боялся предстоящего допроса. Он понимал, что у него есть ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы закончить завтрак и налить вторую чашку чая, прежде чем она начнет расспрашивать его. Еда и чай казались безвкусными, но он съел все до последнего кусочка. Понаблюдав за ним, Грейнджер перевела дыхание и избавила его от необходимости начинать разговор. — Гарри понял, что они похитили тебя всего через десять минут после того, как ты ушел. Он собрал всех, мы оцепили клуб и установили ограждения вокруг туалета, чтобы провести расследование. Шло время, и стало ясно, что тебя невозможно отследить. Расследование разделилось, небольшая команда была специально назначена для того, чтобы найти тебя. Грейнджер произнесла свою речь так, словно репетировала перед зеркалом. Она не запиналась и не колебалась. Она без обиняков предоставила ему информацию, которой ему не хватало, в стандартной форме отчета. — Неделю спустя мы нашли три тела альф и омег с удаленными железами, они были единственными, кого мы нашли до твоего побега. Судя по отчетам, они довели процесс соскабливания до совершенства, — сказала она. Драко едва сдержал дрожь, радуясь, что его чашка стояла на столе и она не могла видеть, как дрожат его руки. — Место, в котором тебя держали, было зачищено. Всего девять альф, включая тебя и пять омег. Частичный арест комады охранников-оборотней, некоторым удалось сбежать. Все лаборанты добровольно сдались — всего шесть человек. Уэнс. — Он застыл, Грейнджер наблюдала за ним. — Она находится в больнице Святого Мунго под усиленной охраной, лечится от сотрясения мозга, ссадин, вывиха плеча и травм половых органов. Она выжидала. Челюсть Драко болела от того, как сильно он её сжал. Он сделал вдох, погружаясь глубоко в себя, чтобы произнести следующее заявление, прямое и ясное, механически выданное. — Уэнс заходила ко мне с чаем раз в неделю. Она была расстроена тем, что у меня не начался гон, и некоторое время спустя, она использовала запах омеги в период течки, чтобы завладеть моим телом. Это затмило все чувства, но я каким-то образом нашел в себе силы сбросить ее с себя перед проникновением. Он живо вспомнил звук удара ее головы об пол, когда он убегал, отразившийся паузой в его речи. — Я забрал ее палочку и вынес дверь Бомбардой. Охранник снаружи учуял ее запах. Я пробежал мимо других оборотней, которые, должно быть, тоже учуяли ее. Я открывал любую дверь, мимо которой проходил, и нашел выход. Драко не знал, что было хуже: рассказывать Грейнджер мельчайшие подробности, переживать их заново или испытывать болезненное удовлетворение от осознания того, что они изнасиловали Уэнс. Ему было наплевать на то, что с ней сделали, но его волновало, как изменится мнение Грейнджер о нем, если она узнает об этом. Грейнджер, казалось, тщательно подбирала слова, глядя на него с нежностью, которой, по его мнению, он не заслуживал. — Она заперла тебя, как животное… — начала она. — Я и есть животное! — Драко вскочил из-за стола, гремя тарелками и чашками, пытаясь дистанцироваться от этого слова. Он продолжил говорить, — Хорошо выдрессированная собака, ценная охотничья гончая Министерства. И каждые три месяца, как по заказу, мне дают отпуск, чтобы я мог выбить из моего организма инстинкт размножения, прежде чем все начнется сначала. Вся эта чертова хрень. Рот Грейнджер слегка приоткрылся, она вглядывалась в его лицо. Драко отвернулся от нее и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, заговорив ровным голосом. — Когда я раскрылся, то был, в буквальном смысле, брошен на съедение волкам. Отдан Фенриру и его стае, чтобы они научили меня справляться. Гон был моим полнолунием. Мне было сказано, даже не пытаться. Пожиратели смерти и оборотни предлагали мне себя. Всем не терпелось попробовать, а мне не терпелось дать это им. — Ты был в гоне — и всего лишь ребенком. — Ее голос казался далеким. — Да. Я был ребенком… - ответил он. — И я потратил всю свою жизнь, восстанавливая контроль, который у меня отняли, потому что не было никого, кто позаботился бы достаточно, чтобы предотвратить это.— Руки Драко сжались в кулаки. — Если бы я не сбежал, если бы я не смог одолеть ее — меня бы осудили за изнасилование? — Тишина была оглушительной. — Должно быть, я все-таки хотел этого. Член, который правит моей жизнью, стоял, а кому какое дело до меня самого? — Драко. Его глаза сразу же нашли ее, пораженные тем, что она назвала его по имени. — Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе, — сказала она. Глаза Грейнджер были полны отчаяния и непролитых слез. Драко прерывисто выдохнул. — Да. Хорошо. Сила ее объятий выбила из него воздух, заставив его застонать, когда она врезалась в его тело. Она прильнула к нему, крепко обхватив за талию. Он обнял ее, крепко сжимая, и это немного расслабило напряжение в ее плечах и ослабило хватку. Грейнджер прижалась носом к его шее и вдохнула, отчего его сердце застучало в груди. Это еще больше расслабило ее. Он позволил себе вдохнуть ее аромат. Его тело обмякло. — Это не твоя вина. Ни в чем из этого нет твоей вины. И никогда не было, — сказала она. — Знаешь, какова была моя мотивация? Этот последний рывок к побегу? Мысль о том, что Уизли — твоя пара. Я даже не могу заставить себя оставаться в живых без секса. — Мне все равно. — Ткань его рубашки приглушала ее голос, дыхание согревало его грудь. — Ты выбрался оттуда.

***

В конце концов они расстались, и Грейнджер ушла, сообщив, что пополнила запасы в его кладовой. — Я все равно вернусь завтра, — сказала она. Их отношения до этого момента подпитывались таким большим сексуальным напряжением, что было странно существовать в пространстве, где его не было. Он все еще не хотел, чтобы она уходила, но воздержался от того, чтобы сказать об этом. Она вернется завтра, а ему нечего было предложить ей здесь, кроме отчаянных объятий. Грейнджер стала приходить каждое утро. Это стало обычным делом, и когда она сказала, что ему нужно есть, по-видимому, она была единственной, кто мог его заставить это делать. Драко хранил полное молчание на эту тему, опасаясь, что даже комплимент разрушит непринужденную обстановку, которая у них установилась. Ему нравилось наблюдать, как она готовит, хотя, казалось, это были всего лишь простые завтраки. На самом деле, ему нравилось смотреть, как она вообще что-то делает. Грейнджер была уверенной в себе и уравновешенной, все ее действия казались тщательно продуманными. Она была, безусловно, самым способным человеком из всех, кого он знал. Просто находясь рядом с ней, он чувствовал себя в безопасности. Намерением Грейнджер было исцелить его с помощью еды, в то время как на самом деле именно ее постоянное присутствие исцеляло его хрупкую психику. У него не было причин находиться в Министерстве, кроме как для того, чтобы проверять, нормально ли Грейнджер пообедала. У него не было возможности подтвердить свою догадку, но время, пока его не было, он был уверен, что она вернулась к своим старым привычкам… Драко собрался с силами и однажды днем вышел из своей квартиры, чтобы пригласить ее на ланч. Когда он пришел, ее не было в кабинете, и его глаза свободно блуждали по помещению, пока он ждал ее возвращения. Редкая возможность изучить естественный беспорядок, в котором находилось ее пространство. Видеть этот хаос всегда было приятно, поскольку она часто пыталась скрыть от него эту особенность своего характера. Стол, который он трансфигурировал много месяцев назад, был подозрительно пуст по сравнению с остальной частью комнаты, на нем лежали только перья и пергамент, которые он оставил, и, что любопытно, несколько книг по садоводству и уходом за бонсай. Это объясняло состояние деревьев, когда он вернулся домой. Она заботилась о них. Каким-то образом в своем плотном графике она нашла время заходить к нему и поливать его растения. От этого у него защемило сердце. — Драко! Голос Грейнджер заставил его обернуться, сила ее сияющей улыбки едва не сбила его с ног. На мгновение он совершенно забыл, зачем он здесь. Его рот открылся и закрылся, прежде чем его мозг смог продолжить работу. — Обед, — сказал он. — В смысле — мы уходим. Я тебя забираю. — Драко прочистил горло и двинулся, чтобы вывести ее обратно за дверь кабинета. Она ушла без жалоб, и ему нравилось воображать, что он стал менее напыщенным за все это время, пока отсутствовал, но только Грейнджер могла сказать правду. Ему, по крайней мере удалось поесть, заплатить за их еду и проводить ее в атриум. Если его взгляд и скользнул по её заднице, пока она шла к лифтам, никто не должен был знать об этом. — Малфой. За исключением, очевидно, Поттера, который, как он обнаружил, ухмылялся ему. — Я пригласил Грейнджер на обед. Драко понятия не имел, почему он почувствовал необходимость объясняться. — Да, хорошо. Как ты? — спросил Поттер. — Нормально. — Давненько не видел тебя в Министерстве. — Ну, меня держали в качестве лабораторной крысы около месяца, Поттер, — сказал Драко. Он наблюдал за тем, как Поттер закатил глаза, что заставило его всерьез задуматься о возвращении прозвища «Потти». — Гермиона беспокоилась о тебе. Больше, чем обычно. — Грейнджер всегда о чем-то беспокоится. Поттер покачал головой, вздохнув, прежде чем усмехнуться себе под нос. — Что? — спросил Драко. — Ты идиот, Малфой. Драко вспылил, его рот открылся для язвительного ответа, но Поттер оборвал его. — Как ты думаешь, зачем Гермиона в Лондоне? Вопрос застал его врасплох. Он переступил с ноги на ногу. — Для расследования. — Верно. Расследование. — Поттер провел рукой по своим безнадежным волосам. Это действие почти улучшило его состояние. — Все началось в Германии. Она приехала сюда только для того, чтобы найти стаю, живущую в Мендипе. Это было несколько месяцев назад — насколько я знаю, ты в курсе. Теперь Уэнс у нас под стражей. Дело почти закрыто. Драко молча смотрел на него, ожидая, когда он перейдет к сути дела. — Но ты никогда, даже на мгновение, не задумывался, зачем ей понадобилось оставаться в Лондоне ради одного единственного дела? Это Гермиона. Ты наверняка знаешь ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что обычно у нее, как минимум, происходит дюжина дел одновременно. Но, она до сих пор здесь? Не похоже на нее, не так ли, ты, тупоголовый придурок? — Осторожнее, Поттер. — О, отвали — это именно то, кто ты есть. — Поттер рассмеялся и хлопнул его по плечу, отчего Драко стиснул зубы. — Мне надо возвращаться. Подумай о том, что я сказал.

***

Он ждал ее на следующее утро, приготовив ей на завтрак яичницу, за что она наградила его еще одной улыбкой, когда вошла. Драко приготовил ей кофе, который, как он знал, она предпочитала, и только когда она принялась за вторую чашку с пустой тарелкой, он, наконец, задал вопрос, который был у него на уме. — Ты нашла Дельфину? — Он знал ответ. Он был в молчании Грейнджер. Был виден по выражению лица, она стерла с него все эмоции. Он наблюдал, как она сделала глубокий вдох. — Она мертва, Драко. И уже довольно давно. — Ее запах — в аптеке… — Уже тогда.— Брови Грейнджер сошлись на переносице, ведьма нахмурилась, у Драко скрутило живот. Он учуял запах мертвеца. Это была мрачная реальность, которую он не хотел признавать, но вынужден был. — Сейчас мы работаем над тем, чтобы найти все оставшиеся парфюмы и уничтожить их. К счастью, это эксклюзивное производство, и они есть относительно у небольшого количества людей… На самом деле, у нас есть неплохой источник в лице парня той девушки, с которой ты столкнулся. — Хорошие новости. — Драко сухо рассмеялся. Грейнджер обошла стол и оказалась в поле его зрения, обхватив его лицо ладонями, заставляя поднять на нее глаза. — Это действительно хорошая новость. Уэнс под стражей вместе с большинством нанятых ей оборотней, и лаборанты очень сговорчивы. — Это заканчивается благодаря тебе. — Он сглотнул, горло сдавило. Руки Грейнджер мягко скользнули к его подбородку, удерживая его неподвижно, она наклонилась и прижалась губами к его губам. Сердце Драко воспарило, оказавшись в том же месте, откуда Грейнджер прогнала слезы. Она отстранилась прежде, чем он успел по-настоящему осознать то, что только что произошло, ее щеки порозовели. Самый нежный поцелуй, который у них был, самый опустошающий. — Как насчет ужина сегодня вечером? Сходим прогуляемся, ладно? — Грейнджер занялась тем, что допила свой кофе, прежде чем он ответил. — Мм, — промямлил он, это был, однозначно, самый умный его ответ. Поттер был прав — она была здесь все это время ради него. У нее не было никаких реальных причин оставаться в Англии. Она не рассматривала его как временное явление; она не хотела от него отказываться. Она любила его, и Драко понял это, возможно, раньше, чем она сама.