Чистота всегда одерживает победу

Помещение, где стояло зеркало Еиналеж, представляло собой мрачную и захватывающую комнату, полную таинственности и опасности. Когда Гарри вошел в это место, он ощутил холод, пробегающий по позвоночнику, и понял, что встретит здесь что-то, превосходящее его самого. Стены комнаты были выложены необычными камнями, покрытыми таинственными рисунками и символами, которые постепенно светились в слабом фиолетовом свечении. Испускающиеся от них слабые лучи создавали ощущение магии и мистики, наполняя воздух невидимой энергией. В центре комнаты стояло огромное зеркало, заключённое в массивную раму из дерева. Эта рама была покрыта узорами, крупными лепестками, сложными витиеватыми узорами, создающими ощущение, что она была рождена самой природой. Рядом с зеркалом, в середине комнаты, стоял профессор Квиррелл. — Вы? — изумленно выдохнул Гарри. Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным. — Именно, — спокойно подтвердил он. — А я всё гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер. — Так это всё-таки вы… — ошеломлённо пробормотал Гарри. — Я оказался прав… — Действительно? — Квиррелл расхохотался, и это было не его обычное дрожащее хихиканье, а ледяной пронзительный смех. — А ты не настолько тупой, каким кажешься, впрочем это уже не важно. Ты слишком любопытен, чтобы оставлять тебя в живых, Поттер. Квиррелл щелкнул пальцами. Появившиеся из пустоты веревки впились в Гарри, крепко связывая его. Мальчик открыл рот, чтобы задать вопрос, но мужчина предостерегающе поднял руку. — Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало. Только тогда Гарри увидел то, что стояло позади Квиррелла. Это было зеркало Еиналеж. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал профессор, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А, когда он вернётся, я буду уже далеко… Договорить свою мысль профессор не успел. Его резко прервал шум за пределами помещения. Квиррелл и Гарри слышали множество шагов, которые быстро приближались. Вскоре дверь была выбита, а в зал ворвался десяток магов под руководством Люциуса, которые без лишних разговоров начали теснить профессора ударами различных заклинаний. Это вызвало изрядное удивление. Так рано гостей никто не ждал, тем более в таком количестве. Тем не менее, реакция носителя духа Тёмного Лорда была моментальной: профессор выставил магический щит, отбивая, на удивление, достаточно слабые заклинания команды невыразимцев, которых привёл Министр. Однако ослабленность чар была холодным расчётом. Малфой не желал случайным заклинанием навредить мальчику, но при этом было необходимо вытащить его, пока Квиррелла отвлекали. Это сделать удалось: одним заклинанием связанного Гарри притянул к себе один из невыразимцев, в то время как Люциус начал наращивать силу атаки, используя более мощные заклятия. Невыразимец вскоре скрылся за спинами остальных, в то время как другие начали обстрел в полную силу, снеся случайно одним из заклинаний зеркало, которое, на удивление, не разбилось, а лишь упало на каменный пол Хогвартса. — Министр, какая честь — пытался издеваться Квиррелл, который, несмотря на усиление напора, всё ещё умудрялся держать темп защиты и даже переходить в контратаку. — Конфринго! — крикнул Люциус, направив против своего противника взрывное заклинание, которые быстро было погашено контрзаклятием. Аристократ не был настроен на душевные разговоры с носителем Тёмного Лорда и пытался во что бы ни стало обезвредить. Это было не приступом милосердия, а банальным расчетом, что, не убив непосредственно самого Квиррелла, удастся сохранить в его теле и Волан-де-Морта, который сейчас тихо сидел под тюрбаном, видимо, надеясь на свою конспирацию. План Малфоя по своей сути был идеален: арестовав Тёмного Лорда силами невыразимцев, Люциус мог наконец-то запереть эту тварь подальше, получить огромную славу победителя воскресшего ужаса Магического Мира и нахлобучить директора, который держал это чудо прямо в стенах школы. Возможно, даже выбить себе Философский камень. Но план, к панике Министра, начинал рушиться. Неизвестно, что играло главную роль: сама мощь Квиринуса Квиррелла, душа Тёмного Лорда или совокупность этих факторов. Но задавить количеством мужчину не удалось. Невыразимцам и Люциусу удалось лишь удерживать волшебника в обороне, лишь изредка получая ощутимые контратаки волшебника. В отчаянии Люциус отдал приказ начать атаковать режущими заклинаниями, поскольку серии оглушающих отбивались с завидной скоростью. И это отчасти сработало, большую часть Квиррелл заблокировал, выставив вперёд мощный щит, но два попали в цель: одно задело в ногу, а другое смело тюрбан, правда пройдя вскользь по голове, нанеся изрядно кровоточащую рану. Это вызвало страшный двойной вой как самого Квиринуса, так и Тёмного Лорда. Картина со стороны была ужасающая. Лысый двулицый мужчина орал в две глотки, как дикий зверь. Их тело начало с двойной силой кидаться в противников уже смертельными заклятиями. Теперь невыразимцы отступали под его напором, отчаянно пытаясь выставить физические преграды или увернуться от зелёных лучей смерти. Это и дало шанс: мутант вышел из себя, потерял контроль над ситуацией. Вскоре сразу несколько мощных оглушающих заклятий влетели в грудь Квиррелла. Наконец-то дикий гул боя затих, а двулицый с громким звуком отлетел к стене, от сильного удара свалившись на пол. Малфой вздохнул с облегчением. Половина его команды получила раны различной степени тяжести, но всё же все были живы. Сейчас было необходимо лишь связать его… Но из тела Квиррелла начал резко вылетать бесплотный дух Тёмного Лорда. — Ну нет, сука — мужчина, предвидя такой возможный исход, бросил под Квиррелла Скрижаль, которая начала втягивать в себя душу Волан-де-Морта. Это Скрижаль была родом из Древнего Египта и являлась частью богатой коллекции тёмных артефактов Отдела Тайн. Точная природа данного артефакта неизвестна. Но, исходя из его свойств, он мог поглотить бесплотную душу когда-то живых, заперев ту внутри себя. Малфой, давно готовясь к этому дню, нашёл этот артефакт, предполагая, что дух может попытаться сбежать. Но, как казалось, идеальный вариант провалился. Скрижаль лишь ненадолго сдержала дух, который в конечном итоге устремился куда-то ввысь, потерявшись в стенах Хогвартса. Это был абсолютный провал. В отчаянии Люциус своими силами поставил зеркало, которое не получило, несмотря на падение, ни одного повреждения. В отражении он видел себя, но совсем другим. Люциус Малфой, оказавшись перед величественным зеркалом Еиналеж, погрузился в свои самые скрытые и тайные желания. Перед глазами его встала картина, которую он так идеализировал — его самого, возвышенного и могущественного — хозяина магического мира. В отражении зеркала Люциус увидел себя на высоком троне, окруженным красотой и роскошью. Сияющие хрустальные люстры висели над просторным золотым залом, а стены его заветного дворца украшали бесценные картины и скульптуры. Он был облачен в роскошные мантии с узорами, отражающими его принадлежность к высокому роду. Но самым важным являлось то, что следовало за ним. Рядом с ним на троне сияла его прекрасная жена Нарцисса — олицетворение благородства и грации. Её волосы, изящно уложенные, переливались золотистыми оттенками, а глаза отражали любовь и преданность. Женщина была воплощением аристократической красоты и идеала семейного величия. Но не менее сильной радости и гордости в его груди пробуждал вид его сына Драко. Молодой Малфой стоял рядом с троном, белокурые волосы аккуратно причёсанные, серые глаза светились энергией и желанием добиться величия, достойного рода. Люциус видел в нём идеального наследника, его надежды и амбиции, воплощённые в молодом человеке. Счастливая и сильная семья Малфоев составляла всю сцену в зеркале. Они обладали всей властью, богатством и уважением, которые его сердце жаждало получить. В этот миг Люциус ощутил глубокое чувство удовлетворения и счастья, осознавая, что его семья — его истинные сокровище и сила. У Люциуса всё затрепетало от прекрасного зрелища перед его глазами. Но с тяжёлым сердцем мужчина понимал, что эта картина недостижима, что он всё это видел только в самых глубинах вымышленного мира. В глазах Малфоя мелькнула тень скорби, так как он осознал, что должен преодолеть соблазны и искать истинный смысл жизни за пределами магических иллюзий. Люциус попытался перестроиться на получение камня. Но теперь он лишь видел, как упивается богатством среди бесконечного количества золота, выпивая Эликсир жизни. Затем мужчина попытался направить мысль в более правильном направлении. Он видел, как вкладывает это бесконечное золото в развитие магического мира, как даёт этот эликсир отцу, чтобы он прожил ещё достаточно времени. Но всё это было не то: камень не появлялся. «Старый педофил наложил сильные чары» — подумал Люциус, приказав оказать помощь всё ещё живому, но серьёзно раненому Квирреллу. Попутно невыразимцы из числа ещё боеспособных взяли помещение под охрану, пока Министр двинулся навстречу уже спешащим сюда преподавателям и большому числу мракоборцев.

***

В очередной раз Люциус сидел напротив Дамблдора в его кабинете. С прошлой встречи тут двух заклятых политических врагов Люциус значительно увеличил свою власть, став главой магической Британии, но в стенах Хогвартса всё так же главным оставался Дамблдор, который сейчас с весёлым взглядом подливал Люциусу в кружечку ещё чая. — Как ваше самочувствие, Министр? — интересовался директор, ставя чайник на стол. — Получше, чем у мистера Квиррелла. Скажите, что с малолетним Поттером? — спросил Люциус, заделывая чарами рваную мантию. — О, с Гарри всё хорошо. Отделался лёгким испугом. Все же гриффиндорский запал у него есть. Такого юношу сломить сложно. — А ещё слизеринские мозги не окончательно от ваших бесед выветрились, раз мальчик догадался на всякий случай сначала вызвать меня на помощь, прежде чем лезть на рожон, — едко заметил Люциус. — Скажите лучше, директор, где вы пропадали, когда чёртов Тёмный Лорд чуть не захватил Философский камень, попутно убив мальчика? — Меня ввели в заблуждение отправкой ложного письма из Министерства Магии, из-за чего я был вынужден отлучиться. Если бы я только знал… — Всё вы знали, Дамблдор. С первого дня знали, — прервал директора Люциус, — кого нанимали, куда приведёт это мальчика. И всё равно разыграли репетицию будущего большого противостояния. «Одиннадцатилетний мальчик остановил Тёмного Лорда на пути к возрождению», вас от самого себя не тошнит? Директор на это лишь глубоко вздохнул, делая очередной глоток чая. — Нет, меня не тошнит, Министр. Я не всесилен, мистер Малфой, и вы тоже. Никто из нас не знает, что будет дальше. Это решение было правильным в тот момент. Гарри должен быть готов ко встрече, которая грядёт. Вы не тот, кто может осуждать меня за ошибки. И сами понимаете, что эту великую битву мы не можем избежать, да и не должны. — Вы готовы отправить на бойню детей, директор. Вы безусловно себя считаете Богом, иначе не занимались бы цирком, пытаясь свалить на мальчика судьбу целой страны только потому, что он «Избранный». — Я лишь готовлю Гарри к неизбежному. Если не научить плавать наших детей сейчас, они утонут в озере проблем в будущем. — Вы хотите утопить нас в крови, Альбус, а не детей научить плавать. Хотите закрыть все проблемы разом, не туша небольшие очаги, а смиренно ожидаете большого пожара, — откладывая чашку, сказал Малфой. — Ну, а чего вы хотите, Люциус? У вас есть деньги, власть, известность. Но сегодня ночью вы своими действиями абсолютно ничего не добились, лишь отсрочили неизбежное. — У меня теперь есть Философский камень, — заметил Люциус. — У вас есть зеркало, где оно надежно закрыто, не более, Министр. — У меня есть целое Министерство, Альбус, вы действительно думаете, что мы не снимем вашу защиту? — Снимите, — соглашался Альбус, — но у меня будет достаточно времени, чтобы подать жалобу совместно с Николасом Фламелем, поднять вопрос о возвращении его законного имущества в Визенгамоте. И даже ваш авторитет не спасет вас, Министр, от совместного иска главы Визенгамота и всемирно известного алхимика французского происхождения. Вы ведь только начали работу, Люциус, неужели вы готовы к такому скандалу? — Вы сами-то готовы к разбирательству, директор? Мне кажется, всем будет интересно, зачем вы взяли Тёмного Лорда на работу и превратили школу в личное хранилище старого алхимика. — Безусловно, но готовы ли вы поднимать тему возвращения Тёмного Лорда? Согласиться с тем, что Волан-де-Морт возродится, означает великую головную боль для Министерства. Тем более вы его упустили так же, как и я, что ляжет тенью на нас всех. Так почему вы так упорно ищете войны, Люциус? Ведь последний год мы с вами вполне хорошо держим друг с другом нейтралитет. В деньгах вы дефицита не испытываете, смерти, судя по вашему сегодняшнему бою, не страшитесь больше, чем любой нормальный человек. Зачем вам камень? — задался серьёзным вопросом директор. Люциус Малфой на мгновение задумался, прежде чем ответить. Кажется, в его глазах мелькнуло прошлое, полное гордости и амбиций. — Альбус, — начал он, голосом, наполненным сдержанной страстью. — Я понимаю, что возвращение Тёмного Лорда означает беспокойство и угрозу для Министерства, но не могу просто стоять в стороне и наблюдать. Я знал Волан-де-Морта лично, видел его силу и его амбиции. Он обещал мне власть, обещал процветание нашей семье. Но я ошибался. И понимаю это теперь. Философский камень даст мне возможность исправить свои ошибки, спасти то, что ещё осталось. Я хочу использовать его для хорошего, для того, чтобы противостоять тёмным силам, которые Волан-де-Морт возродит. — Вы темните, Люциус. Он нужен кому-то из вашего окружения… О нет, — директор на миг затих. — Сколько осталось вашему отцу? — Немного, он направляет все силы на лечение, смиренно принимает самые разные зелья, но это не даст много времени, — развёл руками Люциус: увести разговор в абстрактную роль камня не вышло. — Но он прожил достаточно долгую жизнь и уже давно ушёл на покой. Откуда эта неожиданная активность, Люциус? Ваша семья последнее время меня искренне удивляет. — Моя семья — это моё дело, директор. Поэтому давайте договоримся: вы дадите мне сделать запас эликсира жизни, а я верну без шума ваш камень. Альбус многозначительно кивнул, медленно попивая чай, после чего сказал: — Люциус, я вам уступлю только, если наши отношения наконец-то уйдут куда дальше, чем минимальные сделки по ситуации. Вы уже показали, что в состоянии хорошо работать в Министерстве, пускай, у меня есть вопросы к вашей работе. С Хогвартсом вопрос такой же, меня не самым лучшим образом волнует, что вы влетаете сюда без моего ведома. Так давайте создадим простой политический союз: я не лезу в вашу работу, а, если имею какие-то вопросы, направляю их вам лично, вы же, в свою очередь, перестанете кошмарить нашу школу и свои вопросы вы будете решать через меня. Сотрудничая, мы ведь можем добиться куда большего, чем конфликтуя. — Хорошо, директор, но это перемирие только на период, пока мы полностью не избавились от Тёмного Лорда. Раз и навсегда. — Министр, вам не переиграть судьбу, он вернётся, и останавливать его придётся мальчику. — В таком случае я хотя бы дам нам больше шансов победить, — прервал разговор Люциус, покидая кабинет директора.