Глава 11. Дела министерские
3 августа 2024 г., 08:43
За время небольшого отпуска Люциуса Малфоя в Министерстве скопилось много работы. Впрочем, этого того стоило. Люциус с новыми силами мог приступить к работе.
И первым важным делом стало исполнение воли жены. Нарцисса настаивала, что раз Сириус действительно не виноват, его необходимо освободить. Спасти брата было для неё хоть каким-то утешением в эти тяжёлые времена.
Люциус не то чтобы горел желанием изначально пытаться вытащить Блэка из Азкабана. Чистой выгоды для Министра в этом было мало. Сириус Блэк — это прежде всего верный пёс Дамблдора, крёстный Гарри Поттера и наиболее вероятный наследник всего состояния семьи Блэк. А это значит, дополнительный член Ордена Феникса, дополнительное плохое влияние на воспитание Избранного и минус наследство у Драко.
Впрочем, были и плюсы. Кроме банального осуществить желание жены, Малфой мог получить в теории хорошего союзника и сохранить, возможно, важный для Магической Британии род. Необходимо было лишь правильно разыграть карты.
И Люциус стал их разыгрывать. Он доверил департаменту Боунс пересмотр дела Сириуса Блэка. Особо протестовать против решения Министра женщина не стала, хотя могла. Она, наоборот, решила, что, вероятно, Министр желает вытащить Сириуса из тюрьмы в корыстных целях (и ведь права, чертовка), и от этого взялась за дело с особой тщательностью и контролем.
И данный пересмотр вскрыл очень много интересных фактов. В чём суть дела? Когда осенью 1980 года стало известно, что за новорождённым сыном Поттеров начал охоту Волан-де-Морт, Альбус Дамблдор дал возможность молодой семье укрыться в доме, защищённом заклятием «Фиделиус» и даже предлагал себя в качестве Хранителя Тайны. Однако Джеймс и Лили видели в этой роли Сириуса. Почти все считают так до сих пор.
Но Блэк в последний момент убедил Поттеров, что более надёжным хранителем будет Питер Петтигрю. «Никто и не подумает, что Хвост ваш Хранитель». В результате все считали Блэка Хранителем Тайны Поттеров.
Именно Питер Петтигрю и стал тем предателем, о котором догадывались орденцы. Он выдал Волан-де-Морту местоположение семьи Поттеров и тем обрёк их, беззащитных, на верную смерть. Волан-де-Морт явился в дом Поттеров на исходе дня 31 октября 1981 года, убил Джеймса и Лили и попытался убить маленького Гарри, но… вместо этого исчез сам. Сириус, узнав о несчастье, сразу же отправился к руинам дома Поттеров на своём летающем мотоцикле. Там он встретил Хагрида, который получил приказ от Дамблдора доставить Гарри к Дурслям. Блэк дал Хагриду свой мотоцикл, а сам отправился разыскивать Питера (Блэк догадался, что только Петтигрю мог сообщить местоположение Поттеров Волан-де-Морту). Хвост был вскоре найден Сириусом на одной людной магловской улице Лондона. Здесь произошла их схватка. Питер прилюдно обвинил Блэка в предательстве Поттеров, отрезал себе палец и превратился в крысу, создав при этом оглушительный взрыв. Петтигрю исчез, а Сириус был схвачен прибывшими из министерства мракоборцами. Свидетели-маглы безусловно признали виновным Блэка (после опроса им стёрли память специальными заклинаниями). Сириус же за убийство маглов и Хвоста получил пожизненный срок в Азкабане, причём без суда и следствия.
Люциус, зная давно, что Блэк уж точно не был Пожирателем Смерти, изрядно посмеивался над этим приговором. А тут как раз и ныне снятый Министр Магии Фадж одним из первых прибыл на место, где, как считалось, Сириус Блэк убил двенадцать маглов и своего школьного товарища Питера Петтигрю. И ныне покойный Барти Крауч-старший тогда дослужился до должности главы Отдела магического правопорядка, и с его подачи были приняты законы, упростившие привлечение к ответственности, процедуру следствия и вынесение решений о наказании.
Сам же Сириус признался в том, что виновен, поэтому его засунули в Азкабан без суда и следствия. Зачем он это сделал: по причине чувства вины или сумасшествия — Люциус не знал. Как и не понимал, почему великий и мудрейший Дамблдор поверил в эту бредятину и даже не попытался добиться от Министерства нормального расследования.
И, безусловно, идеальным вариантом было бы найти сейчас Петтигрю для показаний об этом деле. Но, увы, Авада от Малфоя перекрыла этот удобный вариант для реабилитации кузена Нарциссы. Но Люциус не рассчитывал, что ему необходимо будет вытаскивать Блэка с тюрьмы.
Но даже имеющихся данных вполне хватало для Боунс, чтобы понять, что дело нечистое. Банально никто не провел нормальную проверку и допрос с сывороткой правды. И после выполнения этих процедур обнаружилось правда. Было много сомнений и по чистоте работе Барти Крауча и Фаджа, и констатации гибели Питера Петтигрю.
Поэтому после детального расследования Амелии Люциус направил дело Сирисуса для пересмотра в Визенгамот, заранее готовясь использовать его для пиара.
Не менее важным решением стало пускай и тяжёлое в реализации, но успешное строительство новой тюрьмы вместо Азкабана. Спонсировать строительство тюрьмы особо никто не хотел, но в ходе подсчётов вышло, что для приведения Азкабана в удовлетворительное состояние, нужно настолько много средств, что проще построить новую. Причём Малфой выделил пожертвование из своих средств. Строительство, безусловно, будет небыстрое, но эта тюрьма будет куда лучше: хорошо отапливаемой, менее ужасающей и более удобной в эксплуатации. Не курорт, конечно, но больше заключение там не будет сравнимо с адом.
Задумался Малфой и о наращивании влияния за рубежом. Вскоре секретарша сообщила, что прибыла Рита Скитер. Люциус отдал распоряжение её впустить. Всё это было под видом того, что Рита пришла задать мужчине пару вопросов, которые впрочем давно уже были записаны и готовы для печати.
— Здравствуйте, господин Министр, — поприветствовала Люциуса журналистка.
— Приветствую, Рит. Садись, у меня к тебе важное дело.
Скитер села напротив Малфоя, кинув на своего неофициального начальника заинтересованный взгляд.
— Не боитесь слухов, что я на вас работаю? Всё-таки раньше вы предпочитали больше конспирации в нашей работе.
— Боюсь, сейчас пришло время, когда публичные жесты имеют больше веса, чем скрытность. Тем более, в Магической Британии уже только идиот не знает, что твоя газета расписывает мою работу в самых ярких красках.
— Но вас хвалят не только наши газеты, но и даже иностранные. Вы в последнее время стали большим феноменом для магического мира. Харизматичные и радикальные политики сейчас — большая редкость, — подлизывалась, хотя и не врала журналистка.
— Вот как раз про иностранные газеты я и хотел с тобой поговорить.
— Вы решили расширить работу «Чародейского Обозревателя»?
Люциус в ответ кивнул.
— Идея неплохая, я сама об этом думала. И куда вы хотите направить усиления? Дайте угадаю, родина ваших предков — Франция. Или нет… Неужели решили замахнуться сразу на Америку?
— Почти угадала, Рита. Масштабы только берёшь несколько мелкие. Мне нужна газета на весь мир.
У Скитер такие замашки Малфоя возбудили дикий интерес.
— Весь мир? Но, Министр, вы ведь понимаете, какие огромные деньги потребуются? На международном уровне из газет работает только пару научных журналов, и то их тираж очень ограничен.
— В деньгах проблем нет. Мне нужен голос в каждой стране этого грёбаного магического мира. Собирай местные редакции, если слишком долго, выкупай и поглощай те, которые имеются. Раздавай первое время газеты бесплатно и не жалей сил и средств. Но дай мне в самые быстрые сроки огромную сеть.
— Но зачем она вам в таких масштабах? — интересовалась журналистка. — Другие Министерства Магии не дадут вам снести их, как это вы сделали с Фаджем, они просто закроют газеты.
— Мы не будем не кого сносить, естественно. Ну, ты же не глупая женщина, Рита, мне нужен рычаг мягкой силы. Вот уж чего у нас в магическом мире не хватает, так это умения использовать пропаганду не на уровне «утопить в помоях тех, кто не нравится».
— И каким образом вы хотите…
— Я дам тебе пару хороших примеров из магловского мира, — прервал её Люциус. — Сколько бы мы маглов не критиковали, в некоторых вопросах они более компетентны. А пока иди и начни подготовку. Средства уже на твоём счёту, и не подведи, Скитер. Не забывай, кто даёт тебе хлеб.
Малфой за весь разговор ни разу не соврал. Ему необходим был рычаг на весь магический мир, пускай даже в первые пару лет очень условный и малоэффективный. В голове Люциуса уже некоторое время вертелась мысль, что проблемы магического мира куда более глубокие, чтобы пытаться решить их только усилиями Магической Британии.
Практику же использования мягкой силы в продвижении своих интересов в магическом мире освоили ещё очень плохо. Журналистика обычно была локальной и подчинялась в большей степени Министрам Магии стран, в которых она работала. Безусловно, и на его газетную систему можно было попробовать надавить, но Люциус не собирался поднимать острые вопросы. Он рассчитывал, что первое время на его деятельность мало кто будет в принципе обращать внимание. А там, где будут замечать, можно вполне заплатить, дабы давали работать спокойно.
***
Запретный лес возле Хогвартса ночью — это мрачное и таинственное место, полное опасностей и секретов. Закрытый от посетителей и неискушенных студентов, он живёт своей собственной жизнью, приобретая особые ауру и таинственность, когда наступает ночь. В этом лесу господствуют высокие деревья с густой кроной, которые создают мрачные тени и загадочные звуки. Ночью, когда луна светит своим бледным светом, Запретный лес становится ещё более оживлённым. Слышатся шорохи ночных созданий, которые прячутся в глубинах леса. Некоторые существа могут быть безвредными и даже интересными, однако есть и те, на которых лучше не натыкаться. Запретный лес встречал Люциуса в сопровождении невыразимцев хорошей погодой. Опасности в данном лесу действительно имелись, но во многом они были преувеличены, дабы дети не бродили по окрестностям лишний раз. Тут водилась самая разная живность, но магов в большинстве своём она не трогала. Незадолго до 1980-х годов стая отпрысков оборотней поселилась в Запретном лесу на территории замка Хогвартс с разрешения Альбуса Дамблдора. Слухи о них вскоре распространились среди студентов. Хотя стая не представляла реальной угрозы, персонал Хогвартса никогда не пытался развеять эти слухи, потому что чувствовали, что держать студентов подальше от леса было крайне желательно из-за реальной опасности. Но чём были обусловлены настолько сильные страхи перед оборотнями, что они были куда более эффективной пугалкой, чем другие обитатели леса? Волшебное сообщество обычно относилось к оборотням со страхом и отвращением. Люди, казалось, думали, что даже в человеческом обличье оборотень может представлять опасность. Малфой старательно пытался решить эту проблему, но переломить одновременно недоверие оборотней и ужас перед ними самих магов сейчас даже для Министра Магии было задачей, мягко говоря, тяжёлой. Любое неправильное решение Люциуса по отношению к оборотням стоило ему прерывания идущего сейчас напряжённого диалога. А каждое движение в сторону либерализации положения для оборотней вызывало такое сопротивление, что реально создавала опасность для рейтинга Министра. Поэтому действовать приходилось постепенно. Сейчас Малфой шёл уверенной походкой по Запретному лесу в сопровождении всего лишь троих невыразимцев. Одной девушки и двух молодых парней. Эта была тройка, которую Люциус, несмотря на протесты Боунс, забрал в своё распоряжение. Одни из самых перспективных выпускников школы Аврората, которые чуть не описались от счастья, когда перевод в Отдел Тайн им предложил сам Министр Магии. У Люциуса была проблема, которую он понял после битвы невыразимцев и Тёмного Лорда. Его личная гвардия, набранная как придётся по всему Министерству, была слабо готова к необходимым задачам. Поэтому Малфой решил попробовать создать школу на основании Отдела Тайн, потратив изрядное количество денег на найм преподавателей в том числе и иностранных. Первыми испытателями этой программы и стали эти троя. Малоопытные, но молодые, перспективные, верные лично Люциусу, волшебники. Пока они находились только в статусе учеников, но Малфой уже время от времени брал их на важные миссии. В Аврорате их основам научили, а ждать их выпуска было для Люциуса сейчас роскошью. Пускай учатся в поле, потом именно этим троим придётся, вероятно, быть молодыми кураторами, когда Малфой поставит такую подготовку на поток. Первой из троих невыразимцев была девушка по имени Ариана Вексли. Она была среднего роста, с длинными волосами тёмного коричневого цвета, которые спускались в каскаде по её спине. Ариана всегда казалась спокойной и уравновешенной, с изысканным чувством стиля и элегантностью. Вторым был Оливер Стерлинг. Он был высоким и стройным, с тёмными волосами и серыми глазами, которые озаряли его лицо выразительным взглядом. У него была энергичная натура, всегда полная энтузиазма и решимости. Третьим был Кастор Браун. Он был среднего роста, с короткими светлыми волосами и глазами цвета зелёной ягоды. У него была спокойная и созерцательная личность, но в тоже время он всегда был наготове. Кастор обладал ясным умом и был особенно хорош в решении сложных головоломок и загадок. Вместе эти трое невыразимцев составляли непредсказуемую, но исключительно талантливую команду. Вот на такое поколение Малфой и делал ставку в своей работе, пытаясь поменять эту страну. Шли они единым шагом: Оливер впереди Люциуса, Ариана и Кастор сзади. Они трансгрессировали достаточно далеко от Хогвартса, хоть и в его владениях. В данном случае это было жестом вежливости, оборотни не хотели встречи внутри своего поселения, но и слишком далеко отпускать вожака стаи было опасно, помощь должна прибыть вовремя. Данная стая была достаточно мирной. На людей они не нападали, вели кочевой образ жизни в пределах Запретного леса. Министерство за этой стаей приглядывало, но сделать ей что-то никогда не решалось. Формально Запретный лес был в управлении школы, а значит под негласной защитой Дамблдора. Но именно данная стая нужна была Министру, поскольку благодаря посредничеству директора они могли в своём сотрудничестве зайти дальше всего. — Сэр, впереди делегация оборотней, защиты от трансгрессии тут нет, поэтому группы быстрого реагирования мракоборцев и неваризимцев в случае чего готовы прибыть по вызову, — отчитался Оливер после проверки чарами. — Отлично, а теперь улыбаемся, дети. Это дипломатическая встреча, а не карательная операция, надо выглядеть респектабельно, — сказал Люциус поправляя причёску. Вскоре две делегации двинулись друг другу встречу. Вскоре, в толпе оборотней Малфой увидел знакомую бородатую физиономию в очках половинках и как всегда очень ярком костюме, что на фоне леса придавало ему скорее комичности. Появился директор в толпе оборотней магическим образом, ставя в неловкое положение даже нескольких оборотней рядом. Ещё не все привыкли к выкрутасам старого мага. — Вождь Агория, приветствую. Директор, вас я тут увидеть не ожидал, — соврал Люциус, понимания что присутствие директора было обязательным. — Приветствую вас Министр. Прошу прощения, я попросила Альбуса присоединиться к переговорам во избежание возможных сложностей, — ответила достаточно молодая на вид женщина. Люциус был достаточно удивлён когда узнал, что вожаком стаи была сорокалетняя женщина. Такое в достаточно патриархальной системе жизни оборотней было почти невозможно. Впрочем, целая стая оборотней пацифистов тоже была не самым частым явлением, поэтому понять такой выбор членов их волчьего племени можно было. Сама она была достаточно высокой статной женщиной. Но аристократичности в неё в виде безусловно было так же мало. Волосы были несколько потрепаны, одежда что-то среднее между маггловской и первобытной с элементами различных шкур и трав. — Ничего, всё же директору полезней слышать суть нашего разговора лично, — сказал Министр, понимая, что Агории Альбус нужен был как гарант того, что на неё не смогут надавить. — Ваши мысли как всегда светлы, друг мой, — доброжелательно так же вступил в беседу Альбус. — Вы вижу приучаете к работе молодое поколение? Похвально, похвально. С высоты моих лет мне всё больше становится понятно, что… — Давайте к делу, — прервал долгую прелюдию директора Малфой. Вскоре Люциус, Дамблдор и Агория втроём сели в достаточно удобной палатке, подготовленной специально для встречи. — Итак, суть моего предложения заключается в следующем: ваша стая получает стабильные бесплатные поставки аконитового зелья для каждого в необходимом количестве бесплатно. Кроме того, мы обеспечим вас постоянным жильём в отдалённой деревне, прекращая ваш неудобный образ жизни на уровне магловских цыган, предоставим преподавателей для детей, а всю стаю снабдим нормальной медицинской помощью и доступом к ресурсам большой земли. — Слишком щедро от вас такое слышать, Министр, — сомневалась Агория. — Агория права, Люциус. Я безусловно уверен в твоих управленческих качествах, но заставить Министерство даже при тебе финансировать этот проект будет тяжело, а после твоего ухода с поста все эти программы просто прикроют, — вмешался в разговор Дамблдор. — Производство зелий я за свой личный счёт поставил на поток, уже скоро у меня будет самая большая зельеварня в Европе и самая большая узкоспециализированная для производства аконитового зелья в мире. На самом деле, это достаточно выгодный бизнес. Потоковое производство даёт возможность оптовых продаж. А массовой закупкой пару стран и богатых стай оборотней уже заинтересовались. В Британии же я самостоятельно финансирую программу по помощи оборотням, поэтому если Министерство когда-нибудь решит прикрыть лавочку, то мои финансовые потоки не прекратятся, побояться на меня давить. — Ну, хорошо Министр, я могу поверить, что вы обеспечите нас зельем, но целое поселение… Вы ведь хотите согнать нас в резервацию и будете полностью контролировать наше перемещение? — Мне незачем запирать вас. Но ведь вы сами никуда не уйдёте, ибо за пределами данного поселения жить в долгосрочной перспективе оборотням очень тяжело, даже на законных основаниях. Конечно, все вы будете зарегистрированы в Министерстве, и в день обращения дополнительно проверяться специалистами из Министерства, но в остальном полная свобода. Если уж ваша стая как-то столько лет не нападала на людей, я думаю, вы вполне справляетесь со своей ролью вождя. — Но какая ваша выгода со всего этого, Министр? Вы ведь не просто так помогаете, — задавалась вопросом Агория. — Вопрос с оборотнями очень острый. Радикалы вроде Фенрира Сивого хотят тотальной войны оборотней с магами, а изрядное количество горячих голов в Министерстве хотят вас запереть и контролировать как можно сильнее. Всё это рано или поздно приведёт к большому кровопролитию. Но моих силах переломить ситуацию. И в данном случае мирное поселение оборотней под прозрачным контролем Министерства, которое может выступить местом социализации оборотней в жизнь Магической Британии, — это отличное начало. — Дамблдор говорил, что вы необычный Министр, но ваше Министерство и маги ведь не изменились. Где гарантии, что нас не будут держать как в тюрьме после вашего ухода? — Уходить я не собираюсь достаточно долго, переизбраться мне мало кто может помешать. Дамблдор же выступит дополнительной гарантией, что всё с вами будут хорошо. Я ведь собираюсь запустить широкую программу просвещения по поводу проблем ликантропии, в дальнейшем оборотней в хочу полноценно влить в магическое общество, выведя их из маргинальной среды. Но мне нужен громкий пример, иначе другие стаи просто не захотят идти на такие сделки с Министерством. — А как же, как вы выразились, «горячие головы в Министерстве»? — Половину таких голов я из Министерства выкинул, часть смогу переубедить, часть сама замолчит как только их позиция станет невыгодной в магическом обществе. Вы за время моей работы видели хоть один указ или распоряжение о притеснении оборотней? Эти процессы я остановил, но сразу изменить всю Магическую Британию не смогу даже с поддержкой Дамблдора. Вопрос не в вашей стае или моей политической карьере. Это работа на будущее наших народов, и мне нужна помощь в первых шагах навстречу. — Хорошо, Министр, я вам доверюсь, но тогда стоит уточнить некоторые детали…***
Договор составить было очень тяжело, обсуждения длилось часами. Агория постоянно искала подводные камни, Дамблдор каждый пункт сопровождал глубокомысленными дополнениями. Но оно того стоило. Безусловно куда проще было реально послушать ту же Амбридж. Усилить контроль, загнать подальше, а самых буйных — в Азкабан, пока он ещё работает. Но глобально проблемы это не решало. У Министерства не было ресурсов поймать всех и каждого, а тратить свои силы и деньги на новую форму геноцида было явно лишним. Да и оборотни действительно были не самой большой проблемой с правильным подходом. По своей сути это люди с болезнью, которые при правильном лечении могут вести полноценную жизнь, ещё и быть полезными магическому обществу за счёт некоторых особенностей физиологии. Поэтому после заключения договора в газетах Британии начало выходить множество статей об оборотнях, ликантропии. Очередные попытки брякнуть что-то против Министра по поводу того, что оно защищает тёмных тварей, Малфой давил. В Министерстве после пары разносов те, кто не был у Люциуса совсем на коротком поводке, заткнулись. На обычное население же вполне работала неофициальная цензура. Вероятно поддержка Министра теперь в части вопросов уменьшится, но не критично. В стране же реально начала появляться крупная партия сторонников улучшения прав оборотней. Причём не только каких-то идейных борцов за права, но и обычного бизнеса. Обнаружилось, что труд оборотней очень выгодный. Они брались за физический, опасный и изрядно грязный труд. Они были более выносливы чем те же сквибы, платить им необходимо было меньше, слишком дороги они, как домовые эльфы, не были. Опасные сборы ингредиентов, работы, где необходима грубая физическая сила, но магия опасна, охрана, разнорабочие. В оживленной экономике Магической Британии появилась перспектива появления дешёвой рабочей силы. А то что, социальные проблемы оборотней закрылись за счёт налогов Министерства, так Министр так разогнал и столько вложил в подъём благосостояния Магической Британии, что баловаться различными социальными причудами Министру было позволительно. Да, противников было все ещё много. Говорить о быстром переломе было ещё рано. Но политический союз Дамблдора и Малфоя в данном вопросе, да набирающая обороты пропаганда, стали двигать вопрос с мёртвой точки. Постепенно Люциус будет проталкивать всё больше законов через Визенгамот, закончит всё больше договоров Поэтому сейчас Люциус довольный сидел в кабинете и ждал нового гостя. Вскоре он появился, в элегантной мантии сел напротив Малфоя. Эдвард Гринграсс, собственной персоной. Глава международных связей Магической Британии был одним из немногих работников министерства, который мог общаться с Люциусом на равных. Уж неизвестно в чём причина бзика Министра на излишний официоз, но но панибратства, как было при Фадже, в Министерстве Магии не было. Сам Люциус оправдывал этим необходимостью сохранения авторитета фигуры Министра и дисциплины. Но, вероятно, давало о себе знать изрядное прошлое принижение от Тёмного Лорда. Малфою теперь слишком комфортно в кресле главного. Конечно, головы он не терял, издевательства над работниками не было. Но и дружеская атмосфера в стенах кабинета Люциуса обычно не царила. Но Эдвард был другим делом. Он находился в стенах Министерства по собственной инициативе, был для Люциуса почти родственником, а также оставался важным моральным союзником Министра со стороны партии нейтральной аристократии. — Ну, как наши дела на дипломатическом фронте? — спросил Люциус, наливая огневиски Эдварду. — Дела в общем-то идут хорошо. Мы смогли защитить твои реформы в области экономического взаимодействия с магловским миром, по крайней мере на следующем заседании Международной Конфедерации маловероятно, что нам кто-то это поставит в упрёк. Твое сближение с Дамблдором свело на нет слухи, что ты готовишься стать новым Тёмным Лордом. — Это отлично, а что в Африке? — Стабильно вывозим за дёшево всё, что лежит. Магические артефакты, ингредиенты. А твои базы наёмников в основном игнорируются. Франция согласилась, что возвращение Британии в бывшие колонии оправдано, а после ослабления влияния России в этом регионе просто ни у кого нет интереса что-то делать в регионе. Африка была резервом Люциуса. Ему была необходима своя армия, место, где можно добывать ресурсы, творить то, что в Магической Британии ему было не с руки. Магическая Африка же мало чем отличалась от магловской, жесткой централизации там на половине континенте не было. Были условные сильные объединения магических племён, несколько достаточно сильных Министерств Магии, но в основном это поле для игры более крупных магических держав, но играться там за исключением пары стран никто не хотел, да и мало кто мог. При этом африканские маги могли дать хорошую взбучку многим европейцам, просто им не хватало единения. А Люциусу это было только выгодно. Он вливал огромные капиталы сюда, создавая огромный теневой бизнес и армию вдали от интересов других стран. Таким образом, Малфой собрал себе подкрепление в сотню магов и магических тварей разной степени противности, если появится острая необходимость. Такая игра была очень опасной, но не когда дело касалось Африки. Материк слишком большой, контролировать его очень тяжело, и, если никто не нарушает Статус Секретности, всем в общем-то всё равно, что там происходит. — Но у меня к тебе личный вопрос, даже, возможно, слишком личный, — вернул из размышлений Люциуса Гринграсс. — По мере возможностей отвечу даже на такое, Эдвард. Но некоторые вещи даже тебе лучше не знать, ты особенности моей работы помнишь. — Да, но я тут покопал, подсчитал и искренне не понимаю. Откуда деньги, Люциус? Кто тебя финансирует? Франция? Дамблдор? Твои личные доходы, конечно, впечатляют даже по той поверхностной информации, которую знаю я. Но после того, как ты стал Министром, я рассчитывал, что твои разбрасывания денег прекратятся, но твои потоки денег во все стороны только растут. Министр в ответ посмеялся. Его расходы действительно были огромные, даже с учётом многочисленных мероприятий по увеличению своих доходов. — Ну, скажем так, твои соображения верные, но у тебя, удивительно, как и у Скитер масштабы немного хромают. У кого, по-твоему, очень много денег, связи по всему миру, и при этом у Министерства Магии очень мало власти над ними? —Ты серьёзно? Гоблины?! — тут удивился даже Гринграсс. — Гоблины. Ту экономику, которую они выстроили в магическом мире, волшебникам сложно даже осознать в большинстве своём. Глобальная транснациональная компания, которая пускай и обрезана в правах официально, но за счёт своего невмешательства держат фактически все наши капиталы. — Это всё мне известно, но каким образом ты получил вложения от этих жадных тварей? Они даже галеона не потратят без собственной выгоды, а тут масштабы какие-то нереальные — Выгоду они получают. Взамен в Магической Британии я очень много чего не замечаю из того, что они творят, и все свои сделки и сделки Магической Британии провожу через них, выписывая им неплохой процент, у них стало больше экономических льгот, а в запасе у меня пару проектов по расширению их прав. — Ты не ответил на вопрос, зачем гоблинам так сильно вмешиваться в игру и усилять твою партию? Они ненавидят магов, и даже за денежные доходы и дополнительные права не станут так рисковать, усиляя Британское Министерство и твою фигуру. — Не знаю точные их интересы в этом. Может, они тешат по поводу меня какие-то надежды. Очень редко гоблины сохраняют нейтральные отношения с Министром. Ты ведь сам помнишь: каждый второй любил поднимать тему национализации их банка, нарываясь на перспективу восстания. Меня же мало волнует прерывание их положения и прав, если мне это выгодно. — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно они могут тебя просто кинуть? — Капиталы мои они не заморозят, поэтому я этого особо не боюсь. Их вложения не совсем чисто их, скорее, они пускают мои капиталы дальше чем обычно. Они имеют возможность переводить любые деньги без зависимости от магических правительств через куда большее количество каналов. Если они отрубят мне такие льготы, я просто отрублю свои, и мы останемся при своих. Но, пока я в хорошем положении, им выгоднее со мной дружить, по крайней мере делать вид, что они хотят со мной дружить. — Ты очень рискуешь, Люциус. Не сказать, что Министры до тебя были очень приятными людьми, но ты ведь, являясь по сути министром-аристократом, ломаешь все устои. — А по-другому и нельзя, Эдвард. Если мы с тобой идём по пути полного консерватизма, мы просто получим то, что нередко случалось в человеческой истории. Проблемы разрастутся, и не какая реакция их не удержит. Путь излишнего либерализма же загонит нас в другую крайность, превратив Британию в рассадник такого сумасшествия, что идеи освободить всех эльфов и выдавать смертную казнь за упоминание тёмной магии станут очень весёлой реальностью. Нам нужен умеренный подход и силовые реформы, которые дадут нам баланс, не бросая в крайности.
