За рамками дозволенного

— Да начнётся торжество! Спина Чумы была прямая, как у вытянутой струны, когда она произносила свою речь: — Мы с вами будем вершить великие дела и, в честь этого, я хочу сделать вам подарок, — величественно развела руки в стороны, гордо задрала подбородок вверх, медленно опустила веки и триумфально продолжила: — Отныне бессмертные могут тоже завести себе игрушки, но только непризнанных. — Что? Я обернулась на ребят и встретила на их лицах полное недоумение и тревогу. — Закон о Неприкосновении, который был у вас раньше, - дьявольская скука, но он добавлял перчинки. Поэтому... Она сделала паузу, кокетливо взглянула на Мальбонте, но, заметив, что он на неё даже не смотрит, закатила глаза и снова обратилась к нам: —Я хочу, чтобы сильные были с сильными, слабые со слабыми. Я люблю хаос, но хаос сильнее, когда ты можешь им управлять. Она свела ладони вместе и прижала их к щеке, радостно ожидая нашей реакции. Большинство не выглядели обрадованными новостью, но, кажется, Чуме именно это и было нужно. Всадница взяла один из стульев, царапая ножками пол, притащила его в центр, и села. Ее длинное ярко-алое платье с золотыми вставками и струящимися камнями, аккуратно облегало фигуру, гармонируя с красным оттенком кожи и гранатовыми глазами, которые разбавляли маленькие желтые вкрапления и почти ализориновая окаёмка радужки. Длинные пепельно-серые волосы были собраны в высокую прическу, а на голове сверкала усыпанная рубинами, напоминавшими капельки свежей крови, корона. Алые губы придавали ей провокационный и почти вульгарный вид. — Некоторые пары я выберу сама, — коротко произнесла она. — Дино. Нельзя было не заметить, как Ангел рефлекторно вздрогнул и напрягся от ее холодного тона, и приготовился к ужасающей реплике, которую она планировала изречь. Чума нашла его в толпе и качнула головой. Он медленно подошёл к ней. — Мы с Фенцио посовещались и решили, что тебе отлично подойдёт Лилу. "Ну конечно!" — Где же ты? Выходи! Несколько учеников расступились, пропуская Лилу. Она поклонилась Чуме. По ее глазам было видно, как она растеряна и как ей некомфортно, от взгляда Всадницы, пронизывающего насквозь. — Это большая честь для меня, госпожа, — она сказала это тихо, почти шепча. — Отныне вы с Дино будете принадлежать друг другу. Я прослежу, чтобы вы были преданы, а иначе… Всадница коварно улыбнулась, оставляя интригу за своими словами. Дино опустил голову. — Да, госпожа. — А теперь идите с глаз долой, у меня ещё много намеченных пар. Лилу протянула Дино руку. Он помедлил, но всё же сжал её в ответ, и они вместе скрылись в толпе. Чума продолжила отбирать пары из чистокровных рождённых бессмертных. — Нам нужно вызваться самим, — неожиданно нарушил гнетущую тишину между нами Ади. —Что, если она выберет нам другую пару? Что, если разлучит нас? Ади обхватил Сэми за плечи и пронзительно посмотрел ему в глаза. Некоторое время Сэми глядел на Ади с долей печали и страха, но затем кивнул, соглашаясь. — Ты прав. — Удачи, мальчики, — с нeжнocтью и таким участливым тоном произнесла Мими, глядя нa них. Золотая цепь на шее позвякивала при каждом ее движении, а взгляд когда-то озорной и веселой демоницы, теперь стал совсем необычно грустным и отрешенным. Ади и Семи вышли к Чуме, склонили головы и попросили признать Их парой. Всадница рассмеялась, махнула рукой. — Ангел и демон, да еще и мальчики. Мне нравится. Разрешаю. — Спасибо, госпожа, — улыбнулся Ади. — Благодарю, госпожа, — последовал его примеру Семи. Моё сердце сжалось от радости за ребят. Смерть разлучила их, но они снова вместе. Теперь уже официально. Чума одобрила их союз, и отныне им не нужно скрывать свои чувства, страшась, что Всадница накажет их за любовь. Некоторым парам было отказано. Когда большая часть бессмертных была распределена, Чума принялась за Непризнанных. Она дарила их как ценные предметы. Многих прельщала мысль стать обладателем или обладательницей раба. — Вы можете делать со своей игрушкой что захотите. Но вашу игрушку другие трогать не имеют права. Если только вы не разрешите, конечно. Чума выставляла нас, словно лоты. Кто-то выходил, склонив голову, и просил питомца, на что Чума вскакивала, восклицая: — Продано! Наконец очередь дошла до Астарота. Метис хищной походкой вышел вперед, сложил руки за спиной в замок и встал рядом с Всадницей, широко расставив ноги. Его хитрый прищур бегал по залу в поисках «той самой». По-настоящему аристократичные черты лица и, то, с какой грацией он держался, выдавали в нем породистость. Очень высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, маленьким прямым носом, густыми темными бровями, белой кожей и пронзительно голубыми, какие-то совершенно необычными глазами. Под черным, в белую полоску, пиджаком и неприлично распахнутой бордовой рубашкой, явственно проступала хорошо развитая мускулатура. Собранные черные волосы и проглядывающиеся красные пряди среди них, были ему к лицу. Несколько локонов выбивались из прически и струились по плечам. Чума повернулась к нему и благосклонно сказала: — Выбирай любую. — Вы так щедры, госпожа, — он снова окинул взглядом наполненный людьми зал и, наконец, заметив меня, сказал: — Тогда.. Вики. "Нет!" По залу прошёлся воодушевлённый шёпот. Вышло ещё несколько желающих заполучить меня. Чума бросила в мою сторону недовольный взгляд. — Госпожа, вы окажете мне такую честь? — Даже не знаю… Она ведь моя. Чума закинула ногу на ногу и задумчиво прищурилась. — Нет… Я произнесла это едва слышно, тем не менее, Всадница обернулась ко мне. — Что ты сказала? — Я не стану его рабыней! Астарот даже не обратил на меня внимания, продолжая смотреть на Чуму, а она, в свою очередь, не отводила от меня взгляда. Затем её губы медленно расплылись в предвкушающей ухмылке. Всадница поднялась, подошла к Астароту и, поддев ногтем его подбородок, произнесла: — Решено, Вики теперь Твоя! — Благодарю Вас, госпожа. Мне было нечем дышать. В зале резко стало так душно, что закружилась голова. "Этого не может быть!" Метис лишь сейчас позволил себе посмотреть на меня, и взгляд его мне не понравился. Дымчато- голубые глаза с явным интересом скользнули по всему моему телу и задержались на груди, едва выступающей из-под платья. Оценив мой внешний вид, он испустил едкий смешок и уголки его губ приподнялись в улыбке, которая больше напоминала звериный оскал. — Теперь Мими, — послышался довольный возглас Чумы, — её мы отдадим Кристоферу. Демоница с недоумением уставилась сначала на меня, а затем перевела взгляд полный печали на Всадницу и в этот момент в её глазах сверкнули капли слёз, от осознания той безнадежной ситуации, в котором мы находились. Я ощутила, как к горлу подступает ком. Кристофер поклонился повелительнице. — Благодарю за столь щедрый подарок. Я бросилась к Мими, стиснула её в объятиях, словно это могло уберечь от рока, что навлекла на неё Чума. "Будь она проклята!" — Но госпожа, Мими - рождённая бессмертная! — вмешался Ади. — Её родители сбежали, — пояснила Всадница. — Кто-то же должен понести наказание, верно? — Я не стану ничьей рабыней! — отчаянно крикнула Мими, протестуя словам Чумы. — Станешь, если не хочешь сдохнуть. Глаза Всадницы сверкнули разъяренным светом, а затем, она словно в замедленном режиме, отвела взгляд. Прежде чем мы успели опомниться, Чума вскочила со стула и, взяв Мальбонте за руку, увлекла за собой в зал. — Маэстро! Заиграла музыка. Высокие аккорды звучали для меня насмешкой. Струны играли на нервах, топот ног в кашу сбивал душу. Мальбонте поклонился Чуме и обхватил её за талию. Они завертелись в танце, как бы приглашая остальных последовать их примеру. Я стояла в центре зала, чувствуя головокружение, пока около меня в вальсе проплывали пары. — Мы не дадим вас в обиду, девочки. — Если Кристофер и Астарот посмеют вас обидеть, Мы это так просто не оставим! Поддержка от Ади и Семи заставила мое сердце пропустить глухой удар. — Меня тошнит от этого вечера. Мы можем уйти? — спросила Мими с надежой в голосе. — Думаю, так будет лучше всего, — ответила я. Едва мы тронулись на выход, к Мими подошёл Кристофер. — Поскольку мы теперь в одной лодке, станцуешь со мной? Он протянул ей руку, но демоница ударила её и попятилась назад. Теперь я смогла хорошо разглядеть второго метиса. Признаться, они были изрядно похожи, почти походили на близнецов, однако, разный стиль был ключевым фактором в отличительных чертах этих парней. Короткие волнистые волосы Кристофера были разделены на аккуратный тонкий пробор. Одна сторона волос была светлой, другая — иссиня-черной. Одет мужчина был совсем иначе, нежели его брат. Кремового цвета блуза была отделана рюшами, а в середине на воротнике красовалась темно-зеленая брошь. В остальном, - те же самые мушки, те же самые черты лица. — Только через мой труп, — парировала Мими. Глаза ее пылали яростью. — Я вполне могу это устроить, — бросил метис. Я встала между ними. — Мими не хочет с тобой танцевать. Вдруг его лицо исказилось, брови взметнулись вверх, а уголки губ недовольно поползли вниз. Он уже собирался мне что то ответить, как его прервал Астарот, появившийся из ниоткуда. — Её никто не спрашивал. Он стоял позади Семи и Ади, отчего те, от неожиданности вздрогнули и обернулись. По их лицам стало ясно, что ещё одно слово, и начнётся драка. Не говоря ничего, Астарот протянул мне руку. Я уставилась на его раскрытую ладонь, раздумывая о том, в какую сторону лучше сбежать, чтобы шансы на спасение достигли хотя бы двадцати процентов. Догадавшись о моих намерениях, он сказал: — Теперь вы принадлежите нам. Если у вас есть хоть одна извилина, вы поймёте, что лучше не препираться. Метис схватил меня за руку и потянул к остальным танцующим. Я обернулась и увидела, как Кристофер увлекает за собой Мими. Она уже не сопротивлялась, но лицо её было таким бледным, неживым и печальным, что даже Кристофер растерялся. Он что-то сказал ей и приобнял, едва-едва касаясь её кожи. Затем они скрылись в толпе. Астарот взял меня за талию, второй рукой схватил мою правую и начал вальсировать. Мужчина так и пожирал меня глазами, смотрел в упор и чуть щурился. Под этим пытливым взглядом мне было дико некомфортно. — Подними свои глаза, — процедил он сквозь стиснутые до скрипа зубы, сжимая до боли мою руку. Я испуганно подняла взгляд, полный негодования. — Тебе стоит хотя бы ради приличия смотреть на меня, пока танец не закончится. Или что, я настолько тебе неприятен? — на последнем слове он склонился ко мне и почти перешел на шепот, обдавая своим горячим дыханием мое ухо. Его сильные пальцы сжались на моей талии, вызывая стон боли. — О каком приличии ты говоришь?! Астарот неопределённо качнул головой. Теперь уже его взгляд начал блуждать надо мной. Послышался истеричный, сумасшедший смех Чумы, наслаждающейся танцем с Мальбонте. Мужчина же напоминал статую, безэмоциональную, лишённую слуха и чувства ритма. Но вот пары неожиданно стали меняться, словно с места сдвинулись шестерёнки, и дамы оказались в объятиях других кавалеров. В момент, когда все менялись парами, я хотела было отстраниться, но метис не позволил мне это сделать. Его рука сильно сжала моё запястье, останавливая, и возвращая меня на место, продолжая направлять в танце. Заключённой в кольцо его рук, у меня не было смелости противостоять ему. Спина мужчины была прямой и напряженной. Его раскрытая ладонь прижималась к моим лопаткам и слегка надавливала, направляя, придерживая. Подол платья путался в ногах от того, как быстро мы передвигались по залу. Парам приходилось расступаться перед нами, чтобы не столкнуться, а Астарот даже не смотрел на них: он пожирал меня взглядом. Но это был не влюблённый взгляд, а испытующий. Он будто хотел пробраться ко мне в душу, узнать мысли. — Когда отменили закон о Неприкосновении, мы с Кристофером прилетели в Цитадель. А потом я увидел тебя. Ты стояла на балкончике и смотрела на площадь, — он говорил, продолжая кружить меня в вальсе, — Я возненавидел тебя. Обычная смертная, которая поднялась так высоко, тогда как мы с братом продолжали прятать свои крылья. Нас всё ещё преследовали. А ты так важно стояла над всем этим, будто поистине святая. — В тебе говорит обиженный мальчик. Я не виновата в гонениях метисов, — перевала его я, не желая слушать продолжение этих разглагольствований. — Мне хотелось заполучить тебя, чтобы перестать чувствовать себя той самой букашкой, затерявшейся в толпе. Он провел пальцами по моей щеке, очертил подбородок, будто желая убедиться в том, что я настоящая. Скользнул второй ладонью по шее, поднялся к затылку. Я молча впитывала эти ощущения, не без отвращения подчиняясь его касаниям. Музыканты исступлённо играли на скрипках, на фортепьяно, подводя мелодию к завершению. К завершению подошёл и наш танец. Астарот вытянул руку, вынуждая меня повернуться к нему боком, чтобы затем с разворотом снова прижать меня к себе уже спиной. Затем снова развернул меня, привлёк к себе и нагнул так низко, что кончики моих волос коснулись пола. — И вот теперь ты моя… Наши лица замерли в сантиметрах друг от друга. Руки мужчины сползли вниз по моей спине, а затем отстранились. Я выскользнула из этих настойчивых объятий и нырнула в толпу, желая поскорее затеряться в ней. Тем не менее, я все же чувствовала на себе бдительный и зоркий взгляд Астарота. Ади и Сэми танцевали вместе с остальными. Когда музыка смолкла, мы нашли друг друга. Щёки Сэми были красными после танцев, а Ади всё никак не мог отдышаться. На удивление они выглядели довольно счастливыми. Мими закатила глаза, отхлебнула Глифта и уставилась на Чуму. Та села на свой трон, положила руки на подлокотники и теперь оглядывала учеников, словно царица, следящая за своим народом. Мальбонте не спеша вернулся к Чуме, остановился позади неё. Он посмотрел куда-то в зал. Я проследила за его взглядом. Кира, напуганная и смущённая, прижималась к Мисселине. Мальбонте нагнулся и прошептал что-то Чуме. Её взгляд тоже устремился к юной метиске. — Кира, подойди ко мне. Чума поманила её пальцем. Мисселине пришлось отпустить ребёнка прямо в лапы Всаднице. Кира задрожала, но сделала то, что ей велели. Чума посадила ее себе на колени, продолжая исследовать глазами полутемный зал. Наконец, ее взгляд задержался на Фенцио. Тот подошел и поклонился Всаднице. — Ты с новостями, надеюсь? — в ее голосе и взгляде разгоралась нотка ярости. — Да, госпожа. Я узнал, как избавиться от способностей воздействия на сознание и его блокировки. — И как же? — теперь же глаза Всадницы горели пытливым интересом. — Эти силы обретаются с помощью особой татуировки. Чтобы избавиться от их эффекта, нужно прижечь их синим огнём и поверх раны нанести новую. — Отлично, ангел. Значит, поступим так со всеми, у кого есть подобные способности. Чума снова без труда нашла меня в толпе. — Начнём с неё. Приведи её ко мне. Я бросилась в сторону выхода, но не успела сделать и нескольких шагов, как передо мной оказался Мальбонте. Я уткнулась ему в грудь, испуганно подняла голову и встретилась с ледяным взглядом. Он медленно двигался в мою сторону, заставляя отступать назад, прямиком к Чуме. Я подошла к ней и поклонилась, несмотря на жгучую ярость, засевшую в груди. — Но у меня нет сил, госпожа. — Я знаю. Будешь подопытным кроликом. Чума поманила Фенцио пальцем. — Вы станете свидетелями обряда, через который пройдут все со способностями блокировки сознания и влияния на него, — она говорила это, наслаждаясь предвкушением предстоящего и того впечатления, которое оно произведёт. — Кто попытается этого избежать, будет казнён. Можешь начинать. Кто-то позади схватил меня за руки, завёл их за спину. В душе еще теплилась надежда на спасение. Я дернулась всем телом, пытаясь вырваться из цепких рук, на что получила удар прямо в спину. Издав глухой стон боли, я исподлобья посмотрела на Фенцио. Он же ответил мне странным, открытым и вместе с тем многозначительным взглядом, а затем сбросил с меня железное кольцо. — Кандалы на время ритуала нужно снять, — объяснил он. Фенцио достал из мешка голубой порошок, высыпал на факел и обернулся к Люциферу. — Не поможешь? Люцифер щёлкнул пальцами, и факел загорелся синим пламенем. Теперь ангел прижал к коже полыхающий факел, пронзая меня острой, нестерпимой болью, словно тысячи раскалённых иголок жгли изнутри руку. Огонь жалил и прожигал меня насквозь, заставляя кричать от боли. Я упала на колени. Его руки уже отпустили меня. Чума вскочила с места, бросилась ко мне с дикими, округлёнными от восторга глазами. Она прижала ладонь к месту ожога, и тогда, я ощутила, как её чёрная сила пробирается внутрь меня. — Приведи остальных, — обратилась она к Фенцио, в предвкушении своих дальнейших злодейств. Пока я тяжело дышала, кто-то защёлкнул вокруг моей ноги новый железный браслет. Все оставшиеся способности бессмертия, вся энергия тут же стали утекать в него. Среди учеников оказалось всего несколько бессмертных, обладающим даром влияния на разум и его сокрытия. Тогда Чума решила провести обряд и с теми, кто в этом не нуждался. Она безумно хохотала, отпугивая своей истерикой, но никто не смел уйти. Спустя некоторое время Всадница откинулась на спинку кресла и устало махнула рукой. — Ладно, на сегодня довольно. Маэстро, музыку! Снова заиграла скрипка, но ни у кого больше не было желания танцевать. — Что встали?! Одна пара за другой неуверенно вышли в центр зала. Музыканты сбивались, истерично вытягивая ноты; танцующие в ужасе оглядывались на Чуму, словно ожидая её одобрения. — Для тебя на сегодня вечер окончен. Грубые мужские руки подхватили меня под локти, пытаясь привести в чувства, но я едва понимала, что происходит. — Пойдем, я покажу тебе нашу комнату, — рука Астарота легла мне на талию. Я хотела отстраниться, но он не позволил. — Нашу?! — Ну разумеется, — усмехнулся метис. Его твердая хватка не отпускала моей руки, волоча за собой в неизвестном направлении. Усиленно стала всматриваться в толпу, пытаясь разглядеть лица Мими, Ади или Семи, отнюдь мои попытки не увенчались успехом. — Привыкай ко мне. Скоро мы будем очень много времени проводить вдвоем. Его слова прозвучали, точно гром среди ясного неба, хотя это и так было очевидно. Я слушала его с горечью, почти не веря собственным ушам. Мы шли быстро, минуя лестничные пролеты и многочисленные коридоры. Огромная полная луна освещала дорогу своим неверным светом. Хотелось бежать. Бежать без оглядки; умереть, спрятаться в тихом царстве мёртвых — небытие, в полном забвении, где ничего страшного уже не происходит, потому что всё самое страшное уже произошло. В очередной раз повернув за угол мы наткнулись на ребят. Я раскрыла рот в радостном крике, и тут же осеклась, ибо увидела, как Астарот, негодуя, двинулся к ним. — Вы что здесь забыли? Где твой хозяин, Мими? — Мы просто искали Вики , — вмешался Ади. Разъярённый тем, что его планам хотят помешать, метис покраснел и сжал мою руку так, что из глаз невольно выступили слезы. Взгляд Астарота сверкнул недобрым светом, и я подумала, что сейчас он набросится на них. Но в следующее мгновение его веки опустились, черные ресницы закрыли нервный взгляд. — Я делаю вам снисхождение, но только потому, что сейчас мне не до вас. Исчезните сейчас же. — Но… Семи хотел возразить, но я тут же взяла ситуацию в свои руки, заметив, что терпение Астарота на пределе, и неизвестно, что последует за этим. Я шагнула навстречу ребятам, заверяя их, что все хорошо и, что они поскорее должны убраться отсюда. — Все нормально, — соврала я, когда сильная хватка вновь сдавила мое запястье, уводя за собой как безвольную куклу. Оказавшись, в неизвестной мне ранее комнате, Астарот захлопнул за собой дверь, оставляя крупицы надежды на спасение снаружи. Его хищный, безумный взгляд блуждал по моему телу и лицу. Крылья, кажется, вызвали у метиса особый интерес. Сначала он притворно ласково коснулся крыльев и провел ладонью вдоль гладких перьев, усыпляя мою бдительность. Затем, он вновь повторил своё действие, заворожённо наблюдая за тем, как перья приминаются и мягко ложатся на место. Но уже через секунду, внезапная ярость, обуявшая его на ровном месте, заставила меня вскрикнуть от нестерпимой боли, в тот момент, когда он принялся мучительно выдирать из моего крыла одно перо за другим. Легким касанием, он дотронулся до шелковой дуги моих бровей, затем, провел пальцем по лицу вниз, до линии рта. Губы его были слегка раскрыты и увлажнены теплым дыханием, а пристальный взгляд вызывал у меня отвращение и приступ тошноты. Несколько секунд мужчина пронизывал меня жадным пытливым взглядом, а потом внезапно наклонился, прижался носом почти вплотную к шее и шумно вдохнул. Я, видимо, бледнела или, быть может, другим образом выдавала свое волнение, потому что в следующее мгновение на губах Астарота появилась хищная многозначительная улыбка – должно быть, именно так мог бы улыбаться волк, глядя на загнанного им зайца. Ледяной звенящий смех разнесся по комнате, эхом отталкиваясь от стен. Тяжелый, с надрывом, истерический хохот и пугающий блеск голубых глаз мужчины, заставлял меня сотрясаться всем телом, закрывая руками лицо. От Астарота веяло неизменным, неприличным желанием - похотью. Он обладая мощной мускулатурой, и сила в нем чувствовалась огромная, заставляющая сжиматься от страха.