Кулон

Ресторан был великолепен. Индивидуальный зал, огромное меню на вкус самых изысканных гостей, уютная обстановка. В середине зала стоял традиционный круглый стол Ли Юэ с крутящейся зоной для подачи закусок и основных блюд. Несколько богато обшитых удобных кресел. Окна среднего размера, сквозь которые проникал приглушенный закатный свет, скрадывающий помещение, делающий его более загадочным. Композиция из ширм с вышивкой и рисунком — непременный атрибут местного интерьера. Чайльду даже было интересно, зачем в каждом помещении ширма, ведь за ними, к сожалению, не прятались никакие полуголые барышни, готовящиеся к выходу в свет. Традиционная кухня Ли Юэ была довольно острой. Предвестнику не нравилось обилие перца в еде, поэтому он наказал сделать стол из блюд на разный вкус. Получилась эдакая сборная солянка, стилизованная под местный колорит. Не совсем изысканно, конечно. Но Чайльду все равно, он воин, а не мастер кухонного этикета. В еде главное вкус, а не подача. Когда Чжун Ли зашел в помещение, сразу попал в лучи закатного света и прищурился. Не заглядеться на него было бы преступлением. Создавалось ощущение, что мужчина окружен мелкой россыпью элементальных гео-частиц. Приятно смотреть на красивое лицо мужчины, сдержанные эмоции на нем. Чайльд вздохнул и встал, приветствуя гостя. Даже несколько сожалея о том, что предстоит дальше. — Вы первый раз здесь? — вежливо спросил Чжун Ли, присаживаясь и вытирая руки о теплую салфетку, поданную в форме лотоса. — Да. Я слышал, что это самое дорогое место, поэтому не думал долго, — рассмеялся Чайльд. Официантов не было — таково приказание. Они не должны были заходить сюда без особого знака. На традиционном столе было несколько горелок, подогревающих блюда, а также раскаленная каменная плита, позволяющая самостоятельно обжарить кусочки мяса, рыбы или овощей. Чжун Ли показывал, как пользоваться приборами, какова очередность приготовления. Больше всего негодования у предвестника вызвали бамбуковые палочки — ими просто невозможно есть! Все выскальзывало из них, рассыпалось. Консультант похоронного бюро посмеивался и учил, как нужно держать правильно. В конце концов не выдержал и вложил орудие пыток в пальцы Чайльда и, придерживая его руку, помог донести до рта несколько кусочков. Это оказалось вполне приятно и удобно. Как жаль, что этот великолепный мужчина — бессмертный бог войны в маске простодушного интеллигентного господина. Очень жаль. За светской болтовней они выяснили, что подозреваемый архонт ненавидит блюда из морепродуктов, а вот традиционные супы из томленого мяса с заоблачным перчиком очень даже уважает. Пришлось съесть пиалу обжигающего супа. Оказалось очень вкусно и наваристо. Еще бы убрать оттуда остроту. Солнце зашло за горизонт. В помещении стало темнеть. Ночь вступала в свои права спешно, неуверенно, украдкой. Летнее марево проникало в зал сквозь приоткрытые окна. Пришлось расстегнуть пару пуговиц на кителе. Кулон выбился из-под одежды, кокетливо сверкнув гранями золотого обода. Чайльд встал, чтобы зажечь фонари на столе, но понял, что огня нет. Растерянно посмотрел на мужчину, и тот улыбнулся. — Я бы мог сейчас придумать для тебя ритуал традиционного зажжения фонарей в этот особый летний вечер, но увы… — Мы будем продолжать ужин в темноте? — предвестник притворно нахмурился. — Не совсем, — Чжун Ли встал и, обогнув стол, подошёл к юноше. — Они электрические, Чайльд. — Оу. Они рассмеялись. Мужчина коснулся кнопки на верхушке круглого бумажного фонарика, тот зажегся уютным оранжевым светом. В помещении мгновенно потеплело и одновременно стало как-то… близко. Чжун Ли зажег еще пару фонарей — не слишком много, чтобы не нарушать атмосферу, — и подошел к столу. Несколько секунд молчания, и Чайльд почувствовал прикосновение к своему плечу. Торжествующая улыбка осветила его лицо, но быстро скрылась под маску. Чужая рука прошлась по шее, зацепила цепочку кулона и… Тяжесть спала с плеч вместе с проклятым порождением бездны. Чжун Ли снял с него кулон — кулон, запечатанный самой Царицей. — Зачем он тебе? Я чувствую темноту и хаос внутри, — Чжун Ли оперся о стол бедрами, держа кулон строго на цепочке, не касаясь. — Подарок Царицы, — Чайльд провел по цепочке, намеренно зацепив чужие пальцы. — Какой необычный подарок. Крио архонт, видимо, очень ценит своих слуг, — по ровному голосу Чжун Ли было не совсем понятно ирония это или уважение. — Он призван защищать меня. От влияния Бездны. — Хаос защищает от хаоса? Таких забавных математических уравнений я еще не встречал… Мне кажется, оно должно порождать еще больший хаос. Чжун Ли с интересом смотрел на юношу. В глазах — тлеющий огонь кор ляписа (Чайльд изучил этот вопрос ночью и узнал побольше о минералах и диковинках Ли Юэ). Оранжевые отблески электрических фонарей. Закат одинокого солнца. Теплота и строгость. Против такого выдержать — невозможно. Он снял кулон, запечатанный Царицей! Он раскрыл себя. Он архонт, по силе не имеющий равных. Он… Черт возьми! Чайльд поймал себя на том, что держит его за руку уже какое-то время, а золотая цепь сплела их пальцы. Соединила в одно. Сердце пропустило удар. Никто не говорил, что в задание вмешаются личные чувства. Нет никаких личных чувств! Есть цель и служение ей. Предвестник сильно сжал пальцы архонта своими и… кулон скользнул на стол, глухо ударившись о дерево. Юноша сглотнул неожиданно образовавшийся комок в горле. Потянулся вверх, расстегнул застежку на чужом плаще. — Чайльд… — растерянный, непонимающий взгляд. — Что? — юноша встал, теперь они оказались на одном уровне, касаясь друг друга бедрами, животами. — Я не… — несмотря на протестующие слова, мужчина медленно положил руки ему на талию. — У тебя кто-то есть? — У меня? Нет, давно нет… Я обречен на вечное одиночество. — Интересно… Последняя фраза, сказанная невпопад, легла уже на чужие губы — ее никто не услышал и, возможно, не произнес. Целовать его было странно. Волнительно. Возникло ощущение эмоционального наполнения, в голове появились картины, похожие на виды Ли Юэ. Стало теплее — словно прислонился отдохнуть к нагретому летним солнцем камню после долгого пути. Вдали мягко шелестит голубыми волнами море, лижет песок и прибрежную гальку, омывает ее, заглаживает своим вековым упорством любые углы. Штиль, ни единого облачка, ни ветерочка. Но не жарко, а хорошо. Как же хорошо! Слишком хорошо. Чайльду было странно поддерживать образ нежного и вдохновенного романтика. Он совершенно не такой. Мятежная натура звала его завоевывать и побеждать. Вместо поцелуя — укус. В губы, шею, плечи. Содрать вниз изысканный консервативный жилет. Дернуть рубашку так, чтобы пуговицы полетели в разные стороны. Оставить отметины чужой коже, зная, что завтра они снова скроются под одеждой — они там будут еще какое-то время, Чайльд очень постарается. Он понимал, что архонт лишь позволяет ему вести. Что игру затеял не он, но старается играть по предложенным правилам. Быть дарующей стороной — необычно. Неверные опыты прошлого оказались бессмысленной пылью. Там были мимолетные люди, нужные скорее для научения, события, факта. Но никак не для создания крепкой связи. Нужно очень постараться быть искренним. Чжун Ли мягко отстранил его, переводя дух. Улыбнулся мокрыми покрасневшими губами, пригладил растрепанные в порыве волосы. Хотелось еще. Зачем он надевает жилет, запахнув рубашку с оторванными пуговицами? Зачем снова застегивает плащ? Комната стала темнее, мрачнее. Мрак сгустился вокруг, создавая напряжение и неловкость. Все должно быть не так! Хотя, как? Кулон так и остался лежать на столе, не получив свою дозу энергии. Юноша до крови закусил губу, ощущая внутри кипящую ярость, которая обычно предшествовала бою. Архонт заметил обиженный взгляд и подошел ближе, взял за руки. — Не думаю, что связь с таким человеком, как я, принесет тебе много пользы и удовольствия. Ты прекрасен, Чайльд. Безумно красив, талантлив и безудержен. Но мне кажется… — Я уеду совсем скоро. Моя миссия здесь… кратковременна. — Тем больнее. — Тем приятнее. Они напряженно смотрели друг другу в глаза. На этот раз архонт сам заключил его в объятия, гладя по спине, по волосам. Это целомудренное действие разбило сердце Чайльда вдребезги. Оно застучало как бешеное. С желанием выпрыгнуть из груди и разбиться об эту теплую многовековую каменную гору. Они знакомы всего несколько дней! Какого хрена так бьется сердце! Этот гребаный архонт будет принадлежать ему, не будь он Тарталья, самый молодой из предвестников! Чайльд не удержался и снова куснул чужую шею. Чжун Ли защемился и выпустил его из объятий. Они снова сели за стол. Официанты ждали команды, чтобы вынести десерт и чай. Разговор потек снова — легко и непринужденно. Чайльд рассказывал про равнины Снежной, архитектуру и традиции, яростно жестикулируя и размахивая в порыве то палочками, то салфеткой. Чжун Ли тепло смотрел на него и вещал свои истории про Ли Юэ. Речь зашла о церемонии вознесения. — Мне бы не помешала помощь в подготовке церемонии. Для меня огромная честь и ответственность воплощать ее. Но я, как скромный консультант ритуального бюро «Ваншэн», слабо представляю, где в современности найти некоторые артефакты. — Я согласен, — чуть поспешнее, чем нужно, сказал Чайльд; слух ему, конечно, резанула «современность» — не так уж и хорошо скрывается «скромный консультант» архонт. — Но чем я могу помочь? Я лучше всего умею драться. Хотя, у меня есть и другие таланты… Горшочек с золотом, например. — Все на этом пути может пригодиться. На том и порешили. Уже завтра днем они пойдут в горы искать какие-то волшебные цветы. Название на незнакомом языке оказалось запомнить сложно, а на всеобщий они не переводились. Расплачиваясь за ужин, Чайльд прокручивал в голове его моменты. Определенные. Касания, поцелуи. Анализировал поведение архонта и свое. Слова и реакции. Голодный кулон перед самым выходом ему застегнул Чжун Ли. На прощание Чайльд сжал чужую руку и, не удержавшись, прикоснулся к ней губами. Украдкой получил толику желанного тепла.