Кулон

«Ты архонт? Если нет, то я умру через пару часов». «Раздеть меня хочешь?» Колючие фразы крутились в голове Сяо, жалили, заставляли терять энергию в глупых мыслях. Образ рыжеволосого юноши не выходил из головы. Сколько их было, мимолетных встреч! Сколько таких же мимолетных людей. Они возникали перед глазами невесомыми вспышками, исчезали быстро, словно закатное солнце. Обычно проходили мимо, не оставляя в памяти адепта никаких следов. Но кто-то все-таки запоминался. Кто-то особенный, абсолютно яркий и необычный. Обладатель глаза бога гидро, глаза порчи электро и еще Аждаха знает возьми какого артефакта. Обвешался бантиками со всех сторон, как мондштадская сосна в Праздник Ветряных Цветов. Или как подарок на день рождения. В его усталых глазах читалось самолюбование, цельность и толика влияния Бездны, выражающаяся в посветлевшей радужке и мутноватой печати сумасшествия. Не самый любимый коктейль адепта. И все-таки что-то зацепило. Настолько, что Сяо решился на вылазку в город. С наступлением заката он материализовался на крыше напротив Банка Северного королевства. Он не обладал способностями к полной невидимости, но смог частично спрятаться в темноте благодаря анемо энергии. Застыть в одной позе, наблюдая за врагами. Несколько воинов Фатуи зашло в Банк, конвоируя какого-то толстого местного купчишку. История давно известная — занял, не смог построить дело, проштрафился. Сяо не интересовали денежные дела. Он смотрел лишь в суть человека. Что лежит в основе — добро или зло, жажда исследования или апатия, сила или слабость, магия или механика. Чайльда нельзя было приписать к одной стороне — белой или черной. Категоричный и скорый на расправу Сяо не смог прочитать предвестника за их короткую встречу. К тому же… юноша упомянул Его. Неизменное солнце на небосклоне адепта — Властелина Камня. Мало ли кто, конечно, искал Рэкс Ляписа, но все же не мешало проверить. Особенно такого одаренного магией и склонного к милитаристическим способам решения конфликтов представителя Фатуи. Темнота не помогала различать детали, но глаза яксы привычны к тьме и более густой, чем летняя ночь Ли Юэ. На главной широкой улице мелькнул знакомый силуэт. Властелин Камня шел по гранитной кладке степенно, уверенно, думая о чем-то своем. Его человеческая форма казалась непривычной, особенно этот аристократический сдержанный плащ. На вид совершенно обычный добропорядочный господин. Даже не дракон. Адепт надеялся, что его не заметят или не придадут значения его появлению в городе. Чжун Ли, не оглядываясь, прошел всю улицу и скрылся за углом. Сяо выдохнул и понял, что вцепился в шпиль на крыше так, что тот смялся, сохранив в себе отпечаток напряженной руки. Еще раз посмотрел на угол, за которым скрылся Рекс Ляпис и, резко выпрямившись, с разворота выкинул вперед мгновенно материализовавшееся копье. — Воу, пташка, полегче! — Чайльд нервно сглотнул и отвел древко в сторону, аккуратно коснувшись его пальцем, обтянутым тонкой перчаткой из черной кожи. Оно остановилось в полудюйме от шеи. — Аррр, — зарычал Сяо, обнажив клыки, но копье все-таки убрал. — За мной следишь? Забыть не смог? И что это за привычка приветствовать меня копьем? — хитрая и обворожительная улыбка предвестника разила наповал самоуверенностью. — Велика честь, — недовольно буркнул адепт. — Да-да, так я и поверил. Чайльд прошелся по самому краю крыши, удерживая баланс. Глаза у него шальные, резкие — противу голосу и сверкающей улыбке. Адепт приготовился телепортироваться, но передумал. Ему нужно получить ответы. Вот только вопросы сформулировать он так и не смог — лишь неясное чувство опасности и притяжения. Луна скрылась за тучу. Совсем стемнело — лица стали нечитаемыми серыми воздушными шариками, так любимыми в Мондштадте на разных праздниках. Почему уже два раза за сегодня возникали ассоциации с мондштадскими праздниками? — В прошлый раз ты пытался убить меня, а потом спас. Может, сразимся? Мне понравилось! — Зачем? — странное предложение показалось Сяо забавным. — Ты сильный воин, а я закис в этом теплом городке за несколько дней. Пойдем, развеешься! Тебе же хочется меня поколотить. Спорим, у тебя не получится? — Хиличурлы уже не устраивают? — Веди. Чайльд, наплевав на любые соображения безопасности, приглашающе протянул руку адепту. Тот, помедлив, осторожно взял его за запястье и утянул в воронку. Они материализовались около телепорта в долине Гуйли. Отличная, не сильно гористая местность, толпы непонятного вида врагов, полузаряженные механизмы и минимальное количество мирных поселений в округе. Лишь руины прошлого и неразгаданные загадки. Выбранная Сяо площадка оказалась небольшой возвышенностью. Плато, когда-то замощенное камнем, ныне являлось полуразбитым храмом поклонения древнему божеству. Об этом свидетельствовали остатки арок по бокам, жертвенный алтарь в центре и попадающиеся кое-где полустертые символы, хранящие в себе сакральный смысл забытых ритуалов. Отличное место для битвы. Сложное. Нога вязнет в ямах от отсутствующих камней, видимость затрудняют разломанные арки. С них можно падать вниз, разрубая врага пополам. Сражались до первой крови. Предвестник сразу приступил к делу. Лук с водными стрелами появился ниоткуда, и Сяо пришлось с помощью ветра мчаться вбок от заряженных атак. Ну хорошо. Адепт материализовался на одной из арок, оглядывая противника. «Сбегаешь? Я разочарован!» — крикнул ему Чайльд. Как бы не так! У Сяо нет преимущества в виде дальнобойного оружия. Он сам оружие. Перепрыгивая с арки на арку, он создал вихрь анемо энергии. Стрелы разлетались в клочья, а Чайльд не успевал следить за врагом. Предвестник сжал зубы и отбросил лук в воздух, дематериализуя его. На его лице появилась маска Фатуи, а глаз порчи подсветился фиолетовым, раздавая проклятую энергию. Вокруг арены образовался водяной наэлектризованный купол, закрывая арки-опоры. Рассеянный анемо, купол стал резко сжиматься, загоняя Сяо внутрь. Неприятный удар вращающейся энергии адепт все же пропустил — зацепил рукой. По всему телу пробежала враждебная стихия, вызвав несколько разрядов. Больно. Но крови нет. Сяо приземлился рядом с Чайльдом, готовый к ближнему бою. Предвестник резким движением скинул маску, привычно прикрепив к рыжим волнистым прядям, и материализовал водные клинки. Купол спал, обрызгав обоих водой с ног до головы. Сяо пригладил назад мокрые волосы, чтобы не лезли в глаза, и ринулся вперед излюбленной лемнискатой, призывая стихию. Чайльд выставил водные клинки в защиту, но они скользнули только по броне на плече адепта. — А слабо без стихий? — предвестник сложил клинки вместе, создавая из них копье, более удобное для равного боя. — Батарейка села? — Сяо ткнул коршуном в сторону глаза порчи. — Другой способ веселья! Атака предвестника не заставила себя ждать. Для человека фехтовал он прекрасно. Одаренного, целеустремленного, но… обычного человека. Сяо же держал свое копье в руках две тысячи лет. Верный коршун прошел с ним неисчислимое количество битв, оставаясь единственным другом в царстве разрушающейся вечности. В бою они оказались на жертвенном алтаре. Неудобно. Слишком мало пространства, слишком неустойчиво. Древний камень казался ненадежной опорой. Копье чересчур длинное для такого короткого расстояния между противниками. В пылу боя Сяо принял единственное решение — подсек древком ноги Чайльда и, пока тот уходил от атаки, схватил за талию и уронил на алтарь, сев сверху. Не удержался в азарте, распахнул китель и с удовольствием вонзился клыками в сухую кожу противника, прокусывая ее до крови. Вкус пьянил, застилал глаза, заставлял желать большего. Сяо отстранился, сражаясь с демонами кармы, витающими вокруг. Секунда потери контроля, всего мгновение! Ненужный коршун упал на площадку внизу, обиженно моргнув зеленым отблеском луны. Предвестник, тяжело дыша, смотрел на адепта, который свел его руки вместе и прижал к камню над головой. Не замечал витающих вокруг черных демонов. Не видел внутренней борьбы, итогом которой была его несчастная жизнь. Для Чайльда это справедливая победа, дающая опыт для дальнейших сражений и знание возможностей своего врага. Врага, который на данный момент сильнее его. И все равно, что ему непонятно сколько тысяч лет. Чайльд должен окрепнуть. Первая кровь оказалась его — честный проигрыш. — Неплохо, очень неплохо, — протянул предвестник, стараясь выровнять дыхание. — Наверное, — адепт растерянно отпустил его руки, капли крови застыли на его губах, одна стекла по подбородку вниз, потерялась в темноте ночи. Сяо не привык сдерживаться. Столетия битв — до смерти, а не до первой крови. Внутри него кипела жажда борьбы. Неискоренимая привычка убийства — доведения дела до конца. Дружеские поединки — такого не было очень давно. Трое из тех, кого он мог назвать друзьями, сгинули в Бездне, а четвертый пропал навеки. Это странно. Зачем это нужно? И что за необычное ощущение в животе? Нужно разорвать мальчишку, посмевшего бросить ему вызов! Глаза адепта округлились, когда Чайльд положил освобожденную руку ему на шею и устремился вперед. Притянул адепта к себе, словно магнит. Не нужно поддаваться! Но юноша уже дотронулся до его груди кулоном, напоенным кровью и жаждущим энергии, мгновенно пропитав тонкую сетчатую ткань. Коснулся своим языком чужих губ, слизывая капли крови. Сначала пробно, неуверенно, потом широко, захватывая большую площадь. Влияние кулона или проклятие кармы? Сила крови или кратковременное притяжение двух мятежных душ? Или просто секундное желание наконец найти кого-то равного себе? Демоны медленно отступали, убаюканные чужими прикосновениями. Их забирал жадный артефакт. Требовал слияния с могуществом яксы, душевного, телесного. Требовал так отчаянно, что хотел распространить свое влияние не на своего хозяина, а на сгусток мощнейшей энергии рядом с ним. Туман в голове рассеивался. Расфокусированный взгляд обрел цельность. Сяо обнаружил себя отвечающим на поцелуй Чайльда. Руки блуждали у него под кителем, сминая кожу. У адепта не было сердца — его внешняя оболочка лишь скрывала таящийся внутри анемо элементаль — сущность яксы. Но что-то под плотной кожей буквально колотилось и вырывалось наружу. Страх, гнев и неизвестно откуда вспыхнувшая страсть. Сяо, поняв, ЧТО он сейчас делает, резко поднялся, подкинул носком ноги копье, валяющееся в траве, и исчез. Последними в вихре анемо энергии скрылись его большие испуганные глаза. Сбежал, не получив никаких ответов, но поселив в своей душе еще больше вопросов, еще больше смятения. Луна, доселе стыдливо прикрывавшаяся тучами от этой непотребной картины, показала свой серый светящийся бок. Чайльд сел на камне и застегнул китель. Задумчиво разворошил волосы и снова уложил их, приладил маску Фатуи на место. Медленно встал, развернулся. А через секунду жертвенный камень разлетелся вдребезги, разбитый огромным электрическим молотом, образованным глазом порчи. Предвестник в гневе взрывал колонны, расходуя только что полученную ворованную энергию. Слышалась громкая нецензурная брань, треск электричества и грохот разбитого камня. «Ну ты и шлюха», — презрительно сказал юноша сам себе. Чайльду нужна была энергия, чтобы подпитывать кулон — тот, что толкнул его на этот мерзкий поступок. Сяо наблюдал за истерикой издалека — привалившись к камню на вершине соседней горы. Он не слышал, что кричал Чайльд. И не понимал его. Абсолютно точно не осознавал мотивы поведения этого странного человека, но видел лишь душевный разлом и искореженную судьбу. Во рту еще чувствовался вкус чужой крови — приятный, металлический. Так давно забытый, возрождающий внутри воспоминания о временах служения тому, другому архонту. Когда он питался кровью и снами. Неужели эрозия коснулась и его? Адепт опирался на копье и задумчиво смотрел на луну. Давно он не терял контроль. Боязнь повторения такого заставляла концентрироваться на каждой мысли, на каждом движении. Ткань мироздания слишком тонка. Артерии земли заражены пагубным влиянием темных сил. И Сяо, обязанный по добровольному контракту защищать Ли Юэ от мрака, является сейчас одной из причин распространения зла. Если эрозия подточила его разум настолько, что он начинает забывать себя и свою миссию, ему придется попросить Властелина Камня убить его. Но пока рано. У него еще есть дела. Нужно просто игнорировать притяжение к этому мальчишке. Он всего лишь человек, его жизнь скоротечна. Сколько ему сейчас лет? Двадцать? Двадцать пять? Судя по рьяному желанию безрассудно ввязываться во все подряд битвы, он проживет на этом свете совсем недолго. А лет через сто останется лишь бледной тенью воспоминания, если не забудется вовсе. Вдали послышались крики хиличурлов. Слабая лазурная вспышка, и на вершине остался лишь ветер, колышущий нежные лепестки цветов цинь синь.