Наше будущее

2002 год. Сентябрь. Подъём в учебных общежитиях начинается примерно в одно время. Поскольку все здесь первокурсники и занятия у них начинаются примерно одинаково, утренний распорядок у всех общий. Стэнли уже привык вставать рано. За последние несколько лет в школе ранние подъёмы стали его неотъемлемым спутником: пробежка, душ и питательный завтра требовали времени. Удивительно, но кому-то утренние тренировки дают заряд бодрости на весь день, а кто-то чувствует себя дохлой кошкой, размазанный по асфальту мусоровозов. Удивительно, но Стэнли был из первых, а Ксено — из вторых. Это юное научное дарование могло пожертвовать двадцати минутами своего сна для укладки волос и подбора одежды перед занятиями, но не больше, и тем более не на спорт. Стэнли же, замотавшись за предыдущий насыщенный день, уснул очень рано. Кажется, новые соседи по комнате ещё ходили и раскладывали вещи, причитали что-то, что телефоны забрали и так и не отдали, но он уже уснул, даже несмотря на то, что в комнате горел верхний свет. Эмоциональное перенапряжение сказалось на нем, хотя Стэнли, росший с малых лет рядом с Ксено каждый божий день, думал, что он достаточно стрессоустойчив. Он не говорил вслух, но пока они ждали и ехали в душном автобусе чёртовы сорок минут, он уже успел себе надумать и накрутить, что их в первый день будут пытать, допрашивать с пристрастием обо всех родственниках и связях, конкретно у него — щипцами доставать и вынюхивать, почему его "друга" поставили на учёт за хранение оружия в старших классах. Но, к радости, ничего подобного не было. Единственная маленькая грусть заключалась в том, что после того, как их увели с официальной части, у них забрали телефоны. Бедные маменькины сынки, у которых была зависимость от гаджетов, уже на стенку лезлии, пока Стэнли медитировал у себя в голове, считал до самого большого числа, пока не сбивался, и раскладывал свои немногочисленные вещи. Одежду в шкаф, да мелочёвку в тумбочку, все равно через три недели обратно домой переезжать. Три недели... Это казалось много. Но по сравнению с целым годом не так ужасно. Хотя он уже успел соскучиться по Ксено. Никто не знал, когда им отдадут телефоны. В общей столовой особо умные начали возмущаться, что это их личная собственность, что это незаконно, что это нарушение их прав... Бла бла бла. Стэнли со снисходительной усмешкой булькнул в чай за ужином и отнес пустой поднос, возвращаясь в свою комнату. Интересно, Ксено там ещё не сошел с ума? Вечером первого насыщенного соседей ещё не было, поэтому недолгое время Шнайдер наслаждался тишиной и, когда любопытство взяло верх, позаглядывал во всякие труднодоступные места, обнаружив по жучку под каждой из трёх кроватей, и камеру под самым потолком в маленьком пространстве между верхушкой шкафа и заслоняющими ее картонными коробками и странными мешками. Пару раз хлопнув своими длинными ресницами в объектив, он молча опустился обратно на пол и решил ее больше не трогать. А для себя подметил, что здесь нужно поменьше болтать. ФБР всё таки. В форме молодой курсант чувствовал себя на удивление комфортно. Она была красивой, хоть и строгой и сдержанно-выраженной. Подчёркивала специфику учебного заведения, но не была ляпистой и не привлекала внимания. Если бы такой человек прошел в толпе в оживлённом городе, мало бы кто обратил на него внимание. Им провели экскурсию по академии, показали учебные корпуса, тренировочный полигон, стрельбище, манеж для спортивных занятий, если на улице предполагалась слишком плохая погода (ещё предстояло подумать, какая степень погоды у руководства считается плохой, если они тут готовят федеральных агентов), а затем отвели по общежитиям, чтобы переоделись и проследовали на первые занятия. Их было всего два: первая пара — ознакомительная, теория и история основания академии, немного слов о том, что это место располагается на базе морской пехоты США, и что летом здесь проводят учения и что-то вроде курсов повышения квалификации для военных всех профилей. Возможно, Стэнли однажды вернётся сюда, когда уже уйдет на службу в армию по контракту. Перспектива зарабатывать много денег и оплачивать все хотелки Ксено (машина и чёртова посудомойка) кружила молодому курсанту голову; и вторая — физкультура, но более усложнённая. Можно сказать, что это был комплекс из кросса на сорок минут, общей физической подготовки, упражнения на скорость, ловкость, лазание по канату и элементы борьбы, а именно — отработка захватов, подсечек и базовых ударов. Опыт после пяти лет бокса немного помог Стэнли — инструктор сразу подметил его правильную стойку и четкие удары по напарникам — этого странного, молчаливого голубоглазого немца стали побаиваться. Он ни с кем не знакомился. В то время, как остальные молодые парни, его ровесники, болтали и пытались найти себе друзей, Стэнли выглядел отстранённо и холодно, смотрел по долгу в одну точку, витая в своих мыслях. Но даже здесь ему удалось отличиться. Когда во время построения вокруг стоял шум и гам, а он, как один из самых высоких, встал в последний ряд, инструктор сделал всей толпе курсантов замечание и сказал, чтобы брали пример со Шнайдера. Услышав свою фамилию он лишь приподнял уголок губ и отвёл взгляд в другую сторону. Под вечер же сон накатил быстро. Быстро приняв душ, который был один на них троих — довольно шикарные условия, судя по всему, да и они не в казармах, чтобы был один душ на всю роту, Стэнли закинулся протеиновым батончиком, накрылся одеялом и отвернулся лицом к стене, заснув за одну минуту.

***

Ему снился сон... Очень старый сон.

Во сне им все ещё по тринадцать лет.

Вокруг — огромная равнина, вся покрыта снегом.

Далёкие огни домов расплываются и тонут во тьме.

Однажды они снова будут любоваться звёздами.

***

По первому же звуковому сигналу Стэнли подскакивает с кровати, будто началась ядерная война. Проходит пара секунд осознания, его тело реагирует быстрее чем мозг в таких ситуациях, и он ещё пару секунд тупо смотрит перед собой и пытается понять, что это за звук и откуда он идёт, пока его соседи по комнате лениво стонут и просыпаются куда менее резво, чем он. Время на стрелочных часах на стене напротив — 6 утра. Звук, по всему видимому будильник, исходит из динамиков пожарного оповещения. Мелодия не раздражающая и не пугающая, но довольно эффективная для подъёма. Ну, раз уж он уже встал... — Вот сука. Первый туалет занял. — Беззлобно выругался один из его соседей, растирая сонное лицо. Холодная вода бодрит лучше всего. Шнайдер умывается ею и простенькой пенкой для лица — Ксено посоветовал, чтобы кожа сохранила тонус и прыщей не было, да и сам Стэнли не считал, что использование средств для ухода за кожей что-то бабское. Тем более он гей, ему можно. В принципе, мужики сейчас уроды, куда ни посмотри — им бы точно не помешало использовать пенку с утра и крем перед сном. По обыкновению он хочет уже выйти, переодеться в спортивную одежду и пойти на пробежку, но лишь увидев ещё непривычный взгляду коридор секции, вспоминает, что он уже не дома и надо привыкать к новому режиму. А новый режим заключался в следующем: сначала завтрак, потом учёба, потом тренировки и свободное время, которое курсанты могут тратить по своему усмотрению. Было это конечно... Не совсем удобно. После еды Стэнли обычно хотелось спать, и эту утреннюю дремоту он компенсировал пешей прогулкой до школы вместе с Ксено — двадцати минут как раз было достаточно, чтобы белки жиры и углеводы всосались где кому надо, и сидя за партой в восемь утра он уже мог соображать. Здесь же был сначала завтрак. Их всех согнали в общую столовую, перед которой время на сборы было около двадцати минут. За это время нужно было умыться, привести себя в порядок, заправить постель (ведь придет проверяющий) и переодеться в форму. Рассчитав всё с точностью до минуты, в 6:18 Стэнли уже стоял у двери в их секцию, осматриваясь по сторонам. Вроде как, можно было идти до столовой самим. Завтрак был с 6:30 до 7:15, сорока пяти минут вполне хватало, чтобы отстоять очередь, набрать себе еды на поднос, поесть, выпить кофе и вернуться в комнату общежития за сумкой с учебниками и тетрадями, ведь занятия начинались в 7:40. Однако приятной новостью этого утра стало то, что проходясь по комнатам с 7:20 до 7:30 им раздали телефоны окончательно. Больше их не будут забирать. Интересное решение забрать их только на один день Стэнли позабавило. Видно, это было сделано, чтобы малышня, только вырвавшаяся из родительского гнезда, не бежала звонить и жаловаться на суровые условия и строгий распорядок. Детский сад. Стэнли порядок любил. Кажется, с первых минут он словил эту волну и пребывал в опиумном блаженстве от того, что все здесь ходили как по струнке, в одинаковой одежде, по одному распорядку и все их действия были строго расписаны и подконтрольны начальству и инструкторам. Как же классно было... Не думать. Хотя ещё немного подумать надо, все таки скоро первые теоретические занятия. Телефон оказывается в его руках и Стэнли держит его, как какую-то драгоценность. Нажимает на кнопку сбоку, видит много сообщений от Ксено (потом почитает), сразу же заходит в звонки и набирает своего парня. На лице расползается влюбленная улыбка, абсолютно счастливая. Два соседа шушукаются и подхихикивают, кидаясь фразочками «неужели девушке звонит?» — «Ага, посмотри как лыбится». Несколько гудков, сонное ленивое мычание в трубку, маты, проклинающие белый свет, а затем хриплое «Ало». — Привет, Ксе. — Стэнли нежно улыбается, опуская глаза вниз. — Стэнли?! — Орет Ксено с того конца трубки, подскакивая, как ошпаренный. — Твою ж мать, я проспал! — Всё равно доброе утро. — Со спокойной интонацией продолжает он, слушая вопли на том конце. — Да какое оно к хуям доброе?! Я опоздаю! — Тогда не буду тебя отвлекать? — Да! — Пара секунд размышлений, бортовой компьютер в голове Уингфилда начинает работать и шуметь на сверхзвуковых скоростях. — Нет! Стой где стоишь! — Да я вроде стою... — Озирается Шнайдер по сторонам, пожимая плечами. — Включи громкую и собирайся. У меня, если что, пять минут. — Блять! Следующие две минуты звонок сопровождает лишь шум торопливых шагов, гремение посудой, звук воды из-под крана, разворошения вещей. Что-то падает, что-то намеренно летит из одного конца комнаты в другую... — Представляешь, я уснул на кухонном столе! — Появившийся вновь Хьюстон хватает трубку и торопливо перекладывает ее на столешницу, принимаясь агрессивно орудовать ножом, нарезая себе бутерброды. — Только еды приготовил и сел себе расписание дня составлять, и вырубился! — Нихрена себе. Настолько устал за день? — Да... Вернулся в Спрингфилд, дошел до дома, потом там в каких-то чатах надо было что-то ответить... Меня нашли другие студенты моего университете и добавили в общий чат. И отцу написал. Сегодня на собрании первокурсников будут по группам распределять. Я хотел узнать, есть ли тут возможность досрочно сдать экзамены за первый курс и перевестись на весенний семестр второго курса. Хотя бы год сэкономлю. — Не торопись. Переутомление и выгорание словишь. — Я не хочу терять время, Стэнли. Если есть возможность, то лучше я напрягусь сейчас и сэкономлю год своего времени, выпущусь досрочно, получу диплом и сразу пойду работать в центр в Вашингтоне. — И куда ты вечно так бежишь... — Вздыхает немец. — Я пока тебя слушал устал. — Сам-то хоть выспался? — Настала очередь Ксено слушать, поскольку, судя по жеваниям, он начал уплетать свой скорый завтрак. — О да. Меня вырубило за пару минут, часов в одиннадцать кажется. Выспался — такой кайф. — У вас подъемы во сколько? — В шесть утра. — Пиздец, Стэн. — Лаконично произносит Уингфилд, делая глубокий глоток кофе 3в1, поскольку на приготовление качественного хорошего кофе времени не было. На столе стояла простенькая деревянная подставка, в которой валялись эти пакетики с порошковым сожержимым. Хотя Ксено чувствовал, что ему нужен несколько другой порошок. — Да нормально. — С усмешкой отмахивается он. — Я во время учёбы в школе пол шестого вставал. Посмотрим, как тут с новым режимом буду. Зато здесь тренировки каждый день. — Надеюсь ко мне не вернётся высоченный мужик шире меня в четыре раза. — Пфффхх. — Стэнли прыскает со смеху. — Невозможно нарастить так много мышечной массы за три недели. — Смотри мне. У меня есть ружье, я незнакомцев в дом не пускаю. — Отлично, значит точно изменять мне не будешь. — Ты еблан? — Блондин выгибает бровь бесстрастно. — Зачем мне ты, если я могу трахнуть этот Виттенбергский университет? — Ах точно, забыл. Даже школа тебя не трахала, это ты ее трахал. — Вот именно. — С показательным сюрпом Ксено одним махом допивает свой кофе, закусывая бутербродами, и облизывает сухие губы. Надо пользоваться гигиеничкой. — У тебя ещё есть время? Стэнли поднимает руку с часами, смотря на стрелки. Часы у него были простенькие, механические, чтобы не жалко было сломать, и чтобы не нужно было заряжать, как электронные. — Ещё пять минут. — Ты мне это сказал, когда я только позвонил тебе. — Я тебя обманул. — Точно, вас же там учат обманывать близких и всех вокруг. — Точно. — Усмехается снисходительно Стэнли, хотя тайная по здешним меркам информация уже мало мальски ему была известна. — Расскажи что-нибудь, пока я зубы буду чистить. — Лишь сейчас, переведя дыхание, Ксено даёт себя пол минуты чтобы спокойно вздохнуть и потянуться на стуле, разминая ноющую после сна в неудобной позе спину. Он-то надеялся, что перед первым учебным днём сможет нормально выспаться, а не как обычно, пять часов, да ещё и хрен пойми где. — Мм, я понял, я тебе буду как утреннее радио, да? — Да. — Такого уровня обесценивания я ещё не слышал. — Наигранно драматично и несчастно произносит Шнайдер, для артистизма даже хватаясь за грудь, опираясь плечом на косяк. — За что ты так со мной? — За то, что игнорировал меня вчера весь день! — Рявкает Хьюстон злобно, поднимаясь из-за стола, не потрудившись убрать тарелки, и громко топая ногами уходит в сторону ванной, включая воду и умываясь холодной водой. Утром умывался холодной, чтобы взбодриться и ошарашить нервную систему, а вечер тёплой, чтобы сосуды кожи лица расширились и эффективнее впитывали крем. Не сказать, что Ксено был прямо фанатиком ухода за лицом... Но когда его не рубило под третий час ночи, он вполне себе следил за собой. — Ну извини, у нас забрали телефоны и отдали только сейчас. — Зачем? — Зачем? Понятия не имею. Может, на проверку какую. — Мне отец сказал, что у вас там и вправду проверяют телефоны и устанавливают какие-то приложения для прослушки и проверки переписок. — Надеюсь, мне не сделают выговор за то, что я это теперь знаю. — Задумчиво тянет Стэнли, поднимая взгляд в потолок. А ведь действительно могут... — Просто не разбалтывай никому. — Окей. Я все равно скоро домой вернусь. — Буду тебя ждать. — Ксено сплёвывает зубную пасту и похлопывает себя мокрыми ладонями по щекам. — Я скучаю. — Тихо и, немного скромно, признается Ксено. — Ага. — Стэнли уже задумался о чем-то своем... — В смысле «ага»?! Ты чё ахренел?! — Ксено снова орет, не жалея ни голосовых связок, ни слухового аппарата своего парня. — Я тоже, я тоже скучаю!!! — Замахав рукой, будто Уингфилд стоял перед ним, затараторил Шнайдер.