Наше будущее

2002 год. Сентябрь.       Университет встретил Ксено шумными возгласами и разговорами первокурсников, создающих пробку в огромной холле первого этажа. Честно сказать, Ксено и сам на секунду напрягся, потерявшись в ориентации. Люди вокруг мельтишили, орали, смеялись — у него за секунды разболелась голова и подкатила тошнота. Кажется, у него аллергия на людей.       Прищурив черные как сама тьма глаза, Уингфилд покрепче перехватывает лямку рюкзака и быстрым шагом движется к стенду где, предположительно, должно быть расписание. Он мог бы зайти в беседу курса как любой нормальный человек, но он же ненормальный, потому что посчитал нормальным нежелание читать 2 тысячи сообщений за последние пол суток. Вот людям реально заняться нечем? Что они вообще успели сделать за сегодня?       Ксено вот, например, успел проспать.       Но бежал так быстро, что у него зелёным по белому на лице было написано желание выхаркать лёгкие, чтобы умереть и не мучаться. Но он с удушающим стягивающим чувством за грудиной, надеясь, что это не первые признаки стенокардии, подходит к широкому стенду на стене, проталкиваясь своим худощавым тельцем сквозь плотную, тяжёлую толпу, пытаясь найти свой курс и специальность.       Первый курс, специализация — физическая химия. Не путать с химической физикой, иначе ее главный фанат, Ксено Уингфилд-Хьюстон, растворит сначала плоть в серной, а потом кости в соляной кислоте и расщипит до атомов.       Расписание было следующим.

Понедельник:

9:00-11:00. Химическая термодинамика

11:30-13:30. Термодинамика

14:00-16:00 Физкультура

Вторник:

9:00-11:30. Нелинейная динамика

12:00-14:00. Философия

14:30-16:30. Статистическая физика

Среда:

9:00-11:30. Квантовая механика

12:00-14:30. Квантовая химия

15:00-17:00. Кристаллохимия

Четверг:

9:00-11:30. Коллоидная химия

12:00-14:00. Химическая кинетика

14:30-16:30. Катализ

17:00-19:00. Физическая культура

Пятница:

9:00-11:30. Радиационная химия

12:00-14:30. Физическая химия поверхностных явлений

15:00-17:00. Физико-химия высокомолекулярных соединений

17:30-19:00. Психология

Суббота:

9:00-11:30.Теория реакционных способностей химических соединений

12:00-14:00. Химия высоких энергий

14:30-16:00. Теория поля

      Ксено в ахуе фотографирует глазами расписание, запоминает кабинеты и время перерывов, и протискивается обратно сквозь толпу по направлению к главной лестнице, взлетая на второй этаж и параллельно вытаскивая из рюкзака халат, мча до кабинета по химической термодинамике. Они же физ-химики — работают с реактивами, значит обязаны быть в халатах.       Он влетает в кабинет в 8:59, держась за сердце и чувствуя, что вот вот потеряет сознание, потому что видит белый свет перед глазами. Свободной оказываются лишь первые парты, за которыми никто не сидит.       Вот же блять. Он что, как какой-то ботаник будет сидеть на первой парте и прилежно писать все конспекты?!       — Здравствуйте студенты, поздравляю вас с первым учебным днём.       Все мило улыбаются, тихо перешептываются между собой, пока Ксено держится за висок и пытается примерно прикинуть свое давление и пульс сейчас. 170 на 110 и сердце под 100 ударов в минуту. Ёб твою мать, завтра же поставит будильник на самую высокую громкость.       — Обрадовались? — Мягким голосом спрашивает преподаватель, и Ксено любой телячий тон пропускает мимо ушей, потому что ему это не интересно. — Разочарую. Мало кто из вас додумался зайти на сайт университета, найти раздел моей кафедры и прочитать план занятий. Кто-нибудь читал? Нет? — Ксено беззвучно усмехается себе под нос, склоняясь вбок и доставая из рюкзака тетрадь и пенал. Видимо сейчас будет тест на проверку знаний. — Сегодня все уйдут с отработками. — Жёстким тоном завершает он, ударяя чем-то тяжёлым по столу, от чего половина аудитории подпрыгивает на месте, и воцаряется мертвая тишина. — Убрали всё со стола, только листок и ручка.       Хорошо, что у Ксено нет соседа, поскольку сзади уже слышны шепотки о просьбе поделиться листочком или одолжить ручку. Ксено вырывает листок из тетради, достает черную геливую ручку и выпрямляет спину, хрустнув позвоночником.       Посмотрим, кто сегодня уйдет с отработкой.

***

      — Мартинез, два. Дженкинс, два. Винстон, два. Бурнс, два. Паркер, два. Уэльс, два. Адкинс, два. Мюллинс, два. Джелл, два. Харвей, два. Адамс, два. Уингф.. Уинк.. Хью... Ай, да черт с тобой, Хьюстон! Пять.       И снова воцаряется мертвая тишина. Все оглядываются по сторонам, пытаясь понять, кто этот зубрила и ботан, который, по всему видимому, очень умный и пришел подготовленный.       Ксено же с победным видом и чертовски довольной ухмылкой скрещивает руки на груди и опирается спиной назад, не отсвечивая. Преподаватель тоже ищет глазами это юное дарование, которое пришло готовое на совершенно новый и незнакомый предмет.       — Погоди... Это не тот парень с двойной фамилией, который был первым в списке поступивших?       — Да, у него самый высокий балл...       — Ну понятно теперь почему он единственный, кто написал этот чертов тест. - Цедит кто-то с ядом в голосе.       — Неужели он попал в нашу группу? Этот Ксено.       — Я слышал от старшекурсников, что лучший студент группы задаёт рейтинг баллов, потому что все оценки высчитываются от его максимума...       — Хьюстон, встань. — Не выдержав причитаний студентов грозно проговаривает пожилой мужчина.       Ксено, выдержав театральную паузу, плавно встаёт из-за своего стола. Вид у него самодовольный до чёртиков, фигура статная, лицо строгое, а волосы пусть и не идеально, но приятно уложены. Преподавателю этот студент запомнился как опоздавший, влетевший за минуту до начала пары, но он либо очень умный, либо очень удачливый.       — Хьюстон, неужели ты всё-таки додумался открыть кафедральное расписание вчера вечером? — Усмехается мужчина, откидываясь на своем кресле и внимательным взглядом оценивая юношу. — Я удивлен.       — Я не открывал. — Ксено безразлично опускает взгляд с мужчины на свои ногти, ковыряя заусенцы. Щиплют, твари.       — Как тест написал тогда? Списал?       — Знал.

***

      — Ксено, Ксено! Эй, Ксено, да подожди! — Его нагоняет чуть ли не половина группы, хлопая по плечу и окружая со всех сторон. — Ты как этот тест написал?!       — У тебя ответы были?       —Поделись, а! По дружески.       — Не было у меня никаких ответов, чего пристали. — Ксено шипит, морщится и вжимает голову в плечи, желая избежать непрошенного внимания к себе. Получать признание ему нравилось лишь от тех, кто умнее его, кто превосходит его. А не от каких то одноклеточных. Ну ладно, может быть многоклеточных, на низшем уровне развития.       — А как ты написал тогда?!       — Со школы что помнил то написал. — Бурчит юный учёный, отводя недовольный взгляд и ища хотя бы туалет, чтобы спрятаться. Боже, как тяжело быть звездой.       — А ты типа отличник, да???       — Ну конечно ты все знаешь, выпускные экзамены лучше всех написал.       На самом деле Ксено блестяще сдал не только выпускные экзамены, но ещё и дополнительные вступительные. Но не будет же он говорить это одногруппникам, чтобы втоптать их самооценку в грязь ещё больше? Не будет же?..       — Я лучше всех ещё и ДВИ написал. Всё, отстаньте от меня. — Шикает Уингфилд и отмашисто взмахивает рукой, скрываясь за ближайшим поворотом.       — ДВИ? Что это такое?.. — Спрашивает его одногруппник у пустоты.       — Дополнительные вступительные испытания. — Отвечает ему другой.       — Вот ведь... В мужском туалете прохладно и тихо, и Ксено подходит к окну под сквозняк, чтобы остудить голову. С недосыпа она тяжёлая и мутная, он как будто пьяный и под веществами, а ещё тошнит. Как же он ненавидит это чувство... Ну ничего, со средней школы с постоянным недосыпом живёт, и тут потерпит. Может быть, этот первый учебный день станет для него уроком не засиживаться допоздна и ложиться спать пораньше, чтобы были силы учиться. Все равно ему время больше не на что тратить, кроме как на учебу.       На перерыве во время первой пары юное дарование химическое термодинамике краем уха подслушал, о чем разговаривают его одногруппники. Знакомятся, обсуждают какие-то общие темы, узнают кто откуда и как сюда попал, упоминали другие университеты, куда не смогли пройти.       Ксено-то с его сто процентными результатами по школьной программе мог попасть хоть в столичный вуз, хоть в Нью-Йорк, но они со Стэнли выбрали... Спрингфилд. Да, этот маленький городок, напоминающий окрайные районы Хьюстона даже в центре. Ну ладно, потерпит.       Уингфилд не любил давать себе поблажек, но иногда осознавал, что это необходимо. На своей силе воли и кофеине он может учиться хоть круглосуточно, но вот психика и нервы материи более тонкие и хрупкие, подверженные стрессу и перенапряжению гораздо сильнее, чем какие-то там внутренние стержни Ксено, которые хоть чем смазывай или не смазывай — всё равно работать будут, поэтому в последние годы обучения в школе он старался их беречь.       Пока зашивался в школе, школьных лабораториях, на олимпиадах и конференциях от школы и своей неофициальной практике в центре Линдона-Джонсона. Когда он перешёл в выпускной класс и заслужил уже какую-никакую репутацию в центре перед работниками и директором, ему разрешили работать с некоторыми лаборантами из раздела аналитики, пробовать делать то же, что и они, на дорогущих государственных приборах, и даже сам составлял отчёты. Ему часто предлагали остаться на ночь и следить за показателями тех или иных приборов, замерять и записывать время изменений и вести учёт. Грязная работа, на которую не согласится ни один взрослый адекватный человек, у которого дома есть жена, дети и ждёт ужин, поэтому Ксено подвернулся как никак кстати. А школьник и соглашался, даже если это были учебные будни и на следующий день на уроки к 8. Даже если это были выходные, которые он мог провести со Стэнли. Потому что такую возможность нельзя было упустить, за нее нужно было хвататься. Упорство и труд все перетрут — сказал ему однажды отец, и Ксено понял, что каким бы талантливым или бездарным в том или ином деле он не был — везде можно добиться успеха. Просто где-то придется впахивать как лошадь, а где-то будет достаточно его блестящего ума.       Стэнли же все два года пахал на двух подработках практически без выходных. Выглядел как оживший труп, всю домашку спихивал на Ксено, который выглядел уже как труп на определенной стадии морального разложения, копил и откладывал деньги. А на выходных, когда им удавалось пересечься, они с Ксено просто спали в обнимку, иногда даже сил на секс не было. Два раза в неделю Стэнли не выходил на смены в кафе и заправочную, потому что чувствовал, что ещё немного, и у него что-нибудь откажет. Либо психика, либо сердце.       Он очень уставал.       Единственный усладой для изнывающей души были тренировки в стрельбе, тренажерный зал и книги. Иногда научные, иногда художественные. Один-два раза в месяц отец Ксено брал его с собой на охоту или рыбалку. Отец Стэнли и сам Ксено отказывались — ссылались на личные дела или лень. Вот уж два лентяя. Иногда Стэнли казалось, что при рождении их с Ксено каким-то образом перепутали и отдали не своим отцам. Такого сильного родства с неродным по крови человеком, как Дуайт Уингфилд-Хьюстон, Шнайдер не чувствовал даже с собственным отцом. Ему нравилось, как Дуайт хрипло смеялся, хлопал его по плечу и хвалил за хороший выстрел или отличный улов. Дуайту очень нравилось терпение и выдержка Стэнли, как он может сидеть или лежать часами в одной позе, не шевелясь и не теряя концентрации. Говорил, что он станет отличным снайпером и у Стэнли для этого все задатки.       По итогу заработанных Стэнли денег хватило, чтобы покрыть почти весь переезд — доставка вещей, билеты на самолёт, покупка первого необходимого и... Всё. Дальше его деньги кончились. Дальше эта тема для самокопаний юноши наедине с собой.       Как мужчина Стэнли чувствовал себя отвратительно. Как человек, только-только вышедший из подросткового возраста он понимал, что сейчас у них с Ксено физически нет возможности работать, потому что они оба учатся и высшее образование на первом месте, поэтому и вынуждены брать деньги у родителей. Они старались экономить.       Ксено все ждал новостей из штаб-квартиры NASA в Вашингтоне. Отец и директор центра в Хьюстоне должны были подсуетиться, чтобы Ксено взяли на стажировку в Вашингтоне. Директор даже обещал отправить письмо с рекомендацией и поговорить лично, а отец должен был найти там знакомых, чтобы пристроить сына к кому-нибудь.       Штаб-квартира в столице более серьезное и охраняемое место, нежели центр в Хьюстоне, поэтому и попасть туда было сложнее. Но Ксено не терял надежды. Ему надо туда. И точка. Так или иначе он туда попадет. Если отец и директор не смогут — пойдет лично.       — Как же это все сложно... — Ксено тяжело вздыхает и трёт лицо. От дум ещё сильнее разболелась голова. Чрезмерное количество кофеина, отсутствие нормального завтрака с утра и недосып давали знать о себе - он чувствовал себя размазанными экскрементами на лобовом стекле машины.

***

      На следующей паре по физической термодинамике Ксено проявил себя так же прекрасно. Химия, физика и биология были теми науками, в которых он чувствовал себя как рыба в воде. Пожалуй, его нынешний уровень развития дотягивал до второго курса этого университета. Он считал, что этого мало. Мало знать половину вузовской программы своего направления в девятнадцать лет в первый учебный день.       Надо больше.       Последняя была физкультура. Стоит ли упоминать, какие у Ксено были отношения с физкультурой?..       На пробежке он чуть не упал в обморок. Уровень сахара в крови был ничтожно низок - он ничего не ел с самого утра, и ничего стимулирующего кроме кофе в его желудок не попало. Поэтому, преодолевая предобморочные симптомы он выбрал секцию шахмат, когда преподаватель предложил разделиться между волейболом, баскетболом, фитнесом и шахматами. А что? Шахматы это тоже спорт. По крайней мере и здесь он блестнул — отыграл всех десяти человек, которые садились к нему в пару.

***

      До дома он добрался в пять вечера. Еды не было, поэтому быстро накидав что-то в корзину приложения по доставке еды, Ксено с усталым видом откинул телефон на столик около дивана и развалился на нем, уснув на сорок минут.       Разбудил юного ученого звонок в дверь. Прибыла еда, желудок ожил и активно заурчал от потребности, и поздний обед Ксено поглотил с остервенением за десять минут.       Вместе с калориями в организм пришла и усталость. Забавно, правда? На переваривание пищи тело тоже тратит энергию, поэтому второй подход сна на излюбленном диване не заставил себя долго ждать. Боже, каким же ленивым он себя чувствовал... Кажется, вся эта морока с переездом не дала ему толком отдохнуть, он совершенно не чувствовал свою голову чистой и свежей. Новый город и новое учебное заведение пестрило обилием нового... Всего.       От всех этих впечатлений его сенсорные системы оказались перегружены, и Уингфилд утешал себя лишь тем, что он скоро привыкнет. Ксено привык не обращать внимание на окружение, просто идти вперёд, куда ему надо, мало оглядываться по сторонам. Привык, что Стэнли ему напоминает, что надо поесть, что пора спать, что нужно смотреть на красный свет на пешеходном переходе и вперёд, пока идёшь по лестнице, чтобы не врезаться в людей, а не себе под нос в очередную книжку. Стэнли его оберегал и молчаливой тенью всегда нависал сбоку, заботился, а теперь... Теперь Стэнли не было рядом. Некому было погладить его по щеке, поцеловать в лоб и заботливо обнять своими крепкими руками, позволяя почувствовать себя в безопасности и отчуждённости от всего мира.       Зачем ему нужен был мир, если был Стэнли?       Тяжело без него...       Тяжело в холодной и пустой квартире. В тишине и темноте.       Приходит в себя Ксено только в восемь вечера, медленно поднимаясь с дивана и тяжело моргая в полутьме зала. Свет выключен, и он даже не заметил, как стемнело, а на поставленный на беззвучный режим телефон пришло несколько сообщений.       К телефону он так и не притрагивается - голова раскалывается. Вместо этого встаёт и идет на кухню наводить порядок после сегодняшнего утреннего бедствия и беспощадного обеда — по столу разбросаны картонные упаковки от еды и многоразовые использованные приборы, недопитый остывший кофе и какой-то мелкий мусор. Он ставит чайник, сгребает и помещает в раковину грязную посуду и выкидывает мусор. Туман в голове немного рассеивается от рутины, но стемневшее небо за окном сбивает его биологические часы. Он поспал, но чувствовал себя ещё хуже, чем до этого.       Нет, нужно сесть и что-то получить к завтрашним занятиям.       Ксено вытаскивает мясо из морозилки, чтобы оно немного оттаяло и было готово к приготовлению ужина на следующие пару дней, заваривает себе кофе и плетётся до спальни за своим ноутбуком, зевая по пути.       Усевшись за стол, окружив себя горами учебников и тетрадями, и разминая хрустнувшие пальцы, он с решительным видом принимается за изучение нелинейной динамики и статистической физики.

23:57. От: Стэнли Шнайдер.

Кому: Ксено Уингфилд-Хьюстон.

Спокойной ночи, Ксе

      Ксено засыпает в половину третьего.