Наше будущее

2004 год. Январь. Просто чудесным был тот факт, что Рождество им удалось провести вместе. Со всем своим загруженным графиком Ксено даже забылся, какой сейчас месяц и год. А когда Стэнли приехал к нему на зимние каникулы оказалось, что это был конец декабря. В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое Стэнли сделал ему предложение. Поскольку они студенты и денег было впритык, средства на кольца Стэнли попросил у своих родителей как подарок им с Ксено на Рождество. И на дни рождения сразу. У Стэнли оно как раз было первого января, так что он посчитал, что родителям это не будет так накладно. Пришлось и из своих сбережений добавить, но кольца вышло купить совсем уж простенькие... К тому же никакой речи о праздничной церемонии и не шло. Вышло так, что двадцать шестого декабря в двенадцать часов ночи и одну минуту они обручились. — Ты сделаешь мне нормальное предложение, когда я запущу тебя на собственной ракете в космос, понял меня? — Даже со своей маленькой комплекцией Ксено удалось повалить своего жениха на пол и прижать его за плечи к земле. От такой смены положения Стэнли аж опешил, но послушно закивал: — Jawohl, mein Schatz. — Вот и отлично. А теперь раздевайся. И секс в эту ночь был просто потрясающим. От глубокой ночи до самого утра. Стэнли явно улучшил свою и так донельзя отличную физическую форму - Ксено это в меру оценил по тому, что на утро буквально не смог пошевелиться. Их сексуальный аппетит за время разлуки был просто диким, даже в подростковые года они так не трахались. Ксено проспал до обеда, и его парень... Нет, уже жених, решил не отставать и изменить своей привычке к утренним пробежкам — здорово задрых со своим дохликом-ученым на пару, пока тот не растолкал его в два часа дня приготовить поесть. Едва доплетясь до кухни в одних трусах, Шнайдер замер у холодильника с нечитаемым лицом, почесав затылок. — А где, собственно, еда? — Видимо мы проебали курьера. — Хриплым голосом хохочет Ксено из спальни, продолжая лениво валяться на постели в лучах дневного солнышка. — Буквально. — Чего? — У тебя после секса и член, и мозг атрофируется, Шнайдер? — Уже недовольнее рычит голодная беловолосая фурия. — Ко мне курьер должен был приехать, когда ты накинулся на меня в коридоре. — Вообще-то это ты накинулся на меня, ок да? — А ну закрой рот. Обернувшись, Стэнли увидел картину маслом: его любимый парень, в одной его (Стэна) рубашке поверх голого тела, стоял в дверном проеме с грозным видом и учебником по физике в руке. Симпатичные тощие бёдра были покрыты засосами. — Как скажешь. — Блондин расплылся во влюбленной улыбке, захлопнув холодильник с легким сердцем и двинувшись к своей цели. — Зря ты встал. Я думал пощадить тебя. — Стэнли-.. — Вскрикивает Ксено панически, прежде чем его подхватят на руки и понесут к ближайшей горизонтальной поверхности - кухонному столу.

***

— Да-да, и Вас с Рождеством, Кэтрин. — Юный ученый деловито сидит, покачивая ногой закинутой на ногу, зажав телефон между ухом и плечом, пока его пальцы летают по клавиатуре рабочего ноутбука. Его жених после плотного обедо-завтрака решил заняться зарядкой и всё-таки сходить на пробежку, пока Ксено планировал отмокнуть в ванной. — Всмысле в штаб?.. Сегодня? — Ты куда-то уезжаешь? — Грустная голубоглазая арийская мордашка заглядывает в кухню, на его плечах лежит маленькое полотенце, чтобы впитывать пот. — Погоди, Стэн. — Ксено хмурится и машет рукой себе через плечо. — Но сегодня же первый день после Рожде... Ладно, я понял. — Тяжело вздыхая, он кладет трубку. С пару секунд Ксего тяжелым, усталым взглядом смотрит в стол, постукивая указательным пальцем по виску. Стэнли медленно и тихо, как самый настоящий шпион, подходит ближе и присаживается к нему за стол, протягивая руку по поверхности, и касается его пальцев. Уингфилд-Хьюстон всё еще пребывает в своих мыслях, обидчиво поджимая губы, и всё-таки решает заговорить первым. — Она сказала, что для ученых нет праздников и выходных. Что мы работаем круглогодично, в любых условиях и обстоятельствах. — Голос его звучит тихо. Кажется, это первый момент, когда Ксено встал перед довольно сложным выбором... Его Стэнли или его карьера. — Черт! — Юный ученый хватается за голову и стискивает волосы. — Стэн, я так устал! Я просто хотел немного отдохнуть и провести с тобой время! Почему блять я должен ехать на эту каторгу?! Заебало! — Он со злостью захлопывает крышку ноутбука, напрочь позабыв сохранить последние правки. — Ксено... — Что Ксено?! Что?! Я сам этого хотел? Да, блять, я этого хотел! Но я на сто процентов уверен, что когда я туда приеду, вся эта ебучая штаб-квартира будет пустой! Стэнли тихо вздыхает и прикрывает глаза. Ему ли не знать, насколько Ксено горел космонавтикой, и сколько препятствий преодолел, сколько усилий приложил, чтобы добиться той неофициальной стажировкой в их родном городе, и сейчас - в Вашингтон. Но когда выкладываешься в любимом деле даже не на сто, а на сто десять процентов, выгорание приближается неизбежно. Ксено достиг того, к чему его сверстники приходят дай бог через десять лет. Он определенно обгоняет многих своих однокурсников в знаниях и амбициях, и Стэнли уверен, он станет просто потрясающим ученым. Он станет звездой, которая затмит своим сиянием небо американской аэрокосмической инженерии. Но сейчас, в такие моменты трудностей, ему необходима твердое плечо рядом. Пару секунд Шнайдер дает себе на раздумья и говорит прежде, чем у его парня выступят гневные слезы: — Ксе, знаешь, мне кажется, это просто проверка на прочность. — На этих его словах глаза Ксено медленно и непонимающе поднимаются на него исподлобья. — Она берёт тебя измором. Проверяет, слабак ты или справишься. Проверка заключается не только в оценке твоих знаний, но и в твоей самодисциплине и целеустремленности. — Он пожимает плечами, разводя руками. — К тому же, на основе того, что ты успел рассказать мне о ней, я могу сделать выводы, что она сама прошла непростой путь к своей должности. Возможно ее так же гоняли в шею, и своего места она добилась в том числе благодаря своему наставнику в молодые годы. И проанализировав, что такая жесткая стратегия наиболее успешная, решает повторять ее на тебе. — Заметив, что его парень к нему прислушивается, Стэнли решает дополнить. — К тому же не исключаем человеческий фактор. «Я страдала — и ты страдай. Я упускала время с семьей — и ты упускай. Почему тебе должно достаться всё так легко?». Ксе, люди злые и обидчивые, они чувствуют несправедливость, когда другой человек добивается тех же результатов, что и они, приложив меньше усилий. Например, многие студенты не скидывают своим одногруппникам фотографии лекции, которые те пропустили. Потому что ну они же потратили время и силы, чтобы прийти, отсидеть и отфоткать лекцию, а кто-то сидел дома и отдыхал, а теперь хочет так легко получить то, ради чего люди потратили свое время. Им просто завидно и обидно, поэтому не скидывают. Вот и Кэтрин твоя просто отыгрывается и дрессирует тебя. Она же тоже человек. Да еще и из того поколения, когда психология и самоанализ не были популярны. Врятли она вообще задумывается о мотивации своих действий. Ксено смотрит на своего парня пораженным взглядом. У него просто слов нет, его речь легла как бальзам на кожу после солнечного ожога... Как Стэнли так мастерски подбирает те слова, которые утешат его? — Стэнли... — Иди ко мне. — Поднимаясь со стула и обходя стол, Шнайдер берет своего парня на руки под бедра, и позволяет обнять свою шею, обнимая и прижимая его к себе одной рукой со спины, опускаясь лицом в его плечо. — Ты сильный, Ксено. Очень сильный. И очень умный. И очень, кхм, упертый, ай-.. — Он отклоняет голову и трёт место укуса на шее. — Скотина острозубая. Так вот, очень упёр..... Да-да, я помню свои ошибки. Упрямый, и тебе нужно еще немного побороться. У тебя же получится, м? — Опускаясь лицом на уровень его глаз, Стэнли приободряюще улыбается. — Ради космоса и ракет. Осталось совсем чуть-чуть, Ксено. Каких-то пару лет. — Мгм... — Рассеянно соглашается тот, снова опустившись и прижавшись мягкой щекой к его плечу, потираясь кожей о кожу. Сильный... Теплый... Заботливый... Его Стэнли. — Я тебя люблю.. — Тихо признается Уингфилд. — И я тебя люблю, моя звезда. — Мои эмпатические нейроны сейчас так рады, ты просто не представляешь. — Слегка усмехается Ксено, обнимая его крепче.

***

— ...рассчитывается исходя из необходимой массы топлива, определяемой уравнением Циолковского, и его плотности, с добавлением запаса на «газовую подушку» для предотвращения превышения давления. Для цилиндрических баков объем определяется как..., где — диаметр ... высота, а объем днищ... Господи. — Не произноси это слово в моем присутствии. — Скептично выражается Ксено, поглядывая сбоку на своего парня, пока намывал посуду после завтрака. Домашняя рутина позволяла ему разгрузить голову. Странно, но всего за пару дней присутствия Стнэли в их квартире здесь стало чище, чем без него. Привычки ФБРщиков? — Вот это, — Шнайдер нахмурил брови и прижал указательным палец к строке текста в учебнике своего парня, — словно упражнение по чтению с пробкой во рту. — Попробуй не только во рту. — Ухмыльнулся ему Уингфилд. — Ха-ха, очень смешно. — Саркастично ответил Стэнли и снова упер непонимающий взгляд в буквы. Как они вообще в слова складывались? — Ты вообще хоть что-нибудь из этого понимаешь? — Это мой прошлогодний учебник, Стэнли. Перечитываю чтобы память освежить. — Нихуя себе свежак... — Блондин обхватывает лоб ладонью. — А для любителей на человеческом языке что-нибудь есть? — Есть. Сходи в детскую библиотеку и возьми. — Зависнув на злостном оттирании пригари на самом злейшем враге всех домохозяек — сковородке, Ксено не замечает, как со спины к нему подкрадываются и обвивают двумя руками за талию. — Чт... — Как же я соскучился по твоим подъёбам. — Сухие губы касаются его плеча, слегка отодвигая носом ворот футболки. — В моей академии все такие скучные и занудливые. — Бедный. Никто тебя не понимает? — Мгм... — Руки Стэнли медленно и плавно полезли под домашнюю футболку его парня, но по накаченным предплечьям тут же прилетело мокрой поварёшкой с пеной от средства для мытья посуды. — Цыц! Мне через два часа выходить! — Я успею за два часа. — Он отряхнул руку, как противящийся воды кот, фыркнув. — Зато я потом буду передвигаться на коляске! Всё! — Строго заявил Ксено, резко выключая воду. — Кончай с посудой, а я пошел собираться. — Ты что, все два часа будешь собираться? — Неверяще и со скептицизмом на лице спросил Шнайдер, медленно устраиваясь у раковины и уже тоскуя по маленькому твоему тельцу около нее пару секунд назад. — Да, буду, а что? — Уингфилд по сучьи выгибает бровь, упирая руку в талию. — Принять расслабляющую ванную, помыть голову, сделать укладку, скинуть все материалы на флэшку, собрать сумку и еду. Я ж там до вечера, а буфет дорогой. — Иди в ванную, я принесу тебе кофе и сложу еду. — Ну хорошо. — Слегка прищурившись на своего суженного, Ксено медленно спиной уходит с кухни. — Спасибо. — Пожалуйста. Утони там. — Ты хотел сказать «не»? — Не. — С ухмылкой отвечает блондин, оборачиваясь через плечо и, спасибо реакции, успевает вовремя пригнуться от полетевшего в него контейнера для еды. — Ах ты сука. — И я тебя, милый.