Время

***

      Закончив весьма неоднозначный диалог с Лололошкой, который оставил на душе у эльфа чувство смятения и некой грусти, Сан-Фран удалился с пристани и направился в сторону «Бессмертной Искры». Сейчас магу было необходимо подумать о том, что произошло. Каким образом он уснул и сам того не заметил? А что же насчёт сна… Происходящее в нём было слишком хорошим, чтобы оказаться реальностью. Во сне ныряльщик смог признаться новичку в своих чувствах, пусть и косвенным путём, а тот ответил ему взаимностью, что в жизни казалось чем-то нереальным и невообразимым. Сможет ли он когда-то по-настоящему открыться ему и рассказать о том, через какие страдания он прошёл, чтобы оказаться рядом с живым контрабандистом в мирной Поэне? Фран не знал ответа на этот вопрос.       С одной стороны, когда он только увидел Ло, он хотел кинуться его обнимать и говорить о том, как он любит этого контрабандиста и ни за что больше не отпустит, не позволит тому рисковать своей жизнью. Хотелось сразу же вывалить всю свою тяжелую ношу воспоминаний на новичка. Рассказать о разрушении Видомнии, о предателе-старике Эо, об Эрессии и их совместном времяпрепровождении в этом чудесном, наполненном доброй энергией измерении. Эрессия… столько тёплых эмоций связано с этим местом, что на лице эльфа невольно всплыла глупая счастливая улыбка, Фран погрузился в воспоминания…

***

      В Эрессии стоял яркий солнечный день. Солнце пробиралось сквозь все препятствия, стремясь осветить и нагреть как можно большую территорию. От его палящих лучей было почти невозможно укрыться, лёгкая прохлада ощущалась лишь в замке, позволяя отдохнуть изнеможенному организму от ужасной, почти невыносимой жары. Как сказал Седрик, сейчас был самый разгар его любимого сезона — лета. Сан-Фран не особо понимал, что значит лето, ведь в том же Междумирье как таковых времён года не существовало. Температура в Поэне всегда была комфортной и стабильной, не ощущалось ни сильного холода, ни сильной жары. Здесь же, в Эрессии, всё было совсем по-другому.       Все деревья пышно убраны в яркие зелёные одежды, разнообразные плоды, начиная от абрикосов, заканчивая вишней или черешней уже давным-давно созрели и наполняли воздух своими душистыми нежно-фруктовыми ароматами. Под ними расстилался густой душистый ковёр, усеянный цветными огоньками различных цветов — красные, желтые, белые и даже голубые. Над ними жужжат, выполняя свою работу, пчёлы и порхают невиданной красоты бабочки, улетающие в неизвестную даль, оставляя за собой лишь восхищение мироходца их необычным узором на крылышках. В воздухе царит потрясающая атмосфера, оставляющая отпечаток на душе, буквально кричащий о том, что лето — это и впрямь лучший временной сезон. Если хорошо прислушаться, то можно услышать интересный и такой манящий к себе звук, напоминающий красивую мелодию — это птицы, скрытые от людских глаз в ветвях деревьев, начинают свой концерт без лишних зрителей. Тёплый ветер, заигрывая с каждым на своём пути, направляет свои потоки прямо в длинные и шелковистые волосы, делая их ещё более непослушными и запутанными, чем они были до этого.       В такой прекрасный день трое мироходцев из Междумирья и один человек из Эрессии собрались на одном из берегов небольшого озера, чтобы отдохнуть от уже успевшей надоесть городской суеты и проблем, немедленно требовавших от них сиюминутного решения.       — Ну чего вы сидите на берегу? — возмущалась темноволосая девушка, — Вода очень тёплая! — сказала она и нырнула, чтобы доказать правдивость своих слов.       — Уже идём, Ашра! — крикнул Седрик и прыгнул в воду с моста, создавая вокруг большое количество брызг.       На берегу остались только двое. Контрабандист, никак не решающийся зайти в воду и маг, который тщетно пытался уговорить первого.       — Да ну, новичок, пойдём купаться! — не оставлял свои попытки беловолосый.       — Фран, вода холодная, я не пойду! — уже в шутку противился Лололошка, ожидая дальнейших действий от эльфа. На самом деле, вода была не такой уж и холодной, просто контрабандисту уж очень нравилось, как ныряльщик пытался его уговорить.       — Какой ты у нас нежный. — прошептал маг, наклонившись к новичку и вгоняя того в краску, — Если ты не зайдёшь в воду сам, я занесу тебя туда на руках. — сказал Фран, сдерживая смешок, чтобы показать всю серьёзность своих намерений.       Порой действия и слова Сан-Франа вызывали у Лололошки очень сильное замешательство. Он не мог понять, то ли у эльфа просто манера общения такая и он такой абсолютно со всеми, то ли он флиртует с ним… Конечно, хотелось, чтобы это был второй вариант, о таком думать было гораздо приятнее, чем о том, что его Фран мог так общаться со всеми. Он только что назвал мага своим? Неважно. Контрабандист и сам порой показывал своё влечение к беловолосому и отвечал на его флирт в шуточной манере, как делал и сам ныряльщик. Однако, дальше флирта дело никогда не заходило, потому что Ло боялся признаться себе в том, что он чувствует что-то к эльфу, а Фран никогда не позволял себе большего. Может быть, если бы не их страхи, они бы давно уже поговорили и решили, что происходит между ними. Ведь трудно было не заметить парящую вокруг них химию, которую замечали все вокруг, кроме обладателей этой самой химии.       — Ну давай, Фран, сделай это. — Лололошка наклонился к Франу ещё ближе, оставляя между ними буквально пару сантиметров и с улыбкой стал наблюдать за реакцией мага, — Я жду. — не успел контрабандист дождаться реакции беловолосого, как вдруг на них вылили огромное ведро воды, не оставляя ни одного сухого места на теле.       — Долго вы ещё тут ворковать будете, голубки? — хихикнула девушка, вгоняя сидящих в сильное смущение от таких слов, что не могло не вызвать реакцию у Ашры, — Вы сейчас похожи на два помидора! — сказала темноволосая, заливаясь смехом.       — Эй! Выливать воду на нас было необязательно. — обиженно проговорил маг.       — А как ещё вас двоих отвлечь друг от друга? — смеялась девушка, — Вы же вообще ничего, кроме друг друга не видите. — Ашре очень не нравилось наблюдать за тем, как её друзья влюблены друг в друга, но не могут признаться в этом, поэтому зачастую брала всё в свои руки, но эти два тугодума всё равно убивали её своей тупостью и медлительностью.       — Пожалуй, пора идти купаться, а то Седрику там небось скучно одному… — предложил Лололошка, в данный момент выглядевший не просто, как помидор, а как целая грядка сильно переспевших помидоров.       — Да, очень хорошая идея! — поддержал младшего Фран и взял его за руку, потянув в сторону озера, скрываясь от пристального взгляда темноволосой.       — Ведут себя, как дети… — закатала глаза девушка и побежала следом, заливаясь смехом.

***

      В тот день Сан-Фран смог признаться самому себе в том, что ему до безумия нравится новичок и что он в него скорее всего влюблён. Но после признания этого факта, решительность никак не могла в нём появиться, поэтому маг продолжал просто флиртовать с контрабандистом и упиваться тем фактом, что Ло отвечает ему взаимностью.       Возвращаясь к своим размышлениям… С другой стороны, вываливать такой тяжкий груз на новичка было просто бредовой идеей. Ну как он себе это представляет?       — Слушай, Ло, я безумно в тебя влюблён и на самом деле я из будущего, в котором ты умер, но я вернулся в прошлое, чтобы не допустить твоей смерти? — даже в мыслях это звучало ужасно глупо.       Безусловно, маг обязательно всё расскажет Лололошке, но не сейчас. Пока что ни он, ни новичок явно к такому не готовы. Для начала нужно разобраться с противным стариком, а потом уже вскрывать все карты. Может быть, даже Джодах ему в этом поможет, хотя… это будет лишним, лучше ему самому во всё признаться.       Зайдя в свою лавку, Фран постарался мысленно настроить и подготовить себя к встрече с Фарагондой. Сейчас ему предстоит отправиться в Видомнию, в место, которое вызывает у всех мироходцев ужас и дрожь по телу, и просто поговорить с его владелицей. Смысла оттягивать встречу просто нет, потому что гарант уже завербовал новичка и Ашру в план по разрушению тюрьмы, даже не посвятив тех в то, что это место действительно является тюрьмой, а не просто пыточной, где безжалостно отбирают искру у мироходцев. На самом деле, узнай Сан-Фран о том, что Эо обманул Лололошку и рассказал ему бредовую историю о том, что старуха величайшая волшебница, которая не имеет искры и поэтому назло всем отбирает её у других мироходцев, чтобы получить свою собственную, он бы сразу заподозрил что-то неладное и отговорил всех от этой затеи. Но, к сожалению, узнал он об этом уже после разрушения Видомнии, когда Эбардо был освобождён, а новичок чувствовал ужасную вину перед всеми, что так легко доверился какому-то старику из пещеры, даже не убедившись в достоверности и правдивости его слов. Ну, за это корить его не стоит, потому что все поверили в его сладкую ложь о бедном сыне, которого тот очень любит и надеется увидеть ещё хоть раз в жизни.       Маг открыл портал и вошел в него, чувствуя некое волнение, пожирающее его изнутри. Всего пару секунд и он стоит перед величественной тёмной башней, ужасающей одним только своим видом, которую сам же и помог когда-то создать.       — Надеюсь мой пропуск ещё работает… — подумал беловолосый и приложил его к системе контроля.       — Добро пожаловать в башню Видомния, Франческо. — система безопасности распознала его пропуск и открыла свои врата, пропуская мага внутрь.       — А внутри ничего не изменилось с тех пор… — пронеслось в голове у эльфа, когда тот прошёл через главные ворота и принялся осматриваться по сторонам. — Всё тот же жуткий серый дизайн и нагнетающая атмосфера…       Маг надеялся не встретить никого раньше времени по пути в кабинет Фарагонды, ведь лишние глаза и уши ему сейчас не нужны, тем более, что на данный момент в этой башне он числится как предатель, поэтому с осторожностью шёл через все коридоры, оглядываясь по сторонам и избегая случайных встреч с охранниками старухи. Проходя мимо камер заключённых, в голове у Франа проносились воспоминания, как Лололошка освобождал их всех, проходя через жуткие кошмары. Сам Франческо никогда бы не смог побороть даже свой собственный кошмар, а тут тысячи чужих других кошмаров… Жутко даже думать о том, через что каждый раз проходил новичок, заходя в очередную камеру.       Самым страшным из всех кошмаров лично для Франа оказался тот, когда контрабандист вылетел из камеры и связь с ним оборвалась. Маг сразу же кинулся в башню, откинув все здравые смыслы, чтобы поскорее достать его из этого проклятого места. Увидев то, как Лололошка лежит в бессознательном состоянии, эльфа пробил холодный пот и животный неконтролируемый страх за чужую жизнь. Сан-Франа охватила паника, с которой он не мог справиться, становилось тяжело дышать, стены вокруг сужались, пространство с каждым вдохом становилось всё меньше и меньше. Маг упал на колени рядом с контрабандистом и пытался нормализовать дыхание, наблюдая за тем, как ровно вздымалась от каждого вдоха и выдоха чужая грудная клетка.       — Слава Времени жив… — немного успокоился ныряльщик, обрадовавшись этому факту, — Ну и что же нам с тобой делать, новичок? — единственное, что смог выдавить из себя беловолосый, смотря на тело без движений.       Кабинет Гонды находился в самом верхнем отсеке, куда доступа у эльфа не было, поэтому оставалось подождать, пока наставница сама решит из него выйти и заметит Франа, сидящего у входа в недоступный ему отсек. Маг облокотился на стену и скатился по ней, усаживаясь на холодный пол. Прикрыв глаза, ныряльщик сквозь пелену сна услышал тихие, приглушенные шаги, которые приближались к нему, если судить по тому, как их громкость нарастала. Спустя пару таких шагов, эльф услышал такой знакомый и родной голос:       — Франческо? — проговорила женщина, удивлённая фактом нахождения бывшего сотрудника в башне.