Our regrets

Как и ожидалось, день, по ощущениям Сынмина, длился вечность. И если первую пару психологии он ещё пережил, то вторая далась уже с трудом. Стоит ли что-то говорить про экономический анализ? Из последней аудитории Сынмин буквально выползал. Его грела и успокаивала лишь мысль о вечерней встрече. Для «двойного свидания», как выразился ранее Минхо, была выбрана кофейня неподалёку от кампуса. По его словам, там подавали вкуснейшие в Сеуле вафли с разнообразными допингами. — Минни, я же рассказывал тебе про это место, напряги мозг, ну! Мы ходили туда с Чаном примерно месяц назад, мы ещё тогда там чуть не… — Фу, Хо! — не дав закончить Ли фразу вскрикивает Сынмин. Они только-только освободились и спешат в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. — Я вспомнил, доволен? Можно было обойтись и без таких подробностей. — А что мне поделать, если у моего друга память, как у рыбки? Приходится использовать такие методы, увы. Зато ты так быстро всё вспомнил, — расплываясь в хитрой кошачей улыбке и поворачиваясь прямо на Сынмина, мурлычет Минхо. — Да-да, конечно. Других способов ведь не существует, — устало потирая глаза рукой, отвечает Ким. — Честно говоря, я плохо понимаю о чём нам разговаривать с Чанбином. Наряд ли ему будет интересно обсуждать новый способ решения математических уравнений, который я недавно узнал или творчество Кинга. — Конечно не будет, зануда. Особенно если ты будешь рассказывать обо всём этом таким же умирающим голосом. — Пиздец, спасибо за поддержку, сосед. — Ну ладно, чего ты, Минни. Всё будет супер, поверь мне. Насколько я знаю, Бин такой же книжный червь, как и ты. Не уверен насчёт Кинга, но пару книг Акутагавы и Ремарка в их комнате я точно видел, когда приходил к Чану, — пытается подбодрить друга Минхо. — Просто он весь такой общительный и открытый, мы максимально разные, понимаешь, Мин? — Понимаю, но если ты не будешь занудничать, то всё станет намного проще. Попробуй поговорить с ним о чём-то отвлечённом, например о детстве или школе, допустим. — Ладно, но если всё пойдёт через жопу, то мы пойдём домой, хорошо? — Хорошо, зануда, — подмигивает другу Хо. Путь до общежития прошёл в спорах о том, что надеть Сынмину, чтобы он не выглядел повседневно, как мешок с картошкой. Такое сравнение слегка задевало Кима, ведь его вполне устраивал тот стиль, который он выработал за последние пару лет. После неудобных школьных брюк и рубашек с пиджаком, джинсы и худи на два размера больше казались ему верхом совершенства. Но Минхо считал несколько иначе. Его собственный гардероб состоял из невероятно разношёрстных вещей, чему он сам нередко удивлялся. В шкафу, рядом с классическими брюками и однотонными футболками, могли висеть порванные джинсы, с дырами на пол ноги; яркие свитшоты с разнообразными рисунками космоса или чаще котов. А также куча аксессуаров, начиная с ремней и сумок, заканчивая кольцами необычных форм и подвесок с браслетами. Некоторые недоумевали, как такой тихий и не особо выделяющийся Ким, может дружить чуть ли не с самым известным и ярким парнем на курсе, как Ли. Но прелесть их дружбы была в том, что их обоих совершенно не заботил внешний вид или количество знакомых в университете. Намного важнее для них было и остаётся взаимопонимание и умение выслушать в трудную минуту. Когда-то, будучи только поступившими перваками, впервые встретившись в их общей комнате, они тоже не сразу поняли как будут уживаться друг с другом. Но спустя время и несколько совместных походов в бар, сопровождаемых разговорами по душам и обменом психотравмами, им удалось найти общий язык и найти родственную душу в новом соседе. То, что они оба геи, парни выяснили спустя буквально первый месяц совместной жизни. Сынмин рассказал о своём неудачном опыте в старшей школе, а Минхо поделился историей о бывшем парне-абьюзере, который постоянно пытался подавить желание самовыражаться у Хо и скрывал их отношения ото всех, в страхе быть осуждённым. Он нередко задевал своими словами и действиями Минхо, поэтому тот решил расстаться, после чего бывший долго преследовал его и угрожал опозорить на весь Тэгу, откуда Ли был родом. Угрозы прекратились только после того, как встретив в очередной раз возле университета этого урода, Минхо хорошенько врезал ему и пообещал, что в следующий раз это сделает его новый парень, но в десять раз больнее. Разумеется, о новом парне Хо совсем немного приврал, но уже имел представление о том, кто может им стать. Правда, если перестанет тупить. В итоге, спустя час времени и море потраченных нервов Минхо, образ на вечер был выбран. Решено было надеть чёрные джинсы, которые Минхо любезно одолжил для такого важного события, как первое свидание с Бином; джемпер небесно-голубого цвета, случайно найденный в глубине шкафа Сынмина, и классические чёрно-белые конверсы, являющиеся частью повседневного образа Кима. Дольше всего велись споры насчёт причёски: Минхо настойчиво предлагал накрутить пшеничные локоны на плойку и создать тем самым и объём, и небольшие кудряшки. — Минни, ну соглашайся быстрее, я два раза не предлагаю, знаешь же! — говорил Хо, ходя по пятам за Сынмином по их комнате, с плойкой в руках. — Будете с Чанбином, как две бараньи жопы, считай, что парные причёски! — Вот именно что как две ба…ай ладно, мне кажется нам хватит двоих кучерявых парней сегодня, Хо. Да и, мы столько времени потратим на это, а ты ещё не оделся даже…- переводя слегка виноватый взгляд от окна на Минхо, говорит Ким. — Меньше всего тебе нужно переживать за меня, Ким Сынмин, я придумал в чём пойти ещё утром и заранее погладил нужную рубашку. После этой реплики Минхо прошло буквально двадцать минут до их выхода из комнаты и ещё двадцать пять до выхода с территории университета. Путь до того самого кафе занял буквально десять минут пешей ходьбы и с десяток причитающих реплик Сынмина о том, как ему страшно, ведь он никогда не думал, что их взаимоотношения с Чанбином могут зайти дальше недолгих прогулок и разговоров ни о чём. Несмотря на то, что виделись они достаточно часто, где-то между ними всё ещё сохранялась стена, которую ни один из них не хотел (читать как: боялся) рушить. Как и всем ребятам их возраста, что Чанбину, что Сынмину было присуще слишком много думать, а что хуже, надумывать лишнего. В голове у каждого происходила вечная борьба между «он так сильно мне нравится» и «это сто процентов невзаимно, он хочет лишь дружить». И даже после всех «случайных» прикосновений и перестрелками взглядами, эти мысли всё ещё оставались в их головах. Чан и Чанбин уже заняли столик к тому моменту, как Сынмин и Минхо подошли к кафе, оживлённо о чём-то переговариваясь. — Так, ну как я выгляжу? Не слишком перестарался? Не зря мы это с волосами провернули? — ёжась на стуле и нервно трогая пока непривычную причёску, уточняет Со. — Не переживай ты так, вы же не в первый раз общаться будете. И выглядишь ты нормально, ну серьёзно. Это всего лишь свидание, Бин, а не свадьба, — пытается успокоить друга Чан. Он впервые видит Чанбина таким встревоженным. Казалось, что даже выборы на пост старосты не так сильно его заботили, как свидание с Сынмином. — Свидание-свиданием, но у меня такой опыт впервые. Девчонки, знаешь ли, всё же отличаются от парней и я понятия не имею, как себя вести, о чём разговаривать. Не обсуждать же нам учёбу? Её и так хватает в жизни, согласись. Я помню он как-то говорил, что купил новую книгу Стивена Кинга, кажется, может попробовать обсудить книги… — Бин, я в душе не чаю о чём вам двоим разговаривать, вот честно. У нас с Минхо всё сложилось как-то само собой без «планов, как провести время». С ним всё так просто, он сам придумывает о чём поговорить и поддерживает вообще любые темы. Но у вас другая ситуация, вы — два тупицы, которые никак не сдвинутся с мёртвой точки. Так что… — не успел закончить Чан, как дверь заведения открылась, о чём оповестил специальный колокольчик. В помещение вошли два парня, немного встревоженных на вид. На голове одного из них творился творческий беспорядок из россыпи закрученных в спирали светло-русых локонов. Именно этот юноша испуганно искал глазами нужный столик и похожие на его собственную две кучерявые головы. Но нашёл лишь одну, упс. Почему-то именно сегодня Чанбин выпрямил свои угольные завитки, в попытке разнообразить свою внешность и ломая голову, что ещё ему сделать для привлечения внимания Кима. Что ж, миссия была выполнена. Внимание Сынмина было полностью приковано к выпрямленной шевелюре Со, а не к широкой груди, которую обтянула белая рубашка, сидящая точно по фигуре, как изначально задумывалось. Вечер проходил вполне спокойно: Чан и Минхо флиртовали, уплетая вафли с малиновым джемом и запивая молочным коктейлем на двоих; Сынмин же увлечённо слушал истории Чанбина о школьных днях и детстве. Выяснилось, что в старших классах он тоже был старостой и активистом школы. Он часто ездил на олимпиады и разнообразные спортивные соревнования. В целом, именно такие истории и ожидались от студента одного из лучших университетов страны, а вдобавок ещё и старосты потока. Сынмин пару раз подал голос, соглашаясь с некоторыми высказываниями Бина насчёт каких-то жизненных, но в основном молча слушал, смотря глазами-сердечками. Лишь спустя пару часов задушевных бесед на отвлечённые темы и две съеденные порции вафель с карамелью (за счёт Чанбина, разумеется), они наконец дошли до чего-то более сокровенного и личного. К этому моменту, Чан и Минхо уже с час назад, как улетели на крыльях любви улетели в общежитие заниматься очень важными делами, как выразился Минхо, но по огненно-красным ушам Чана прекрасно можно было понять какого рода дела их ждут. На прощание Минхо быстро шепнул Сынмину на ухо своеобразные слова поддержки и приказал перестать тормозить. — Знаешь, меня ведь вырастила мама. Отец ушёл от нас когда мне было 7, этот мудак оставил нас ни с чем, не считая нервов, потраченных мамой и…– Вдруг замявшись мычит Сынмин. — Ой, извини, что я о грустном вдруг начал… — Не извиняйся за такое. Как ещё нам узнать друг друга поближе? Если тебе так будет легче, то у меня в жизни тоже было не всё гладко. После смерти мамы десять лет назад, отец в одиночку растил нас с сестрой. Миджу тогда было всего 8 и разумеется она пережила это намного тяжелее, чем я, но мне тоже было ужасно больно в то время. Что уж греха таить, я всё ещё скучаю по маме и молюсь за то, чтобы у неё всё было хорошо там, наверху, — было явно заметно, что эти слова даются парню с трудом и он буквально отрывал эту информацию от сердца. — Я до этого рассказывал об этом разве что Чану, да лучшему другу со школы, это всё ещё болезненная тема для меня, но мне почему-то захотелось поделиться этим с тобой, Минни. — Я правда ценю то, что ты рассказал об этом мне и сожалею вашей утрате. Вы очень сильные, раз так стойко пережили это. Раз уж мы перешли к таким откровениям. —Минни, давай-ка выдвигаться домой, уже поздно, — перебивает попытку Сынмина начать разговор о чувствах Чанбин. — Спасибо тебе за приятную компанию и этот вечер. — А, да, и тебе спасибо. Рад, что мы наконец встретились в такой вот обстановке, — пытаясь собраться с мыслями и осознать, что его сейчас буквально отвергли, произносит Мин. — Да-да, и я, — как будто слегка встревоженно отвечает Чанбин, вставая из-за стола и хватая свою куртку со стула. Дорога до общежития была проведена почти в гробовой тишине, изредка разбавляясь короткими диалогами о звёздах на небе и кажется Сынмин что-то говорил о красоте сегодняшней луны, но Чанбин и в этот раз решительно делал вид, что ничегошеньки не понимает.