Жизненных сил сосунья

Когда Цири прибыла в очередную деревню, реакция на неё местных жителей была совершенно привычной. Матери задвигали своих детей себе за спину, стараясь жаться поближе к стенам домов или заборам, мужики щурили глаза, как бы с намёком поигрывая топорами для рубки дров (хотя, случись чего, с полными штанами бросились бы наутёк). Кто-то в её сторону плюнул, правда, с другой стороны улицы. Типичные будни ведьмачки, словом. Уже давно привыкшая ко всему этому Цири проследовала к доске объявлений, находившейся посреди деревни рядом с пересекавшей её дорогой. Известие о том, что некий Плут Невраль готов продать святые мощи пророка Лебеды в детском, зрелом и старческом возрасте, её не заинтересовало, зато взгляд тут же зацепился за самое большое объявление, где подробно, со свойственными крестьянам кучей ошибок и кривым почерком, описывалось несчастье великое, горе горечное: тварь какая-то бесовская, неуловимая, проникала ночами в дома людей добрых да питалась жизненной силой мужей спящих, так что становились они немощные, еле вилы в руках держали, а в сторону жён, ласки жаждущих, и не смотрели даже. Что же это за непотребство творится, тут уж кому ни молись, какие обряды ни исполняй, а толку никакого. Просим, написано, мужиков собраться всей деревней, топоры наточить, вилы-факелы крепкой рукой ухватить, да отправиться в логово чудища неведомого, где бы оно ни было, да с божьей помощью из этого мира изгнать. А мужи ни в какую не хотят, причём не из страха, а из любви к твари сей окаянной, которая их, ведомо, околдовала - сосёт у них соки живительные, а они и рады. Так что, нижайше просим помощи у священников, богами возлюбленных, или у колдунов могучих, или, на худой конец, у ведьмаков мерзопакостных, логово твари найти да сжить её со свету, и награду обещаем за это достойную, со всего селения по сусекам собранную. Цири, в общем-то, быстро поняла, к чему всё идёт, и невольно усмехнулась. Тем не менее, объявление сорвала и пошла к указанному в нём дому. Заказчицей, с которой и следовало вести переговоры, оказалась дородная тётка с суровым морщинистым лицом и парой бородавок. Да уж, почему в сторону такой, ласки жаждущей, муж и не смотрел даже, стало понятно. - Чё надо? - гаркнула она с порога. Цири молча показала ей объявление. - А, ты по этому! Так, а чё... ты, что ли, у нас кто? Ведьмак? Она подозрительно покосилась на рукоять меча, торчавшую из-за плеча девушки. - Ведьмачка, - поправила та сухо. - Пхех, какая нелепица. Но нам всё едино. Отыщи эту тварь, оторви ей башку, принеси, и получишь награду. Сто оренов. - Хм, сто... - Больше и не выпрашивай. Знаю я вас, ведьмаков, жадные больно до золота, мутанты проклятые. Всё, ступай давай, ступай! - она принялась махать в сторону Цири своими мясистыми руками, которые девушка могла бы легко заломить или вообще отрубить, коли б захотела. Ну да ладно, лишние проблемы не нужны - первое правило ведьмака. Так что отправилась Цири сперва по домам, расспрашивать "людей добрых", которых чудище окаянное посещало, в надежде найти зацепки. Мужчины рассказывали неохотно и с каким-то страхом - то ли перед Цири, то ли перед тем, что ведьмачка лишит их замечательной ночной любовницы. В итоге один парень, ещё и восемнадцати вёсен не поживший, рассказал, что видел какую-то женщину рогатую в лесу, куда ходил по хворост. Лес, к которому прилегала деревня, был большой, и вполне вероятно, что там могла обитать всяческая нечисть похуже ночной посетительницы чужих мужей. Говорили, что и лешего видали, самым-самым краешком глаза. В любом случае, Цири была уверена, что логово будет находиться в ближайших окрестностях деревни. И даже предполагала, что именно оно может из себя представлять. Порасспрашивав, она узнала от жителей, что в лесу есть пещера, куда никто соваться не решается, ибо там чудище-страшилище такое жуткое обитает, что тревожить его - беду накликать и на себя, и на всю деревню, может статься. Правда, никто его никогда не видел и описать не мог. Но уверенность в том, что оно ужасное и непобедимое, была непоколебима. А вот Цири быстро всё сопоставила и лишь мысленно посмеялась над крестьянами. Получив примерное направление, ведьмачка углубилась в лес, прислушиваясь и приглядываясь. Она знала, что её цель, скорее всего, не несёт опасности, однако в лесу могли таиться другие угрозы. Сомнительно, конечно, чтобы эти самые угрозы днём приближались к полному людей поселению... но чем чёрт не шутит. Да и бес тоже. Не так уж и долго длился её путь, пока Цири не добралась до грота, заросшего сверху мхом. Подумав, она вошла в пещеру, не став предварительно извлекать меч. Если что - в конце концов, использует свои способности. Как бы мягко ни старалась ступать Цирилла, суккуб заметила её очень быстро. Известно, что эти создания имели хорошее чутьё. Пещера была освещена ароматными свечами, в свете которых суккубиха расчёсывала волосы, глядя в явно притыренное откуда-то зеркальце на подставке. Почуяв присутствие посторонней, она вскочила на ноги, и копыта цокнули по каменной поверхности. - Кто ты? - воскликнуло рогатое создание голосом более тонким и более испуганным, чем полагалось бы чудищу-страшилищу, которое лучше не тревожить от греха. - Успокойся, суккуб, я не причиню тебе вреда, - Цири примирительно выставила вперёд раскрытые ладони, выходя под свет свечей. - Хм, - недоверчиво ответила женщина-коза, бросив взгляд на рукоять меча девушки. - И кто ж ты будешь? Уж не... да нет, не может быть! Они всегда мужчины. И всегда... мутанты. - Я ведьмачка, но я не мутант. Так вышло, - объяснила Цири. - Значит, тебя прислали меня убить? - Да, но я не собираюсь этого делать. Под цепким и недоверчивым взглядом хозяйки пещеры, Цири отстегнула ножны с мечом и положила его на каменный пол, после чего с приподнятыми руками медленно двинулась в сторону "чудовища". - Недовольны тобой... "люди добрые". Женская их часть, по крайней мере, - позволила себе лёгкую иронию Цирилла. Суккуб фыркнула. - Завистливые дурочки неспособны доставить своим благоверным и половину того удовольствия, что приношу я. Мне доводилось видеть в окно, как развлекаются законные супруги. Она вечно лежит бревном, пока он сверху возится, и всё это минут пять-десять. Такая скука, аж зевать тянет. А я уж барышня активная, гибкая, хи-хи. Она взмахнула своим хвостом с кисточкой. - Охотно верю, - ухмыльнулась Цири. - Кстати, если бы ты не стала меня убивать, я бы могла сделать для тебя исключение... Обычно я, конечно, одариваю своим вниманием мужей и юношей с пылающим сердцем и ещё кое-чем, но в тебе есть что-то очень уж манящее... притягательное... Суккуб двинулась в сторону Цири, соблазнительно виляя бёдрами. Крупные груди покачивались в такт шагам, столь же соблазнительно и игриво. Цири была научена всегда быть на взводе и во всём чуять подвох, и даже сейчас, двинувшись навстречу суккубихе, она была напряжена, пусть здравый смысл, а также обучение в Каэр Морхене, и подсказывали ей, что от суккуба не стоит ожидать неприятностей, если тому не приходится защищать свою жизнь. Но что, если это создание боится ведьмачки, и хочет нанести превентивный удар? Соблазнит, а потом, стоит потерять бдительность... может, и всю энергию без остатка высосет. Вот они сблизились, и суккуб, взяв Цири за руку, положила ладонь ведьмачки на свою тёплую грудь. Рука девушки осторожно двинулась, чувствуя выпирающий тёмный сосок соблазнительницы, и ощущая подступающее возбуждение. Всколыхнулись болезненные, но приятные воспоминания о времени, проведённом с Мистле. Тёплое дыхание согрело кожу, когда суккубиха, обвив руками плечи девушки, принялась покрывать горячими и страстными поцелуями её шею. Цири зажмурилась и невольно расслабилась, чувствуя нарастающий жар внизу живота. Её разрывало между желанием полностью отдаться во власть сладостных чувств и привычкой осторожничать, ибо что может быть глупее, чем после всех испытаний судьбы пасть жертвой похоти? - М-м-м... - постанывала тем временем распалённая суккубиха, уже начав помогать ведьмачке избавляться от одежды, а та стояла и безропотно позволяла делать с собой почти что угодно. Кольнула мысль о том, что каким-то образом её могли околдовать и обездвижить, отчего, несмотря на весь пылавший внутри жар, Цири ощутила холодок и резко отпрыгнула назад, с уже обнажённой грудью, прерывисто дыша. - Что случилось? - суккубиха тоже переменилась в лице, беспокойно разглядывая гостью. - Тебе неприятно? Или ты боишься, что я причиню тебе вред? - Мне не очень легко... расслабиться, - призналась Цири. - Нет смысла иметь дело с суккубом, если не хочешь расслабиться, - позволила себе лёгкую усмешку демоница. - К счастью, я знаю толк в расслаблениях, и если не будешь валять дурочку - помогу тебе с этим. Ну так что? Ты готова, или предпочтёшь уйти восвояси, жалея, что так и не испытала истинного наслаждения? Цири вздохнула и сама двинулась навстречу хитро улыбающейся суккубихе, в объятия желания и страсти. - Они наймут кого-нибудь ещё. И этот кто-то может решить не щадить тебя, - сказала Цири, когда они, голые, лежали на шёлковых простынях, тоже явно позаимствованных суккубихой из некого богатого дома, и уж явно не в ближайшей деревне. Ведьмачка лежала на спине, а демоница прильнула к ней сбоку, оглаживая кожу девушки и периодически ныряя ладонью вниз, что заставляло Цириллу дышать учащённее. - Что ж, видимо, мне снова придётся уйти... А жаль, я вполне неплохо тут обжилась. Думала уж, получится остаться здесь надолго. А теперь... вечно кто-нибудь малину спортит. - Жизнь не сказка, - усмехнулась Цири. - Совершенно согласна. Но кое-в-чём она даже лучше сказки... - с этими словами демоница присосалась губами к щеке девушки, участив движения пальцами и заставив ведьмачку невольно застонать. Позже чудовище и охотница на чудовищ вместе уходили через лес, и могло показаться, будто молодая девушка с мечом служит у рогатой женщины с голым торсом телохранительницей. Может, в каком-то смысле так и было, а может, рогатая женщина вполне была способна сама за себя постоять, будь на то нужда. Так или иначе, к великой радости добрых жён и великой печали добрых мужей, перестала тварь неуловимая по ночам являться да из супругов жизненную силу сосать, и пришлось тем таки на благоверных своих внимание обратить. Да и за наградой, по всей деревне собранной, никто не изволил явиться, что не могло кое-кого не радовать. Такие вот дела.