chudoku

— 1 —

      За всю жизнь Аарон несчётное количество раз просыпался с целиком болящим телом, и причин было множество: побои матери, драки в школе, убийственные тренировки по балету и экси и, наконец, жуткие стычки с Рико. Но ни разу он не ощущал себя так, словно его раздавило в лепёшку грёбаным катком.              Аарон очнулся, совершенно не понимая, где находится. Веки были такими тяжёлыми, будто их склеили, и чтобы разлепить — пришлось бы содрать их в мясо. Он оставил эти попытки и, ощущая острую нехватку кислорода, для начала попробовал хотя бы глубоко вдохнуть, но тут же ахнул от боли. Грудную клетку охватило ужасно болезненным жаром, и Аарон мгновенно замер, не дыша и умоляя болевые раскаты утихнуть.              Ему понадобилось не меньше пяти минут, чтобы немного прийти в себя и таки смочь взглянуть перед собой. Глаза противно зарезало даже от тусклого света, зрение было нечётким, но, проморгавшись, Аарон понял, что находится в больничной палате. Было тихо, до него доносился лишь размеренный гул медицинской аппаратуры. В носу пощипывало; вперемешку с запахом крови, отчётливо пахло свежей постелью и неприятной больничной стерильностью.              Аарон с трудом осмотрелся по сторонам, хотя двигать глазами было чертовски больно, как при гриппе. Вокруг никого не было, и даже из коридора не доносилось никаких шумов. У его постели стоял штатив с капельницей, и, двинув правой рукой, Аарон ощутил, что к ней подсоединена трубка. Подняв руку, он разглядел перевязанный сгиб локтя, под который трубка и уходила, а на запястье заметил силиконовый регулируемый браслет, вероятно, с его именем.              Итак, он был в больнице. С пиздецки сильно болящей грудной клеткой и нулём воспоминаний о том, что его били куда-то ещё, кроме лица. Что, блять, с ним вообще произошло?              Вдруг перед глазами вспыхнула лужа крови вокруг головы Эндрю, и Аарон непроизвольно резко вдохнул, тут же закашливаясь и морщась от боли.              Эндрю.              Паника разом захлестнула его с ног до головы, мигом разгоняя дремотную пелену в сознании. Ему срочно нужно узнать, что с Эндрю.              Худшего произойти не могло, Аарон даже в мыслях отказывался это представлять, а на подкидываемые паникой образы так же мысленно орал “заткнись! исчезни нахуй!”. Если он в больнице, значит, и Эндрю тоже должен быть тут. Пусть он и потерял много крови, ему, конечно, вовремя сделали экстренное переливание, и сейчас всё в порядке.              Но, несмотря на эти самоубеждения, Аарону было жизненно необходимо увидеть Эндрю лично. Просто на всякий случай.              Не прекращая мысленно повторять “заткнись, заткнись, заткнись”, он, превозмогая боль, приподнялся на постели. Тошнило, голова кружилась, а в грудь словно был вшит металлический кол, ранящий его изнутри при малейшем движении. Повезло, что изголовье кровати было приподнято, и Аарон вставал из полулежачего положения. Наверное, только благодаря этому ему удалось сесть и опустить ноги на пол. Босые ступни обдало холодом, который Аарон едва заметил, концентрируя все свои силы и мысли на одной цели — добраться до двери.              Он дышал поверхностно, крохотными глотками и старался держать спину ровно. Крепко взявшись за штатив с капельницей, Аарон, морщась и хныкая от боли, сделал рывок и поднялся на ноги. Перед глазами мгновенно потемнело, и ему пришлось сильнее вцепиться в капельницу, чтобы устоять.              Тело простреливало болью при каждом шаге, но Аарон всё равно упорно продвигался к двери, хоть и со скоростью немощного старика. Перед самым выходом он остановился и осторожно, почти не наклоняя головы, глянул вниз. На нём была больничная ночнушка, и он завёл руку за спину, чтобы удостовериться, что она без этого идиотского разреза сзади.              В груди так болезненно жгло, что Аарон всё-таки решился посмотреть на себя. Аккуратно, по чуть-чуть собирая ткань ночнушки, он поднял её до самого верха, обнаруживая, что: во-первых, под этим лёгким куском ткани он был голым; во-вторых, по груди расползались пугающих цветов синяки. Аарон мягко, еле касаясь кончиками пальцев, ощупал припухшую кожу. В том, что у него сломаны рёбра, он не сомневался, но понятия не имел, должно ли так сильно болеть лишь из-за переломов, либо же ему задело лёгкие. Тогда навряд ли его бы оставили без кислородной трубки.              Похуй.              Опустив ночнушку, Аарон дёрнул ручку двери. В глаза ударил яркий коридорный свет, и он, морщась, часто заморгал. Где-то вдалеке слышались разговоры, разнобойный шум телевизоров из соседних палат, металлические звуки медицинских тележек.              Держась за дверную арку одной рукой и за капельницу другой, Аарон так постоял какое-то время, привыкая к отвратительному белому свету. Но стоило ему сделать крохотный шаг в коридор, как откуда-то зашуршали чьи-то семенящие шаги.              — Нет-нет, тебе ещё нельзя вставать!              К Аарону подбежала молодая на вид медсестра и, задержав взгляд на его браслете, приветливо улыбнулась.              — Аарон, давай вернём тебя в постель. Я помогу. — Она протянула к нему руку, но Аарон тут же отшатнулся, не позволяя к себе прикоснуться. — Сам пойдёшь?              — Мне нужно к брату, — сказал Аарон, хмурясь. Голос хрипел и слегка икал, а вибрация от него вызывала внутри новые всполохи боли. — Он пришёл в себя?              Медсестра вдруг поджала губы и взглянула на него с сожалением. И Аарон на мгновение рухнул в темноту, слишком реально ощущая ушедший из-под ног пол и стремительное падение в пропасть. Что она-              Но уже в следующую секунду поджатые губы девушки приоткрылись, задвигались, и Аарон через силу заставил себя её слушать. До него донёсся лишь обрывок фразы:              — …пока к нему нельзя.              Аарон выдохнул. Он и так чувствовал, что с Эндрю всё будет в порядке, но по-настоящему испытал облегчение только после её “пока нельзя”.              — Что с ним?              — Мы не можем…              — Можете, — с нажимом перебил Аарон, яростно зыркнув на медсестру. — Я видел биту и лужу крови. И теперь вы хотите сказать, что я не имею права знать, в каком он состоянии?              Девушка вздохнула, и её лицо смягчилось.              — Хорошо, только пообещай вернуться в палату.              Аарон нетерпеливо кивнул. Он бы пообещал что угодно в обмен хоть на какие-то новости.              — Он пока без сознания. Но это не значит, что всё плохо. Мы сделали переливание и наложили швы. Показатели стабильные, твой брат обязательно будет в норме, — бегло отчиталась медсестра таким тихим голосом, словно говорила по большому секрету. — А теперь возвращайся в постель, тебе нужно хорошенько отдохнуть.              Эндрю без сознания. Это звучало донельзя тревожно, но Аарон заставил себя верить ей. Тем более, что она выглядела честной, а не утаивающей правду ради его спокойствия. Эндрю “обязательно будет в норме” — это всё, что Аарону нужно было знать в первую очередь.              Но он не двинулся с места, потому что была и “вторая очередь”.              — Кевин Дэй, он тоже должен быть тут, — начал Аарон, решительно настроенный вытрясать из неё информацию. Для показательности он крепче вцепился в арку и штатив обеими руками.              — Мы за ним присматриваем, его жизни ничего не угрожает, — ответила медсестра, видимо, решив даже не пытаться заливать ему про “вам не положено… мы не можем”. — Но к нему тоже пока нельзя.              Аарон знал, что медицинских подробностей из неё не выбить, сколько ни проси, потому что это в самом деле было строго запрещено для разглашения.              Ему было достаточно и этого. “Его жизни ничего не угрожает” — значит, всё ограничилось сломанной рукой. Что на самом деле всё равно было ёбаной катастрофой, и Аарона невыносимо тошнило, когда он думал об этом.              Кевин, который так боялся, что Рико сломает ему руку, как будто точно знал, что ублюдок не кидается пустыми угрозами. И теперь, когда этот момент настал, Аарон даже боялся представить, в каком пиздецовом состоянии Кевин пребывал. Может, и хорошо, что к нему пока нельзя. Потому что Аарон понятия не имел, как смотреть ему в глаза после того, как промолчал про Каролин.              Аарон не стал сопротивляться, когда медсестра взяла его под руку и повела обратно к постели. Ему было так паршиво физически и морально, что на вопрос “хочешь чего-нибудь?” Аарон попросил просто добить его.              Джулия — так медсестра представилась — выглядела сочувствующей, что Аарону нисколько не делало лучше. Она ушла ненадолго и вернулась с пластиковой кружкой воды, из которой торчала соломинка. А затем провела осмотр — температура, давление, дыхание, опросила про боль и тошноту и пообещала попросить врача добавить ему обезболивающих, при условии, что он не будет предпринимать новых попыток вставать. Джулия объяснила, что изначально ему назначили низкую дозу, чтобы Аарон не подскочил, не ощущая боли, и не повредил себе что-нибудь внутри сломанными рёбрами.              Так же Джулия сказала, что у него сломано два ребра. И Аарон не представлял, какого хера у него вообще сломаны рёбра, когда удар он получил в голову. Его пинали, пока он был без сознания? Какого хуя.              Закончив с ним возиться, медсестра ушла, напоследок добавив, что по требованию полиции ему не положен мобильник. Просто прекрасно. Остаться без новостей — именно то, чего Аарону только и не хватало.              Стоило ему вновь оказаться в тишине и прикрыть глаза, как в сознании стали вспыхивать залитые красным образы. Хищно-самодовольное лицо Рико, его сумасшедшая улыбка, замах деревянной, а затем металлической биты, почти чёрная в таком свете кровь, снисходительная усмешка предательницы Каролин. Смех. Боль. Страх.              Аарон судорожно втянул воздух, резко открывая глаза. Жгучая волна боли ослепила его изнутри, но быстро выместила ядовитый красный пронзительным белым.              Аарону на полном серьёзе хотелось подохнуть прямо в эту секунду, потому что он не был готов в очередной раз видеть, как Рико избежит наказания даже за такой адский пиздец. Аарон просто устал. Вновь жить в страхе, одержимо следить за ебучим Рико через экран и всё равно рано или поздно расслабиться, упустить момент, когда он окажется рядом.              Думал ли Аарон теперь, что выживший в ледяной воде Рико — к лучшему? Нет, разумеется. Сейчас он больше всего мечтал, чтобы этот кусок дерьма никогда не всплывал.              Аарон пробыл в одиночестве недолго. Топчущийся за дверью силуэт он заметил ещё до того, как Ники осторожно её приоткрыл. Чуть задержавшись на пороге, он, вероятно, проверил, спит ли Аарон, и, наткнувшись на его суровый взгляд, вошёл в палату.              — Не трогай меня, — с ходу предупредил Аарон, наблюдая за приближающимся кузеном.              Ники молча подошёл к его постели, разрезая тишину только шуршанием своей объёмной куртки. Взлохмаченный, с огромной банкой энергетика в руке и даже в полумраке различимой серостью на лице. Он придвинул стул к кровати и с тяжёлым вздохом плюхнулся в него. Ники выглядел вымотанным до предела. Он взглянул на Аарона большими поникшими глазами, заставляя его внутренне поёжиться.              — Да, мне сказали про сломанные рёбра, — запоздало ответил Ники. — И ещё сказали, что ты пытался попасть к Эндрю.              Он шумно сглотнул, и в глазах заблестела влага. Поморщившись, Ники откинулся на спинку стула и опустил взгляд.              — Я был у него.              Аарон тут же оживился и обратил на Ники всё своё внимание.              — Мне не разрешили войти, но дали посмотреть через стекло, — продолжил Ники таким сиплым голосом, словно его горло что-то сдавливало. — Он… так хреново выглядит, просто пиздец какой-то. Они сказали, что он скоро должен очнуться, что ничего критичного не повреждено и ему повезло, но…              Ники всё-таки не удержался и заплакал, закрывая лицо рукой. И, слушая его задушенные всхлипы, Аарон сам едва не разревелся. Стараясь дышать ровно, он взял с тумбочки кружку с водой и стал пить маленькими глотками.              Наверное, Аарон никогда в жизни не ощущал себя настолько ебано. Никогда ещё на него так сильно не давило чувство вины, собственной никчёмности и стыда. Потому что у Рико ни за что бы не получилось так гладко провернуть это нападение, если бы не Каролин. Которой поверил Аарон. И теперь он никому не мог рассказать об этом, потому что… ему было страшно, что все будут ненавидеть именно его. Хоть это и было бы заслуженно. Аарон так крупно проебался и совершенно не представлял, как из всего этого выпутаться.              Он думал, что лучше бы его прикончили на той ёбаной парковке, тогда ему не пришлось бы смотреть на последствия.              Ники потребовалось пару минут, чтобы успокоиться. Он скомканно извинился и, вытерев лицо, какое-то время просидел молча.              — Морияма арестовали, — негромко подал он голос ещё через несколько минут.              Аарон скривился в отвращении.              — И что толку. Его снова отпустят.              — Навряд ли, — качнул головой Ники. — Говорят, что он строит из себя жертву, но ему не верят. Завтра к тебе, кстати, заглянет полиция.              Аарон собирался уточнить про “жертву”, но его мгновенно замутило при слове “полиция”. Опять выкладывать всё, что ему пришлось пережить, со всеми подробностями, снова и снова окунать себя в дерьмовые воспоминания, чтобы в конце концов его заявление отозвали без его же ведома. Противно. Аарон больше не верил в полицию.              Этой ночью Аарон чувствовал себя таким мучительно слабым, что даже не выгнал Ники, разрешив ему остаться ночевать в его палате. Кузен приволок к его кровати кресло и так в нём и уснул, укрывшись курткой. Аарон же из-за боли в груди маялся без сна ещё несколько часов, пока ему не сменили капельницу и не добавили туда больше обезболивающих.              Однако сон был ничем не лучше реальности. До самого утра ему снились тревожные, утопленные в кроваво-красном смазанные силуэты, и всё трещало, нагнетающе дребезжало и обрушивалось громом.       

— 2 —

      Аарон даже не мог сказать, что для него было тяжелее — пробуждение посреди ночи с переломанными рёбрами и тотальным незнанием, что с Эндрю и Кевином, либо же весь следующий бесконечно долгий день, когда его палата превратилась в проходной двор с самого раннего утра.              Лечащий врач заглянул к нему самым первым и сообщил, что Эндрю пришёл в себя, но к нему всё равно ещё нельзя. Аарон спросонья даже не сразу осознал сказанное, но когда до него дошло, он стал остервенело требовать, чтобы его отвели к Эндрю.              Это не сработало. Врач строго отказал ему, сославшись на то, что Эндрю сейчас не нужен лишний стресс, но пообещал организовать их встречу завтра утром. Аарона бесило до трясучки, что ему нужно было разрешение на то, чтобы увидеться с братом, но ему ничего не оставалось, кроме как согласиться ждать.              Следом за врачом пришла медсестра. И едва она успела закончить с утренними процедурами, как в палату вломились два детектива.              Женщина в годах и её помощник помоложе разительно отличались от тех офицеров в полицейском участке, которым Аарон рассказывал про подвал. В этот раз никто даже слегка на него не давил, не ставил под сомнение его слова, не задавал один и тот же вопрос под разным соусом, надеясь поймать на лжи. Атмосфера была рабочей.              И несмотря на то, что Аарон по-прежнему абсолютно не верил, что Рико может быть наказан по закону, он вновь рассказал обо всём как можно подробнее. Женщина-детектив под конец посоветовала ему найти хорошего адвоката, который помог бы выстроить сильную позицию для суда, потому что, как она сказала, суд для Рико — неизбежен.              После их ухода закрутилась карусель из всевозможных посетителей. Первым к нему наведался Жан, который выглядел лишь немного потрёпанным — несколько ссадин на лице и лёгкое похрамывание, но на этом всё. Он рассказал, что Кевин отказался с кем-либо видеться, и даже его к нему не пустили.              Аарон чего-то такого и ожидал — вероятно, Кевин пару дней не будет к себе никого подпускать, пока ему морально не полегчает. Но всё же это было пиздецки тревожно. Что, если это растянется на многие дни или… недели? Аарон, как бы ни старался, не мог представить, насколько тяжело должна ощущаться разрушенная мечта. Потому что никогда не мечтал так яро, чтобы сделать хоть что-то смыслом своей жизни.              За Жаном к нему забежали Чарли с Хейли, а потом и Эми. После них — вся оставшаяся команда. От каждого из них Аарон получил по крупице новостей. О том, что открыто говорили в СМИ, что удалось подслушать тайком, а о чём просто ходили слухи.              Так Аарон узнал, что Тэцуджи Морияма в грубой форме отказался от всяческих комментариев о Рико и выглядел очень разозлённым.              Самого Рико задержали прямо в больнице, несмотря на устроенный им спектакль. Аарон не думал, что его можно поразить хоть чем-нибудь в таком состоянии, но у него глаза на лоб лезли от такой наглой и абсурдной лжи. Рико делал вид, будто те люди в чёрном по указке его старшего брата напали на команду и на него самого, когда он просто приехал поздравить Кевина и навестить свою девушку. Для правдоподобности даже разбили машину Рико, которая была оставлена вне парковки, а его и Каролин, как и всех остальных, нашли без сознания. Люди в масках к тому моменту уже исчезли, а пойманные остатки в один голос твердили, что их нанял брат Рико.              Но ключевую роль в задержании Рико сыграл звонок в полицию. Анонимный звонящий отчётливо назвал его имя как организатора нападения. И, учитывая масштаб инцидента, Рико не собирались отпускать под залог. Что, конечно, уже вызвало шквал критики и возмущения его фанатов.              Так же Томас Коулман заметил, что на данный момент свидетелей слишком мало. Мая провалялась в отрубе всё время, а сам Томас, как и Полли Реймонд, были с завязанными глазами. Где был Майк Нельсон — вообще никто не знает. Так что оставались Жан, Аарон, Кевин и Эндрю.              Под вечер к Аарону неожиданно зашёл Майк. Он был самым целым из всех — ни царапины, ни намёка на то, что на него кто-то вообще нападал. И после вопроса Аарона тот рассказал, что ему удалось сбежать незамеченным ещё в тот момент, когда откуда-то кинули дымовые шашки, а дым пока не успел заполонить всю округу. Майк сказал, что у него не было с собой телефона, поэтому ему пришлось бежать до ближайшей телефонной будки, чтобы вызвать полицию.              За день Аарон так сильно устал от этого бесконечного аттракциона посетителей, что к появлению Майка ощущал свой мозг подтаявшим желе, которое отказывалось работать. Но даже так ему удалось заметить одну несостыковку. Как Майк назвал полиции имя Рико, если сбежал ещё до начала потасовки?              Аарона это напрягло, но он оставил вопросы при себе. И когда Майк попросил его никому не говорить, что полицию вызвал именно он, Аарон какого-то чёрта пообещал ему это. Может, из-за того, что Рико не удалось провернуть свою ложь только потому, что Майк и указал на него по телефону. И благодарный за это, Аарон собирался закрыть глаза на некоторые недоговорки Майка.              Затем вернулся Ники. Он отчитался о том, что ему снова дали посмотреть на Эндрю через стекло. Тот был в сознании, самостоятельно дышал, но совершенно не реагировал на медсестёр и просто смотрел в стену пустым взглядом.              Ники рассказали, что, едва придя в себя, Эндрю первым делом настойчиво попытался добраться до Аарона. Потребовалось несколько человек и порция транквилизаторов, чтобы его остановить. Аарону хотелось убиться, пока он слушал об этом. Их с Эндрю совсем нельзя было назвать образцовыми или хоть чуть-чуть близкими братьями, но то, насколько была схожа их реакция — заставляло Аарона чувствовать. Словно байки про особую связь между близнецами не были байками вовсе.              Вторая ночь была значительно лучше предыдущей, Аарон спал без всяких пугающих снов и просыпался редко. Однако в один момент он чуть не подорвался на кровати, потому что ему померещилось, что страшная тень опустилась на постель и коснулась его руки своей ледяной. Сначала Аарон подумал о сонном параличе, но, проморгавшись, понял, что всё реально и на его кровати, чёрт возьми, Эндрю.              — Эндрю? Какого… ты тут делаешь? — в шоке таращась на него, хриплым ото сна голосом спросил Аарон. — Бля, ты… тебе нельзя вставать.              Эндрю на это промолчал, продолжая сидеть неподвижно. В палате по просьбе Аарона было выключено всё освещение, но просачивающийся с окна и коридора свет давал ему разглядеть “шапкой” забинтованную голову Эндрю. Аарон всматривался изо всех сил, пытаясь урвать больше деталей — кровавая дорожка на руке явно от выдернутой капельницы; нелепая ночнушка, как и у него; поблёскивающие в темноте глаза, уставившиеся прямо на Аарона.              — Как ты себя чувствуешь?              Аарон даже не сразу осознал его вопрос, и не потому, что он был задан еле слышно, а просто… какого хера?              — Ты придурок, это я у тебя должен спрашивать, — цокнул Аарон, нажимая на кнопку сбоку кровати, чтобы приподнять изголовье. — Я видел, как тебя вырубили, и думал, что ты, блять, умер.              Аарон впервые озвучил вслух то, что ему казалось в те минуты на парковке, пока он сидел недалеко от тела Эндрю, которое выглядело таким неживым. Теперь, когда Аарон своими глазами видел, что Эндрю жив настолько, чтобы даже доползти до его палаты, он мог в этом признаться.              — Не дождёшься, — совсем слабо фыркнул Эндрю на его слова. — Ответь на вопрос.              — Всё нормально, — нехотя ответил Аарон. Ему меньше всего хотелось, чтобы о нём хоть кто-то волновался, потому что… да, это он был виноват. — Сказали, что завтра вечером Ники может забрать меня домой. А утром меня пустят к тебе в палату.              Эндрю успел лишь коротко кивнуть, прежде чем дверь в палату открылась, а на пороге появились два медработника. Они увели Эндрю, которого не заставили сесть в прихваченное с собой раскладное кресло-каталку. И Аарон потратил ещё час на попытки уснуть снова, потому что мысли о том, что Эндрю в самом деле мог умереть на той парковке, были слишком шумными, накрывали с головой одеялом ужаса и до боли сжимали сердце.       

— 3 —

      Вечером следующего дня Аарона отпустили домой, напоследок разрешив ещё раз увидеться с Эндрю. С утра, воспользовавшись обещанием врача, Аарон и так просидел в палате Эндрю до самого обеда, пока его не выперли силой. Они провели несколько часов практически молча, но для Аарона эти часы стали самыми спокойными и комфортными за всё время в больнице.              Перед выпиской Аарона Ники предварительно провели долгую инструкцию, как о нём заботиться, и обучили ставить уколы. Что Аарона пугало до чёртиков — он не доверял ему настолько, чтобы позволять ковырять жуткой иглой под собственной кожей. Особенно когда тот даже на руке-муляже с десяток раз промазал мимо нужного места.              Аарон уговаривал себя не поддаваться эмоциям, но с той самой секунды, как Жан сказал ему, что Кевин никого не хочет видеть, ощущал себя отвратительно. Прошло всего около двух суток с тех пор, как они виделись в последний раз, а его уже разрывало от желания оказаться с ним рядом.              Хоть Аарон по-прежнему и не представлял, что скажет и как ему вообще реагировать на наверняка убитое состояние Кевина. Он не был силён в поддержке, никогда не мог найти нужных слов и всю жизнь впадал в ступор, когда кто-то при нём в этом нуждался. А уж если Кевин будет подавленным настолько, что поведёт себя закрыто и отстранённо даже при встрече с ним, то Аарон и подавно не знал, как действовать. Он будет смотреть на страдающего Кевина и думать лишь о том, что мог легко всё это предотвратить — всего-то нужно было избавиться от Каролин.              По пути домой Аарон долго размышлял над тем, что именно написать Кевину, но в итоге обошёлся короткой смской.              Аарон: напиши как сможешь              И не то чтобы он ожидал моментального ответа, но всё равно почувствовал себя дерьмово, когда не получил его до конца дня. А когда следующий день также закончился тишиной в их чате, Аарон окончательно понял, что всё это — надолго. Он старался не впадать в уныние и держать в уме, что это не ему чудовищной травмой угробили большие планы на будущее, но чем дольше Кевин молчал, тем мрачнее становилось предчувствие Аарона.              Может, Аарон погряз бы в отчаянии намного сильнее, если бы не непрекращающиеся новые заботы. Ники нанял хорошего, дорогого адвоката на деньги с продажи дома Тильды. И этот мистер Вон, не теряя времени зря, сразу же приступил к делу. Аарон провёл с ним целый день, чуть ли не посекундно рассказывая о каждом своём взаимодействии с Рико, начиная с того дня, когда они впервые просто пересеклись взглядами. Он отлично помнил, что это было в Сумерках, когда Рико явился за Кевином и шокировал Аарона тем мерзким поцелуем.              Мистер Вон кропотливо собирал доказательственный пакет. В ход пошли все фотографии, какие Аарон только смог отыскать, включая ту из подвала, отправленную Жаном. Пригодилось и то, что он на всякий случай сфотографировал свежие порезы на руке прямо в раздевалке вместе с кровью на скамье и полу. А так же у него остались фото из “рождественского подарка” Рико. Всё это мистер Вон должен был передать следствию.              Эндрю выписали в воскресенье утром, и Аарон с Ники целый день провели рядом с ним, несмотря на его протесты. Аарон понимал, что Эндрю меньше всего сдалась его жалость, поэтому, пока присматривал за ним, старался вести себя непринуждённо. Даже поиздевался над тем, что его побрили налысо, и когда ему снимут повязку, он будет выглядеть как Вин Дизель с его лысиной и мускулами.              Но пока Эндрю выглядел просто плохо. Болезненно бледный, с синюшными кругами под глазами и пересохшими обескровленными губами, он бесконечно дрожал и еле стоял на ногах, смотрел потерянным взглядом и постоянно норовил упасть в обморок. Весь день его рвало от любой еды, и Ники пришлось уговаривать его хотя бы пить воду.              Аарон с очень большим опозданием осознал, насколько же много усилий Эндрю приложил, чтобы добраться до его палаты той ночью — если даже спустя пару дней ему было так чертовски тяжело.              Аарон никогда не видел Эндрю настолько слабым. И ненавидел то, что ему пришлось. Перед глазами то и дело мелькали воспоминания о том, как Эндрю бросился драться с таким количеством людей и как Аарон отвлёк его своим окликом. Да, врач объяснил, что именно это и спасло Эндрю — если бы бита ударила в височную часть, а не ближе к макушке, то вероятность выжить была бы крайне низкой. Но Аарону всё равно казалось, что если бы он тогда не помешал, то Эндрю бы заметил урода с битой сам, успел бы пригнуться или защитить голову.              Под вечер Эндрю завёл свою “Нельсон — крыса” шарманку, распинаясь о том, что он остался единственным невредимым только потому, что заранее знал о том, что их ждёт на парковке. Честно говоря, Аарон и сам начинал в это верить. Этим бы объяснилось, почему Майк смог назвать полиции имя Рико, когда дал дёру ещё до его появления. Но какая ему с этого выгода? Знать заранее означало иметь возможность предупредить, если, конечно, Майк “на их стороне”. А если же не на их, то для чего тогда ему сдавать Рико?              Аарону стоило немыслимых усилий держать рот на замке и не выболтать Эндрю то, что он услышал от Майка в больнице. Он лишь надеялся, что в этот раз своим молчанием поступает правильно. А не как с Каролин.              Тема Кевина между ними была поднята лишь раз, но закрылась тут же после нервного ответа Аарона о том, что он понятия не имеет, что вообще будет дальше. И не только с Кевином — со всей их жизнью в принципе.              Аарон ещё в пятницу получил письмо от администрации школы, где ему выражали формальные соболезнования в связи с произошедшим и предлагали перейти на домашнее обучение до конца разбирательств. Аарон, даже не раздумывая, подписал и отправил согласие — так одной проблемой стало меньше.              Но лишь одной. Он мониторил новости с той самой секунды, как получил мобильник обратно, и ничего утешительного там не было. Мало того, что они вышли за пределы местных изданий, а имена почти всех участников парковочного инцидента мелькали тут и там, так ещё и повсюду продвигалась вывернутая наизнанку версия Рико.              Якобы накануне между Рико и его старшим братом Ичиро произошёл крупный семейный конфликт. А когда Рико поехал к Кевину и неназванной девушке, ненавидящий его Ичиро подослал своих людей, чтобы разом отомстить и брату, и его близким. Что звучало как бред ебаный для каждого, кто хоть чуть-чуть знал Рико в жизни, но не для фанатской массы, которая верила любому слову ублюдка.              И Аарон опасался, что если свидетелей действительно было мало, то Рико вновь всё могло сойти с рук при условии, что ему удастся продавить свою версию и перед судом. Особенно с влиянием и деньгами его дяди.              Но чему Аарон был удивлён больше всего, так это отсутствию упоминаний про перелом Кевина. Каким-то образом это ещё не просочилось в СМИ, и про их травмы публике было известно только, что почти все участники драки ненадолго оказались в больнице. Ни слова про едва выжившего Эндрю, ни слова про перелом Кевина, ни слова про сломанные рёбра Аарона. И непонятно, было ли это к лучшему. Со стороны выглядело, будто всё было громким, но ничего катастрофического не произошло.              Вот только Аарон понятия не имел, как теперь жить дальше. При всём этом думать о будущем ему хотелось в самую последнюю очередь, а если мысли и возникали, то от них хотелось пристрелиться. С их скандальностью за последнее время и физическими травмами, когда о них узнают, ни один университет не согласится зачислить их на спортивную стипендию. И что тогда? В перерывах между бестолковым судом над Рико впопыхах искать другой универ и бегать получать кредиты на обучение? Просто восторг. Аарон по-настоящему хотел пулю себе в лоб.              По изначальному плану Кевин должен был поехать с ними в Пальметто в начале марта, чтобы поговорить с тренером Ваймаком. Но сейчас всё это, очевидно, отменялось. Аарон и так со своим ничтожным опытом слабо тянул на завидного игрока, а с травмой, которая минимум на два месяца отрежет его от корта, шансы и вовсе сводились к нулю. Даже если Кевин очень попросит за него.              Аарон вновь игнорировал миссис Мур. По её сообщениям он видел, что она искренне переживала и предлагала встретиться для беседы в любом удобном для него месте. Но совершенно не хотел обсуждать с ней всё произошедшее, хотя, наверное, это было глупо — возможно, психолог могла ему помочь справиться с грызущим до самого нутра чувством вины. Однако Аарон не мог себя заставить хоть одной живой душе признаться в том, насколько он наивный идиот.              Жан кратко держал Аарона в курсе по Кевину: он перенёс операцию на руку, вернулся домой сам и сутки вообще с ним не говорил, закрывшись в комнате. Затем Жану с трудом удалось его оттуда вытащить и узнать, что ему сказали врачи. В лучшем случае полгода на полное восстановление. И хоть Жан не описывал, как Кевин при этом выглядел, Аарон прекрасно представлял, в каком грёбаном трауре тот был. “Полгода в лучшем случае” звучало как приговор.              Аарон правда понимал, что Кевину сейчас совсем не до него. Но. Всё сильнее чувствовал, что всё это пахнет концом.              Он получил этому подтверждение во вторник, почти через неделю после парковки. В этот день Аарон, заебавшись от неопределённости, не выдержал и написал Жану.              Аарон: я хочу увидеться с кевином. можно приехать?              Жан Моро: Нет, не думаю. Я вечером к вам заеду.              Это звучало отвратительно. Аарон несколько минут пялился на экран, ощущая, как его всё стремительнее засасывает в бездонный водоворот тревожности. Непохоже, что вечером его ждало хоть что-то утешительное.              Всё время до приезда Жана Аарон провёл в дикой нервозности. Как и в любой другой стрессовой ситуации мозг начинал требовать наркотики. Так назойливо и невыносимо, что в конце концов становилось невозможно противостоять этому желанию. И в один момент он психанул — пошёл к Эндрю выпрашивать пыль, потому что знал, что у него точно где-то должны были оставаться запасы. И благо, что они действительно были, потому что если нет, Аарон бы тайком сбежал из дома и добрался до чего-то посерьёзнее.              Ники не было дома, а Эндрю всё ещё проводил в постели большую часть суток. Поэтому, написав Жану, что дверь открыта, Аарон ушёл на веранду вместе с бутылкой вина и двумя пакетиками пыли.              Стояла по-весеннему тёплая, свежая погода, и, сидя в плетённом кресле в одном свитере, Аарон наблюдал за слишком красивым для его гадкого настроения закатом.              Жан нашёл его, когда горизонт уже растопил последние яркие краски, а небо стало мрачно темнеть. Аарон к тому моменту прикончил оба пакетика с пылью и половину бутылки вина, надеясь, что этого будет достаточно для того, что бы там ни сказал Жан.              — Хреновое настроение? — кивнув на бутылку, спросил Жан, усаживаясь во второе кресло.              — Хреновая жизнь, — поморщился Аарон и, залпом допив остатки вина в бокале, отставил его на столик. — Только не тяни, окей? Я и так понял, что ты ничего хорошего мне не скажешь.              Жан тяжело вздохнул и какое-то время посмотрел на темнеющее небо, прежде чем заговорить:              — Не думай, что я не пытался его переубедить и всё такое, но… — Жан сделал паузу, переводя взгляд на Аарона, который замер в напряжённом ожидании. — Кевин хочет прекратить ваши отношения. Потому что думает, что Рико никогда не остановится, а рядом с ним тебе и Эндрю небезопасно. Прости. Мне жаль, правда.              — Ясно, — выдал Аарон на автомате таким ровным тоном, словно внутри всё не обледенело сразу после “Кевин хочет прекратить…”.              Что ж. “Временно” закончилось куда раньше, чем он ожидал. Ха! Какая же тупейшая хуета, боже, Аарону хотелось истерично рассмеяться. Однако мышцы лица сковало до боли, и он с трудом разомкнул рот, чтобы спросить:              — Что он дальше собирается делать?              — Не знаю. Он посылает меня нахуй почти за любой вопрос.              Аарон промолчал, глядя в одну точку. На перила, на которых он сидел в прошлый раз, когда после подвала ему пришлось всё брать в свои руки. Но сейчас Кевин даже не соизволил встретиться с ним лично.              Аарон внезапно почувствовал мощную вспышку злости и обиды, не погасшую даже под влиянием алкоголя и пыли.              Какого блядского хера? Да, Рико снова вытворил какой-то уёбский пиздец, да, даже на этом он может не остановиться, но с фига ли Кевин сделал из всего этого какой-то максимально тупой и эгоистичный вывод? Его, блять, никто даже не винил. И не требовал со сломанной рукой нестись прямиком в объятия Аарона. Аарон мог подождать, пока ему полегчает, они могли решать проблемы и переживать дерьмо вместе. Но, видимо, Кевину всё это нахуй не сдалось. Сука. Как же бесило.              Аарон выхватил из кармана мобильник. Не обращая внимания на Жана, который следил за ним с опаской на лице, он открыл чат с Кевином. Ведомый полыхающим изнутри раздражением, Аарон быстро-быстро застрочил сообщение. Он не перечитывал написанное и ни секунды не сомневался, прежде чем ткнуть кнопку “отправить”.              Аарон: с хуя ли мне жан передаёт твои сраные слова? настолько я тебе важен что ты даже лично не можешь со мной поговорить? бесишь нахуй              Но это ощущалось недостаточным, поэтому Аарон продолжил ещё одним сообщением.              Аарон: ты теперь всю жизнь собираешься от всех шарахаться из-за страха перед морияма?? охуенный план, а главное какой смелый! прям как тот где ты бросаешь меня через жана. ты пиздец какой эгоистичный мудак, кевин              Небрежно кинув телефон на столик, Аарон рваным движением плеснул себе в бокал вина, теперь жалея, что не взял что-то покрепче.              — Можно спросить, что ты ему написал с таким… видом? — осторожно подал голос Жан. — Чтобы представлять, с чем иметь дело, когда вернусь домой.              — Посмотри, — дёрнул плечом Аарон.              И пока Жан неуверенно брал его мобильник и слишком долго смотрел в экран, Аарон долил себе ещё вина, почти опустошая бутылку. Он ощущал себя слишком трезвым для всего этого дерьма, раз гнетущие чувства душили его так сильно, что хотелось расцарапать себе глотку, чтобы от этого избавиться.              Наконец Жан с громким обречённым вздохом отложил его телефон.              — Я его не защищаю, но он так поступает как раз таки потому, что ты для него важен.              — Хуяжен, блять, — цыкнул Аарон. — Пусть идёт нахуй с такими ебланскими решениями.              — Ладно, — не стал спорить Жан. Немного помолчав, он поднялся с кресла. — Пойду проверю Эндрю. Не сиди тут долго, замёрзнешь.              Аарон это проигнорировал, и Жан ушёл, тихо закрыв за собой дверь. С его уходом будто похолодало на несколько градусов, и Аарона передёрнуло. Он обнял себя руками, наплевав на прострелившую болью грудь от шевельнувшихся внутри несросшихся костей.              Горло противно сдавило, и Аарон тяжело сглотнул, не собираясь позволять себе даже намёк на грёбаные слёзы. Ему стоило предугадать, что так и произойдёт, и успеть подготовиться, но Аарон, чёрт бы побрал его наивность, понадеялся, что после двух последних месяцев, когда они так сблизились, Кевин не станет выкидывать подобную хуйню.              Аарон думал, что лучше бы он никогда не знал, что такое настоящие чувства к кому-то. И насколько кто-то может одним своим существованием рядом делать его жизнь в разы красочнее и приятнее. Кевин был таким первым, и Аарон даже не хотел представлять, как долго будут проходить чувства.              Чуть очнувшись от угнетающего транса, Аарон взял телефон в руки. Сообщения были прочитаны, но никакого ответа, конечно, не пришло. Раздражало. Хотелось добавить ещё с десяток не менее злобных сообщений, но он подавил этот порыв и выключил мобильник, чтобы не проверять чат без толку.              Когда вино таки добралось до его мозга в достаточной мере, Аарон ощутил ужасно драматичный настрой. Резко сняв цепочку с подвеской, он замахнулся, чтобы зашвырнуть подаренное Кевином украшение подальше, куда-нибудь в садовую грязь, но в конце концов так и не смог. Опустив руку и расправив ладонь, он посмотрел на бесконечные узлы, которые теперь казались каким-то ёбаным издевательством.              Просидев на веранде до тех пор, пока его не начало трясти от холода, Аарон всё же смягчился. Возможно, не стоило писать Кевину так грубо, но… серьёзно? Бросить его даже не паршивой смской, а через другого человека? Пиздецки низко и трусливо, и это задевало Аарона чуть ли не больше самого факта, что Кевин вообще решил его бросить.       

— 4 —

      Аарон запретил себе страдать из-за Кевина. Запереть под замок все мысли и чувства, а затем для надёжности завалить дверь огромными булыжниками. Потому что страдания хоть по кому-то казались позорной слабостью, которую Аарон не мог себе позволить. Он не будет убиваться из-за человека, который поступил как последний уёбок. Кевин показал ему, каково это — ощущать себя важным и любимым, а потом жестоко окунул в реальность — “важный и любимый” до первой серьёзной проблемы. Аарон чувствовал себя обманутым. И думал, как хорошо, что их отношения не зашли слишком далеко; значит, всё поправимо и не оставит на нём большого следа.              Так Аарон себя убеждал следующие два дня, прожитые с осознанием, что теперь он вновь один. Всё нормально, быть одному абсолютно естественно, Аарон быстро привыкнет в этому снова, потому что жил так всю жизнь.              Решение Кевина о расставании больше не злило Аарона, как в тот вечер. Он заставил себя признать, что всё это было провальной идеей с самого начала, и то, что на короткое время у них получилось — всего лишь странная случайность. Которой лучше было не происходить совсем. В следующий раз Аарону стоит подумать дважды, прежде чем позволять себе чувства к кому бы то ни было.              Вероятно, Жан рассказал обо всём Эндрю, а тот уже Ники, потому что оба брата вели себя подозрительно. Их поведение напоминало то, когда они вытаскивали его из апатии после пережитой в ванной ломки. Вновь в ход пошли глупейшие причины выманить его из комнаты и не дать остаться в одиночестве. У Аарона не было сил доказывать им, что остаться без наркотиков и остаться без Кевина — несколько разные вещи. Потому что сам себе верил с натяжкой.              Несколько дней до предварительного слушания в суде Аарон провёл с Ники и Эндрю с утра до ночи. Большую часть времени они убили на то, чтобы определиться, куда теперь поступать. С Пальметто было решено даже не связываться, потому что… это вариант Кевина. Со сломанной рукой или нет — его точно примут в команду отца, а Аарон пока не настолько мазохист, чтобы наматываться на четыре года сосуществования с ним в одном университете. Хоть и не бок о бок, как если бы их взяли в команду. Да и Кевин дал понять, что хочет держаться от него подальше, и навряд ли общее учебное заведение — достаточно далеко.               Предварительное слушание было назначено на второе марта. Мистер Вон, который работал не только с Аароном, но и с Эндрю, сообщил им об этом заранее и разъяснил, чего именно ждать. В конце этого процесса должны были вынести решение — пойдёт ли дело дальше, будет ли основной суд. А ещё они могли не присутствовать на этом слушании, но Аарон, в отличие от Эндрю, к этому моменту более-менее оправился физически и всё равно решил пойти. И совсем не потому, что в глубине души надеялся хоть краем глаза увидеть там Кевина.              Но то, что Кевин отказался присутствовать на слушании, Аарон понял сразу же, как Жан заехал за ним в одиночку. Что мгновенно попортило Аарону и без того дерьмовое настроение, пусть он и отказывался это признавать.              — Привет, — со скромной улыбкой поздоровался Жан, когда Аарон сел на переднее пассажирское сиденье его машины и пристегнулся. Автомобиль мягко тронулся с места, и Жан спросил: — Как ты себя чувствуешь?              — Как будто еду в цирк, — поморщился Аарон, стягивая солнцезащитные очки. Начало марта решило ударить слепяще солнечной погодой. — Как думаешь, Рико отпустят прямо сегодня или для приличия подождут хотя бы до завтра?              Жан скользнул по нему весёлым взглядом, после чего вернул его на дорогу.              — Думаю, что ты настроен слишком пессимистично.              — Реалистично, — поправил его Аарон, поглядывая на него вполглаза. Жан выглядел расслабленным и уверенным, и Аарону хотелось бы иметь хоть каплю его настроя.              — Поспорим? Если дело пойдёт дальше, ты мне должен обещание связаться с тренером Ваймаком. Попросишься в его команду, как вы изначально и хотели.              — Чего? — изогнул бровь Аарон, медленно разворачиваясь к нему. — Это с фига ли?              — Просто так, — пожал плечами Жан, но его лицо при этом было ни черта не “простым”. Аарон бы сказал, что он затеял какую-то сомнительную хитрость. — Ну так что, спорим?              Аарон молча попялился на него, прикидывая, к чему ему вообще такие споры, после чего отстранённо фыркнул и отвернулся к окну. Тут же скривившись от яркого света, он вернул на нос очки.              — Кевин этому точно не обрадуется, — пробормотал Аарон неуверенно. — Если ещё не передумал туда поступать. Да и этот тренер… он, конечно, собирает всех отбросов, но не думаю, что прям настолько.              — Смотри, ты уже готов проиграть спор, раз думаешь об этом. Мне нравится.              Аарон закатил глаза на такую глупую уловку и уже хотел послать его в задницу, когда вдруг с замеревшим сердцем догадался, что это план Кевина, а не Жана.              Только для чего? Всё-таки передумал туда поступать сам, либо же..? Аарона слегка замутило. Не хотелось давать себе бессмысленных надежд, но они и не спрашивали разрешения, чтобы вторгнуться в его сознание и мгновенно устроить там небольшой хаос.              — У здания суда сейчас куча народа, — заговорил Жан вновь, прерывая внутренние метания Аарона. — Не знаю, как адвокатам Рико это удалось, но слушание будет закрытым. Поэтому все толпятся снаружи с раннего утра.              Аарон кивнул, нисколько этому не удивлённый. Учитывая ажиотаж в соцсетях, толпы людей у суда стоило ожидать. А насчёт закрытого слушания его уже предупредил мистер Вон, намекнув, что это связано с “доказательственным материалом сексуального характера”, который предоставил один из потерпевших. Аарона в тот момент чуть наизнанку не вывернуло, потому что он был уверен, что речь о Кевине и том, что у него есть против Рико. О чём тот Аарону так и не рассказал.              Попасть в здание суда оказалось не так трудно, как Аарон представлял. Их с Жаном ещё на подходе перехватили охранники и протащили через толпу так быстро, что, кажется, никто толком даже не успел их сфотографировать. Эти же охранники, дождавшись, пока на входе Аарона с Жаном проверят через металлоискатель и заберут всё неразрешённое, отвели их до зала, где проходило слушание.              Первым делом Аарон обратил внимание на то, что зал был ужасно крохотным по сравнению с тем, в котором он был из-за матери. А потому во вторую очередь он неизбежно наткнулся взглядом на Рико. Он сидел полубоком ко входу и, повернув голову на звук открывшейся двери, при виде Жана и Аарона расплылся в надменной улыбке.              Уёбок.              Аарону моментально захотелось броситься к нему и разбить его гнусную рожу, но Жан, взяв его за плечо, повёл к их скамье наблюдателей, где уже собрались все причастные. Мая с Томасом, Полли, чьи-то, скорее всего, родители, мистер Вон и ещё парочка неизвестных людей в костюмах. Там не было Кевина, а потому Аарон быстро потерял интерес к присутствующим.              Аарон не сводил глаз с Рико, даже когда Жан усадил его рядом с мистером Воном. Рико был идеально вылизанным, как и всегда — в дорогом костюме, с уложенными волосами, но в наручниках. Аарон неверяще пялился на железки, сковывающие его лежащие на столе руки, на вооружённую охрану позади него, и ощущал от этого с головой захлёстывающий восторг. Чёрт возьми, Рико и правда под арестом. Ха! Как же нереально это выглядело. И как приятно. Скользкий кусок дерьма, считающий себя неприкосновенным только благодаря громкому имени, и вот, вероятно, впервые за всю жизнь он столкнулся с необходимостью отвечать за свои психопатские поступки. Аарон собирался смаковать каждую секунду, которую Рико проведёт в несвободе.              Зал был настолько маленьким, что Рико находился от них всего в паре метров. И планировка рассадки позволяла Аарону не смотреть на него напрямую, но видеть в профиль. Рядом с ним по обе стороны сидели, вероятно, адвокаты — они выглядели самоуверенно, даже нахально. Тот типаж людей, который мгновенно вызывает отторжение. Аарон осмотрелся внимательнее и заметил на скамье через проход Тэцуджи Морияма, который нетерпеливо постукивал пальцами по трости, сложив ногу на ногу, и кривил такое лицо, словно ему было брезгливо тут находиться. Он часто поглядывал на наручные часы и точно хотел поскорее отсюда убраться.              Когда процесс начался, Аарон следил за каждым словом прокурора, жадно впитывая даже самое мелкое обвинение в сторону Рико. Статьи озвучивались одна за другой, и Аарон искренне жалел, что не взял с собой блокнот и ручку, чтобы изучить всё лучше на случай, если дело пойдёт дальше.              Рико слушал обвинения почти со скучающим лицом и иногда пустым взглядом осматривался по сторонам, не выглядя при этом хоть немного адекватным человеком. Ему не было страшно. Судя по его виду, он на все сто процентов был уверен в своей безнаказанности, даже когда сидел под охраной со скованными руками. Аарону казалось, что он и правда сумасшедший на всю голову.              Адвокаты Рико, разумеется, всё отрицали и продвигали ту абсурдную версию про Ичиро. Они невозмутимо утверждали, что все “незначительные подростковые конфликты” с бывшей командой Рико остались в прошлом и двадцать второго февраля тот приехал с исключительно мирными намерениями. Приличную часть времени они распинались о том, как их подопечный любит своих братьев и никогда бы им не навредил. Они также упомянули декабрьский случай, когда Рико “чуть не покончил с собой” из-за того, что не смог перенести с ними разлуку.              По виду судьи невозможно было понять, верила она в лживую историю Рико или нет. Аарон следил за её лицом, но оно было хмурым с самого начала и почти не менялось от аргументов сторон.              А потом началась демонстрация собранных против Рико улик, и атмосфера сразу же изменилась. Судья стала будто живее, она внимательно смотрела на каждое фото и по некоторым просила пояснить дополнительно. Так она задержалась на балконном фото Аарона, расспросив прокурора подробнее, пока сам Аарон ощущал себя невозможно странно от того, что по-дерьмовому эмоциональные моменты его жизни обсуждались сейчас с какой-то юридической хладнокровностью.              Отдельно показывались медицинские справки, заключения, рентген-снимки, и Аарон впервые узнал подробности по перелому руки Кевина. Выглядело пиздецки жутко, но не менее жуткой была реакция Рико. Если до этого он выглядел незаинтересованным происходящим, то на этом моменте его противная рожа так и искрилась довольством. Казалось, что ещё чуть-чуть — и он начнёт по-детски заливисто смеяться, хлопая в ладоши. Аарон до скрипа сжимал челюсти, силясь не выкрикнуть, чтобы судья обратила внимание на его ненормальную реакцию.              Последним показывали те особые улики, явно связанные с Кевином. Но, к разочарованию Аарона, всех к этому непричастных, включая его, перед демонстрацией попросили выйти из зала. С мест наблюдателей поднялись все, кроме Тэцуджи Морияма, которому почему-то беспрекословно позволили остаться.              — Ты знаешь, что там? — спросил Аарон у Жана, когда они вышли в коридор и приткнулись к дальнему подоконнику.              — Нет, — задумчиво мотнул головой Жан. — Знаю только, что это какое-то видео. Кевин вчера утром сказал, что однажды заснял кое-что… серьёзное и сначала не хотел отдавать как улику, но потом передумал.              У Аарона было ноль предположений. Кевин мог заснять какой угодно пиздец, о котором они с Жаном могли даже не подозревать. Блядство. Как же Аарона морально растаптывало, когда он представлял, через сколько насилия Кевину пришлось пройти из-за Рико. И как после всего этого он делал вид, что всё совершенно нормально. Будто ничего, стоящего внимания, не произошло.              Аарону так невыносимо сильно захотелось оказаться рядом с Кевином, крепко сжать его в объятиях и сказать, что он чёртов придурок, что Аарон не согласен на такие разрывы и хочет хотя бы остаться его другом. Так как с самого начала Аарон видел в нём именно друга. Однако Кевин не позволит ему даже этого — навряд ли удастся его убедить, что в третий раз они уж точно не попадут в ловушку Рико, даже если тот и выйдет на свободу.              Внутри всё тоскливо заныло, и Аарон тяжело вздохнул, устало потирая лицо.              — Что было после тех моих сообщений? Кевин тебе говорил что-нибудь?              — О ну… — Жан замялся. Он провёл рукой по своим кудрям, затем неловко посмеялся и продолжил: — Похоже, это смотивировало его перестать ныть и начать шевелиться.              — В плане?              — Он говорил с адвокатом, когда я вернулся домой. Я не слышал подробностей, но, думаю, он именно тогда и решился отдать в суд то видео, — пояснил Жан так тихо, чтобы остальные люди в коридоре точно ничего не услышали. — Ну и ещё он вспомнил, что у него есть вторая рука. Теперь до поздней ночи торчит на корте.              Охренеть. Звучало чертовски обнадёживающе. Аарон даже не представлял, каким образом его злобные сообщения могли сподвигнуть Кевина перестать распускать сопли, но испытал огромное облегчение от слов Жана. Кевин взял себя в руки. Он будет в порядке.              Когда им разрешили вернуться обратно, судья уже была готова вынести решение. Её вид был серьёзным, слегка строгим, когда как Рико наконец перестал выглядеть таким самоуверенным и бесстрашным. Что бы там ни показали в их отсутствие, это явно стало главным аргументом.              Перед тем, как судья начала говорить, наступила гробовая тишина. Даже секретарь перестала стучать пальцами по клавиатуре, и Аарону померещилось тиканье стрелок часов, висящих на стене за судьёй. Напряжённо прикусив губу, он вцепился взмокшими от волнения ладонями в собственные колени.              — Суд считает, что доказательств для дальнейшей передачи дела в уголовный суд — достаточно.              Женщина выдержала паузу, оглядывая всех присутствующих из-под сползших на кончик носа очков. И Аарон с трудом сдержал победную улыбку, когда как внутри всё радостно подпрыгнуло. Блять, да!              — Судебное разбирательство назначается на двенадцатое марта две тысячи двенадцатого года в десять часов утра. На этом заседание предварительного слушания завершено.              Аарон шумно выдохнул, пока в зале начал нарастать гул из голосов. Находящийся рядом мистер Вон ободрительно хлопнул его по плечу, а Жан, сидящий по другую сторону, тихо рассмеялся.              Аарон же взглянул на Рико и попал в тот самый момент, когда он обернулся на дядю. Его до глубины души ошеломлённый, растерянный вид говорил сам за себя — такого он точно не ожидал. Мистер Морияма смерил его холодным взглядом, а после, больше не задерживаясь ни секунды, встал и стремительно заковылял на выход, опираясь на трость. Её стук по деревянному полу почему-то врезался в уши Аарона особенно отчётливо.              — Аарон, можем встретиться через пару часов? — склонившись к нему, спросил мистер Вон. Аарон перевёл на него глаза, и что-то в его чуть хмуром лице ему совсем не понравилось. — Нужно кое-что обсудить.              — Хорошо. Я буду дома.              До дома Аарона подбросил Жан. По пути они обменивались впечатлениями, обсуждали то, как по-дурацки шокированно Рико выглядел, когда его выводили из зала. Аарону было охуеть как хорошо от этой треснувшей самоуверенности Рико, в кои-то веки он чувствовал торжество справедливости.              Конечно, всё могло триста раз поменяться, и следующий судья, который будет вести уже “настоящий” судебный процесс, не будет таким неподкупным. Потому что, похоже, эту судью Морияма не смогли подкупить, учитывая её непредвзятое поведение. Когда они выходили из зала, мистер Вон сказал, что адвокаты Рико стопроцентно будут настаивать на замене судьи для основного процесса, а значит, радоваться рано.              Но Аарон всё равно позволил себе насладиться моментом. Даже если Рико и не попадёт в тюрьму по-настоящему, сегодняшнее решение всё равно оставит мощный отпечаток на его репутации. Аарон уже предвидел этот взрыв в интернете, когда информация утечёт в руки прессы.              Дома Аарон успел обсудить предварительное заседание с Эндрю и Ники, немного отдохнуть и подготовиться к приезду мистера Вона.              — Поздравляю с первой победой, — с лёгкой улыбкой сказал мистер Вон, раскладывая по столу бумаги. Они устроились на кухне, как и обычно. — Но я должен тебя предупредить, что расслабляться пока слишком рано. К сожалению, на данный момент Рико могут предъявить обвинения только за старые преступления, по которым есть существенные улики. Безусловно, хватит и этого, чтобы он оказался за решёткой, однако при правильной работе его адвокатов и… некоторой “благосклонности” судьи Рико грозит всего три-шесть лет заключения, из которых обязательными будут только полтора-три года. При худшем раскладе его и вовсе отправят проходить психиатрическое лечение. Нужно учитывать влияние семьи Морияма и Бёрнса, который пять лет назад добился невозможного — десять лет тюрьмы для преступника, которому грозила смертная казнь.              Аарон внимательно его выслушал. Что ж, звучало и правда удручающе, жестоко опускало с небес на землю. “Только полтора-три года” эхом повторялось в голове, оставляя послевкусие безнадёжности. Даже несмотря на то, что ещё короткое время назад Аарон не верил, что Рико отсидит хоть день, сейчас, когда на горизонте замаячила реальная вероятность избавиться от него надолго, полтора-три года ощущались ничтожно мало.              — Это потому что против него нет улик по последнему преступлению? — спросил Аарон негромко, вскользь разглядывая бумаги перед ним. Там были все статьи, по которым Рико могли судить, и максимальные за них сроки.              — Верно, — кивнул мистер Вон. — К его версии, что называется, не прикопаться. Все на данный момент арестованные участники нападения единогласно поддерживают одну версию событий, даже без несостыковок. Мы не можем надеяться на лучшее и ждать, что кто-то из них проколется. Доказательства нужны прямо сейчас.              Аарон нахмурился, крутя между пальцев ручку. Какой же абсурд, что при всех их свидетельствах суд может счесть это недостаточным. И что там по этому Ичиро? Почему бы ему лично не явиться в суд, чтобы доказать, насколько тупые обвинения Рико? Или же это какой-то общий план их семьи? Аарон даже не знал, что у Рико вообще есть какая-то семья, помимо Тэцуджи.              — Понятно. Полтора-три года так полтора-три года.              Они ещё немного обсудили детали сегодняшнего слушания, и мистер Вон уехал, напоследок сказав ему не унывать, потому что “кто знает, как всё повернётся”.              До конца дня Аарон просидел в своей комнате, пытаясь отвлечься на учёбу. Как-никак она никуда не исчезала, хоть формат и сменился. Но вот часы перевалили за десять, а он так ничего толком и не сделал, бесконечно отвлекаясь на мысли о куда более волнительных проблемах, чем запоминание костей на латинском.              Поздно вечером ему всегда становилось особенно тоскливо, потому что выработанная за два месяца привычка общаться в это время с Кевином напоминала о себе внутренним неприятным зудом. Мобильник то и дело оказывался в его руках, а пальцы самовольно скользили по знакомому маршруту в чат с Кевином. Прочитанные, но оставленные без ответа сообщения мозолили глаза, и Аарон раз за разом отматывал наверх, туда, где всё было хорошо.              Аарону хотелось биться головой об стол, но он лишь устало упал лбом на тетради, игнорируя новый приступ боли в груди. Всё внутри изнывало нестерпимым желанием отправиться к Кевину и, наплевав на уязвлённую гордость, попытаться всё вернуть. Но ему казалось, что опасность от Рико это только отговорка и что на деле Кевину просто больше не хочется иметь с ним ничего общего.              Вдруг в голове промелькнула новая, холодящая нутро мысль. Что, если… Кевин знал про Каролин? Знал, что Аарон тоже виноват в его травме? Что, если Кевин сказал Жану передать ему что-то вроде “пусть идёт нахуй, знать его не хочу”, а Жан уже сам приукрасил историю, просто чтобы не расстраивать его слишком сильно?              Блять.              Как же Аарон хотел поговорить с Кевином лицом к лицу и лично во всём удостовериться. Но страх увидеть ненависть в глазах, которые ещё недавно смотрели на него так нежно влюблённо, превышал его желание знать правду. Которая, к тому же, либо не отличается от уже известной ему, либо в разы хуже.              Полчаса. Столько провёл Аарон за сопливыми страданиями, которые вообще-то себе запрещал, прежде чем уверенно встать из-за стола. Нет, он не решился мчаться к Кевину сломя голову и требовать сказать ему в лицо, что всё по-настоящему кончено. Но кое-что проверить Аарону хотелось.              Наспех переодевшись, он тихо улизнул из дома, не замеченный братьями. Может, гудение заведённой машины и свет от фар его и спалят, но Аарону было плевать — соврёт потом что-нибудь.              Путь занял ничтожные пятнадцать минут и тысячи мыслей о том, какой же он безнадёжный придурок. Что он там себе внушал? Что чувства не зашли слишком далеко и всё поправимо? Ага, и именно поэтому Аарон мгновенно ухватился за слова Жана о том, где именно Кевин тренируется до поздней ночи, и теперь вилял по ночным улицам, выискивая тот самый крохотный полузаброшенный стадион.              Найдя нужное место, Аарон припарковал машину чуть поодаль. Отсюда было совсем недалеко до дома, в котором Кевин с Жаном снимали квартиру.              Перед входом Аарон постоял, набираясь смелости, а затем потянул ручку двери. Он попал в небольшой холл, подсвеченный тусклым светом, в котором стоял лишь пустующий стол, вероятно, принадлежащий охране. Пахло затхлостью и немного сыростью, и старый пол поскрипывал под его ногами, пока Аарон осторожно пересекал пустой холл. Он шёл к тёмному коридору, который, как он предполагал, должен вывести его к полю.              В коридоре была одна приоткрытая дверь, откуда сочился такой же тусклый свет. Прошмыгивая мимо, Аарон заметил внутри престарелого охранника, который смотрел телевизор и по-старчески покашливал.              С каждым шагом по скрипучему полу волнение нарастало. Аарон слышал вдалеке характерные глухие хлопки, которые он бы никогда ни с чем не спутал — это точно звуки отскакивающих от стен мячей, а значит, он на верном пути.              Поворот, тёмная железная лестница вверх, ржавая тяжёлая дверь, а за ней — верхняя часть над трибунами, огороженная невысоким бортиком. Аарон едва не задохнулся от паники, пока пробирался сквозь всё это скрипящее безумие, боясь, что его заметят. Короткая бесшумная пробежка, пригнувшись как можно ниже и не глядя на поле — и вот он уже протискивался в небольшую комментаторскую будку. Оказавшись внутри, Аарон выдохнул, ощущая, как держащее за глотку напряжение спало. Никто его не заметил.              В застеклённой кабине с обзором на каждый уголок поля пахло пылью и фанерой — похоже, для матчей этот стадион не использовался очень давно. Света, разумеется, не было, как и над всеми потонувшими во мраке невысокими трибунами.              Аарон аккуратно сел в одно из кресел за стол, с которого была унесена почти вся аппаратура, кроме парочки микрофонов и древнего монитора. И только тогда осмелился взглянуть на освещённое с одной стороны поле, тут же впиваясь взглядом в одинокую долговязую фигуру. В груди что-то волнительно трепыхнулось.              Кевин стоял спиной к нему. В чёрных шортах и футболке, без всякой защиты, со взмокшими волосами, которые было видно даже отсюда, он ловко подцеплял клюшкой раскатанные по полу мячи и резким броском отправлял в развешенные на стене мишени. Правой рукой. Аарон завороженно смотрел на то, как Кевин повторял упражнение снова и снова, как непривычно выглядела клюшка в его неигровой руке, как при промахе по цели он бил туда до тех пор, пока не попадал ровно в сердцевину. Аарон видел и левую руку в гипсе, который какого-то хера был отвратительного жёлтого цвета.              Именно для этого Аарон сюда и пришёл. Он по-настоящему испытал облегчение, только когда своими глазами увидел, что Кевин действительно не убивается по своей травмированной руке, а пытается из всего этого выкарабкаться с присущим ему упорством. Никаких полугодовых приговоров без экси. У Рико нихуя не получилось. И это было самым важным для Аарона, чтобы почувствовать себя лучше.              В один момент Кевин обернулся в его сторону, но, ничего не заметив, утёр тыльной стороной ладони лоб и стал собирать укатившиеся мячи. Аарон же, затаившись, жадно глядел на его лицо, которое сквозь все эти слои стекла было видно не так хорошо, как хотелось бы, но даже этого хватило, чтобы окатить его волнительным жаром. А следом по телу пробежала стайка охлаждающих мурашек — вон он Кевин, совсем близко, выглядит абсолютно так же, как и раньше, но теперь совершенно недосягаем.              Или же… Здравые мысли испарялись из его сознания с такой скоростью, словно были плеснутой на раскалённое железо водой. Кончики пальцев щекотно зазудели от того, как сильно хотелось прикоснуться к Кевину, который находился вот настолько близко впервые за эти ужасно долгие десять дней. Аарон шёл сюда, только чтобы посмотреть. Но, сидя тут, он ощущал, что позорно проигрывает самому себе, прогибаясь под тяжестью желаний. Наверное, Аарону пора просто смириться с никчёмностью своей силы воли, с тем, что он всегда будет вестись на поводу у чувств, поддаваться всем своим слабостям и зависимостям.              Сейчас его слабостью и зависимостью был Кевин. Поэтому, дождавшись, пока он отвернётся и продолжит упражнения, Аарон встал и быстро выскользнул из тесной кабинки. Он взглянул в сторону ржавой двери, которая увела бы его прочь от глупостей, и пошёл к трибунной лестнице.              Ступень за ступенью, мягкие шаги, каждый из которых приближал его к незапертой прозрачной коробке. Всё тело слегка покалывало от нервозности, казалось, что под ногами что-то скрипнет, и Кевин непременно обернётся. Тогда всё закончится совсем не так, как Аарону хотелось. Но тот был сосредоточен на ударах по мишеням, как безалаберный придурок, даже не додумавшись развесить их так, чтобы быть лицом ко всем дверям. Будь они в другой ситуации, Аарон бы его за это отчитал.              Спустившись, Аарон беззвучно вошёл в открытую дверь и остановился на пороге. Страшно, блять. Он даже почти не дышал, хотя Кевин шумел так, что точно бы ни черта не услышал. Тяжело сглотнув, Аарон таки осмелился подать голос:              — Замри. Просто не двигайся. Пожалуйста.              Кевин вздрогнул и, наверное, рефлекторно дёрнул головой вбок, но вовремя себя остановил, замирая, как Аарон и попросил. Клюшка выпала из его руки на пол с лязгом, слишком громко прокатившимся по пустому помещению.              Аарон пошёл вперёд, все пару секунд короткого пути умоляя угомониться так и норовящее выпрыгнуть через глотку сердце. Оказавшись позади Кевина, он сделал то, что требовала вся его сущность последние минут десять — поднял плохо слушающиеся руки и обнял Кевина со спины. Осторожно, слегка неуверенно, потому что как же блядски сильно он боялся, что его оттолкнут. А когда Кевин этого не сделал, Аарон смелее обхватил его обеими руками поперёк груди и с судорожным выдохом сжал так крепко, насколько позволяли сломанные рёбра.              Аарон слышал его неровное дыхание, ощущал дрожь всем телом и то, как под его ладонями быстрее забилось чужое сердце. Он уткнулся лицом Кевину меж лопаток, жмурясь и пытаясь совладать с эмоциями. Всего десять дней разлуки — и Аарон готов признать: он влюблён так сильно, что понятия не имеет, как смириться с этим расставанием. Как убедить себя, что он должен считаться с выбором Кевина, когда ему больше всего в мире хотелось вцепиться в него и никуда не отпускать? Когда объятие с ним — первое, что за все десять дней дало ему ощущение, что он наконец-то может дышать.              Аарон не представлял, сколько времени так простоял вприлипку к Кевину, когда тот несмело коснулся его руки — лёгкое скольжение кончиками пальцев вдоль предплечья, чтобы в конце сомкнуть их кольцом на запястье. Тёплая ладонь, такое чертовски необходимое прикосновение. Аарону так сильно хотелось что-то сказать, но ком в горле не оставлял и шанса, что он сможет открыть рот и не разрыдаться, как последний слабак.              Но вдруг Кевин сильнее стиснул его запястье и, дёрнув за него, развернулся одним резким движением, пугающе открыто уставившись на его лицо. Аарона разом парализовало под его взглядом, и он таращился в ответ широко распахнутыми глазами, ощущая себя грёбаным оленем в свете фар. Тем, блять, самым, которого они с Кевином чуть не сбили за городом месяц назад.              Аарон выискивал в его лице ненависть, которую так боялся увидеть перед приездом сюда. Но Кевин глядел на него с удивлением, бегающими зрачками осматривал с ног до головы, словно до этого не верил, что позади него действительно был Аарон.              Под его взглядом хотелось сжаться, а лучше сбежать подальше, потому что казалось, что за удивлением неизбежно последует осуждение или раздражение. Его просили держаться подальше, но он всё равно какого-то чёрта тут со своими странными выходками. Аарон на пробу шевельнул рукой, удостоверяясь, что хватка была достаточно крепкой, чтобы он никуда не вырвался.              — Почему ты… — начал Кевин, но Аарон оборвал его на полуслове:              — Не почему. Я сам не знаю, ясно? Мне просто захотелось, — резче, чем планировал, выпалил он. Ему не нужно было видеть себя со стороны, чтобы знать, каким агрессивным был его вид с этим взглядом снизу вверх.              Кевин секунду смотрел на него непонимающе, а затем нервно рассмеялся.              — Тебе просто захотелось? — переспросил он с такой вымученной улыбкой, так и спрашивающей “ты, блять, серьёзно?”.              Аарон медленно кивнул, вдруг почувствовав откуда-то взявшееся смущение.              — Я не собирался тебе мешать. Хотел только посмотреть. Жан сказал… что ты переучиваешься играть правой рукой, — еле внятно промямлил Аарон, ощущая, как краснеет от всей этой неловкости.              Кевин молчал и по-прежнему держал его за руку, но уже не так жёстко, поэтому Аарону нравилось. По телу волнами разливалось тепло, текущее от их соединённых рук.              Кевин будто услышал эти мысли, поэтому уже в следующий момент отпустил его руку под немой внутренний протест Аарона. Он ещё немного помолчал, глядя на него так, словно собирался с мыслями, чтобы выложить что-то такое неприятное, что Аарону определённо не понравится.              — Ты прав, я нихрена не могу сказать тебе в лицо, — заговорил Кевин с каким-то отчаянно беззащитным видом.              Аарону тут же захотелось заткнуть себе уши, потому что он предчувствовал, что дальше будет какое-то отвратительное “но”.              — Но я хотя бы попробую. Просто… чтоб ты знал, я выбрал держаться подальше, потому что всё это уже перебор. Рико только из-за меня гробит твою жизнь раз за разом, и в этот он чуть не лишил тебя Эндрю, — Кевин болезненно поморщился, вероятно, вспоминая тот самый момент на парковке. — Ты можешь со мной не согласиться, потому что у тебя есть ко мне чувства. Но подумай чуть объективнее. Ты увидишь, что без меня не было бы вообще никакой хуйни, которая произошла с тобой за последние полгода.              — И ничего хорошего, что произошло со мной из-за тебя, тоже бы не было, — категоричным тоном ответил Аарон без раздумий.              На лице Кевина нарисовалось выражение “это ничего не значит”, но Аарон не дал ему открыть рот, продолжив вопросом:              — Это ведь ты подговорил Жана, чтобы мы попросились к Лисам?              Кевин растерянно взглянул на него, застигнутый врасплох, после чего чуть свёл брови и нехотя кивнул.              — И в чём смысл? Ты собираешься в другое место?              — Туда же, куда и Жан.              М-м, кажется, Аарону послышался звук потрескавшихся надежд.              — Дай угадаю, — сузил глаза Аарон, отрешённо складывая руки на груди. — Отцу ты тоже ничего не скажешь?              — Разумеется.              Аарон раздражённо фыркнул. Он сказал “разумеется”! Какого чёрта?              — Перестань, блять, — с нажимом сказал Аарон. — Рико не стоит того, чтобы ради него менять вообще всю свою жизнь. Он сядет. Полтора или три года — без разницы, после этого он будет другим. Думаешь, он рискнёт сунуться снова, когда будет знать, что за любое дерьмо его упекут обратно за решётку? И таким ничтожным сроком он уже не отделается.              — Я не хочу гадать, — решительно качнул головой Кевин. — Когда мы тогда говорили после… той мести, я был уверен, что он не настолько идиот, чтобы себя закапывать. Но видишь, к чему это привело? — развёл он руками, делая паузу. — Он ебанутый. И я не хочу снова надеяться, что в следующий раз ему хватит мозгов хоть на что-то, когда кто-то из близких мне людей будет мёртв. Понимаешь? — Кевин вновь умолк, глядя на Аарона, который упёрто смотрел в ответ, а затем продолжил тише и мягче: — Мне плевать, какой он получит после этого срок, это никогда не избавит меня от вины, что я когда-то не ушёл вовремя. Можешь и дальше считать меня эгоистичным мудаком, но зато все будут живы.              Звучало так чертовски логично, что на мгновение Аарон даже растерял все слова. Но лишь на мгновение. Логика была не по его части, как он уже выяснил, зато чувства — да.              — То есть ты всё-таки выбрал всю жизнь от всех шарахаться только из-за страха, что однажды будешь чувствовать себя виноватым за действия этого еблана. Ага. Класс, — издевательски усмехнулся Аарон. — Просто предупреждаю, что нихуя у тебя не получится. Рано или поздно у тебя кто-то появится. Ты увидишь, что ничего не происходит. И хорошо, если ты не будешь смотреть в прошлое и жалеть, что был таким трусом и всё проебал. И я, если ты не понял, говорю даже не о себе.              Кевин смотрел на него ошарашенно всё время, пока он говорил, и точно не ожидал получить в лицо такое. Аарон же не собирался больше слушать его отговорки, поэтому, только закончив, развернулся и быстрым шагом пошёл на выход.              — Аарон! — послышалось ему в спину не то раздражённое, не то испуганное.              Аарон лишь ускорил шаг, потому что знал, что ещё чуть-чуть — и он наговорит на пожизненную ненависть от Кевина. Он не оборачивался и не замедлялся, когда вышел сначала в тёмный коридор, затем через холл на улицу. Свежий ветер ударил в лицо охлаждающими потоками воздуха, что сейчас ощущалось очень кстати — бурные эмоции так его разгорячили, что кровь в венах казалась кипятком.              Аарон почти бегом добрался до машины и, едва захлопнув за собой дверь, рванул с места.              Конечно же, он и представить не мог, что его безудержное желание немного пообниматься с Кевином выльется во всё это. Аарон вообще не рассчитывал ни на какие разговоры. Но, возможно, так даже лучше — как минимум теперь он знал, чем руководствовался Кевин, когда решил с ним порвать. И… это выглядело поправимым?              Аарон чувствовал, что надави он чуть сильнее и под другим углом — и Кевин легко бы прогнулся. Только вот самому Аарону всё это не сдалось. Не в таком виде, по крайней мере. Вечно сомневающийся Кевин, то и дело глядящий на дверь и ищущий подходящий повод, чтобы свалить, лишь бы потом, не дай бог, не утопиться в вине.              Это Аарон мог прыгнуть с горящего корабля в тёмную, может, даже бездонную воду, шанс выжить в которой будет пятьдесят на пятьдесят. Кевин же был из тех, кто до последнего останется на корабле в надежде, что его чудом потушат, и кинется в воду, только когда пламя начнёт кусать за пятки.               Пятнадцать минут пути до дома было критически мало, чтобы тщательно обо всём подумать. Поэтому, не доезжая до дома, Аарон остановился у пустой обочины и, погрузив машину в темноту, с закрытыми глазами удобнее опёрся затылком на подголовник.              Пальцы горели от недавних приятных прикосновений, на ладонях ощущалось тепло тела Кевина, а в носу стоял его едва уловимый запах. Запястье и вовсе отпечатало хватку его руки так хорошо, будто Кевин всё ещё его держал.              Минимальный физический контакт с ним заставил Аарона чувствовать почти болезненное удовольствие. Кевин был как самый притягательный в мире наркотик, способный дарить бесконечную эйфорию и не добивать отходняками после. И Аарон никогда в жизни не испытывал к кому-то так много чувств, а потому, выбирая, что делать дальше, прислушивался именно к ним.              Он провёл за размышлениями не меньше часа, пока не остановился на одном выборе, который показался ему единственным приемлемым и правильным.       

— 5 —

      Майк Нельсон был последним человеком, которого Аарон ожидал встретить на своей пешей вечерней прогулке. Но вот его байк притормозил рядом с Аароном, и на случайность это похоже не было.              — Прокатимся кое-куда? — сдвигая наверх визор на шлеме, предложил Майк. Он выглядел слегка нервным и осматривался по сторонам, будто не хотел быть засечённым тут.              Аарон пялился на него с подозрением, на всякий случай сжимая в кармане перцовку и лихорадочно продумывая, куда бежать, если что-то случится.              — И какого хуя? — напряжённо спросил Аарон, попятившись. — Я, по-твоему, совсем еблан, что ли, чтобы садиться на чей попало байк и ехать хер пойми куда?              — О боже, давай без этого, — закатил глаза Майк. — У меня есть то, что тебе будет очень интересно увидеть, уж поверь. Но желательно, чтобы никто нас не видел вместе.              Мимо по дороге проехала машина, и Майк, отвернувшись, задвинул визор обратно.              — Ага, прямо-таки внушает доверие, — фыркнул Аарон, отходя ещё на пару шагов назад. — Ведёшь себя ни капли не подозрительно.              — Очень подозрительно, — согласился Майк, и его голос звучал глуше из-под шлема. — Но пожалуйста, не веди себя как Эндрю. Я хочу тебе помочь, и для этого ты должен довериться и поехать со мной. Дам подсказку: это связано с тем, что произошло на парковке. И я ебать как рискую, пока торчу тут с тобой.              Аарон посверлил его взглядом исподлобья долгие несколько секунд, пока мысленно прикидывал, насколько опасной могла быть поездка с Майком. Аарон считал его безопасным недотёпой раньше, но после парковки, той просьбы в больнице и слов Эндрю немного пересмотрел своё мнение о нём.              Впрочем, не похуй ли? Не то чтобы Аарон очень боялся сдохнуть. Более того, за эту неделю после встречи с Кевином желание умереть, скорее, выросло стократно.              Вздохнув, он подошёл к байку, и Майк всунул ему в руки второй шлем, бурча под нос что-то про близнецов-параноиков. Аарон это проигнорировал и, надёжно закрепив шлем, неловко, с поддержкой Майка забрался на мотоцикл. Он никогда на них не катался и ощущал себя неуютно.              — Держись крепче. Лучше за меня, но не наваливайся слишком сильно, — обернувшись к нему, скомандовал Майк.              Аарон сделал, как и велели, вцепляясь в его бока, и они тронулись с места. Поездка была скоростной и пиздецки страшной на поворотах, когда байк, по ощущениям, кренился чересчур близко к асфальту. Тогда Аарон хватался за Майка со всей силы, матерясь и проклиная всё на свете. И от всей этой встряски ебучие рёбра, наверное, заново попереломались, и Аарон подохнет от боли, когда адреналин выветрится из организма.              Он искренне пытался запоминать дорогу, но из-за бесконечных виляний по узким улочкам понял только, что они приехали к самой окраине города. И когда мотоцикл замедлился, Аарон обнаружил, что они на совсем безлюдной улице, сплошь утыканной табличками “продаётся” почти у каждого дома. Заколоченные окна, поросшие высокой травой лужайки, ветхие жилища и унылый пейзаж. Было немного туманно, и Аарон вспомнил, что где-то в этой округе должно было быть озеро.              Майк остановился в конце улицы у самого крайнего дома, у которого таблички о продаже не было, но и жилым он не выглядел тоже. Небольшое двухэтажное здание с облезлыми стенами и поросшей сорняками территорией вокруг.              Аарон спрыгнул с заглохшего байка, пока Майк его придерживал, упираясь ногами в асфальт. Стоять на твёрдой земле после этой сумасшедшей поездки было приятно. Майк слез следом и, поставив мотоцикл на подножку, молча зашагал к дому, держа под мышкой шлем. Аарон неуверенно пошёл за ним, всё ещё думая, что его тут зарежут и расчленят к хуям, а он даже не сможет использовать жалкую перцовку внутри помещения. Кто знает, что или кто его ждёт в стрёмном доме на этой богом забытой улице?              Майк открыл дверь ключом и пропустил Аарона вперёд. Пыльно и слишком темно — это первое, что он заметил, оказавшись в прихожей. Но Майк включил свет, оставил шлем на обувной полке и прошёл мимо него, пока Аарон озирался по сторонам. Как снаружи, так и внутри жилым это место выглядело слабо. Но, по крайней мере, никаких подозрительных звуков слышно не было — кажется, они тут одни.              — Ты тут живёшь? — спросил Аарон, осторожно следуя за Майком.              — А похоже? — обернувшись, усмехнулся Майк. Аарон пожал плечами, потому что понятия не имел. — Нет, не живу. Это дом для прописки. Ну, и убежище от матери.              Аарон подумал, что всё равно нихрена не понятно, но уточнять не стал. Они прошли к комнате, которая в домах с такой планировкой обычно предполагалась гостевой спальней, и, пройдя туда вслед за Майком, Аарон отметил, что это уже больше похоже на жилое пространство. Сравнительно чисто, хоть и пустовато.              Майк уселся на пушистый ковёр посреди комнаты, скрещивая ноги, и Аарон последовал его примеру, ощущая себя нелепо. Он до сих пор не имел ни малейшего представления, для чего его сюда притащили, но непохоже, что это было опасно. Вряд ли Майк сговорился с людьми Рико и в преддверии суда решил прикончить такого ценного свидетеля, как он, прямо на этом славном ковре.              — Итак, я оценил, что ты промолчал, что это я тогда вызвал полицию. Иначе бы меня уже втянули во всё это, — неопределённо взмахнул руками Майк. — И… я думаю, тебе можно доверять?              Аарон чуть нахмурился, не понимая, к чему он ведёт. Но всё же кивнул. Тогда Майк порылся в кармане своей кожаной куртки и вынул оттуда флешку. Приподняв её над уровнем лица, он зажал её между средним и указательным пальцами и серьёзно взглянул на Аарона.              — Мне правда не стоит лишний раз светиться в полиции. И нужно, чтобы ты снова сделал вид, что не говорил со мной. Скажешь, что тебе подкинули это анонимно. Если, конечно, решишься сдать в полицию. Ладно?              Майк достал платок и, тщательно обтерев флешку со всех сторон, бросил Аарону, который её рефлекторно поймал.              — Что тут? — спросил Аарон, глядя на вещицу с опаской. Он покрутил её в руке, как будто это могло помочь понять, что в ней спрятано. Что-то для полиции, но..?              — Хм, ну-у, — слегка замялся Майк и, оглядевшись по сторонам, вздохнул и вытащил из кармана джинсов мобильник. — Я покажу тебе сейчас, если обещаешь не задавать много вопросов.              Аарон вновь согласно кивнул, потому что ничего больше ему и не оставалось. Майк что-то потыкал в телефоне, а затем протянул ему.              На экране было незапущенное видео, но по первому кадру Аарон сразу же узнал место — грёбаный красный, грёбаная парковка. Его глаза расширились вместе с тем, как в грудной клетке словно до предела надули воздушный шар, внутри которого хаотично метались эмоции. Он резко вскинул взгляд на Майка, и шар лопнул, выпуская содержимое наружу.              — Ты… ты хочешь сказать, что всё снял?! И показываешь мне это только сейчас? Какого ёбаного хера? — пялясь на Майка, как на безумца, высоким голосом негодовал Аарон. — Блять, да это же вообще всё меняет. Сука, какой же ты… ты вообще представляешь, как это выглядит?              — Не задавать много вопросов, — спокойно напомнил Майк, подпирая щёку рукой, локоть которой поставил на бедро. — Я в курсе, как это выглядит. И да, это всё меняет. Именно поэтому ты это видео и получил.              Аарон покачал головой и, зарывшись пальцами свободной руки в волосы, нервно взъерошил их. Пиздец. По ощущениям у него в руках была смертоносная бомба, которую он сможет скинуть на Рико. И он скинет. Чёрт возьми!              — Ты собираешься смотреть или так и будешь охуевать?              Аарон задержал взгляд на его прохладно-льдистых глазах, не понимая, как он может быть таким ебуче спокойным, а затем опустил его на экран и дрожащими от волнения пальцами ткнул на кнопку воспроизведения.              Видео было снято, кажется, из-за какой-то машины и с такого невероятно удачного ракурса, что у Аарона перехватывало дыхание — лицо Рико было видно, даже несмотря на ночь, отвратительное красное освещение и дерьмовое качество изображения из-за приближения.              Всё началось встречей Рико и Каролин, а оборвалось на переломе руки Кевина. Самого Аарона видно не было, что совсем неважно, потому что все ключевые моменты были запечатлены. И больше всего его поразило, как с удара битой по голове Эндрю до сломанной руки Кевина прошло ничтожно мало времени, когда как для Аарона в реальности это тянулось вечность.              Пересматривать весь этот кошмар было до тошноты противно, но Аарон старался абстрагироваться и обращать больше внимания на детали — на то, что может сыграть против Рико. Он раз за разом отматывал к особенно жутким моментам, дотошно всматривался, представлял, как всё это окажется в руках следствия и как Рико будет на это реагировать.              — Я соврал про телефонную будку, — вдруг признался Майк. Аарон поднял на него глаза в вопросе, наконец отрываясь от видео. — Я свалил сразу же и не думал возвращаться. Но потом услышал крики и как ты звал Эндрю. И… не знаю, это заставило меня вернуться. Копов я вызвал анонимно, как только увидел Морияма. Это если ты думаешь, какого хера я стоял, всё снимал, вместо того, чтобы куда-то звонить.              — Да насрать. Ты сделал больше, чем вообще кто-либо из нас. — Глядя на Майка теперь, Аарон ощущал лишь восторг. — Не знаю, откуда у тебя такие рефлексы, но это круто. Я вот в этом сраном дыму даже не понял, где выход.              Майк насмешливо фыркнул, отводя взгляд. Поджав губы, он помолчал какое-то время, смотря в сторону, а затем вновь взглянул Аарону в лицо и заговорил:              — Поосторожнее с этим видосом. Навряд ли следствие оценит, как Эндрю сумасшедше размахивал ножами. Сейчас ему ничего не предъявляют, но вот это видео могут использовать против него.              Аарон поморщился — он и сам уже подумал об этом, и слышать ещё одно такое же мнение было немного тревожно. Со стороны всё выглядело так, будто агрессировал как раз Эндрю, а уродам в чёрном ничего не оставалось, кроме как вырубить его ударом биты, пока он не добрался со своими ножами до Рико. По этому моменту Аарону определённо стоит написать особенно подробное объяснение для суда.              — Я посоветуюсь с нашим адвокатом, — ответил Аарон и вернул Майку телефон. Он надёжно спрятал флешку во внутренний карман куртки, как самую большую драгоценность. — Что насчёт тебя? Скажешь, что у тебя за проблемы с полицией?              Аарону правда было любопытно, однако Майк так скептично усмехнулся, будто точно не собирался с ним делиться. Но затем он склонил голову на бок, и его губы растянулись в несколько пугающей улыбке, отчего Аарону стало не по себе.              — На самом деле Эндрю прав, что я как-то связан с Морияма, — сказал он и выждал секундную паузу, в которую Аарон едва не уронил челюсть на пол, таращась на него округлившимися глазами. — Не с идиотом Рико, разумеется. Не скажу подробности, но, поверь, вообще нежелательно, чтобы моё имя хоть где-то упоминалось.              — Ладно, — кивнул Аарон, переваривая информацию. Которая успела на краткий миг почти довести его до блядского приступа.              Звучало охренеть как интересно, и ему хотелось бы знать больше, но, понятное дело, у Майка не было оснований доверять ему настолько.              — Про Морияма я не просто так сказал, если что, — уже будничнее сказал Майк. — Я поговорю с мамой. Думаю, она может попросить их надавить на Тэцуджи и не дать ему помогать Рико в суде.              Аарону просто нечего было сказать, он во все глаза пялился на Майка так, словно видел его впервые в жизни. Он ещё никогда так крупно не ошибался в людях. И каким таким невероятным образом Эндрю почувствовал, что он не так прост, а Аарон поначалу принял Майка за обыкновенного паренька с незначительными странностями?              Майк выглядел спокойным, когда задал следующий вопрос:              — Скажешь об этом Эндрю?              — А стоит?              — Твоё дело, — чуть прищурился Майк. — Но я бы хотел закончить школу тут, а если ты проболтаешься и это расползётся, мне придётся переехать.              — Ясно, — пожал плечами Аарон, решив не уточнять, что дальше Эндрю это всё равно бы не ушло. — Значит, не скажу. Ты нам помогаешь, мне нетрудно промолчать.              Майк посмотрел на него с подозрением ещё пару секунд, после чего удовлетворённо кивнул и поднялся на ноги.              — Пошли. Отвезу тебя обратно.              Аарон встал с шумным вздохом и поплёлся за ним, на ходу вытаскивая телефон. Этим вечером ему предстояло решить много дел. И для начала он напечатал сообщение мистеру Вону:              Аарон: у меня есть доказательства покрупнее