Внутренние противоречия

      — Мистер Старк?.. — голос в трубке звенел в какой-то новой тональности.       Тони даже удивился. За последние полтора года номер Паучка высвечивался на его мобильном не раз и не два с просьбами разной степени неловкости — от сухих сообщений Карен о том, что жизнь мелкого арахнида подвергается опасности («не слушайте ее, мистер Старк, она паникёр, я в норме, просто лучше бы кому-то подстраховать, а то их очень много… черт-черт-черт, и лучше бы побыстрее!») и до сдавленных заиканий, которые оканчивались оформленной просьбой только после суровой команды переходить к сути — как, например, тот случай, когда у Питера и его приятелей не нашлось двадцатки, чтобы рассчитаться с курьером за пиццу. Тони не очень вник в его сбивчивые объяснения того, что с карты, оказывается, буквально вот-вот списали непонятный штраф, а остальные на мели, а до Мэй он не может дозвониться. Не успел Питер договорить, как двести долларов уже приземлились на его счёт, а Тони, решительно перебив поток благодарностей и извинений, пожелал молодёжи приятного аппетита и отключился, посмеиваясь про себя над мальчишкой.       Ведь сколько раз он предлагал Питеру безлимитную карту для карманных расходов — тот отказывался с присущей ему юношеской категоричностью. Поэтому те редкие моменты, когда он все же принимал что-то от Старка, заставляли мужчину чувствовать приятное щекочущее тепло под диафрагмой.       Но сегодняшний Питер явно был не тем малышом, которого он сможет порадовать пиццей или проходом в национальный музей во внеурочное время. Если во всех предыдущих случаях Тони чувствовал, что мальчишке — даже с учетом смущения — приятна его забота, то сейчас он явно был в отчаянии.       — Паучок, ты где?       — Кх, — откашлялся Пит, собираясь с духом. — Мистер Старк… во-первых, не переживайте — со мной всё в полном порядке. Я цел и в безопасности.       — Вот знаешь, членистоногое, теперь я почему-то начал волноваться ещё больше. Ты где? — Тони, уже попытавшийся запеленговать собеседника, наткнулся на протокол «личное дело», который Питер мог включать по их договорённости, достигнутой в результате долгих дебатов на тему «я уже не ребёнок, хватит обращаться со мной как с ребёнком».       — Так. Ещё раз — вы же услышали, что я цел, да? — голос Питера внезапно обрёл подобие твердости. — Я в госпитале святого Марка, хочу уйти домой, потому что я цел, но, чтобы уйти прямо сейчас, мне нужно согласие опекуна. Я знаю, что Мэй оформила эти документы на вас ещё пару лет назад, да?       — Ага, — уже по дороге к лифту отозвался Тони. Он тогда, проникнувшись историей этих двоих, у которых не осталось в целом мире никого, кроме друг друга, убедил Мэй сделать его «запасным» опекуном. От Питера это обстоятельство не то чтобы скрывали, но и вслух не озвучивали — вполне резонно предполагая, что парень будет чувствовать себя неловко. — Я еду, минут через двадцать буду.       Через тринадцать минут он уже входил в палату, цепким взглядом ощупывая фигуру на больничной кровати на предмет повреждений.       — Что с тобой, Пит? — внешний осмотр никакой информации не дал, поэтому Тони опустился на стул у изголовья.       — Со мной все хорошо, мистер Старк. Честное слово. Послушайте, — он явно был настроен решительно. — Мне нужно, чтобы вы сейчас подписали бумажку, с которой я смогу выйти отсюда прямо сейчас и успеть вернуться до того, как Мэй начнет волноваться, а потом никогда не задавали вопросов на эту тему. Пожалуйста. Пожалуйста, мистер Старк.       Что-то в его интонациях, в том, как прямо и твёрдо смотрели огромные глаза с больничной подушки, в его сжатых кулаках, лежащих поверх неуютного больничного одеяла, убедило Старка в том, что это очень важно для мальчишки.       Тони обречённо вздохнул.       — Ты можешь пообещать, что сейчас твоему здоровью ничего не угрожает, и эта ситуация сохранится?       — Да! — быстро и довольно громко откликнулся Пит. — Хотите, поклянусь чем угодно?       — Ой, да брось, — отмахнулся, чуть сморщившись, мужчина. — Ты, конечно, карапуз, но ведь не десятилетний уже, да?..       Питер бросил на него короткий недовольный взгляд и поджал губы.       — Но ты же знаешь, что можешь доверять мне? Пит?..       Мальчишка отвёл взгляд и как-то обреченно вздохнул.       — Да… но, правда, мистер Старк. Прошу вас. Если бы не безвыходная ситуация — либо вы, либо Мэй — я бы никогда не обратился с этим ни к кому. Пообещайте не спрашивать больше. И не взламывать мою карту.       — Обещаю, обещаю, пацан, выдыхай. Я ещё не увидел за полчаса ни одного доктора рядом, это заставляет надеяться, что с тобой и впрямь все нормально. Стоп, — резко повернулся он лицом к Питеру. — Это как-то связано с наркотиками или чем-то подобным?       — Нет! — возмущённо нахмурился Паркер, — честное слово, никаких наркотиков.       — Ладно. Тогда да, обещаю.       Они помолчали ещё минуту. Тони опустил руку на бледную кисть, которая все так же сжимала простынь. Вопреки ожиданиям, Питер не расслабился под этим прикосновением. Скорее, наоборот.       — Сэр… если… если вы… — очевидно, слова из себя Питер выдавливал с таким же трудом, как остатки зубной пасты из пустого тюбика. — Если вы не сдержите своё обещание, я вас никогда не прощу.       К концу слегка театральной реплики его голос упал почти до шепота, но Тони отчетливо разобрал каждый звук. Было чертовски странно услышать нечто подобное от жизнерадостного и боготворящего Старка мальчишки. Тони даже подобрался от какой-то непонятной торжественности момента.       — Так, все, пацан, я понял, для тебя важна конфиденциальность в медицинских вопросах, вполне могу понять, проехали. Тогда я схожу к стойке подписать бумаги, а потом поедем в башню, согласен? Верю, что ты в порядке, но будет спокойнее, если ты под наблюдением Пятницы полежишь, ок?       Питер, до этого напряженный до блеснувших в уголках глаз слез, чуть смягчился, но все равно отрицательно помотал головой.       — Нет, я не могу, Мэй ждет дома... Хотите, нацеплю ту штуку, которая мои показатели в реальном времени отслеживает?       Упоминание тёти отбило у Старка желание настаивать на своем, и он только кивнул, поджав губы.       Время посещений для всех, кроме vip-персон, уже давно вышло, поэтому Тони шёл к стойке регистратуры по довольно пустынному коридору, на ходу перебирая те документы, папку с которыми успел захватить перед самым выездом. Все было на месте — Тони не злоупотреблял своими опекунскими возможностями, но несколько счетов и доверительный фонд на имя своего подопечного все же открыл. Неровен час сердце (или печень, что более вероятно) героя всея Америки откажет — и Тони совсем не хотел, чтобы в таком случае Питер остался без наследства. А в том, что мальчишка не станет вступать в юридическую волокиту и на что-то претендовать, был уверен, поэтому подстраховался на этот случай.       У стойки нашлась не только медсестра, оформляющая выписку, но и, к вящей радости Старка, врач Питера, диктующий девушке назначения.       — Док, так что там с парнем? Мне стоит переживать? — особо ни на что не рассчитывая, закинул удочку Тони.       Моложавый врач с квадратной челюстью скептически взглянул на Старка, чуть развязно облокотившегося на стойку. Похоже, мордоворот, чем-то смутно напоминавший Роджерса, не особо впечатлился тем, что в его смену в госпиталь заглянула настоящая звезда, пусть и в грязных джинсах — переодеться Тони, облившийся кофе ещё во время звонка, не успел.       — Пациенту семнадцать, поэтому в его праве было потребовать не предоставлять информацию о состоянии его здоровья опекуну в случае отсутствия угрозы жизни. Что он и сделал, — то ли неприязненным, то ли просто уставшим голосом ответил мужчина, вернувшись к своему планшету и уже не глядя на Тони.       — Пожалуйста, сэр, подпишите рядом с галочками, — протянула Старку несколько бланков медсестра, не дав тому отпустить парочку уже крутящихся на языке любезностей в адрес неприветливого доктора. — Вот вам пропуск на внутреннюю парковку, туда удобнее закатывать кресло, можете переставить машину.       Тони уже собирался немного пофлиртовать с симпатичной собеседницей — намётанным взглядом он успел уловить интерес врача в её сторону, и теперь хотел немного его позлить хотя бы этим — как его снова прервали. Рослый парень в форме санитара остановился рядом, явно ожидая момента, когда девушка освободится, чтобы перехватить ее внимание.       Поморщившись, Старк быстро поблагодарил медсестру, сгрёб со стойки бумаги и быстрым шагом скрылся за углом, направляясь к лифтам. Уже через несколько метров его вдруг остановила прозаическая мысль о том, будет ли Питеру, во что переодеться — ведь Тони до сих пор не знал обстоятельств, при которых тот оказался в госпитале. Обреченно вздохнув, он повернул обратно, невольно вслушиваясь в приближающиеся голоса оставшихся там же сотрудников.       — … и палата 407 на выписку, — женский голос заканчивал инструкции.       — Тот паренёк с дезодорантом в заднице? — незнакомый голос, принадлежащий, видимо, рослому санитару.       — Мигель, пора научиться запоминать пациентов по именам. Да, за ним опекун приехал.       Замерший на месте столбом Старк боялся выдохнуть, чтобы не обнаружить своё присутствие. Питер? Его Питер? Маленький наивный Паучок, трогательно краснеющий даже от того остаточного флирта, который Тони был не в состоянии выключить полностью в силу особенностей организма? Вот этот большеглазый эльф засунул в свою прямую кишку дезодорант?..       Надеюсь, в поисках новых ощущений, нервно хмыкнул Тони, а не в попытках избавить пятую точку от запаха и влажности. Хотя, если честно, в обоих случаях безоговорочная вера Старка в выдающийся интеллект пацана претерпевала серьёзные испытания. Дезодорант, ты подумай. А Тони еще недоумевал всякий раз, как слышал сухую статистику по количеству извлеченных из задниц разных умников предметов — неужели в наше время кто-то готов засовывать в себя расчески и бутылки, когда целая индустрия ежедневно выпускает сотни тысяч специальных девайсов на любой вкус, созданных и продуманных специально для того, чтобы порадовать чужие анусы.       Внезапно волна липкого ужаса окатила Старка с такой силой, что он даже уцепился за дверцу автомобиля, который в этот момент открывал: что, если Питер не сам это с собой сделал? Вдруг издевательства тех школьных хулиганов продолжаются? Ну нет, сердито выдохнул Тони: Паучок, конечно, гуманист, и силушку свою лишний раз к простым смертным не приложит, но в такой ситуации уж точно бы сопротивлялся. Шибко гордый.       Или?.. если он и не хотел сопротивляться? Если у него есть человек, с которым они…       Эту мысль Тони даже додумывать не захотел, поэтому сердито мотнул головой, затормозив перед парковочным шлагбаумом так резко, что шины взвизгнули. Поставить бы Паркера перед собой на ковер и потребовать ответы на все эти вопросы! Но ведь нельзя, поджал губы мужчина. Пит уже не тот птенец, который боялся его до умопомрачения, а его авторитет считал беспрекословным. Теперь он регулярно вступал в споры, отстаивал свою точку зрения, а иной раз осмеливался и отпускать в адрес наставника безобидные, но все же шутки.       Питер ждал его уже у лифтов — тот самый санитар закатил его кресло внутрь, невзирая на все протесты пассажира.       — Мигель, ну какой смысл, если дальше я все равно пешком пойду, своими ногами? — тихо шипел Питер, вцепившийся в подлокотники.       — Это уже будет вне зоны моей ответственности, мистер Паркер, — с довольной улыбочкой отозвался санитар, — адиос, амиго!       Створки задвинулись, скрывая круглое лицо, доброжелательно подмигнувшее Питеру напоследок, и оставляя двоих обескураженных мужчин наедине.       «А как он сидеть-то будет сейчас в машине?», думал Тони.       «А как я сейчас в машину-то беззвучно сяду?», думал Питер.        Как оказалось, транспортировка и загрузка Питера внутрь была самой легкой частью их вечера: в машине сразу же воцарилась та неловкая тишина, когда все присутствующие думают об одном и том же, но говорить об этом не могут из каких-либо соображений. И если мотивы Питера забыть эту историю, как страшный сон, были ясны, то Тони, вообще говоря, не планировал скрывать от подопечного, что случайно узнал его маленькую тайну. Зная свой длинный язык, он был уверен, что в какой-то момент забудется, пошутит про то, что свой дезодорант ближе к телу, Пит поймёт, что он всё знает, разобидится — проблем не оберёшься, короче говоря. Лучше сразу выложить карты на стол.       Только не прямо сейчас — пожалуй, Питеру нужно ещё какое-то время, чтобы пик напряжения был пройден, и он смог увидеть ситуацию в целом: не такую, честно говоря, и страшную. Тони даже удивился интонациям медперсонала, обсуждающего столь конфузную, казалось бы, для любого человека ситуацию: совершенно спокойно, равнодушно и даже без смешков. Видимо, работа в этой области делает со временем людей невосприимчивыми к жопному юмору. Либо это действительно происходит так часто, что просто стало частью рутины.       Тони незаметно скосил глаза на пассажира. Сидит вроде ровно, явных признаков дискомфорта не выказывает. Интересно, как из него вообще извлекали эту застрявшую ерунду, задумался вдруг Старк. Явно не хирургически: тогда его не выпустили бы из госпиталя даже с десятком опекунов. Руками? Инструментами? При мысли о брутальном враче в ботанских очечках, запускающем пальцы в его Питера, зубы непроизвольно скрипнули.       — Как тебе доктор, малой?       — М? — встрепенулся Питер, погруженный в свои мрачные думы. — Доктор?       Парень подозрительно нахмурился.       — Врач как врач, а почему вы спрашиваете?       — Да, он мне показался таким, знаешь, напыщенным высокомерным говнюком. Вот я немного и переживаю. Он тебя не обижал?       Пит хмыкнул, улыбнувшись, впрочем, довольно искренне.       — Нет. У меня богатый опыт общения с таким типажом, я сразу нашёл к нему подход, — рассматривая в зеркало заднего вида шуточную потасовку двух карликов у ночного клуба, ответил Пит, не переставая улыбаться.       Тони задохнулся возмущением сразу по двум причинам.       — На меня намекаешь? Когда ты успел стать таким дерзким, карапуз? — недовольство тем, что Пит не поддержал его в антипатии к врачу, Тони решил благоразумно оставить при себе.       — Ну, даже не знаю. Может, в один из тех дней, что вы придумывали мне очередную детскую кличку? — съязвил Пит.       Для человека, у которого из заднего прохода не так давно извлекли инородное тело, ты уж больно дерзок, мой друг, — мелькнуло у Старка в голове.       — Почему сразу кличку? Я считаю это милыми прозвищами, — на секунду оторвавшись от дороги, Тони взглянул на парня, откинувшего спинку кресла и полулежащего рядом. Питер явно не ожидал, что Тони обернётся, поэтому тот успел перехватить его взгляд на своих руках, лежащих на руле.       Женщины, которых Старк в незапамятные времена катал на своём личном авто, не раз и не два говорили, что он красиво ведёт машину. Почему-то именно сейчас это всплыло в памяти. Интересно, Паучок тоже так думает?..       Тони дёрнул головой, отгоняя непрошенные мысли.       — Было бы мило, если бы я ходил в детский сад. А я уже в колледже, кстати, — недовольно буркнул Питер, вцепившись в ремень безопасности и провожая взглядом проплывающие мимо фонари.       Тони, для которого эти клички были одним из способов дистанцироваться и не давать себе забыть о возрасте парня, который был не по годам разумен и — чего уж — стремительно менял детскую угловатость на юношескую грацию и привлекательность, тяжело вздохнул.       — Ладно, шкет, уговорил, — с пассажирского кресла донеслось недовольное фырканье, и Тони поднял ладонь в знак капитуляции, — последний раз, честно! Но как тебя звать-то тогда?       — Хм, хороший вопрос… Не рассматривали в числе других вариантов самый простой — называть по имени? — приподнял вопросительно бровь мальчишка.       — Будет справедливо, если и ты тогда начнешь делать то же самое, — ляпнул вдруг Тони, старательно игнорируя взметнувшийся на него удивленный взгляд.       Да что ж тут происходит, удивился он себе. Сам так долго и старательно выстраивал между ним с Питером барьеры, позволяющие избегать слишком тесного сближения, а теперь сам же их взрываешь?.. Неужели эта история и мысли о Паркере, как о человеке, который может быть заинтересован размещением посторонних объектов подходящей формы в своей заднице, на тебя так повлияли?.. Соберись, Старк. Это всё ещё Питер Паркер, твой семнадцатилетний протеже, наивный доверчивый парнишка, невинный, как дверные ручки в женском монастыре. А ему скоро восемнадцать, нашептывал внутренний голос. И, очевидно, не такой уж невинный. А про ручки я и вовсе молчу.       Мужественно отогнав смутные думы, Тони припарковался рядом с домом Питера и повернулся к мальчишке.       — Так, ма… Пит. На случай, если у твоей тетушки возникнут вопросы. Давай сверим показания. Не хотелось бы стать жертвой её гнева, попавшись на вранье, которое будет прикрывать твою… спину, — чуть кашлянув, Тони замаскировал сорвавшийся голос, которым едва было не сказал «твою задницу». Нет, затягивать с раскрыванием карт точно не стоит, иначе на такой вот мелочи и погорит.       Питер, хвала богам, при упоминании Мэй так напрягся, что не обратил внимание на заминку.       — Скажите, что ушиб бедро на тренировке. Правое.              — Договорились. И давай уже, начинай выполнять свою часть договора, Питер?..       — Спасибо. Тони, — неуверенно, вполголоса, будто пробуя на вкус незнакомую еду, произнес Пит, смущенно глядя на собеседника исподлобья.             Тони довольно хмыкнул и хлопнул его по плечу на прощание.       Тони. Хм, а приятно.

***

      Скептически постукивая пальцами по коробке, Тони то и дело косился на допотопные часы, висящие над дверью мастерской по его странной прихоти.       Неуверенность. Очень непривычное чувство для Железного человека. Люди могли сколько угодно осуждать его за самонадеянность, граничащую с наглостью, но только при должном уровне веры в себя и в то, что он делает, можно было стать тем, кем он и стал, и меняться Тони не собирался. Но на кудрявом недоразумении, полном противоречий и парадоксов, Железный человек, никогда ни в чём не знавший колебаний, шагающий уверенно вперед и смотрящий прямо в лицо любым вызовам, что кидала ему судьба, вдруг забуксовал. Что ему делать с этим мальчишкой? Как себя вести, чтобы не обидеть? Стоит ли лезть в его личную жизнь? Что сам Тони, черт возьми, к нему чувствует?..       Привыкший называть вещи своими именами Старк никогда раньше не сталкивался с подобными проблемами, но теперь… Его навязчивое желание опекать и заботиться, его болезненная реакция на возможных партнеров Питера, которых тот рано или поздно пойдет искать вместо бездушных банок, его радость за каждый успех мальчишки и искреннее огорчение за каждую его печаль… Всё это еще худо-бедно втискивалось в рамки отцовской заботы. Но вот вполне осязаемый и только разгорающийся в последнее время интерес определенного рода к его телу… Нет, это вынуждало придумывать для происходящего другие определения. И этого у Тони никак не получалось по той простой причине, что в его системе понятий не было подходящего лекала, которое он мог бы приложить к себе и сказать с уверенностью — да, это оно. Если только… вот разве что… да нет, глупость какая-то…       — Привет! — жизнерадостный оклик выдернул его из пучин рефлексии.       За прошедшую неделю Питер успел, кажется, подзабыть инцидент с госпиталем — в его движения снова вернулись живость и непосредственность, а из взгляда почти исчезла болезненная неловкость. Кажется, его ободряло именно то, что Старку неведомы причины, по которым он попал на больничную койку, а само происшествие они не вспоминали. Сердце Тони мимолётно кольнуло при мысли о том, что он сейчас разрушит эту хрупкую, но такую привлекательную идиллию.       — О, Питти, привет!       Судя по дёрнувшимся навстречу друг другу бровям, от парня не утаилось то наигранное оживление, что Старк вложил в свой голос.       — Я… не помешал? Могу и завтра прийти? — Питер топтался на месте, не зная, как поступить.       — Не-ет, — всё с тем же оживлением протянул Тони, мысленно проклиная свою неспособность сыграть при Паркере нужную роль. — Мы же договаривались износ потестировать, я вот уже всё приготовил.       Тони махнул рукой в сторону второго рабочего стола, а сам остался на месте, по инерции отбивая на картонном боку коробки незатейливый ритм.       — Что там у тебя? — Питер, ляпнувший первое, что в голову пришло, чтобы разрядить обстановку, ощущавшуюся странно напряженной, попал аккурат в самую неподходящую для этого тему.       Это судьба, с внутренним вздохом решил Тони. Может, оно и к лучшему, чего тянуть.       — Слушай, Паучок, хотел с тобой поговорить.       Питер, не шелохнувшись, вскинул на него взгляд из-под нахмурившихся бровей. Легким наклоном головы он дал Старку знак, что слушает, и уперся руками в устойчивое к повреждениям покрытие столешницы.       — Только выслушай меня спокойно, ладно? До конца. И не убегай.       Лицо Питера обреченно дёрнулось, на скулах выделились желваки, а губы сжались в тонкую полоску.       — Я… — Тони набрал воздуха, прежде чем продолжить. — Я знаю, как ты оказался в госпитале. Случайно услышал.       — Поверить не могу, — резко оттолкнувшись от стола, Питер сделал шаг назад. — А ведь ты пообещал, а я поверил! Это… это…       Питер покраснел до самых кончиков ушей, но, увы не от смущения — в нем клокотала праведная злость.       — Неужели так трудно было удержать свое любопытство? А как же уважение к частной жизни, а, мистер Старк? Вы вообще хоть какие-то границы признаёте?       Тони, слегка опешивший от напора этих несправедливых обвинений и от того, что Пит перешёл обратно на «вы», вскинул руки.       — Питер, это вышло случайно, случайно, слышишь меня? Медсестра с врачом разговаривали, не зная, что я за углом!       По лицу мальчишки пробежала болезненная тень: явное свидетельство того, что он уже понял — услышанное им — правда, но пока был не готов принять это, потому что в таком случае лишится своего щита — злости, а останется лишь с невыносимым стыдом, испить который придётся полной чашей.       — И как, как вы там оказались? Без всякого умысла, разумеется?!       — Без! Послушай, Пит, не буду врать, я умирал от любопытства, но никогда бы не стал специально пытаться, после того, как пообещал тебе!       В глазах Питера все ещё поблескивали отчаянные слёзы обиды, поэтому, подбираясь ближе с раскрытыми навстречу ладонями, Тони продолжал его убеждать.       — Питти, я бы никогда… я… клянусь памятью родителей, это была случайность, Паучок!       Теперь их разделял лишь широкий стол с подготовленными к испытаниям образцам. Тони умоляюще всматривался в пылающее лицо мальчишки, уже явно смягчающееся от услышанного.       — И это не стоит того, чтобы так переживать, Пит, честно! Такое случается сплошь и рядом.       Питер опустил голову и засопел, приходя в себя. Потом с поникшими плечами отвернулся и присел на стол, обхватив себя руками.       Утерев метафорический пот со лба, Тони выдохнул. Полдела сделано, всё не так плохо. Но надо продолжить, чтобы в будущем уже не возвращаться к этому разговору.       — Слушай, Пит… и, раз уж обстоятельства сложились так, что я оказался посвящён в интимные детали, давай поговорим об этом?..       Тот нервно хмыкнул.       — Будете читать лекцию о познании своей чувственности и безопасном сексе?       — Нет! Ну, может, отчасти, — хотелось бы пока обойтись безопасной мастурбацией, скривился Старк. — И все же. В наш продвинутый век, когда над сексуальным удовлетворением потребителей работает огромная отрасль, почему было не воспользоваться плодами её трудов? Представь, как обидно тем сотрудникам — они каждый день выпускают все новые гаджеты, а люди продолжают пихать в себя то, что под руку попалось?       Осторожно примостившись рядом с парнем, Тони осторожно потрепал его по плечу. Тот съёжился ещё сильнее, поэтому Старк не стал оставлять там руку, а отзеркалил позу Питера, ухватившись за край стола.       — А, Паучок? Почему ты не купил что-нибудь симпатичное и специально созданное для этой цели? Они даже не очень дорогие — есть на любой вкус и кошелек.       Питер вздохнул.       — Тони, ты мыслишь с позиции самостоятельного независимого человека.       С облегчением выдохнув от возвращения к «ты», Тони заглянул юноше в лицо. Тот не решился ответить на взгляд и продолжил говорить, рассматривая свои руки.       — В оффлайновый магазин не пойдешь — там допуск с восемнадцати лет, ну и… неловко как-то. Остается онлайн — а с какой карты платить? С одной все расходы может видеть Мэй, с другой — ты… Я же сам не зарабатываю еще, — сжал он пальцы одной руки кулаком другой. — Посылка, опять же. Может прийти, пока меня дома нет. И где хранить потом, чтобы никто точно не увидел?       От того, насколько далеки проблемы Питера от его реальности, Тони даже немного завис. Ему и в голову не приходили сложности такого толка, и теперь он заново осмыслял реальность Паркера, в которой нужно кого-то стесняться из-за такой ерунды. Он мог бы купить и расставить целую коллекцию веселых игрушек в витрине своей гостиной, если бы однажды почувствовал в этом необходимость.       — Э, а ты, кхм… А что насчет опыта с кожаными аналогами? Ну, то есть, как сформулировать-то… Я имею в виду, с реальными людьми ты… — Тони так и не смог закончить весьма простой, но одновременно такой внезапно сложный для себя вопрос, потому что Питер перебил его, вскочив на ноги и отходя к окну.       — Нет! Нет, конечно, с кем бы… честно говоря, я не очень хочу это обсуждать, ладно? Выводы из прошлой… ситуации я сделал, так что можешь не переживать, больше такого не повторится, — резко повернувшись, Пит поставил интонацией точку в этой беседе.       Тони только развел руками, слишком занятый тем, чтобы замаскировать свой довольный вид.       — Хорошо, хорошо, понял. Но, если что — обращайся, Паучок. У меня богатый и разнообразный опыт, глядишь, подскажу чего полезное, — Тони подмигнул и поиграл бровями, обретая свое обычное игривое расположение духа.       Питер ожидаемо залился краской и ушел к пункту управления, чтобы начать вносить данные эксперимента, который они запланировали.       Когда через пару часов парень потянулся, разминая затекшие мышцы, и начал собирать вещи, Тони, стараясь не залипать на изгибы тонкой шеи, подставляемой под его обзор то одной, то другой стороной, тоже поднялся.       — Так, членистоногое. Знаю, будешь шипеть и поджимать губы, но, тем не менее… — мужчина подошел к накинувшему толстовку Питеру и протянул ему ощутимого размера коробку. — Это тебе. Небольшой презент.       — Что в коробке, Тони? — подозрительно прищурился Питер на заклеенный скотчем картон.       — «Что в коробке? Что в коробке?.. Что там в коробке?!» — с картинным ужасом изобразил Тони Брэда Питта. — Мы же не в кровавом триллере, Пит, не бойся. Там, ну… всякие альтернативные штуки. Для — как ты сказал? — изучения своей чувственности. Письменного отчета о проведенных испытаниях не требую, хотя, если будет желание поделиться впечатлениями, то… всегда готов выслушать, помнишь, да?       Питер, покрасневший уже до состояния отварной свёклы, сверкал глазами из-под челки, избегая при этом смотреть на дарителя. Коробку с интересным содержимым он держал перед собой так, будто только что узнал, что в ней ядовитая змея.       — Спасибо, — выдавил он в конце концов.       Тони удовлетворенно кивнул — он потратил на это определенное количество времени и усилий, зато теперь Паркер твердо знал, что воспитанные мальчики не отказываются от подарков, сделанных от души, и не благодарят за них больше одного-двух раз, утомляя дарителя своими излияниями, а принимают их, вежливо говорят «спасибо» и идут хвастаться друзьям новыми игрушками. Хотя в этот раз, пожалуй, обойдется без последнего пункта.       — Если не хочешь хранить дома — просто оставь в своей комнате здесь. Тогда увидеть сможет разве что кто-то из членов команды, а для них подобное будет просто детским лепетом… — Тони посмотрел вверх, явно прокручивая в голове какие-то воспоминания, передернул плечами и вновь вернулся взглядом к Питеру. — Уж поверь.              Тот кивнул с видимым облегчением — мысль о том, как он принесет в квартиру к Мэй полную коробку подарков из-под очень взрослой ёлочки, уже успела его озадачить.       Тони занес было руку, чтобы хлопнуть Пита по спине напоследок — его легитимная возможность дотронуться до крепкого подтянутого тела, пусть даже пару секунд — но сдержался. Лапать парня в тот момент, как между ними уютно устроилась в мягком наполнителе добрая дюжина продолговатых предметов, показалось слегка двусмысленным даже такому отпетому цинику, как Старк.       Еще раз быстро поблагодарив и попрощавшись, Питер поспешил убраться восвояси, пока своими горящими щеками не прожег дыру в ближайшей поверхности, а Тони еще некоторое время смотрел ему вслед, разрешая себе подумать о том, какую из выбранных им штуковин мальчишка решит опробовать первой. Он думал об этом так долго и так красочно, что в конце концов ему пришлось воспользоваться куда более надежным устройством — собственной рукой — чтобы справиться с последствиями этих размышлений.       Его определенно засасывало всё глубже в пучину.

***

      Ох. Как же приятно. Почему он делает это так редко? Определённо, стоит делать это чаще.       — Пятница, включи лёгкий джаз.       Знакомая мелодия зазвучала непривычно в этой акустике, но Тони все равно нравилось. Вдохнув поглубже, он задержал дыхание и опустился на дно своей глубокой ванны, пытаясь уловить сквозь толщу воды отголоски любимого мотива. Что ж, после полуминутных попыток можно было признать, что саксофон звучит куда эффектнее в воздушной среде.       Тони вынырнул, смахнул пенную воду с лица и уложил голову обратно на бортик. Сколько раз он вообще пользовался этим местом с момента подстройки Базы? Три, пять? Пальцев двух рук гарантированно хватит, чтобы пересчитать такие случаи. Но сегодня, после завершения выматывающих трехсторонних переговоров, когда было, наконец, достигнуто соглашение, не удовлетворяющее ни одну из сторон (Пеппер сказала, что это и есть суть компромисса), он ощутил потребность в каком-нибудь телесном излишестве из числа тех, что обычно избегал, жалея времени на подобную ерунду. Поэтому теперь он валялся в тёплой воде с лёгким ароматом вербены и жмурился от удовольствия.       Лучше этот вечер стал бы, только если бы он лежал здесь не один. Мысли привычно обратились к полюбившемуся уже тому вымышленных историй — «Питер Паркер и дары Старка». Не сказать, что его окончательно перестали смущать подобные фантазии, но Тони приучил себя смотреть на это философски. Кому, в конце концов, станет хуже от того, что он получит немного полагающегося ему серотонина, представляя себе вполне взрослого парня, удовлетворяющего себя красно-золотым фаллоимитатором размера «для начинающих»?..       Вот и Тони считал, что никому. Тем более, он не злоупотреблял: много ли времени нужно, когда представляешь себе эту закушенную от напряжения губу, пока край игрушки скользит между ягодиц, размазывая лубрикант, эти вырывающиеся сдавленные ахи, когда она только проникает внутрь, этот сладкий тихий стон, когда плотный силикон утыкается именно туда, куда надо… Тони прикрыл глаза и закинул руки за голову, планируя этим вечером растянуть удовольствие. Интересно, Питер трогает себя за соски в эти моменты?.. Или, может быть, прикусывает пальцы, чтобы не издавать никаких звуков? О, Тони бы обязательно закинул его руки за голову, чтобы насладиться каждым вздохом.       — Сэр, запрос на входящий вызов, — легкий джаз сменился на вежливый голос ИИ.       — Какого черта, детка? Ты же в режиме ЧП?       — Да, и раз я всё же побеспокоила вас, сэр, это и означает, что у нас ЧП, не так ли?       — Тогда твой сарказм неуместен, от кого вызов?       — От мистера Паркера.       Тони резко сел.       — Врубай его!.. Питер? Что случилось?       — Тони?.. Э-э, прости, что побеспокоил, но… нужна помощь.       Наспех вытираясь, мужчина уже метался по огромной ванной, стараясь не терять равновесие на потеках мыльной воды.       — Что с тобой? Ты где? Подкрепление нужно?       — Что? Нет! Тебя достаточно, я… в своей комнате.       — Ты умудрился создать чрезвычайное положение, не выходя из комнаты? Какой-то новый уровень, Паркер. Буду через минуту.       Через сорок секунд он уже открывал дверь в комнату приехавшего на выходные на Базу мальчишки. Питер сидел — или, скорее, полулежал, откинувшись на мягкое изголовье. Свободная майка для сна сбилась на сторону, глаза лихорадочно блестели, а руки нервно теребили натянутую до груди простынь.       — Паучок?.. — неуверенно подошел к постели Старк. — Ты в порядке? Что случилось?       Питер смотрел на него исподлобья так жалобно, будто надеялся, что Тони догадается сам, и ему не придется ничего объяснять. Но чуда не происходило — светлые озарения не сходили на Старка, и он все так же выжидающе смотрел на замершего Пита, перебирающего пальцами тонкую ткань постельного белья.       — Тебе плохо? Что-то болит? Не молчи, Пит, прошу тебя, я же с ума сейчас сойду!       — Она… — пискнул Пит и снова умолк, глубоко вздыхая. — Она… порвалась.       — Кто, ради бога, Питер, кто порвался?       Не поднимая глаз, парень нащупал что-то рядом с собой и протянул Тони. В медленно раскрытой перед его взглядом ладони лежало черное силиконовое кольцо с болтающимся двухдюймовым шнурком. Старку понадобилось около десяти секунд, чтобы понять, частью чего именно был этот обрывок раньше.       — Э-э-э. Пит?       Выронив кольцо на постель, Питер уцепился обратно за простынь, по-прежнему избегая взгляда внимательных черных глаз.       — Питер? Это кольцо от… шариков?       Тот тихо угукнул.       Тони шумно сглотнул.       — А сами они… ?       Питер угукнул еще раз.       — Прости, конечно, за нескромный вопрос, но как… как ты умудрился?       — Да не знаю я! — с внезапным отчаяньем почти выкрикнул Питер. — Чуть-чуть потянул, а она оторвалась!       Тони пытался переварить и обработать полученную информацию. Итак. Перед ним лежит полуобнаженный (Старк старательно не думал о том, надето ли что-то на юноше, кроме майки, потому что ответ «нет» был вполне очевиден) Паучок, у которого в заднице, по всей видимости, остались обтянутые черным силиконом анальные бусы, кольцо для вытаскивания которых валялось теперь рядом с ним бессмысленным обрезком.       Ситуация.              Хотелось нервно рассмеяться или начать безудержно острить, но, надавав себе мысленных пощечин, Тони всё же сдержался. Но и сказать что-то дельное тоже не получалось. Несколько раз открыв и закрыв обратно рот, Тони стукнул себя по коленям с глубоким вздохом.       — Та-а-ак. В госпиталь отсюда, конечно, добираться — не вариант. Но ведь и вызвать подходящую бригаду — не проблема. Приедут люди с большим опытом, в два счета всё сделают — и спи-отдыхай, а?..       Питер стиснул зубы, уткнувшись взглядом в невидимую точку перед собой. Обнаженные плечи подрагивали, брови сложились в надрывную линию, а глаза предательски покраснели.       — Нет, пожалуйста… Это… это было так унизительно, — еле шептал мальчишка. — Я не могу пройти через это снова. Если… — он судорожно сглотнул, — если не останется других вариантов, то вколите мне сначала что-нибудь, пожалуйста. Общий наркоз, что ли. Чтобы я ничего не запомнил.       Со Старка мгновенно схлынули прочие эмоции, кроме разрывающего душу сочувствия. Какой же он бесчувственный идиот, если ни разу даже не подумал о том, каково было пройти подобную процедуру его юному совсем Паучку, у которого и близких отношений-то ещё ни с кем не было, а первым, кто трогал его за самые интимные места, оказался доктор-мордоворот.       — Пит, малыш, — вырвался у Тони болезненный вздох. Он потянул на себя руку Питера, отрывая ее от многострадальной простыни, и сжал в своих. — Мне так жаль, карапуз…        Безвольная лапка не шевелилась, но и не отдергивалась. Они провели в тишине ещё минуту, принимая каждый свое: Тони — не осознанную им раньше травму молоденького протеже; Питер — факт того, что он раскрылся перед наставником еще больше и стал даже уязвимее, чем раньше.       — Не вешай нос, ребёнок, мы придумаем что-нибудь, — Тони мягко опустил худую кисть на кровать и в утешение поводил кончиками пальцев сверху. По плечам Питера побежали мурашки от этого незатейливого касания, и он быстро натянул простынь до шеи, пока Тони говорил дальше. — В прошлый раз сплоховал ты — но это было простительно с учетом твоего возраста и опыта — вернее, его отсутствия. В этот раз ошибка была с моей стороны, и я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы тебе помочь.       — В каком смысле — с твоей стороны? — недоверчиво заглянул ему в глаза Питер — впервые с момента их встречи здесь.       — В очевидном вполне — либо эта ерунда была паршивого качества, либо не выдержала твоего паучьего натиска. И я должен был предусмотреть оба эти варианта. Но вот мы здесь, — развёл он руками.       — Да ну брось, причём здесь ты, — насупился Питер.       — Ладно, это спор бесплодный и бессмысленный, давай вернёмся к нашей задаче, — хлопнул Тони в ладоши. — Как себя чувствуешь в целом?       Тот пожал плечами с неопределенной гримасой.       — Да нормально, как… Извини, что выдернул, — только сейчас Питер бегло осмотрел наставника и понял, что вытащил его из ванной: на футболку с волос натекло так много воды, что она была почти мокрой, а штаны, кажется, были надеты задом наперед. — Я просто… ну, побоялся сам шевелиться лишний раз. Чтобы она не сместилась… глубже.       Пит поджал губы и снова уставился на свои большие пальцы, которыми крутил вокруг друг друга.        Мужественно контролируя свое дыхание, Старк изо всех сил пытался рассматривать ситуацию более абстрактно, не думая о случившемся в контексте именно Питеровой задницы. Итак…       — Я подумал, — тихо-тихо прервал его размышления Питер, — Дубина же умеет почти всё, на что его запрограммируют, может, как-то с его помощью?       Тони вздрогнул, вспомнив десятки случаев, когда Дубина делал то, чего от него хотели, с точностью до наоборот. При мысли о том, что и где он может устроить в этой ситуации, становилось не по себе.       — С ума сошел, малыш?! Забыл, как он учился кофе размешивать? Тогда, кажется, не осталось ни одной поверхности в мастерской, не испачканной в моих эспрессо и твоих латте.       Питер снова отвел глаза и сжал ладони вместе.       — План такой: сейчас я быстренько почитаю, что мировой интернет-разум нам скажет дельного на этот счет, и приступим, хорошо?       Мальчишка кивнул, но Тони заметил опять краснеющий кончик носа.       — Эй, Паучок, ну не переживай, прошу тебя, — поколебавшись, Старк всё же положил руку на острое колено. В конце концов, им вот-вот предстоит контакт куда более близкий, ничего страшного. Пусть попривыкнет к рукам. На виске ощутимо запульсировала венка. — Ты в полной безопасности. Даже если пройдет приличное количество времени — эта штука ничего в тебе не повредит, никаких токсичных веществ из нее не выделится, все будет хорошо, слышишь? Многие так целый день могут проходить — и ничего.       — Что?.. Нет, я и не боюсь. В смысле, за свое здоровье. Читайте, сколько будет нужно, я в порядке, я подожду, — с каждом минутой ранее бледный, как полотно, Питер краснел все сильнее.       Что ж, решил Тони — смущение лучше страха, динамика положительная. Если немного подождать, то Пит и вовсе заскучает, тогда все пройдет… проще. Подхватив один из ближайших планшетов, Тони углубился в изучение наиболее популярных из миллионов заметок, написанных на заданную тему. Основную суть он уловил довольно быстро, а потом ещё некоторое время просто притворялся, что читал, собираясь с духом. Ему предстояла миссия повышенной сложности — засунь пальцы в сексуального юного гимнаста так, чтобы он не заподозрил в тебе желания засунуть в него ещё что-нибудь.       Что ж, перед смертью не надышишься, решил Старк, решительно выключая девайс и откладывая его в сторону. Питер вздрогнул — то ли от резкого движения, то ли от страха перед будущим.       — В общих чертах понял. Давай попробуем, что ли, — теперь в лицо Питеру боялся заглянуть уже Тони.       Мальчишка кивнул и начал стягивать простынь с груди, сползая с изголовья. Тони накрыло внезапной волной осознания — если сейчас он увидит Паркера, обнаженного ниже пояса и с раздвинутыми перед ним ногами, то ни одна сила в мире не поможет ему сохранить беспристрастное выражение лица.       — А давай, знаешь, на живот лучше ложись, — чуть откашлявшись, негромко предложил он Питеру.       Тот замер, мельком кивнул и послушно перевернулся на живот. Теперь управляться с покрывавшей его тканью он не мог, поэтому Тони, задержав дыхание, сам потянул ее вниз.       Долгая моральная подготовка, как и ожидалось, не помогла — от открывшего вида встал бы и у завзятого гетеросексуала: гладкие молочно-белые ягодицы идеальной формы, переходящие в тонкую талию. Виднеющаяся в промежутке между ними розовая дырочка, блестящая от смазки. Мурашки, пробежавшие от прохладного воздуха по шелковой даже на взгляд коже. Всё ещё боясь дышать, Тони откинул простынь в сторону и замер.       И ему нужно будет дотронуться до всего этого великолепия? Не подав виду? Святая дева Мария, где я так согрешил?.. Его самая горячая фантазия воплощалась прямо сейчас, но в весьма причудливой форме.        — Кхм, Пятница, а включи нам музыку какую-нибудь, что ли, — не очень похожим на свой голосом попросил Старк. Иллюзии того, что он сможет справиться с потяжелевшим дыханием, Тони уже не питал, поэтому оставалось надеяться на то, что посторонние звуки его заглушат.       Искусственный интеллект оказался не чужд иронии — в комнате зазвучала та же мелодия, которую Старк почти дослушал в ванной. Вот ведь… зараза. С другой стороны — а какой саундтрек подошёл бы к тому, чем они собираются заниматься? Кантри?.. Ладно уж, пусть будет джаз.       Питер, лежащий перед ним, шевельнулся, и Тони отмер. Так, сейчас он дотронется до него. До его теплой гладкой кожи. Осторожно проведёт пальцем по анусу, чуть оттягивая его в сторону, а затем углубится внутрь, чтобы постараться завести его за шарик       Да ну нахуй, что за издевательство-то. Старк никогда не был склонен себя жалеть, но сейчас почему-то захотелось. За что ему это? Небесная кара за то, что посмел фантазировать о ребёнке? Но он же уже не ребенок, мысленно взмолился Тони всем известным богам. Он — юноша с бьющими ключом гормонами, который ловит кайф от анальной стимуляции. А Тони — человек ещё достаточно молодой, чтобы возбуждаться от подобного до звёздочек в глазах, но уже недостаточно молодой, чтобы без риска сердечного приступа или инсульта выносить такие испытания.       Внезапная мысль о том, что могло бы помочь (а заодно потянуть время), пришла в его голову, которая уже слегка взмокла от напряжения.       — О-ой, слушай, Пит… Перчатки, пожалуй, стоило бы надеть. Даже не знаю, есть ли у нас… пойду, поищу в большой аптечке в мастерской.       Питер прошептал что-то неразборчивое.       — Что?       — Я чист… — чуть громче, но все равно почти шепотом прошелестел мальчишка, — если ты об этом? Хотя да, наверное, лучше в перчатках, это же противно…       Он уткнулся обратно в подушку, подергивая плечи чуть выше к ушам.       — Ничего не противно, ну что ты, — Тони рефлекторно дёрнулся к Питеру, в ободрительном жесте похлопывая его рукой по заду.       Оба замерли на несколько секунд. Питер — от неожиданного касания, а Тони просто приходил в себя от сбивающего с ног ощущения упругой крепкой ягодицы, оказавшейся размером ровно под его крупную ладонь.       — Постарайся расслабиться… — раз уж он случайно оказался в этой точке, то есть смысл предпринять попытку двинуться дальше.       Подрагивающими крупной дрожью пальцами Тони погладил складочки вокруг входа по кругу. Питер дернулся было, но сразу же вернулся обратно, а мышцы на его пояснице напряглись, подчеркивая ложбинку позвоночника и ямочки на крестце. Тони продолжал равномерные движения по кругу, терпеливо ожидая, пока его невольный пациент сможет успокоиться достаточно для того, чтобы перейти к следующему шагу. Его реакции трудно было трактовать однозначно — Пит плотно вжимал лицо в подушку и лежал совершенно неподвижно, вцепившись руками в постель.       Под мягкими плавными движениями через пару минут кожа стала чуть податливее, и Тони сместился ближе к отверстию. Хотелось добавить еще смазки, но интернет хором утверждал, что с ней станет только сложнее — пальцы будут соскальзывать с цели, поэтому он проигнорировал тот тюбик, который успел заметить валяющимся на другом краю кровати. Мучительно поколебавшись, в итоге он все же на секунду оторвал пальцы от Питера и сплюнул на них — слюна убавит возможный дискомфорт от процесса, при этом не помешает в достижении основной цели. Трудно было понять, заметил ли Пит этот не вполне уместный жест, но вида в любом случае не подал — по-прежнему лежал тихо, как мышь, и только по мускулистой спине, едва прикрытой сбитой майкой, изредка пробегала короткая судорога.       Хотелось как-то приободрить парня, утешить, но что будет допустимо в подобных обстоятельствах? Если бы они были любовниками, Тони обязательно говорил бы ему что-то ласковое, хвалил, но может ли он позволить себе нечто подобное сейчас?.. Мужчина прерывисто вздохнул. Собственный стояк уже давно вовсю натягивал надетые задом наперед треники. Кажется, Тони даже чувствовал влагу в трусах — такое с ним случалось только в случаях особо сильного возбуждения. Палец уже потихоньку начинал растягивать по кругу порозовевший еще сильнее анус. Невольно в голове появилась мысль о том, что его подушечки слишком грубы для этой нежной кожи, и лучше бы он делал это языком… Господи, ему нужно отвлечься.       — Все хорошо, малыш, ты отлично справляешься, ты молодец, — пробормотал Тони машинально. Слова вырвались у него изо рта, минуя мозг, и стали для Старка такой же неожиданностью, как для Питера.       Тот издал какой-то сдавленный звук и воткнулся в подушку ещё глубже, отчего его задница приподнялась и он чуть раздвинул колени, чтобы удерживаться в этом положении. Даже с полным пониманием того, что делать этого не стоит в целях сохранения остатков нервных клеток, Тони всё же не удержался и, прикусив губу, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, опустил взгляд ниже, на открывшуюся его взгляду картину.       Если до этого он думал, что вид идеальных ягодиц с красивой дыркой между ними — это худшее, что с ним могло случиться, то теперь всё внезапно стало гораздо, гораздо сложнее. Показавшаяся между раздвинутых ног аккуратная мошонка была розовой, гладкой, как и всё остальное, и такой маняще-невинной, что Старка накрыл натуральный колотун. Он с усилием оторвался от Питера, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сжимая кулаки и пытаясь взять себя в руки.       — Пит, кажется, можно попробовать двинуться дальше, — в надежде, что обсуждение дела отвлечет его от нестерпимого желания плюнуть на всё и завалить парня прямо сейчас, заговорил Тони, морщась от неконтролируемой хрипотцы в голосе. Что же он творит, а?.. Питер сейчас в максимально уязвимом положении. Если Старк продемонстрирует ему свое возбуждение, то каково будет ему, стоящему перед ним едва ли не на коленях и подставляющему свои сокровенные места под его взгляды и пальцы?       — Я попробую сейчас развести внутри два пальца и ими обхватить ближайший шарик, хорошо? — начал он озвучивать свои планы, чтобы успокоить Питера, доказать ему, что полностью себя контролирует и даже не помышлял ни о чем непристойном. Что он надежный наставник и друг, каким всегда и хотел быть для своего славного Паучка.       А что до здоровенного стояка, возвышающегося гордым маяком среди бури его эмоций… если всё будет продолжаться в том же духе, то Тони просто кончит себе в трусы, решив тем самым проблему. Пока же голос вернулся к нормальному, стоит озвучить еще одну просьбу, и да поможет Старку в этом хоть кто-то из хваленых богов…       — Питти, раздвинь, пожалуйста, ноги чуть шире, чтобы я мог между ними сесть. А то подбираться сбоку будет неудобно, а если сяду сверху — отдавлю тебе что-нибудь.       Питер, сроднившийся уже, кажется, со злополучной подушкой, молча кивнул и, сунув руку под живот, раздвинул ноги. Со своего места Тони смотрел, как тонкие пальцы скользнули по яичкам, пытаясь подтянуть их выше и убрать из зоны видимости. Руку мальчишка оставил под животом, обхватив, по всей видимости, член. О, пресвятые угодники, сейчас Тони был готов отдать пару лет жизни за то, чтобы заменить там его руку на свою.       Поправив штаны и воздержавшись от горячего желания хотя бы вздрочнуть на это великолепие, Тони устроился поудобнее, положил одну руку на ягодицу, сдвигая ее в сторону, а указательный и большой палец другой осторожно ввел в податливое кольцо мышц и начал понемногу раздвигать.       — Если будет сильно больно — не молчи, ладно, Пит? Но немножко потерпеть все-таки придется…       Задумавшись о том, что, по крайней мере, фактуры для дрочки у него теперь будет с запасом до конца жизни, Тони в какой-то момент поймал себя на том, что свободной рукой поглаживает Питера по ягодице синхронно с работающими пальцами, которые уже удавалось беспрепятственно развести на несколько сантиметров. Грудная клетка Питера судорожно вздымалась, майка местами пропиталась потом, а на пояснице блестели выступившие капли.       — Подай голос, Паучок, ты там жив?..       — Да.       Голос, заглушенный подушкой (серьезно, как он там дышит столько времени?), не давал понять, насколько все плохо, но истерические нотки все же были слышны. Тони мог только догадываться, что должен чувствовать совсем еще юный чистый мальчик, девственник, подставляя свое тело манипуляциям подобного рода. Очевидно, ничего хорошего.       — Ох, Питти, ну не расстраивайся так, родной. Понимаю, приятного мало, но ведь и страшного ничего, правда? Помнишь, как пулю в бок словил? Вот тогда было плохо. А это ерунда. С этим мы справимся, — под аккомпанемент своей же размеренной негромкой болтовни Тони потихоньку ввинчивался пальцами все глубже и глубже.       Нащупав цель, Тони уселся поудобнее, переместил свободную руку выше, для верности зафиксировав мальчишку прижатым к кровати — его раскрытой ладони хватило на то, чтобы накрыть стройную талию почти целиком, и начал обхватывать злополучную игрушку, раздвигая мягкие стенки шире и проходясь по ним костяшками. Питер издал продолжительный всхлипывающий стон и напрягся под его руками, сильно сжав сфинктером шарящие внутри пальцы.              — Что, детка, больно, да? — испугался в первый момент Старк, как вдруг до него дошло, что судороги, бегающие по распластанному под ним телу не имеют отношения к боли — Питера выгнуло в оргазме, который, казалось, всё продолжался и продолжался, пока Тони, как заворожённый, наблюдал за его пульсирующей дырочкой и напряженными мышцами. Когда он обмяк под его руками, будто отключившись, Старк вдруг понял, что шарик бус каким-то образом оказался аккурат между его пальцев, поэтому максимально осторожно стиснул его и медленно вытянул наружу через мягкий после разрядки сфинктер. Шариков было всего три, и после первого, самого крупного, да ещё и увеличенного старковскими пальцами, два других вышли гладко, как по маслу — Пит явно успел залить в себя достаточно смазки с самого начала.       Удовлетворенно отбросив злосчастную игрушку в угол, Тони вернулся взглядом к мальчишке, нависая над ним на руках. Он все ещё тяжело дышал и дрожал мелкой дрожью. Повинуясь неясному, но невероятно сильному порыву Тони прижался губами к нежной коже под ухом, едва не застонав от её насыщенного запаха (гель для душа и мальчишеский свежий пот) и мягкости. Оторвавшись, он с ужасом понял, что Паучок испуганно замер, перестав издавать какие-либо звуки, кроме учащенного дыхания.       — Прости, прости, Пит. Это было неуместно… это я на радостях, что мы справились, и удалось обойтись без врача.       Тот молчал, подрагивая, только неловко как-то свёл ноги плотнее и весь сжался, будто хотел спрятаться. Тони быстро накрыл его простыней и погладил через неё по спине.       — Не стоит смущаться, Пит… нормальная физиологическая реакция молодого организма на стимуляцию, это же лучше, чем если бы было больно, да?       Из подушки не последовало никакого ответа, но Тони, склонившийся ниже и внимательно вслушивающийся в каждый звук, уловил тихий сдавленный всхлип. На душе стало горько до боли. Питеру так неприятно, что он кончил под его руками, что теперь он лежит здесь и рыдает. Наверное, ему противно и хочется отмыться от произошедшего. А Тони даже не может встать и уйти, чтобы пережить этот унизительный момент в одиночестве, потому что должен остаться и попробовать его утешить. Если Пит вообще захочет его слушать, конечно.       — Хочешь, чтобы я ушёл, Паучок?       Тот кивнул, а на сердце Тони будто легла холодная тень. Видимо, всему пришёл конец, всё испорчено — не будет больше никаких совместных посиделок, открытого доверчивого взгляда, заливистого смеха. Что ж…       Тони отодвинулся на дальний край кровати, опустив ноги на пол и мысленно проходясь по запасам выпивки в спальне — достаточно ли будет для того, чтобы забыться, или придётся зайти в бар по дороге.       — Мне… мне жаль, Пит. Меньше всего на свете я хотел бы быть тебе противен. Поверь, я бы ни за что не сделал ничего такого, что бы вызвало твои слёзы. Понимаю, как тебе неприятно, что свой первый… подобный опыт ты получил не… с каким-то подходящим для этого человеком, которого ты сам выбрал, а со мной, но я буду рад, если мы сможем это пережить и… остаться друзьями?              Не дождавшись ответа, Тони на слабых ногах поднялся с кровати и сделал шаг в сторону двери. Жаль, что сам он никогда не плачет. Чтобы выразить свои чувства, придется пойти на полигон и разнести там что-нибудь в щепки.       — Тони…       Тони замер и обернулся. Питер смотрел на него своими покрасневшими глазами, развернувшись вполоборота.       — Спасибо за помощь… И нет — ты мне не противен, пожалуйста, не считай так.       — Ты… выглядишь как очень расстроенный человек, Пит, — развёл мужчина руками.       — Потому что это ужасно унизительно, как ты не понимаешь… — севшим голосом отчаянно пытался что-то объяснить Питер, — ты… для тебя это всё — медицинская процедура, вынужденная неприятная обязанность, которая свалилась на твою шею. А для меня…       Он умолк, а Тони осторожно опустился обратно на краешек кровати, внимательно наблюдая за парнем.       — Для тебя — что?..       — Да у меня все внутри взрывается от каждого твоего прикосновения, неужели ты не видишь?.. — поднял на него обреченные глаза Питер. — Я как будто обходным путём получил то, чего бы мне никогда не полагалось. И когда… когда всё закончилось… я…       Пит, сбиваясь обратно на сухие всхлипы, не мог дорассказать, каким жалким и одиноким почувствовал себя, понимая, что разовая акция кончилась, и больше ничего подобного не повторится, а Тони теперь будет смотреть на него с сочувствием и легкой брезгливостью, но сам Тони, не намеренный дальше слушать эти страдания, решительно придвинулся ближе, развернул мальчишку на спину и навис сверху.              — Отставить рыдания, Паучок, — он склонился так близко к его лицу, что Питер даже с закрытыми глазами мог чувствовать движение воздуха от его слов. — А теперь открой свои красивые глазки и скажи — как насчет того, чтобы повторить всё то же самое с самого начала, но уже не притворяясь, что для каждого из нас это вынужденное мероприятие?       Пит распахнул глаза так резко, что Старк даже усмехнулся. Некоторое время парень еще недоверчиво изучал нависшее над ним лицо с бездонными глазами, колеблясь.       — Это… это потому, что тебе понравилось моё тело?.. Хотя неважно, я согласен.       Тони придержал его подбородок одной рукой, чтобы мальчишка даже не думал больше отворачиваться.       — Мне бы в любом случае понравилось твоё тело, Пит. Потому что оно твоё, — и он коснулся его губ осторожным поцелуем.       От этого невинного на фоне прочих сегодняшних событий прикосновения юношу буквально подбросило — он обхватил Старка за шею и притянул ближе к себе, вынуждая того почти лечь сверху и углубить поцелуй.       В каждом его движении чувствовалась жажда, утолить которую можно было только одним — Тони Старком. Он льнул к нему, закидывал ноги на поясницу, давил руками на лопатки и старательно отвечал на поцелуй, не пытаясь при этом изображать что-то, чего не умеет — только искреннее податливое желание, сводящее с ума. Будто он и не кончил несколько минут назад, будто бездушная физическая разрядка только подстегнула его потребность в Тони.       Острое желание раздвинуть ягодицы и горячо выебать, одолевающее Старка последние полтора часа, отступило на задний план, вытесненное волной нахлынувшей нежности. Тони обхватил руками голову с мягкими кудрями, запустил пальцы в рассыпающиеся волосы и провел ногтями по загривку, выбив короткий вздох. Прошел поцелуями по мягкой щеке, прикусил за ухо, что-то ласковое прошептав мимоходом, вернулся к губам и поцеловал медленнее, стараясь прочувствовать этот вкус, коснуться языком каждой точки, до которой мог дотянуться.       Питер уже был полностью готов — Тони чувствовал низом живота его твердый член, да и сам он был на взводе — гуляющее в крови желание, не нашедшее выхода, вовсю давило на все предохранительные клапаны, но он медлил, не в силах решить, что делать дальше. Очень хотелось развернуть мальчишку в исходное положение и отпустить себя так, как мучительно тянуло в течение всего этого времени. Но что, если сам Питер предпочел бы остаться лицом к лицу?..       — Как ты хочешь, мой хороший? — не особо надеясь на ответ, спросил Тони, заглядывая в затянутые призрачным туманом возбуждения глаза.       Питер махнул ресницами еще пару раз, глубоко и быстро поцеловал мужчину последний раз, а потом одним движением перевернулся на живот и ткнулся ягодицами в напряженный пах, всё ещё скрытый мягкой тканью.       — Можно так же?.. Только… ну, до конца, с тобой?..       Тони со стоном опустился сверху, прикусывая мальчишку за основание шеи.       — Черт, малыш, как же ты хорош, — бормотал Старк, срывая изрядно надоевшую ему майку с желанного тела.       Пусть необходимости в подобном жесте было мало — вещь легко стянулась бы и через голову, но Тони хотелось выместить на ней хотя бы часть своего нетерпения и немного успокоиться. Где-то в глубине его сознания среди орущих красным надписей «трахни! трахни! трахни его уже!» ещё теплилось понимание того, что для Питера это при всём… будет первый раз, поэтому просто «трахнуть» нельзя.       С жадным вожделением он провёл раскрытыми ладонями вдоль всей спины и обвил Питера за талию, замечая, что может обхватить её почти целиком. Снова устроился сзади, по-хозяйски теперь уже раздвинув стройные ноги и положив руки на молочные ягодицы.       — Ты даже не представляешь, насколько красив, Паучок… — Тони наклонился вперед и оставил, наконец, несколько поцелуев на круглой заднице, прикусывая и посасывая гладкую кожу. Слегка соленый вкус пота смешивался со сладким запахом Питера, и Тони не удержался от того, чтобы поставить несколько своих отметок здесь. Питер, которому не нужно было теперь себя сдерживать, тихо стонал и подавался ему навстречу, подставляя себя под колючие прикосновения.       Оторвавшись, наконец, Тони потянул его на себя за бедра, заставляя упереться коленями в кровать и приподнять таз: вот она, эта вожделенная картина, и теперь Тони ничего не помешает насладиться ей сполна. Он прижался губами к вожделенной дырке, проходя языком по кругу и проталкивая его внутрь под захлебывающиеся стоны. Старк был бы готов провести здесь ещё долгие медово-тягучие минуты, но перспектива кончить в Питера, а не на постель, привлекала сейчас больше, поэтому Тони отстранился, широко лизнув гладкую промежность последний раз, и просунул руку вперед, между раздвинутых ног, чтобы приласкать, наконец, там, где так хотелось.       Хватка Тони, слегка оттягивающая его мошонку, двигающаяся дальше и ложащаяся на влажный член, задевающая чувствительную головку — всё это выбило из Питера не только серию стонов и ахов, но и жалобные беспредметные мольбы.       — Пожалуйста, пжалу.. Тони, п-п-прошу тебя…       — Сейчас, сладкий, потерпи ещё секунду, — после серии поцелуев в крылья лопаток Тони дотянулся до смазки и вылил на копчик щедрую дозу, размазывая ее по промежности одной рукой, а по своему члену, который он, наконец, достал из приспущенных штанов — другой. Раздеваться полностью уже не было никаких сил, поэтому они остались болтаться у щиколоток, когда Старк сдвинул ноги Питера вместе, поставил колени по бокам от его бёдер и вжал ниже в кровать, удерживая двумя руками за талию.       Не отпуская мальчишку, Тони без рук провёл членом несколько раз вверх-вниз, примеряясь, любуясь, как Питер приподнимается ему навстречу, пытаясь подставить свою розовую дырку прямо к кончику. Ухватив Пита покрепче, чтобы не дёргался, он сам остановился там, где нужно, и мягко толкнулся вперед, не отрывая взгляда от большой бордовой головки, медленно растягивающей собой нежные складки. Когда самая толстая часть вошла, и анус сократился, приняв ее в себя, Тони судорожно втянул в себя воздух сквозь зубы, чтобы не загнать сразу до упора. Питер тихонько выл на одной ноте, но попыток отстраниться не предпринимал. Тони, покачиваясь, двинулся вперёд, преодолевая сопротивление преступно узкой тесноты, и замер снова, лишь когда его яйца коснулись прохладного зада.       — Ты как, малыш?..       — Бля…       Это несколько неопределенное высказывание заставило Тони зависнуть в неподвижности ещё на какое-то время.       — Охрененно, Тони, — проскулил, переводя дыхание, Питер. — Потрясно… двигайся.       Давая еще немного времени скорее себе, чем мальчишке, Старк опустился с поцелуями к загривку, провел зубами по влажному горячему плечу и, когда он несильно сжал их у линии роста волос, Питер страдальчески ахнул и сам насадился посильнее в той небольшой амплитуде, что была ему доступна. Тони усмехнулся, приподнимаясь обратно на колени и снова оглаживая Пита по бокам, с наслаждением наблюдая, как большие пальцы почти касаются друг друга на его мраморно-белой спине.       — Такой нетерпеливый котёнок… Такой гибкий… красивый… мой, — сжав ягодицы в широких ладонях, Тони вышел на половину длины и снова вбился до конца. — Мой, мой, мой, — каждое слово сопровождалось звучным шлепком мошонки об задницу и громкими ахами Питера. — Боже, Питер, ты блядски прекрасен, детка…       Тот в ответ только жалобно стонал, в противовес этим интонациям подаваясь навстречу каждому сильному толчку, которые Тони чередовал с короткими и неглубокими, на которых юноша замирал, безмолвно глотая воздух и округляя глаза.              Теперь подушка за ненадобностью была отброшена в сторону, а Питер лежал, повернув голову набок, так что Тони мог видеть каждую эмоцию, написанную на тонком профиле с выразительным уголком скулы. Притормозив, чтобы растянуть удовольствие еще немного, он навис над мальчишкой на руках и зарылся носом во взлохмаченную макушку, жадно вдыхая. Дотянулся до приоткрытого рта, сливаясь с ним в поцелуе, смешанном со вздохами. Облизнул до уха и прикусил аккуратный хрящик больше губами, чем зубами. В ответ на это касание Питер опять застонал и начал двигаться сам. Опустив взгляд вниз, Старк наблюдал, как аппетитная задница скользит вверх-вниз по его члену, пока ее обладатель вцепился руками и зубами в сбитую постель с искаженным удовольствием лицом. Кожа горела, как ошпаренная, а сердце заходилось восторженным боем от этого зрелища. Тони дотянулся до молодого крепкого члена и обхватил его всей ладонью, чтобы усилить Питеру ощущения — в прошлый раз, очевидно, мальчишка кончил, просто еле потираясь о свою руку.              Сцепив зубы, Старк держался из последних сил — больше, чем кончить самому, хотелось только увидеть еще раз этот номер в исполнении Паркера — но в этот раз впитать в себя его оргазм до последней капли, не пропустить ни одного вздоха, ни одного спазма удовольствия, ни одного излома бровей. Тони задел пальцами головку, и Питер забился между его членом и ладонью еще быстрее — прерывисто, дергано, задерживая дыхание — очевидно, разрядка была близка, и Тони опалил его ухо жарким дыханием, ввинтился внутрь языком, шепнул «кончай, мой мальчик, давай», и раздавшийся длинный стон, горячая влага, растекающаяся по руке, сильное тело, что буквально вжалось в его грудь, содрогаясь в спазмах — всё это толкнуло, наконец, Тони в его собственный катарсис, втиснуло его в Питера так крепко, как только можно было, зажгло взрывы сверхновых за веками, выбило разряды, бегущие по венам и искрящие в кончиках пальцев, оглушило и сшибло напрочь куда-то в обволакивающую бархатную негу.              Очнувшись, Тони обнаружил себя лежащим на влажном теле, которое закинуло руки за голову и гладит его по загривку.       — Малыш? Не раздавил тебя? — скатился мужчина на постель и лег на бок, рассматривая распластавшегося обессиленного Питера. — Как себя чувствуешь?..       Тот лениво приоткрыл один глаз и закинул ногу на Старка.       — Как в сказке…       — О, это мило. Как попавшая в беду принцесса, на выручку к которой пришел храбрый рыцарь? — ухмыльнулся Тони, поглаживая мальчишку по волосам.       — Сам ты принцесса, — поморщившись, уперся Пит ладонью в его грудь. — Но да-а-а, пришёл на выручку. Выручил… и выебал.       — Карапуууз, какие ты слова неприличные знаешь, — картинно ужаснулся Тони.       — Ох, ну прости. Я бы сказал — «нежно поимел», но вот тот эпитет больше подходит, мне кажется.       — Согласен, — перекатился на спину Старк, подтаскивая безвольное тельце к себе на плечо. — Но тебе вроде бы так больше нравится, да?       — Не знаю, — после недолгой паузы отозвался Питер. — Я же больше никак не пробовал. Покажешь? — заглянул он в темные глаза, обведенные черной густотой ресниц.       По его замирающей интонации Тони чувствовал, что этот вопрос не только про секс. Что в него юноша вложил всё то, о чём пока боится спрашивать. То, что скрыто глубоко в сердце.       — Да. Да, малыш. Я покажу тебе всё, что смогу. Всё, что у меня есть. Уверен, тебе понравится.              Я очень, очень надеюсь, что тебе понравится.      

__________