Выбор сердца.

Последнее кладбище, множество пиявцев и два Стратилата с охотником летят на самолете обратно в "проклятый Буревестник", покидают аэропорт садясь в заранее подготовленный водяной трамвайчик, от которого Хлопова корежит воспоминаниями кровавой бойни пиявцев разрывающих тело доктора в последним вечере его летней смены. Кажется Носатов и не вспоминает об этом, напряженно следит за темным сидящим недалеко от Левы, обманчиво расслабленный прикрывший глаза мужчина словно спит, под внимательным взглядом пиявцев сидящих вдоль бортиков. Когда Серп горел в том прощальном костре, пиявцы испытывали тоже самое. Твари внутри маленьких телец горели в агонии, повторяя судьбу своего хозяина и Хлопов ярко помнит эту боль сейчас. Помнит как блевал как и другие кровью с ошметками мяса, волокна которого застревали между зубов, как давил узел алого галстука оберег от солнца сдавливая тонкую шею удавкой. "Мы друзья?"- жалобный растерянный тон, холодный взгляд голубых глаз Лагунова, смотрящий сверху вниз, когда по венам начинает разливаться сладковатый запашок разлагающегося упыря. Шрамы покрывающие тело Валентина Сергеевича, автором каждого из них, Лева при каждом, даже мимолетном взгляде видит себя. Подсохшая корка крови на руках по локоть, заставшая под ногтями и между зубов плоть человека- мясо которого, самое вкусное, что когда-нибудь пробовал после Хлопов. Они возвращаются в лагерь, Лагунов рычит на тысячелетнего зверем, пока пиявица Анастасийка виснет на нем грузом, стараясь успокоить своего парня, но не своего хозяина и мужчина благоразумно и не думает натянуть поводок. "Слишком спокойно покорный, подступающему часу расплаты." Носатов и баба Нюра с двумя мужчинами из охотников располагают пиявцев по комнатам и те покорно следуют каждому приказу- быть покорными им велит их хозяин, хоть обращенных и воротит от дурной крови в жилах охотников. Подступает ночь, последняя перед ночью луны и Хлопова выворачивает предчувствием беды, выворачивает от ненависти к самому себе к тому, что жажда может превратить его в монстра сильнее чем его подчиненный стратилат. - Нет Лёва, сколько можно тянуть!?- Лагунов кивает, поддакивая раздраженному Валентин Сергеевичу, когда Хлопов выдвигает вариант убить древнего после луны, надеется на привязку к стратилату, что вовремя остановит его если сознание затопит алым маревом. "Я сделаю все, что ты пожелаешь." "Гори ты в синем пламенем..."- слова брошенные сгоряча, подчиненная воля с полным отсутствием чувства самосохранения. - Ты хотел всех спасти, вон они только и ждут, пока сердце биться начнет..Все готово, все как ты хотел!- Хлопов поднимается со стула слишком резко с негромким рычанием, которое однако эхом отскакивает от стен. Неуловимый человеческому взгляду, схватившись за край старинного огромного стола одним махом поднимает его без особого напряжения и бросает выше едва успевших сжаться людей в стену ломая крепкую древесину в щепки, задыхается от того как сдавливает грудину сжавшимися прутьями ребер. - Я сделаю...Сделаю все...А сейчас, оставьте меня в покое! Утром...Утром все произойдет...- произносит он сквозь зубы с шипением, исчезает черной дымкой слишком быстро передвигаясь и оказывается возле зажженных слегка мерцающих олимпийских колец украшающих футбольное поле и болезненно рычит стараясь сбросить с себя обнимающие его со спины руки древнего, что скрещиваются поперек его тела . - Тише-тише, дыши...-и если внутри Льва ураганы бушуют, смерчами разнося привычные устои, то внутри Темного, безбрежный в своем спокойствии океан, что омывая разрушения успокаивает возникшие пожары.- Ну же, дыши Лёвушка... "Лёвушка..."- когда в последний раз, кто-то называл его так кроме мамы? Когда жизнь превратилась в такой несносный ад!? Сердце под большой ладонью замедляется, бушующая стихия поглощается безмерным спокойствием океана и Хлопов перестает сопротивляться, повисая в этих руках, которые должен ненавидеть, но ненавидеть не в силах. Шатен отклоняет голову ударяясь затылком об чужие ключицы и чувствует, как искрит радостью живое сердце возле его уха и как в унисон с сердце древнего бьется его сердце под большой ладонью на его груди. - Идем со мной, Лёвушка..-мужчина руки разжимает осторожно, скользит по ребрам до предплечий и вниз по руках до запястий, словно боится оторваться, пока разрешают быть ближе- каждый миг смакуя как небесную амброзию.- Ночь лишь краткий миг, для нас бессмертных...Прощу, подари мне это мгновение... И Хлопов рассыпается комком бесконечно кричащей боли, ощущает как чужую сущность робкой надеждой на проявленное хоть на миг внимание затапливает. Как смерть больше не кажется чем-то важным или пугающим, гораздо страшнее отказа Хлопова этот древний не видит ничего. И конечно он идет, конечно позволяет взять себя за руку робко сплетая пальцы с чужими сладостно дрожащими волнением. "А любили ли его когда нибудь так же? Любил ли он кого-нибудь так же? Даже Серп не вызывал таких противоречивых чувств." Серп убил его, хотел навредить его друзьям- Хлопов боролся, смог победить волю Темного бога, защищал как мог и оберегал. А его хотели сжечь! А его облили святой водой, ожоги от которой до сих пор фантомами чувствуются на коже, заставляя то и дело касаться щек на которых ведь не осталось даже шрама. - Как...Как тебя зовут?- каменные стены, которыми окружал себя Хлопов разрушаются распадаясь мелкой щепкой, под этим чистым, хоть и безумным чувством любви. Нет, он не считает его темным богом, не обожает беззаветно. Он бережет и заботиться, потому что хоть и одержимо, но любит. И снова эта святая река, воды которой в свое время причинили ему столько боли, оставили столько ожогов на юном сердце в нежном радужном тогда еще наивном детском сознании. - Александр...мое имя Александр...-голос Темного слегка дрожит, он ведь чувствовал, знал почему Хлопов никогда не спрашивал про имя, знал..и покорно принимал чужую пренебрежительную жестокость. - Тебе подходит с твоими то завоевательскими планами.- Лев правда пытается улыбнуться, произнося эти слова, но улыбка дрожит, когда Темный не сдерживаясь ласково улыбается, оценивая шутку над его действами прошлого.- Я тоже так думаю, Лёвушка. Каждый раз, когда ему позволяют произносит это имя так, сущность бенгальскими огнями освящает ночную тьму окружающую их, не встретившая жестокого одергивая, отпора. Лева дать отпор сейчас просто не способен, Александр сегодня улыбается ему в последний раз. А улыбался ли он так кому-нибудь раньше? Хоть раз, его сердце ТАК для кого-то билось? - Нет.- Лев вопросы не озвучивает, Древний понимает без слов оглаживая теплой фантомной рукой, раньше оскаленного зверя что теперь лишь неотрывно смотрит.- Я слишком поздно понял, что это такое и умру так и не успев узнать, во что это я надеюсь могло бы перерасти. НЕ наглядеться...НЕ согреться от тепла излучаемого рядом. Зверь так похожий на него самого, сидит покорным о его лап, даже не думая рвать цепи образованной одной кровью связи, лишь едва заметно натягивает себе удавкой на шею холодные звенья, душит себя чтобы стать ближе, даже так...задыхаясь, содрогаясь от боли, ощущая как связь врастает в могучую холку. Они молчат, никому из них и не нужно говорить...Они чувствуют чувства друг друга через связавшую их кровь. Теплая рука Древнего на плече Хлопова иногда, когда того особенно сильно разрушают его тяжелые мысли едва сжимает, тянет ближе заставляя опустить голову на широкую мужскую грудь, упереться уже ничего не видящими глазами в звездное небо, ощущая дрогнувшее в волне накатившей нежности дыхание в русых волосах. - Ты знаешь, что поступаешь правильно...-произносит он, не выдерживая чужих страданий, мук совести, мук непонятных чувств, мук надуманных себе же ужасов.- Даже я знаю, что ты поступаешь правильно... - Если я поступаю правильно, то почему мне так больно?- Лев чуть отстраняется, не чувствует сопротивления, когда рука мужчины скользит по его спине, режущим сожалением от потерянного близкого контакта, что воспринимался раем. - Боль Лёвушка-это не всегда плохо, пока тебе больно...Ты жив.- неуверенно, но Александр берет ладонь Льва в свою, прикладывает к груди где сбивается под пальцами пульс и Хлопов буквально чувствует, как стратилат притирается к его ладони сквозь кожу и кости.-Я не знал этого, но от этой сладкой боли...Я не отказался бы ни за какой захваченный мир. Хлопов все позволяет, позволяет обнимать себя(обнимает в ответ). Тянется ближе, как тянутся к нему, ощущая как мало осталось времени, что летит слишком быстро подступающим светом окрасившим линию горизонта. Ощущает затопившую его нежность к этому неожиданно болезненно ласковому к нему существу, которое жизнь за него отдаст не задумываясь. Отдаст, но не за него...отдаст, слишком скоро... Им так не хватает времени, они так много потратили его зря, под четким жестоким взором Носатова. Лева не отстраняется, когда Александр целует его, взяв лицо в ладони дрожащими руками, когда трется кончиками носов улыбаясь как счастливый ребенок удавшейся шалости. У него красные глаза, красные глаза и у Льва, но этот огонек жизни..Это безграничное счастье -все это скоро потухнет...Потухнет, потому что Лева скажет, потому что холодный приказ уничтожит этот цветущий сад сменив бесплодной землей. - Ты найдешь выход с пиявцами...Я верю...Спасешь всех...Тебе это под силу, Лёвушка. -произносит Александр, в предрассветных сумерках, баюкая голову Льва на своей груди, под ровный ритм собственного сердца, утыкаясь взглядом в гаснущие звезды уступающие утреннему свету. - Выход всегда есть.- произносит Лев и понимает, как сильно врет себе сейчас, столкнувшись с ситуацией в которой как не крути выхода и иного исхода просто нет. Александр перебирает непослушные, грубоватые русые пряди, его совершенно неожиданно заливает сожаление и Хлопов чувствует это, отстраняясь, сжимает чужую руку ощущая обжигающий жар.- Ночь миг для бессмертных, но с тобой Лёвушка она пролетела долей секунды...Ты дал обещание и нам пора идти... Все обрывается, все возникшее спокойствие развеивается ветром... Красивые глаза Темного блестят жизнью, в них играю лучики поднимающегося солнца, когда он клонится к Хлопову крадя последний поцелуй с любимых губ. - Не стоит заставлять твоих друзей ждать, ты обещал...Нам пора идти.- Хлопов обхватывает руками, цепь вокруг шеи зверя разматывает, лапы себе ей стягивает, зажимает Стратилата между ними втирая сущность в сущность. "Я не выдержу....Я не смогу." " Только ты и сможешь, я верю в тебя, Лёвушка." На площади "Линчевания" народа собралось не так много как казалось бы должно было. Несколько охотников во главе с Носатовым, Валера держащий Настю за руку и баба Нюра и Хлопов впервые испытывает ненависть к этим вроде близким ему людям, не дергается вырвать руку из руки Александра, когда они выходят из леса под осуждающим взглядом охотников. Неожиданно никто не торопит, никто не кричит...Все это место наполнено мрачной жаждой расправы, алчностью поскорее увидеть смерть древнего. - Как ты...- начинает шатен, но Александр прерывает его отпустив его пальцы, перехватывает его запястья, медленно берет вторую руку и поднимает обе к своей голове вынуждая обхватить ее ослабевшими ладонями.- Что? - Ты же не хочешь, чтобы им было больно, как тебе когда умирал Серп?- произносит брюнет и Лев расширенными зрачками, затопившими алую радужку смотрит на нежно улыбающееся ему лицо, что приводит руки в движение наклоняя голову мужчины из стороны в сторону.- Приложи силы и услышав хруст тяни вверх, сил тебе хватит...Так я умру слишком быстро и мое тело быстро поглотит солнце. Паническая боль, регенерация запускается в теле Льва не понимая какую рану она должна вылечить, физически он словно весь одна сплошная рана. "Ты сделал меня самым счастливым...Пожалуйста не медли или твои друзья нападут и на тебя...Тебе будет больно..Я не хочу, чтобы тебе было больно." Хлопов слышит ласковые, чуть взволнованные мысли, по сетчатке рябью идет алое марево и сознание заполняется словно аккуратно сокрытыми картинками того, как Лева в полную луну срывается, как кидается на Валентин Сергеевича и как удерживает его в своих руках Александр. Не раз и не два... "Ну и зачем ты меня спас?- интересуется охотник, смотря на Древнего с опасливостью, слыша такое болезнено спокойное:- Если ты пострадаешь от его рук, ему будет больно...Я сделаю все, чтобы ему никогда не было больно...Пока я жив." НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! - Тише-тише...-мужчина клонится ниже и бодает нос Хлопова своим, накрывает раскрытые в загнанном дыхании губы в поцелуе, последними мгновениями воруя чужое болезненно горячечное дыхание. "Я начну, а ты продолжишь...Ладно?"- Лев с громким хрустом ломается, когда Александр сжимая его руки своими, врывается собственными когтями между пальцев шатена в свое лицо и нервно поворачивает собственную голову оставляя глубокие раны брызгами крови на бледном лице Хлопова. И кровь...Луна...Собственная боль...Последняя просьба, все это...грязным коктейлем вакуума накрывает шатена, он сжимает руки, когда руки поверх его рук слабнут, дергает слыша хруст ломающихся шейных позвонков и когда колени старшего подгибаются тянет рывком голову вверх слыша как рвется плоть, вместе с треснувшим звеном цепи внутри него. Как мощное тело, что он так отчаянно сжимал в своих руках содрогается предсмертной судорогой, хватаясь за его плечи большими лапами так отчаянно, словно жмется ближе...Пытается уловить уходящую жизнь. Один рывок и голова в руках становится слишком легкой, перед глазами нет ничего кроме алого марева...Беспросветный туман... А внутри Хлопова все кричит, каждая клеточка, рваной рано, каждое нервное окончание предсмертной конвульсией. Он видит...Чувствует... Как молодой монстр хватается за быстро рассыпающегося в прах монстра значительно старше, как ловит онемевшими от долгих оков лапами черные пылинки сажи оставшиеся взамен теплых чувств на той конце теперь оборванной цепочки. Ноги не слушаются и так и не выпуская из рук голову мужчины, Лев садится на колени возле объятого пламенем тела древнего, чувствует как нехотя парализованные пальцы медленно один за одним двигаются освобождая быстро остывающую кожу от когтистой хватки объятых пламенем рук. Пустота...Там ничего больше нет...Только одинокое, воющее чудовище... Только регенерация, скользящая по венам в поисках зияющей пустой раны в месте где медленно бьется сердце. Кашель, крики, отвратный запах дурной крови...Взволнованный Лагунов, пытающийся успокоить Анастасийку, охотники старающиеся оказать помощь растерянным ожившим пиявцам. Одинокий и никому не нужный Лев, которого никто больше не назовет с нежной успокаивающей улыбкой: -"Левушка". Он не смотрит, не чувствует огня, когда собирает пепел дрожащими руками, когда собирает его в карманы чужой, еще у ночью накинутой ему на плечи заботливо куртки и собирает обуглившуюся одежду. Исчезает призраком, слыша слова вышедшего к этому месту Игоря:- Лева, Стой!- хриплый, надорванный голос, Льву впервые все равно, на все кроме обгоревших остатков. "Их нужно похоронить! Там, где никто не будет знать...Лев не хочет, чтобы на эту могилу плевали, чтобы ее ненавидели... Он видел человека в Александре, он хочет чтобы он умер как человек."