Страшилка на ночь

      Дети носились по берегу реки и с визгами прыгали в прохладную воду, взбаламучивая. Солнце уже несколько дней нещадно пекло. Чтобы не поймать солнечный удар, я повязала на голову бандану. В вещах еще в первый день нашелся раздельный купальник в зелено-голубую полоску. Вокруг детей бегали размалеванные вожатые, развлекая их. Я же плавала с другими девочками из первого и второго отрядов в воде, иногда выходя на берег, чтобы позагорать. Там же, на берегу, сидели несколько пионеров в красных галстуках, чуть в стороне от них сидела Валя, читая книгу. Весь день она вела себя странно. Ну, как странно, все было как обычно: все такая же правильная, только ходит полностью по форме, косо на меня поглядывая, собираться утром рядом с ней было некомфортно. Кажется, она ждала День Нептуна, но сейчас не проявляет никакого интереса. Я отвернулась от детей в галстуках, на данный момент они не стоят внимания, вокруг есть вещи повеселее.       Не стоили, пока на весь пляж не раздался истошный крик, заставляя обернуться. Жанка, Лелик и какой-то пацан тащили извивающуюся Милованову к воде. Вроде, простая детская шалость— кинуть товарища в воду, да даже вожатые не обратили должного внимания, но кричала она так пронзительно, будто ее как минимум заживо режут, и было не похоже, что ей весело. А от воплей, когда конечность соприкоснулась с водой, по спине пробежал табун мурашек. Я осмотрела берег: на Валю кидали мимолетные взгляды и дальше продолжая дурачиться, а девочка опрометью убежала. Желания узнать, что с ней происходит, не было ни капли. Странная.

***

      Ночную тишину разрезал стрекот сверчков и звуки шагов. Я приземлилась на лавочку около главной аллеи за кустом акации. Особой причины находиться здесь не было, тут спокойно и этого было достаточно. Часть ребят сейчас смотрит Олимпиаду у Серпа дома, а часть ищут развлечения в корпусе: ни в одном из этих мест не хотелось находиться. Весь сценарий был вызубрен и отрепетирован до, по моему мнению, идеала, поэтому я, вытянув ноги и запрокинув голову назад, уставилась на небо. Звезд видно не было, их закрывали облака, но полумесяц было видно прекрасно. О странном поведении некоторых думать не хотелось, но мысли то и дело лезли в голову, чтобы отогнать их, пришлось все же монотонно прокручивать сценарий в голове. Пока плеча не коснулась чья-то рука. Я вскликнула от неожиданности, подпрыгивая на ноги и хватаясь за сердце. Тяжело дыша, я оглянулась: рядом с лавочкой стоял парень с черным каре одетый по форме с красным галстуком— он был одним из тех, кто сидел на берегу сегодня днем.       — Прости, не хотел напугать, — он выглядел чуть растерянно, осматривая меня с ног до головы.       — Ничего, нормально все, — я махнула на него рукой, пытаясь успокоить дыхание. Почему постоянно что-то происходит ночью? После короткого знакомства, он предложил прогуляться. Я покосилась в сторону второго корпуса: отходить далеко в мои планы не входило, но Альберт заверил, что мы будем поблизости. Подумав пару секунд, я реши согласиться.       Ходили мы и вправду не далеко, о чем-то болтая. Альберт даже мягко взял меня за руку. Я косо на него посмотрела, но руку не вырвала. Сделав круг, мы пришли все к той же лавочке и сели.       — Ты же был сегодня около реки, почему не купался?       — Не люблю, — сухо сказал он. Боится, может? Я решила не допытываться. — А ты почему одна здесь была? — прошептал парень, медленно притягивая меня за руку к себе, наклоняясь к предплечью и касаясь его губами. Я оторопела от такой наглости, пропуская вопрос мимо ушей. Он совсем обнаглел? Хотела уже отдернуть руку, как увидела из открытого рта парня вылез то ли хоботок, то ли язык змеиный. С перепугу я ударила, ну или просто оттолкнула, его по лицу этой же рукой, заезжая ногой куда-то ему по колену. Подорвалась и побежала к корпусу. Это что еще за мутант чернобыльский? Или из пятьдесят первой зоны сбежал? Может, показалось, темно же было. Хотя, в любом случае, он перешел все границы. Надо валить обратно. Впереди замаячила фигура, приглядевшись, я узнала в ней Милованову.       — Варя, ты что здесь делаешь? Отбой уже скоро, для тебя что правила не писаны? — она, уперев руки в боки, смотрела в упор на меня. Я, что-то ей угукнув и восстановив дыхание после короткой пробежки, покорно пошла за ней в корпус. Уже проходя около здания, из открытого окна на пару секунд и высунулась голова Антона и залезла обратно. Когда мы подходили к входу, он быстро выскочил на крыльцо.       — А ты чего вышел? А ну марш в комнату, — недовольно отчеканила Валя.       — Ой, блять, харе приказы отдавать, сама лучше вали в свою комнату и командуй там, — не выдержал Верещагин, он выглядел взволнованным и, скорее всего, не хотел обидеть девочку, а слова вырвались сами собой. Валя, поджав губы, скрылась в темных коридорах. — Слышь, я тут кое-что увидел в окне, — он хитро смотрел на меня.       — Что, — в голове возникло лицо Альберта с раскрытым ртом и странным хоботком. Я поежилась.       — Че за парень? Это ведь тот художник из первого, да? — я кивнула. Антон в такие моменты был хуже девочек, обсуждающих все и вся. — А чего ты мне раньше не говорила, что хахаля себе нашла?       — Фу, не говори так, — я скривилась.       — Все на столько плохо? — я опять кивнула, не хотелось посвящать его во все эти странности, вдруг и правда показалось. — Ну так давай мы с пацанами ему гриву подправим?       — Не надо к нему лезть, проблем еще нахватаешь, если пожалуется, — нас прервал злой голос Елены Игоревны, разогнавший нас по комнатам, в которой тоже было все не ладно. На дальней кровати, около моей, лежала Оля Волошина, а не Валя. Я перевела взгляд на Милованову, находившуюся на кровати в другой части комнаты. Я вопросительно посмотрела на Олю, она, заметив мой взгляд, поспешила пояснить:       — Валя попросила поменяться, почему— не знаю.

***

      Пионеры из второго отряда бегали около корпуса, играя в мяч. Я с еще несколькими девочками играла в классики, нарисованные на горячем асфальте. Пока я ждала своей очереди попрыгать по меловым квадратам, крутила в руках камешек и смотрела, как парни и несколько девочек перекидывают друг другу мяч «по-волейбольному», а недалеко от этой компании стояла звеньевая Валя, также наблюдая за ними. На секунду она повернула голову в мою сторону, встречаясь взглядом.       В голове возникла картинка сегодняшней ночи, когда я проснулась, а недалеко от моей кровати каменным изваянием стояла Милованова, смотрящая точно на меня и зовущая погулять. Услышав сначала не уверенное, а потом и раздраженное «нет», постояла еще несколько секунд и пошла к своей кровати, обходя мою дугой. Тогда я была слишком уставшей, чтобы придавать этому значение. А вдруг она тоже «чернобыльская», как тот Альберт?       — Варь, твоя очередь, — окликнула меня Лена, я подошла к классикам и кинула камушек на цифру шесть, попала. Пропрыгав туда-обратно, кинула камушек на семь, потом восемь.       Когда я стояла на одной ноге, расставив руки в стороны, балансируя, в меня кто-то врезался. Я мигом полетела на шершавый асфальт, больно ударяясь коленом и локтями, сдирая кожу. Шипя от боли, я обернулась: там, где секунду назад была я, беззаботно прыгала по нарисованным цифрам Жанна, гадко посмеиваясь, а рядом с ней была ее шестерка Лелик.       — Эй, ты совсем охренела? — возмущено сказала я, встала на ноги, все еще держа камушек в руке.       — Стрекольникова, ты уже отпрыгала свое… на Максиме, — добавила она, мерзко хихикая.       — Чего? — я опешила от такого заявления.       — Ну а чего ты тогда возле него трешься постоянно, а еще около Антона. Ты бы хоть определилась, — поучительно сказала Шалаева, прыгая по квадратам. От ее слов стало мерзко.       — В отличие от тебя, я не была в койках у половины лагеря, — зло прошипела я.       — Ты на что это намекаешь? — Жанна остановилась, подходя ближе ко мне, Лелик уже набычилась.       — А я не намекаю, а прямо говорю, что ты оправдываешь свою фамилию, шалава, — и, пока она не успела опомниться, пихнула ее со всей силы, Жанна упала на задницу, коротко взвизгнув. Лелик уже намеревалась кинуться на меня, против нее у меня никаких шансов: Лелик была выше, толще и сильнее. В принципе, я могла бы проглотить унижение и остаться более целой, нежели на меня кинется Жанкина шестерка. Я замахнулась и кинула камушек куда-то в ее сторону, получилось попасть в подбородок. Большого сопротивления это не дало, так что я уже готова была получить по лицу. Но ее отдернул за шиворот Никита Руднев из нашего отряда.       — Прекратите, — серьезно сказала подбежавшая к нам Валя, кажется, это она отправила Никиту нас разнимать, — иначе Елену Игоревну позову, — Жанна цыкнула и они ушли, прожигая нас взглядом.       — Спасибо, — сказала я Вале, а Никита уже ушел дальше играть в мяч.       — Тебе помочь до медпункта дойти? — кожу все так же жгло, а из ран сочилась кровь.       — Не, спасибо, — я не хотела лишний раз связываться с ней, поэтому пошла в медпункт одна.       Я шла по прохладным белым коридорам лазарета, пытаясь встретить хоть кого-то, через пару минут я наткнулась на медсестру, которая указала, где находится кабинет Валентина Сергеевича.       — Здравствуйте, мне бы это, подлечиться, — после стука зашла я. В стены будто въелся запах табака и спирта. Неприятно. За столом сидел уставший на вид доктор Носатов. Глубокие морщины на лбу и мешки под глазами явно давали понять, что ему не помешал бы отдых. Он без лишних вопросов начал делать свою работу: ссадины и ушибы обычное дело в детском лагере. А я, пытаясь отвлечься от боли в конечностях, решила с ним поболтать, ему же явно тут скучно.       — Вот знаете, Валентин Сергеевич, зачем некоторые форму на себя нацепили? — после обыденных тем, я перешла к более волнующей меня в последнее время, доктор же в свою очередь усердно меня игнорировал. — Я вот не знаю, да даже Беклемишев нацепил, как клоун ходит, ей-богу.       — Не мотай ногой, — сделал замечание Носатов.       — Ой, простите. Ну так вот, вам не кажется, что в лагере мутанты какие-то завелись или бабайки? Я еще не решила, как их классифицировать. Вы же врач и должны лучше знать анатомию, у людей же не может быть два языка или один странной формы, вытянутый такой. Не может ведь? Просто я видела одного такого.       — Да замолчи ты, — остановил поток слов доктор. Закончив обрабатывать и заклеивать пластырями раны, поднялся и подошел к своему столу. — Из какого, ты говоришь, отряда?       — Из второго, Варя Стрекольникова зовут, — опять представилась я. Носатов что-то задумчиво искал в журнале.       — Случайно не с Миловановой в отряде? — спросил, внимательно на меня посмотрев.       — Да, а что?       — Приходила ко мне недавно, жаловалась на плохое самочувствие. Как она себя чувствует?       — Ну… — я задумалась, рассказывать ли о ней доктору. — Чувствует себя, вроде, нормально, только странная стала: правильная, по форме ходит, за нарушение правил меня отчитывает, а сама ночью гулять зовет, — Носатов сел на стул, погружаясь в свои мысли. — Вы это, не подумайте, я с ней никуда не ходила и режим не нарушала, честно-честно. Слушайте, а может она тоже бабайка? — он правда за пионерку переживает или же что-то знает. Он не выглядит как тот, кого будет заботить самочувствие какой-то девчонки, если бы плохо было, опять бы пришла.       — Да нет тут никаких бабаек. Все, катись отсюда, — Валентин Сергеевич махнул рукой в сторону двери. Точно что-то знает.

***

      Возвращаясь ночью из туалета в комнату, я никак не ожидала увидеть в коридоре первого этажа звеньевую, что заставило порядком поднапрячься. Не ожидала я и внезапного нападения. Валя как дикая накинулась на меня после короткого разговора, бросая на пол. Я ударилась копчиком и затылком, а раны на локтях, пластыри с которых отвалились после душа, опять начали кровоточить. Спиной прочувствовала все неровности деревянной поверхности пола. Девочка зажала мне рот рукой, склоняясь над шеей, из открытого рта показался тот самый хоботок. Я со всей силы пыталась столкнуть Милованову, никогда бы не подумала, что она имеет такую силу.       Еле как сбросив девочку с себя, я кинулась к выходу на улицу. Спрыгнув с освещенного фонарем крыльца, я ворвалась во всепоглощающую тьму лагеря. Уже который раз страх пускает корни в самое нутро, сбивая с толку и заставляя бежать. Бежать вперед, не оглядываясь, ведь то, что за тобой гонится, может находиться совсем рядом. Я бежала изо всех сил не разбирая дороги, в прошлые разы была конечная цель, безопасное место. Сейчас такого места нет. Коридоры и лестница на второй этаж, на котором находились комнаты вожатых, остались за спиной пионерки.       В ночной темноте лагеря то тут, то там неприкаянными душами бродили несколько пионеров, при виде которых я меняла свое направление. Их не должно быть здесь: отбой уже давно был. Они такие же, как Валя или Альберт? Адреналин гнал вперед, пока я не наткнулась на освещенное крыльцо медпункта. Дверь была закрыта, я забарабанила в дверь и окна, молясь чтобы Валентин Сергеевич или медсестра открыли эту проклятую дверь.       — Ну давай, давай же, — шептала себе под нос я, остервенело дергая за ручку. Резко перед лицом открылась дверь, а на пороге показалась фигура доктора.       — Что ты делаешь? — раздраженно спросил Носатов.       — Ну, я это… От бабаек убегала и поранилась немного, — неловко ляпнула я.       В кабинете было холодно, пахло спиртом, сигаретами и перегаром. Носатов даже в нетрезвом виде делал свою работу хорошо, обрабатывал вновь открывшиеся раны на локтях, как по методичке.       — А Вы говорили, что монстров не бывает, — чуть дрожащим голосом начала я, — а оказалось бывают, я вот только-только видела. Или в детей вселяется кто-то, я даже не знаю, как это назвать, — доктор молчал, взгляд у него был какой-то сожалеющий. Осмотрев затылок на наличие повреждений, Валентин Сергеевич подошел к столу, наливая и опрокидывая в себя рюмку.       — Кхм, значит так: останешься сегодня здесь, нечего на ночь глядя по лагерю шастать.       — А надо уведомить?.. — неуверенно начала я, но была перебита.       — Утром я передам вожатым, что ты себя плохо чувствовала, — с каким-то страдальческим выражением лица пояснил доктор.

***

      — Игорь, стой, поговорить надо, — вожатая третьего отряда Вероника подбежала к вожатому четвертого. Выглядела девушка как-то растерянно. — Надо кончать с ночными похождениями, — Несветова незаметно посмотрела по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. Пара стояла недалеко от пищеблока, дети то входили, то выходили из здания или просто резвились неподалеку.       — Почему? — искренне удивился Игорь: ночные встречи у реки были отдушиной для него в этом полном забот и проблем лагере, и терять их он был не намерен.       — В отряде слухи поползли, страшилка то есть, — начала объяснять девушка, — про русалку у реки, будто она к себе заманивает.       — И? Ты страшилки испугалась? — тревога вмиг слетела с его лица, уступая место глупой ухмылке.       — Да нет же! Историй про русалок тут не было никогда, — смотря на улыбающегося Корзухина, Вероника все больше раздражалась.       — Ну так это же обычная байка, таких тут полно. Взять хоть ту, про горнистку.       — Есть несколько историй, которые рассказываются из года в год, но большинство одноразовые, — у Несветовой было такое выражение лица, что Игорю показалось, что девушка сейчас придушит его. — Этой не было никогда, вот только недавно появилась и по всему отряду разлетелась. Я поспрашивала у ребят, говорят, что девочка из второго рассказала. Сегодня узнала, что она по вечерам и ночам иногда лазает где-то.       — И что ты хочешь этим сказать? — уже подозревая неладное, спросил Игорь.       — Что-что, вдруг она видела нас? — шепотом прокричала она.       — Да быть того не может, — вот теперь и Игорь начал паниковать.       — А что, если может? Страшилка про русалку появилась после того, как мы… — Несветова запнулась, немного смутившись, — не важно. Вдруг она проговориться кому, и Свистунова узнает, или дети проверять ночью пойдут?       — Стой, успокойся, надо просто поговорить с этой девочкой, — он пытался хоть как-то успокоить взвинченную Веронику, в конце добавляя,— тебе. Вы друг друга должны лучше понять, — оглянувшись на пищеблок, вожатая еще некоторое время помялась на месте и выцепила какую-то девочку из старших отрядов. Та оказалась из первого и перенаправила Веронику к неподалеку стоящим мальчикам из второго. Они, в свою очередь, ткнули пальцем на только вышедшую из пищеблока девочку.       — Привет, — начала вожатая с немного нервной улыбкой на лице, — это ты Варя? — я кивнула, пытаясь вспомнить, где успела напортачить. — Я поговорить с тобой хотела, отойдем? — я молча последовала за девушкой. Мы отошли от детей, Вероника все мялась, не зная с чего начать.       — Ну так? — поторопила я ее. Стоять молчать конечно весело, но мне бы к отряду своему пойти.       — Это же ты рассказала другим страшилку про русалку?       — Я, — я вспомнила недавний случай, — а что? Они спать боятся? Извиняюсь тогда за испорченные матрасы, — я не видела ничего плохого в этой истории, за что меня следовало бы отчитывать, поэтому решила отшутиться.       — Как ты ее придумала?       — Ну… — «из головы» хотела сказать я, но было перебита нетерпеливой вожатой.       — Ты ночами по лагерю ходишь, к реке ходила? — было видно, что Вероника Генриховна не знала, куда себя деть, а мой взгляд, направленный точно на нее, видимо, только усугублял положение. — Мы с Игорем Александровичем… нет, не так, пожалуйста, забудь все, — она дернула головой в сторону, будто хотела оглянуться. Я посмотрела ей за спину и увидела того самого Игоря Александровича, который стоял, изредка поглядывая на нас, будто пытался услышать разговор. Пазл начал складываться, пока над головой не загорелась лампочка. Я попыталась сдержать ехидную ухмылку. — В общем, не рассказывай эту историю никому и не ходи по ночам, ладно?       — Хорошо, — я понимающе кивнула, — извините за доставленные неудобства, — как бы не засмеяться.       — Вот и порешили, — с облегчением выдохнула вожатая. — Еще и Лагунов со своими вампирами, — пробубнила она себе под нос, вспоминая, как ей про это рассказывал Игорь.       — А что с ним?       — У этого вампиры на уме, говорит, что по лагерю ходят ночью, — я задумалась над ее словами. Надо будет найти Валеру. — Ну, ладно, не буду тебя больше задерживать, — и удалилась вместе с Игорем. Я так и продолжала стоять на месте, пока не почувствовала прикосновение к плечу, это была Алена Кулешова. Я посмотрела на нее, потом в ту сторону, в которую ушли вожатые, и громко засмеялась, хватаясь за живот, чуть ли не складываясь пополам. Они серьезно что ли? Нашли лучшее место, у реки-то! Я продолжала громко и заливисто смеяться, пока Алена удивленно смотрела на меня, а другие оборачивались в нашу сторону.

***

      Выходя из Дружинного дома после репетиции, я заметила Валеру с какой-то девочкой. Не очень хотелось их прерывать, но мне Лагунов сейчас нужнее. Утащив его подальше от чужих глаз под предлогом «пошли, разговор есть», мы устроились около какой-то коряги под соснами.       — Ну что, Валерка, говорят ты сказки рассказываешь? Я тоже послушать хочу, — я скалой возвышалась над сидевшим на бревне мальчиком. Вроде, я говорила без негатива, но Валера все равно стушевался.       — Ты про что? — спросил Валера. Я вздохнула, пришлось пояснять:       — Ты что-то кому-то про вампиров рассказывал, ну так вот я тоже хочу послушать, — он подозрительно глянул на меня, наверное, думал, что я собралась насмехаться над ним. — Видишь ли, — я приземлилась рядом с Лагуновым, — меня в последнее время окружают странные личности. Вот например: девочка из моего отряда ночью меня выманивала из кровати, а недавно совсем напала. Даже боевые ранения остались, — я указала ему на покрывшиеся корочкой локти. — Еще был один мальчик «чернобыльский», но там не так плохо.       — Какой? — Валера явно не понял, при чем тут Чернобыль, ну и ладно.       — Не важно, через лет шесть узнаешь. История крышесносная, — отмахнулась от него я. Он опять ничего не понял. — Ну короче, что там с вампирами? — Валера вмиг стал серьезным.       В рассказ Лагунова, кажется, даже дети бы не поверили. Пионеры-вампиры? Серьезно? Серьезно, в такие небылицы охотно верится, когда видел все своими глазами. Получается, что в моем отряде двое: Беклемишев и Милованова. То есть тогда в драке с Валерой Саша хотел укусить его, а мог и меня заодно раз влезла. Я молчала, обдумывая все сказанное мальчиком. Знаем о вампирах только мы, а Валера уже вздумал бороться с монстрами, которые стоят на ступень выше обычных людей. По спине пробежался табун мурашек, я обхватила себя руками. Страшно. Монстры среди нас, да даже в моей комнате. Как с ними бороться, вбить кол в сердце? Каким образом это должно произойти, сравнивая их силу и мою.       Кажется, Валера еще не все рассказал, но я настолько сильно ушла в себя, что не обращала внимание, пока не почувствовала прикосновение к колену. Подняв глаза, я увидела перед собой сидящего на корточках немного обеспокоенного Максима.       — С тобой все в порядке, не плохо? — вожатый коснулся моего лба, проверяя температуру. Валера молча сидел рядом, а я смотрела на парня перед собой. Тревога отошла на второй план. Вот оно, мое спокойствие, заключенное в серых глазах напротив. Кажется, он говорил что-то про то, что все уже давно в столовой, а меня нет. И повел он меня, скорее всего, туда же— я не задумывалась над этим, просто прижалась сильнее к его руке и шла вперед.