Лимбо Онлайн: контрольная точка.

Улицы Зелёного Поста, как обычно, полны почти одинаковых лиц. Здесь появляются новички — ничего удивительного в том, что ненастроенные шаблоны случайной внешности слишком уж похожи друг на друга. БлюЛагун не был здесь слишком давно — уже около пяти внутриигровых лет не было необходимости смотреть на эти непонимающие лица совсем зелёных новых игроков. Хах, а ведь это каламбур — зелёные новички в Зелёном Посте. Кажется, он начинает больше понимать смысл этого названия. Фрайзер отлично помнит удивлённое лицо Булайза КукПламбера, когда он решил сообщить старому товарищу страшную новость: на него повесили молодняк. Новичка должны были загрузить сегодня, и Фрайзеру, как порядочному игроку и обитателю Лимбо, полагается объяснить ему, что здесь да как, помочь устроиться, выбрать класс и бла-бла-бла. Самое худшее в этих заданиях то, что их, в отличие от квестов немногочисленных ещё оставшихся нпс, нельзя было отклонить. Разработчики просто выдают «старичкам» из «загруженных» оповещение о примерном месте и времени спавна свежей крови, а дальше крутись, как хочешь, но присмотреть за ним ты обязан, иначе не миновать слишком уж неприятного штрафа. Из знакомых БлюЛагуна новичкам радуется только КукПламбер, но он сам по себе человек странный, тут ничего не попишешь. Самому Фрайзеру их выдают крайне редко. Ну не умеет он общаться с людьми, попавшими в трудную ситуацию! Да и, откровенно говоря, не хочет учиться. Большинство его учеников отправляются в свободное плавание читать руководство или искать себе нового наставника уже через сутки, когда он приводит их в ту же деревню, где подобрал, и без напутственной лекции удаляет из группы, блокируя возможность отправлять сообщения. После того, как один особо чувствительный новичок принял это слишком близко к сердцу и оформил уход из игры, решив, что он, бедный, тут никому не нужен, БлюЛагуну учеников перестали выдавать и вовсе, чем он, несомненно, был доволен. А тут, на тебе, раз в пять лет и палка стреляет! Поэтому весь сегодняшний день предстояло провести в деревне, где когда-то появился он сам. Только ностальгии это ни капли не вызывало — только мороз по коже от воспоминаний о первых днях в Лимбо, которые для загруженных тогда были похожи скорее на ад, чем на второй шанс. Народу вокруг чуть ли не неприлично много. Среди десятка-другого маленьких приземистых домов нпс, слегка поросших мхом, толпится с добрую сотню игроков, создавая оживление, на которое деревушка явно не была рассчитана. Это заставляет БлюЛагуна хмуриться и ворчать под нос о том, как неверное распределение по спавнпойнтам рушит атмосферу, задуманную в локации изначально. Во времена его начала всё было совсем по-другому! Живых игроков не было вовсе, а «загруженных» в самые активные из дней появлялось не больше, чем с десяток. Многие уходили из Зелёного Поста сразу, как заканчивали обучение, и те, кто оставался, располагаясь у особенно приветливых нпс, действительно могли чувствовать себя как дома. Сейчас же несчастных местных жителей вовсе не видно за нагромождением ников и голов только попавших в игру, а сама деревня стала похожа на больной плод проекции перенаселения Земли. В реальности справились, а жителям Лимбо теперь отдуваться, да? Фрайзер чувствует себя здесь нелепо. Среди ещё бесклассовых зелёных новичков он, в полностью крафтовом обмундировании, с оружием высокой заточки и редкими даже на лейтгейме артефактами, выглядит если не комически неуместно, то просто странно. Все эти одинаковые болванки то и дело останавливаются рядом, стопоря движение целого потока людей, чтобы порассматривать неизвестную им ещё броню, кто-то даже пытается что-то спросить, но Фрайзер демонстративно разворачивается, снегоуборочной машиной курсируя ровно в противоположную сторону и оставляя за собой держащийся ещё с пару секунд след из сплошной пустоты. То, что ему навесили одного свежезагруженного не значит, что он будет помогать каждому встретившемуся новичку. Лишь изредка тут и там среди голов удаётся заметить смутно знакомые лица: это такие же несчастные, как он, пробираются к своему новому чаду. Некоторые из них даже кидают сочувственный взгляд на Фрайзера, и он отвечает им тем же. Братья по несчастью, как-никак. Сначала он планировал провести время в местной таверне, но не учёл того, что через новичков, одно из начальных заданий которых связано с попыткой разговорить местного нпс-повара, будет попросту не пробраться. Вариантов на то, как убить сегодняшний день хотя бы немного с пользой не остаётся вовсе, да и идей, куда податься, чтобы не утонуть в этом постоянно движущемся, но не меняющемся море — тоже. Единственным хотя бы очевидно вменяемым решением кажется попробовать выбраться за пределы деревни и поразмяться в стартовых локациях, абсолютно нечестным образом отбирая добычу у новичков — всё равно на всех местных мобов опытному игроку вроде Фрайзера хватит и одного удара. Но планы оказываются разрушены. Стоит только начать лавировать в потоке игроков ближе к границам безопасной зоны деревни, как внизу личного поля зрения появляется маленький чёрный квадрат. Не останавливаясь, БлюЛагун присматривается к нему, совершенно переставая следить за дорогой: если кто-то из новичков решит намеренно наткнуться на него, то явно не Фрайзеру от этого будет хуже. Раздаётся механическая ритмичная музыка, которую он не слышал уже больше пяти внутриигровых лет, и рука сама собой тянется к кнопке отключения звука, потому что начавшие оборачиваться на него ещё больше новички — далеко не самое приятное сопровождение. В чёрный квадрат фиолетовым неоном въедается лого игры: «Limbo Online». И когда складывающееся «on», белое, как и все остальные буквы, вдруг вспыхивает голубизной, трансляция прекращается, а БлюЛагун разворачивается на каблуках доспешных сапог, устремляясь обратно к центру деревни. Вышел подышать воздухом вне общества доброй сотни новых игроков, как же! Вспыхнувшее вдруг в углу лого игры, никогда не появляющееся просто так, означает только одно — новичок заспавнился, и самое время пытаться узнать, кто из этого множества одинаковых зелёных тот самый. Наставникам всегда сложнее, чем новичкам. Если у «свежезагруженных» появляется заметная только им стрелка, позволяющая найти того, кто возьмёт их под крыло, в кратчайшие сроки, то таким «старикам», как БлюЛагун, приходится действовать наугад. Присматриваться к поведению снующих тут и там зелёных, пытаться найти того, кто не выполняет, в отличие от других, стартовые квесты, а просто стоит посреди безумия спавн-локации, растерянно хлопая глазами. Не всем «загруженным» дают наставников на первое время. Только особо тяжёлым — самоубийцам, к примеру, или переживавшим долгую смертельную болезнь. Таким адаптироваться и принять свой второй шанс сложнее всего. Они выглядят совсем не так, как живые игроки — те ходят с непонимающими, но заинтересованными лицами, улыбаются или скучают, но никогда не находятся в той же растерянности, что люди, пытающиеся осознать, почему свет в конце тоннеля привёл их именно сюда. «Сезон Охоты набирает свои обороты! Не забывайте, что для прошедших Боевой Пропуск до двадцатого уровня и разблокировавших дополнительные награды действуют бонусы во время пвп-сражений! Будьте аккуратны и не забывайте оглядываться, ведь до конца Сезона смерть в любой момент может ухватить вас за ногу!» — вещает голос «бессменного дневного ведущего ТароБиста» (БлюЛагун произносит это в мыслях, доводя привычные интонации радиоведущего до абсурда) где-то из точки прямо над самым центром Зелёного Поста. — Полковник Каетан Михалик! От звонкого голоса и резко схватившей за запястье руки Фрайзер крупно вздрагивает и едва удерживается, чтобы второй тут же не вынуть меч и в одно движение лишить наглеца кисти. Конечно, в Сезоны Охоты «смерть ходит по пятам», но не в настолько же буквальном смысле! Но от излишне агрессивных реакций его удерживает только одно — имя. Пол-ков-ник Ка-е-тан Ми-ха-лик. С секунду Фрайзер мысленно смакует его, словно пытаясь примерить на себя и вспомнить, что когда-то оно принадлежало ему. На него смотрят два широко раскрытых красных глаза. Зрачок бледнее радужки и по тону больше схож с белком, кожа бледная, уши заострённые. В новичке тут же угадывается альбинос-элдариль — весьма хороший выбор случайной генерации. — Тихо! — едва ли не рычит он на мальчишку, который вдруг отстраняется, — Ещё раз произнесёшь это имя — отправлю на рест. — Но здесь так написано… — растерянно тянет элдариль, разводя руками в воздухе, будто не знает, что его личный интерфейс не виден другим. — Чхать я хотел на то, что там написано. Я Фрайзер БлюЛагун. Фрай-зер. Но не это имя, понял? Пацан, на вид лет шестнадцати, тонкий и щуплый, хлопает глазами растерянно. Фрайзера удивляет уже то, что такая мелочь (ну и «повезло» же ему с подопечным!) не впала в ступор сразу же, как осознала себя загруженной. А до этого, кажется, докатило только сейчас. Тугодум, что ли? Ещё лучше! — Понял… — Тебя хоть как звать? — Риш… — начинает зелёный, впрочем, тут же получая подзатыльник от Фрайзера, из-за которого покачивается и чуть ли не валится на землю. — Тебя не учили, что настоящее имя для ника не используют, дурень? — Ну так Вы же сами сказали… — Сказал. Назови себя. Придумай ник. Как в играх. плевать, можешь не думать даже — потом всё равно наверняка поменяешь через месяц-два. Чем раньше назовёшься — тем лучше, без ника за деревню не выпустят. Мальчишка смотрит растерянно, озирается по сторонам, пытаясь найти понимание в глазах хотя бы одного из оглядывающихся зелёных, не отличающихся от него практически ничем, кроме шаблона лица. «Загруженным» в этом плане везёт — на первое время им оставляют их личную лицевую модель, что, вроде, должно помочь более быстрой адаптации. С недавнего времени, правда, «окраску» меняют, и Фрайзер всё ещё не понимает, зачем. Но понимания во взглядах окружающих, которые забывают об увиденной сцене тут же, как отходят достаточно далеко, «белоснежка» не находит явно, из-за чего опускает глаза, прикладывая руку к лицу. Плачет, что ли?.. Так он не просто зелёный ребёнок, так ещё и слабак? И почему от этого нельзя отказаться?.. А, нет, не плачет. Кажется, просто думает так, потому что спустя пару секунд поднимает глаза на БлюЛагуна, и во взгляде его читается уверенность. — Я хочу, чтобы меня звали ОмбрэБлан. Раздаётся лёгкий механический стрёкот, с которым над головой мальчугана высвечивается «OmbreBlanche», а с левого края личного поля зрения Фрайзера появляется пометка о том, что игрок был добавлен в группу. Он морщится, глядя на то, как мальчишка задирает голову, с удивлённым восторгом рассматривая появившийся ник. — И что это значит? — Ну… — элдариль несколько смущённо заминается, и взгляд красных глаз вновь возвращается к Фрайзеру, — Это французский. Белая Тень. — О вкусах не спорят, — разводит руками БлюЛагун, — Будешь Белым. А теперь руки в ноги и за мной. Потеряешься — искать не буду. Фрайзер действительно не собирается искать пацана, если тот друг отстанет или прилипнет к кому-нибудь из других новичков. Но когда он оборачивается и видит, как Белый, широко расставив руки и этим распугивая недовольных новичков, медленно делает шаг за шагом, смотря исключительно под ноги, то понимает — этого просто так бросить будет просто некрасиво. — Что не так? — спрашивает он, подходя к мальчишке, который тут же останавливается и, пошатываясь немного, поднимает взгляд. — Извините, я… Не ходил уже пару лет, хах. Это немного непривычно… Приплыли. Он ещё и инвалид при жизни. Повадки таких сохраняются в слепке сознания особенно отчётливо, отчего «загруженные», которые не могли ходить, здесь учатся этому заново, хотя их аватар мог бы спокойно бегать и прыгать по желанию своего хозяина. Вернее, мозга хозяина, полностью оцифрованного и помещённого внутрь. — Ладно. Просто иди. Привыкнешь, — вздыхает Фрайзер, глядя на эти странные, нелепые для него попытки мальчишки. — А почему я… такой? Наконец-то Белый задаёт вопрос, который Фрайзер ждал. Всё же он, кажется, тугодум. БлюЛагун уже успел подумать, что ему попался чрезмерно адаптивный зелёный, для которого даже второй шанс в игре — ничего особенно, но нет. — Я просто плохо помню последние несколько… месяцев? Извините. Мальчишка вздыхает, и Фрайзер окидывает его тяжёлым взглядом, складывая руки на груди и стараясь идти очень медленно, чтобы Белый не отставал. — Всё просто: ты умер. Он привык видеть разные реакции на такую новость. Кто-то смеялся и пытался убедить, что всё совсем не так. Кто-то считал себя главным героем сна. Кто-то просто впадал в апатию, выбирая этот путь своим способом смириться. Кто-то впадал в истерику, плакал, кричал, совсем уж нестабильные личности иногда сходили с ума, но Фрайзеру повезло — на его скудном наставническом опыте такого, вроде, не случалось. Он видел много реакций, но никогда не видел, чтобы только-только «загруженный», тем более ребёнок, просто пожимал плечами и улыбался. — А, это я знаю. Я просто не совсем понимаю, а что теперь? Это не очень похоже на рай… На ад, если честно, тоже. Хотя… Вы ведь демон, да? У вас же рога есть, и кожа такая синяя, необычная… — Я кайтон, а не демон, это разные вещи. Кожа у меня не синяя, а бледно-фиолетовая. И ты что, никогда в Лимбо не играл? — Нет, если честно… Я видел рекламу пару раз, но это всё. — Пфх, а я думал, что весь молодняк сейчас только сюда и залипает. Если ты ещё не понял — ты в игре, парень. Это Лимбо Онлайн, здесь кроме таких, как мы, ещё куча живых игроков. И ты не должен показывать им, что тебя загрузили. — То есть, что я умер? — И вот это слово не используй. У нас его не любят. Ты же не исчез с концами, в отличие от мертвецов лет десять назад. Ты загружен. — Понял. То есть, не говорить, что я загружен… А это нормально, что нас сейчас слышат, ну… — мальчишка оглядывается на множество мельтешащих тут и там почти одинаковых лиц, — Все они? — Нормально. Большинство из них либо играет без звука и не читает чат, либо не обращает внимание на происходящее вокруг. Ну, либо такие же, как ты, а от них ты вряд ли получишь. — Ясно… Белый выглядит озадаченным. Он идёт всё так же медленно и неуклюже, размахивая руками и едва ли не теряя равновесие время от времени, и только взгляд, направленный под ноги, становится более озадаченным. Кажется, пытается осознать. Тут и куда более сообразительные частенько выпадают из реальности в мысли, что уж говорить об этом? — Ты быстрее можешь? — Не знаю, — честно признаётся мальчишка, и, собравшись, пробует сделать пару шагов подряд, без пауз на поиск правильной точки опоры. Только это оказывается плохой идеей — одна нога тут же цепляется за другую, и Фрайзер едва успевает поймать зелёного за ворот стартовой рубашки, чтобы не дать поцеловать истоптанную в край землю Зелёного Поста. — Ладно, всё равно. Иди как можешь. — Простите… — От чего помер хоть? Мальчишке приходится с минуту просто стоять, чтобы потом снова двинуться вперёд, всё так же медленно и нелепо. Фрайзеру кажется, что на долю секунды лицо Белого дёргает, но, видимо, только кажется — новичок не изменяет улыбки. Или, может, просто странный вид мазохиста… — Лейкемия. — Поэтому и не ходил? — Да. — Тогда учись заново. Я долго ждать не буду. Пользуйся возможностью учиться не по гайдам и стартовым квестам, а с опытным игроком. Не останавливая своих попыток изображать нормальный шаг, Белый поднимает взгляд на Фрайзера и даже не запинается — уже успех. — Спасибо Вам. Я, наверное, Вас отвлекаю, да? Ну, здесь же наверняка есть свои дела и всё такое… — Есть. И я не планирую делать вид, что доволен таким назначением от администрации. Но здесь повезло не только мне, так что и тебе придётся терпеть ворчливого старика. Давай двигай, мы так до Интайфолла доберёмся минимум лет через сто. — Я стараюсь. Извините… — Хватит извиняться за каждое действие. Сеанс у Эксперта, и нормально ходить будешь. Главное не выведи меня до того, как мы дойдём — а то на полпути брошу и не пожалею. — Эксперта?.. — Потом поймёшь. Давай-давай, ходу. Это кажется настоящим испытанием. Белый нелепый и странный, едва переставляет ноги и с трудом держит равновесие, и это не может не раздражать Фрайзера. Но мальчишку только загрузили, значит и умер он с неделю назад примерно, а таким новичкам всё же нужно делать поблажки. Ну и что, что первым таким «загруженным» никто поблажек делать не собирался — попросту некому было. Это ведь не вина мальчишки — то, что он умер сейчас, а не лет семь назад по времени реального мира. Впрочем, выбраться из деревни оказывается квестом хоть и весьма тяжёлым, но, хотя бы, выполнимым. Стоит переступить невидимую границу, прилегающую между двумя последними домами Зелёного Поста, как над полоской здоровья высвечивается мелкая надпись: «Вы покинули безопасную зону». БлюЛагун окидывает коротким взглядом мальчишку — тот явно с непривычки устал, но старается не показывать этого и продолжает самоотверженно и старательно шагать. — Двигай давай. Отойдём достаточно далеко — призову маунта, дальше будет легче. — Маунта? — Ездовое животное. Ты вообще в игры не играл? — Нет… — Деревня, — фыркает Фрайзер. Треск. Едва слышный треск магии заставляет резко остановиться, рукой перекрыв дальнейший путь мальчишке. Белый вскидывает брови, словно спрашивая: «что такое?» — Стоять. Хвост. Ну да, конечно. Как могло быть иначе? В последнее время традиция кемперства новичков набрала только новые обороты. Это было популярно в самом начале, когда «закрытый бета-тест» кончился и в Лимбо был дан доступ первым живым игрокам. Сначала «загруженные» отслеживали всех новичков, отлавливая на выходе из безопасной зоны и набивая на них пвп-опыт. Тогда, лет эдак десять назад по внутриигровому времени, это казалось забавным. Но когда спавн был случайным образом распределён между множеством точек-деревень, это стало не так уж и просто. Это сейчас наплыв — после заявления Голоса Надежды в игру повалила целая уйма новых людей. Но обычно, вроде как, народу не так уж и много — по крайней мере, Фрайзер слышал об этом от тех, кто время от времени всё ещё ходит охотится на новичков. С новой волной активной регистрации и появлением тех фанатиков, что на каждом углу кричат о неправильности «загрузки», традиция кемперства возродилась с новой силой — теперь у каждой из точек спавна дежурит один-два отряда, стабильно промышляющих охотой на выходящих зелёных. БлюЛагун считал, что из-за него мальчишка будет в безопасности — вряд ли кто-то из этих отрядов захочет иметь дело с опытным игроком. Но в этом он, пожалуй, просчитался. Для таких, как они, — стервятников, нападающих стаей, — добычей мог стать кто угодно. Тем более, нападающие на новичков чаще всего не умеют рассчитывать силы. Что ж, им же от этого и хуже. Треск раздаётся громче, будто стая стервятников больше не хочет прятаться — это поля невидимости, наложенные на каждого участника по отдельности, а не на всю группу, трутся друг о друга. Шорох. Больше эти охотники на новичков даже не скрывают свои шаги. Удар сердца. Нога в сторону, перенос веса, твёрдая защитная стойка. Удар сердца. Шорох где-то сбоку — стервятники готовятся атаковать. Секундное действие — меч из-за спины в руку, крепкая хватка на покрытом морскими наростами черенке. Удар сердца. Разворот, с которым БлюЛагун перекрывает собой новичка. Беспорядочные шаги. Одна, две, три… Четыре пары ног. Трое целятся на ближний бой, четвёртый держится позади. Возможно, здесь есть и стрелки, готовые к атаке. Но первого удара не следует — барьер невидимости слетит тут же, как только будет применено атакующее умение, а эти стервятники явно хотят занять положение получше. Удар сердца. Шаг, шаг, шаг. Шаг, шаг. Двое опасно близко. Удар сердца. Сталь бьётся о сталь, когда БлюЛагун, готовый к нечестным атакам, с резким разворотом принимает на клинок атаку, предназначавшуюся в спину зелёному. — Не дёргайся, — приказывает он мальчишке, краем глаза заметив, что тот будто бы что-то задумал. Второй меч оказывается в руке столь же быстро, сколь первый. Вовремя. Тайминг варвара, нанёсшего первый удар, как раз подходит к нужной точке для новой атаки. Свист рассекаемого воздуха. Удар сердца. Толчок, вибрация отдачи от обрушившегося на перекрестье двух мечей с якорными лезвиями двуручного топора, импульс, с которым БлюЛагун отталкивает чужое оружие. Эти стервятники явно не прошли ещё выше мидгейма, и по статам едва ли могут тягаться с ветераном, больше внутриигрового десятилетия потратившим на развитие своих способностей. Отшатнувшийся варвар, потерявший равновесие. Удар сердца. Тут же — лёгкая вибрация от принятого на клинок удара кинжала сбросившего с себя невидимую завесу рейнджера. Резкое движение меча заставляет противника вскрикнуть — точным взмахом БлюЛагун отрезает ему кисть, в которой как раз был зажат второй готовый для удара кинжал. Точечным толчком ноги шокированный аватар отправляется в сторону. Удар сердца. На перекрестье лезвий с силой обрушивается одноручный клинок, явно хорошего качества, раз смог выдержать такой удар — от запястья до локтя идёт вибрация, от которой сводит мышцы, а пальцы деревенеют, отчего хватка становится мёртвой. Все мысли Фрайзера направлены лишь на руки. С его опытом требуется лишь секундная концентрация, чтобы на стыке кожи аватара с оружием пустить волну магии, что пронизывает лезвия «якорных» мечей, накладывая особое заклинание. Если он не ошибся, их тут минимум трое. Варвар, рейнджер и рыцарь уже показали себя, а это значит… Удар сердца. Разряд, что поражает клинок напавшего рыцаря, когда БлюЛагун отпускает заклинание с собственных мечей. Скачок. Такой резкий, что у самого же голова закружилась. Маленький шарик проклятия, вбивающийся в грудь оглушённого рыцаря, которому тайминг на руку не сыграл — попросту не успел увернуться. Ага, значит, отряд точно из четырёх… варвар, рейнджер, рыцарь и чернокнижник. Больше для хорошей охоты на новичков и не надо. Только вот они ошиблись, выбрав своей целью его. Удар сердца. Приходится вспомнить о варваре. Шаг, выпад-шаг, которым БлюЛагун вновь перекрывает собой мальчишку, умело отражая новую атаку двуручного топора. — Сзади! — резкий, писклявый немного вскрик, и Фрайзер едва успевает нагнуться, отчего новый комок проклятия Чернокнижника въедается точно в шею и лицо его сотоварища. Удар сердца. Удар по ногам, быстрый, чёткий, который валит варвара, и без того шипящего то ли от недовольства, то ли от боли, на землю. Взмах меча, входящего между кожаными пластинами лёгкого доспеха. Хруст пробиваемых рёбер, но отдача совсем не такая, как при вспарывании грудины настоящего человека. Оно и понятно, разве будут у разработчиков достойные референсы для такого? Удар сердца. Варвар подёргивается, но БлюЛагуну некогда глазеть на то, как забрызганы кровью труп начнёт растворяться. Рывок-подъём, и сразу — выставленный вперёд меч, готовый принять атаку рыцаря. Тайминг как раз подошёл. Лязг стали о сталь. Удар сердца. Свист, с коим второй меч разрывает воздух, входя точно между двумя нашейными пластинами доспеха. Хруст позвоночника. Удар сердца. Пинок, с которым дёргающееся ещё тело отправляется в сторону чернокнижника и ловит на себя ещё одно проклятье, явно предназначавшееся Фрайзеру, тут же рассыпаясь градом фиолетовых искр. — Слева! Ладони обжигает ставшим уже таким родным импульсом магии. Удар сердца, за который наливаются силой мечи. Рейнджер, бросившийся в атаку. Значит, живой — атакует сразу же, как откат после тяжёлого ранения подошёл к концу. «Загруженные» так не могут. Удар сердца. Свист взмаха меча. Плотный поток воды, ударивший точно в сторону рейнджера, и вместе с этим — шаг-выпад назад под короткий вскрик «справа!», чтобы пропустить новый шар проклятий. Нет, с этим чернокнижником точно нужно что-нибудь делать. Он, хоть и явно уровнем низковат, раз только этим бросаться и может, всё равно начинает порядочно раздражать. Удар сердца. Магия наполняет одеревеневшие, мёртвой хваткой вцепившиеся в рукояти, пальцы. Энергия, наполняющая мечи, отдающаяся едва уловимой вибрацией лезвий. Выпад, и заклинание-волна послано в сторону мага падальщиков. Наверняка уклонится, но Фрайзер это предусмотрел. Удар сердца. Клинок вновь рассекает воздух, посылая новую волну, которая, подобно кнуту, ударяет по телу стервятника, опрокидывая его на землю и, судя по высветившейся плашке, снося приличное количество хп. Этот временно обездвижен. Теперь добить рейнджера. Удар сердца. Излишне громкое «Встаёт, встаёт!» — голос так и стоящего посреди поля боя Белого. Несколько полушагов-полупрыжков. Удар на опережение. Тайминг работает до идеального точно. Фрайзер быстрее лишь на секунду, но когда удар клинка рейнджера приходится точно на руку, секунду назад вонзившую в грудь стервятника меч, атака уже не наносит урона — игрок мёртв, а значит и атаковать больше не может. Рассыпающиеся множеством искр пальцы разжимаются, роняя заветный нож. До конца кулдауна, в который чернокнижника вывела та атака, остаётся две секунды. Нужно успеть. Удар сердца. Несколько шагов-прыжков. Чёткий удар железным носком ботинка в челюсть только начавшему подниматься магу. С размаху всаженный в его незащищённую почти шею меч. Сноп фиолетовых искр, с которым начинает осыпаться тело. БлюЛагун даже не проверяет, что было поднято с трупов нападающих, когда они ещё оставались, автоматически, а что ещё можно было бы подобрать — плевать, опыт есть, и на том спасибо. Встряхивая мечи, будто надеясь избавиться так от заляпавшей их вязкой крови, Фрайзер отправляет их обратно в крепления за спину. — З-здорово Вы их, учитель! — восторженно восклицает мальчишка, и у БлюЛагуна едва ли не дёргается от этого глаз. — Какой я тебе учитель? — на выдохе шипит он, широкими шагами подходя к Белому. Рывок за шиворот. Рука ложится поперёк живота мальчишки. Фрайзер с лёгкостью закидывает его на плечо, не обращая внимания на непонимающие звуки и слабое сопротивление. — Так быстрее. Я не собираюсь собирать на себя всех местных стервятников. Отпущу, как дойдём до зоны маунтов. Из-за спины доносится то ли грустный, то ли разочарованный вздох мальчишки, но сопротивляться тот перестаёт. БлюЛагун не собирается бежать. Вот ещё, повод — группка мидгейм-кемперов, которые выбрали себе добычу не по зубам! Да и выносливость лишний раз тратить без повода нет никакого желания: мало ли, нужна будет, а восстановиться до конца не успеет? — Кто это был? — подаёт голос наплечный пассажир Фрайзера спустя пять минут пути по живописному своей однообразностью лесу. — Кемперы, кто же ещё. — Кемперы? — Матерь Морке, за что мне тебя в нагрузку кинули? Таких элементарных вещей не знать в наше время — потрудиться надо. В засаде они сидят. Отслеживают игроков, новых в основном, чтобы убивать и получать дополнительный опыт за пвп. Старая схема, почти изжила себя, пока этот цирк не начался. — Какой цирк? — тут же оживляется мальчишка на плече, — И-и… кто такая Морке? Фрайзер лишь тяжело вздыхает. — Откуда в тебе столько вопросов, а? — А это разве, ну… не нормально? — явно заминается Белый, Фрайзер чувствует, как мальчишка на плече пытается развернуться, чтобы уставиться своими красными глазёнками ему в спину, — Я же совсем недавно здесь, а тут всё совсем не как по-настоящему… — Язык за зубами держать научись для начала. Тебя бы за таку фразу в любой таверне мордой по столу повозили как следует. Обычно такие, как ты, первые дни либо молчат, либо ревут и причитают. Спасибо, что ты не последний вид. Жаль, что не первый. — А чего реветь-то? — искренне удивляется мальчик, — Это тем, кто внезапно умер, обидно и страшно, наверное… А я же давно знал, что так будет. Мне плакать незачем. БлюЛагуну кажется, что он слышит из-за спины тихий смешок, и у него едва ли не начинает снова дёргаться глаз. — Ты можешь помолчать хотя бы пока мы идём? — Я Вас раздражаю? — Не поверишь, очень. — Извините… — в голосе Белого слышится искреннее раскаяние и печаль, и наплечный пассажир притихает, давая возможность не тратить драгоценный ресурс собственного терпения, который, в отличие от выносливости, восполняется не за пару минут, а за пару месяцев. На удивление, мальчишка решает не испытывать судьбу и действительно дальше молчит. Ровно до того момента, пока Фрайзер, стоит вверху личного поля зрения появиться маленькой надписи «призыв животного-помощника разблокирован», не ставит своего наплечного пассажира на землю. Тот едва ли не падает, но, вернув равновесие и найдя точку опоры в лице близ стоящего дерева, вдруг делает глубокий вдох. — А почему… — но договорить то, ради чего он набирал воздух, Белый не успевает. — Да помолчи ты! Всему своё время! — едва ли не рычит на него БлюЛагун, открывая окно умений. Клик по иконке «призыв зверя-помощника» вызывает столп серебристых искр рядом, из которых с едва различимым электронным шумом под удивлённый ах Белого собирается силуэт Гидры. — Какой он… Красивый! — выдыхает мальчишка, разглядывая появившуюся лошадь, как ни в чём не бывало принявшуюся поедать траву у себя под копытами. Гидра в холке с лёгкостью достаёт ему до подбородка. Фрайзер замечает, как взгляд красных глаз перетекает с выгнутых тонких чёрных рогов и ушей-перепонок на заплетённую в мелкие косы гриву, концы которой переливаются подобно бледному голубому пламени, на копыта, к низу которых лошадиная шерсть из бледного приглушённого фиолетового стекает в яркий синий, на блестящий в лесной полутьме рыбий хвост, — Как его зовут? — Не его, а её. Это Гидриппус. Гидра. БлюЛагун благодарит про себя игру за столь маленький откат навыка «захват» из всех списков его умений, потому что сейчас он вновь нужен. Мальчишка с его координацией и «прекрасным» владением собственным аватаром, разумеется, сам на лошадь не влезет, а потому старший берёт это в свои руки. Буквально. Он вновь бесцеремонно поднимает элдариля на руки, усаживая его, и пискнуть не успевшего (или принявшего тот факт, что теперь это с ним происходить будет постоянно — кто знает?), в седло. — Обними её шею и держись крепко. И не делай лишних движений. Разозлишь её — скинет к чёртовой матери. — Но это же… Разве это не игровой код? — переспрашивает неуверенно Белый, но шею Гидры покорно обнимает, — Разве она может злиться? — За такие речи ты сейчас с неё полетишь ещё до того, как отъедем. Нет, правда, тебя не учили думать прежде, чем говоришь? — Извините… Самому Фрайзеру особого труда не составляет закинуть ногу в стремя и одним рывком вскочить на Гидру, устроившись в седле за мальчишкой. Прямо перед глазами вылезает предупреждение о том, что «оптимальная нагрузка на животное-помощника превышена», но он закрывает его сразу же — его крошка и не с таким справлялась, а тут, подумаешь, помимо хозяина какой-то щуплый малой, едва ли по весу сравнимый с полным комплектом снаряжения Фрайзера. Белый оглядывается на него, стоит взять в руки поводья, и на лице мальчишки вновь расползается улыбка. — Держись давай, а не головой крути. Успеешь ещё на меня налюбоваться. Щелчка поводьев достаточно, чтобы сдвинуть махину-Гидру с одного места. БлюЛагун не церемонится с новичком, тут же уцепившимся крепкой хваткой за шею его маунта. В своё время покупка этой лошади обошлась ему в целое состояние, и сдерживать любимицу Фрайзер не собирается. Гидра набирает скорость поразительно быстро, и деревья вокруг сливаются в один сплошной зелёный калейдоскоп. Ветер бьёт в лицо, и он улыбается, довольный тем, что и эта чёртова деревня, и этот чёртов лес с кемперами-стервятниками вот-вот останется позади. Да и как тут не улыбаться? Скоростные поездки на маунтах — одна из самых прекрасных вещей, которую только могли создать в Лимбо. И всё же, свои обязанности наставника для новичка хоть как-то, но выполнять надо. — Ну, для начала, — пытается вспомнить информацию из памятки для «учителей первых уровней», как их красиво окрестили разработчики, Фрайзер, — Как я уже говорил, ты в игре. Это Лимбо Онлайн, хотя тебе это ничего не скажет, раз ты не играл. — Простите, — подаёт голос мальчишка, не отлипая от шеи Гидры. Неужели и правда испугался скорости? — Да за что ты извиняешься-то? Грх, ладно, неважно. Мир Лимбо разделён на кучу серверов — по регионам и направленности. Сейчас мы в на европейском средневековом. Кроме таких серверов, затрагивающих классическое фэнтези, есть условно современные сервера — настоящее и ближайшее будущее в тематике постапокалипсиса. Как по мне, параша редкостная, но если захочешь свалить туда — держать не буду. На средневековых и современных серверах разная система классов и разный лут, но между ними можно перемещаться. Для нас это легче, чем для живых — у них это стоит целую кучу бабла, и чаще всего реального, а не местного. Ты, как мелкий, пока туда-сюда можешь кататься бесплатно, чтобы класс выбрать. Эту часть понял? — Понял, — спустя небольшую паузу отвечает Белый, лишь на пару секунд оторвав лицо от гривы Гидры, в которую уткнулся так, будто в ней пытается спрятаться. Лес вокруг постепенно начинает редеть. Фрайзер замечает одну из проложенных другими игроками тропинок, и лошадь под его управлением ловко перестраивается на неё. Двойной удар пятками по бокам, как условный установленный в настройках жест, активирует автопилот — дальше, вплоть до Интайфолла, если не будет никаких проблем на дороге, Гидра справится и сама. Но поводьев он не отпускает — мало ли, стервятники вдруг так осмелеют, что решат нападать на ходу? Сейчас стартовые локации стали куда опаснее тех, что открываются на мидгейме, а потому осторожность точно не повредит. — Ты тут такой не один. И нас тут таких не двое. «Загруженных» много — около половины всех игроков. Есть и живые. Для них время идёт вдвое медленнее — у нас тут их день за два. И ты должен делать так, чтобы никто, даже те, кто якобы станут твоими друзьями, не узнал о том, что ты «загружен». Сейчас за такое не то, что лица откусывают — затравливают до выхода. Это ты уяснил? — Да. — И кнопку выхода, кстати, не смей трогать ни в коем случае. Нажмёшь — твой аватар, в котором цифровой слепок сознания, будет удалён. — А?.. — Проще говоря, второй раз сдохнешь. — Понял. — Ага, это есть. Что ещё… Всё же, одна рука отпускает поводья, но лишь для того, чтобы нащупать окно почтового ящика. БлюЛагун открывает отложенные в важные письма. Наверное, будь эта часть хранилища данных реальной, давно бы покрылась непроходимым слоем пыли — он не имеет привычки сохранять что-то отдельно в закладки, и уж тем более — потом пересматривать. И кроме пары оповещений, что приходили ему в самом начале и по тем или иным причинам были перенесены сюда, здесь красуется письмо от разработчиков с «памяткой для учителей первых уровней». Слишком давно ему на шею не вешали зелёных, тем более смыслящих в Лимбо столь мало, и Фрайзер даже как-то забыл, что им вообще говорить. Всё вокруг кажется слишком привычным и понятным, слишком обыденным, будничным, из-за чего найти, чего бы такого ещё объяснить, пока Гидра не донесла их до города, становится очень уж трудной задачей. Это ведь всё равно, что попытаться научить человека жить! Хотя почему «что»? Это оно и есть. — Так, ну, по поводу аватара. В игру загружен шаблон, созданный на основе твоей посмертной внешности, доработанный оптимизацией графики и с изменёнными цветами. Это у нас тут нововведение такое, чтобы был ты, но не ты. Как только выберешь класс, в подарок тебе дадут купон смены расы и внешности — сделаешь с собой всё, что только душе вздумается. В разумных пределах, конечно. Статы тебе сейчас объяснять бесполезно, боевую систему и баланс тоже… А, да. Здесь можно умереть. Будешь возрождаться, как и другие игроки, но опыт в кулдауне после смерти далеко не из приятных. Прикончит тебя по-настоящему только выход из игры, так что можешь забыть про эту кнопку. Белый в этот раз даже не отвечает. Уткнувшийся в гриву Гидры, он так и сидит, прижимаясь к ней изо всех сил. — Эй, зелёный, ты меня слышишь вообще? — Но Вы же говорили, что будете называть меня Белым. О, подаёт признаки жизни. Значит, скорость нормальная, и можно было бы ещё чуть-чуть поддать газку, да только Фрайзер не хочет мучить своё бедное цифровое животное. — Белый, зелёный — один чёрт с тобой. Ты всё понял из того, что я говорил? — Угу. — А, ещё кое-что забыл. Кроме нас и живых здесь ещё есть нпс. Их мало, но они всё ещё остались. Преимущественно в деревнях, правда. В Интайфолле их вообще нет, я проверял. С ними функционал взаимодействий куда меньше, чем с игроками, и за попытку убить прилетит как минимум от Модераторов, так что лучше просто держись от них подальше, если нет связанного с ними квеста. — А Интайфолл — это?.. — кажется, малой начал оживать. БлюЛагун уже подумал, что с помощью поездки на Гидре ему удастся избавиться от вопросов на ближайшие несколько дней, но его надежды оказались пустыми. Хотя, какие несколько дней? Наверняка мальчишка заноет и выдвинет свои возмущения намного раньше, и тогда Фрайзер со спокойной душой и чистым сердцем выставит его прочь. — Один из основных городов на этом сервере. Любой игрок там может купить дом, площадь под собственную лавку или таверну, найти работу, и вот всё такое. Да город как город, вот и всё. Будем там с твоей учёбой разбираться. Не охота мне тебя в специальную деревню тащить, да и стервятников там будет мама не горюй, — Фрайзер закрывает начавшее мешаться окно с открытой памяткой, откуда до этого взглядом вычленял необходимую информацию, и возвращает руку к поводьям, — Ну и да. В населённых пунктах действует режим мирной зоны. Вреда нанести никому нельзя, но даже если попытаешься и используешь что-нибудь из боевых перков — получишь знатный втык от модераторов. — Перк? — Способность твоего аватара. Твоя, то есть. Панель навыков снизу. Будут отображаться там. Белый притихает на мгновение-другое — кажется, рассматривает свой интерфейс. — А почему у меня нет перков? Фрайзер бы хлопнул себя по лицу, да вот только руки заняты поводьями. — Потому что у тебя нет класса. Перки напрямую от него зависят. — А как получить класс? Остаётся только тяжело вздохнуть и смириться со своей участью. Малой не жалуется, не ноет, не проклинает судьбу — а потому личный кодекс, сформированный на основе десятка-двух прошлых учеников, попросту не позволяет БлюЛагуну выкинуть этого мальчишку, как он делал со всеми другими. Ну ничего, будет и на его улице праздник. Всего-то нужно потерпеть немного, и, наверняка, этот окажется таким же, как и все остальные. — Не беги вперёд паровоза, шкет. Класс выбирается раз, и если не навсегда, то очень надолго. Похватать любой случайный каждый может, а как ты с ним потом жить дальше собираешься? Для этого по твою душу прислали меня. Я отведу тебя в места, где ты сможешь ознакомиться с разными видами классов и выбрать то, что ты хочешь. — А какой у Вас класс? — Полководец и магический клинок. Ты не потянешь. — Так можно брать два класса? — в голосе мальчишки проскакивают радостные искры. — Ага, щас. Даже не мечтай, малой. Для того, чтобы взять мультикласс, тебе придётся качаться в лучшем случае год. Разбежался он: два класса на старте подавай. Ты ещё даже не знаешь, что игра тебе предложить может. — А почему я не потяну Ваши классы? — Тоже мне, нашёл вопрос. Полководец требует от тебя знания игры или хотя бы стандартных игровых механик ммо, а ещё сформированную пачку, куда ты встанешь баффером на больших площадях. А магический клинок — ближний бой, концентрация на совмещении атакующих и магических навыков, контакт с оружием. Тебе с твоим телосложением только в ближний бой и идти, ага. Противник не так выдохнет — тебя сдует, вот и вся битва. — А что мне тогда подойдёт? Ну, как Вам кажется. Вы ведь хорошо знаете игру, да? — Пфф, и он меня ещё спрашивает, хорошо ли я знаю игру. Малой, я здесь четырнадцать лет, с самого начала её работы. С того момента, как этот сервер вообще был единственным, а о современных и речи не шло. Как думаешь, я хорошо знаю эту игру? — Извините. — Да хватит извиняться за всё подряд, кому сказал! Может ещё за своё существование извиняться будешь? — Если это кому-то мешает… — Угомонись. Мешаешь ты разве что мне, но это мои проблемы. А по поводу того, что тебе подойдёт… Ну, маг какой-нибудь. Или вообще небой. Хотя, учитывая то, как ты ходишь, из небоя максимум Эксперт, но что-то мне подсказывает, что ничего особо выдающегося для этого ты не умеешь — малой ещё слишком. Так что посмотрим. Не беги вперёд паровоза, кому сказал. — Извините. — Хватит. Извиняться. Мальчишка набирает воздуха, чтобы снова что-то сказать, но явно останавливает себя и опять прижимается сильнее к шее Гидры. Кажется, отвлёкшись сначала на разговор, он вспомнил о скорости только сейчас. Впрочем, Фрайзер только рад — есть возможность продолжить путь в тишине. Подаёт признаки жизни Белый только тогда, когда Гидра, чуть не встретившая мордой барьер, ограждающий призыв маунтов, резко тормозит прямо около него, вставая на дыбы и издавая низкое тяжёлое хрипение. Мальчишка с тихим вскриком только сильнее хватается за шею лошади, и по спине аватара проходит лёгкая дрожь. — Тише, девочка! — твёрдо командует Фрайзер, натянув поводья, и лошадь под его руками успокаивается почти мгновенно, получив код-команду от хозяина-игрока. Он спрыгивает сразу же, как Гидра вновь твёрдо становится четырьмя копытами на землю. БлюЛагун хлопает лошадь по морде, вполголоса похвалив за быструю дорогу, а затем совершенно бесцеремонно вытаскивает из седла Белого, вновь закидывая на плечо. — Приехали, — объявляет он, щёлкая пальцами. Гидра, вновь принявшаяся беззаботно жевать траву, покрывается помехами, расплываясь в воздухе. Одна из плашек на баре быстрого доступа снизу сереет, и поверх выводится таймер: «следующий призыв животного-помощника доступен через 09:59». — Добро пожаловать в Интайфолл, — без всякой торжественности объявляет БлюЛагун, когда спустя пару десятков шагов пересекает невидимую границу безопасной зоны. За столько лет Интайфолл успел стать Фрайзеру родным. Первый город, возведённый разработчиками внутри Лимбо, и первый город, куда в его время попадали все новички. Место, где первым загруженным выдавали бесплатные дома. В отличие от того же Зелёного Поста, маленького, полуразваленного и заросшего, Интайфолл сразу встречает городскими стенами светлого камня и распахнутыми высокими воротами. Здесь широкие светлые улицы, мощённые камнем, дома двух, а кое-где и трёх этажей, яркие цветочные клумбы и вывески множества разных магазинов. Когда-то здесь торговали только нпс, но теперь, когда жителей Лимбо так много, каждая из этих лавок и таверн, каждый из этих магазинов и салонов принадлежит кому-то из игроков. В Интайфолле пахнет пряностями и хмелем, раскалённым железом, свежим мясом и фруктами, выпечкой, кофе и парфюмерией. Ничего из этого не в силах почувствовать обычный игрок, но чувствует Фрайзер. Чувствует любой из «загруженных», что оказывается внутри. Интайфолл пахнет множеством игроков и их жизнью, которая кипит каждый день, не затихая и ночью. Интайфолл пахнет домом. Куда более родным, чем смутные воспоминания о запахах города, где он некогда жил ещё там, в реальности, когда физическое тело ещё не гнило в земле. — Вау… — напоминает о том, что он ещё не заснул, восхищённым выдохом наплечный пассажир. — Ага, тут красиво, знаю. Не дёргайся — на землю не поставлю, ты слишком медленный. Закончим с делами — ковыляй куда хочешь, а сейчас не мешай. Интайфолл полнится людьми. Игроков здесь намного больше, чем в стартовой деревне, откуда Фрайзеру повезло так быстро вытащить этого мальчишку. Но столпотворения здесь не ощущается — локация города намного больше, и добрую половину присутствующих здесь прячут внутри себя здания. И если в Зелёном Посту вокруг было сплошное море излишне одинаковых лиц, то здесь — простор для воображения. Совсем рядом идёт новичок-драконид в самой стартовой рейнджерской броне, а рядом с ним — мидгейм-спирит с горящими ярким огнём волосами. Судя по броне — маг или чернокнижник, да ещё и весьма небедный. Гриндер или донатер — тут точно не скажешь. «Кажется, Сезон Охоты открылся не только в Лимбо, но и на просторах реального мира! — вещает голос Андерфайр, доносящийся из общей радиоточки где-то в небе над городом, — Только что нам поступили новости о нападении на хозяйку аватара Богини Ночи и Знаний Морке, главу отдела разработки и технической поддержки Лимбо — Марту Квестицкую. Подробности о её состоянии пока не разглашаются, но из тайных источников мы узнали, что Марта сейчас в больнице. Мы все надеемся на то, что хранительница Лимбо скоро вернётся в строй!» Фрайзер подёргивает плечами, отчего его пассажир недовольно пыхтит. Бред. Какие-то самонадеянные придурки и вправду решили перейти от нападения на «загруженных» к охоте на разработчиков? Идиоты. Они этим людям ноги должны целовать за то, что они и их дорогие близкие получат шанс на вторую жизнь, а не пытаться вредить! — Так Морке — это разработчица? — спрашивает Белый. — Ага. Одна из основной восьмёрки. — А она что… здесь богиня? — Именно. Все, кто сейчас руководит улучшением и поддержанием в рабочем состоянии Лимбо, владеют аватарами-божествами, которым поклоняются местные. — И богов, получается, восемь? — Ну я же сказал, что да. Морке, Марта Квестицая — что-то вроде главы пантеона. Сейчас она главный разраб Лимбо. Татьяна Нестерова, Теине — богиня Огня, заправляет магической боёвкой. Антон Лавров, Анталам — бог Животных, отвечает а флору и фауну. Йен Стэраэль, Йюстэраэль — божество Света, основной багфиксер. Гато Такахиро, Гаотик — бог Ветра, глава юр.отдела. Айко Ахишакие, Аиранэ — бог Воды, глава отдела психологии. Дайаана Тингеева, Дейтерра — богиня Холода, глава отдела дизайна. Самира Давидова, Стридаравэль — богиня Крови, отвечает за немагическую боёвку. Второй раз повторять не буду, это всё есть на вики игры, нужно будет — залезешь. Белый притихает на пару мгновений. — …Понял. Лавируя между людей по знакомым, как пять пальцев, улицам, Фрайзер не смотрит на миникарту. Здесь он мог бы пройти и с закрытыми глазами, если убрать весь этот народ. Он поднимается вверх по улице, заворачивает в один из переулков, более узких, но от этого не менее светлых. За множество лет существования Лимбо Интайфолл стал по-настоящему живым. Когда-то именно его первые жители замотивировали раработчиков больше времени уделить проработке мебельных каталогов для игроков, покупающих собственные дома. Теперь на окнах тут и там висят разномастные занавески (резные ставни — удел деревенских домов), виднеются цветочные горшки, книги или всякая мелочёвка, бытовая, живая. Раз за разом Фрайзер не может не удивляться этому, проходя между светлокаменными домами, вспоминая, какими они были когда-то. Неужели так живут все «старики» из «загруженных», которые мотают здесь вот уже четырнадцатый внутриигровой год? Хотя нет, глупый вопрос, конечно. КукПламбер ведь города почти не покидает, и чаще всего даже не задумывается о том, как сильно изменился Интайфолл. Может, это всё потому, что сам БлюЛагун бывает здесь слишком редко?.. — Пришли, — объявляет старший, ногой открывая дверь с вывеской «Второй глаз циклопа», — Эй, Кук, принимай доставку! Открытие двери сопровождается мелодичным звоном колокольчика и несколько парой глаз, направленной на них из-за столиков. В таверне сейчас светло — помимо камина, к мягкому мерному свету которого Фрайзер, бывающий здесь лишь по ночам, привык, «Второй глаз циклопа» освещает ещё и тёплый дневной свет из незашторенных окон. БлюЛагун быстро окидывает взглядом зал, отмечает присутствие пары постоянных клиентов, но ни среди столов, ни за ними, ни даже за стойкой хозяина в дальнем углу не обнаруживает нужное ему лицо. — Кук, Стридаравэль тебя подери, выходи сейчас же! Я что, каждый день тебе новичков прямо под нос привожу?! — Кто такой Кук? — спрашивает Белый, напоминая о том, что до сих пор остаётся наплечным пассажиром. Точно, его же опустить надо! — Увидишь, — коротко отвечает Фрайзер, ставя мальчишку на ноги, и тут же ловя за ворот, чтобы тот не упал — с вестибулярным у шкета явно плоховато будет. — Иду, иду, чё орать-то, — раздаётся из-за служебной двери. Ник «Bulize_CookPlumber» фиолетовой плашкой появляется в комнате раньше обладателя. Булайз выходит из-за двери, нагруженный выпечкой едва ли не на всю вместительность своих слотов. Длинные элдарильские уши никто из клиентов ещё не ободрал, зато вот волосы и бороду за те несколько часов, что Фрайзера не было, Кук уже успел опять перекрасить. На этот раз в синий. Стиляга, чтоб его. — Оп-па, зелень притащил? — довольно улыбается Булайз, как только, сгрудив вынесенные печенья и кексы на свою стойку, подходит ближе. Ростом примерно с Фрайзера, он выше мальчишки почти на полголовы, — Вижу, пополнение нашей ушастой братии? Неплохо-неплохо. Кук совершенно по-хозяйски треплет мальчишку по коротким белоснежным волосам, а затем присмотрелся к его нику. — ОмбреБлан? Интересный выбор. В символизм играешь, а, новичок? Белый расцветает абсолютно счастливой улыбкой. — Да! У Вас тоже очень… — он теряется, — Интересный ник. — Да брось стесняться, знаю, что глупо звучит, — Кук лишь смеётся в ответ, — Старая шутка, просто прицепилась. Слушай, Фрай, а ты чего его сюда притащил-то? Не уж-то хочешь себе оставить, а? — он заговорщицки подмигивает, на что Фрайзер лишь недовольно морщится. — Он не сделал ещё ничего, за что я хотел бы его убить или бросить ещё на старте. Поэтому пусть живёт. — То есть, я Вас не раздражаю? — как-то совсем уж воодушевлённо спрашивает Белый, что заставляет Фрайзера поморщиться. — Не обольщайся. Ты просто ещё не ошибся достаточно сильно, чтобы я мог со спокойной душой тебя выгнать. Но шкету и этого ответа хватает, чтобы в глазах зажёгся какой-то странный блеск. — Я не подведу Вас, обещаю! — Ага, да, конечно. Угомонись, ребёнок. — Н-да, знатно над тобой разрабы посмеяться решили, друже, — сочувственно хлопает Фрайзера по плечу Булайз, — Эй, маленький элдариль, ты ещё не проголодался? — Проголодался?.. — как-то озадаченно даже переспрашивает Белый, — А тут можно есть? БлюЛагун смачно хлопает себя по лицу, пока КукПламбер возмущённо вздыхает. — Обижаешь, ребёнок! А зачем тут, по-твоему, таверны и такие, как я? И, между прочим, нам, в отличие от этих жалких смертных, доступны все прелести внутриигрового вкуса! — Жалких смертных?.. — Он шутит, — вздыхает Фрайзер, складывая руки на груди, — Свёл двух клоунов на свою голову. Один побольше, второй поменьше, разницы ноль. — Сказал главный клоун, — посмеивается Булайз, приобнимая мальчишку за плечи, — Не обращай на него внимания, ребёнок. Он у нас главный источник дедовского ворчания, но вообще-то человек сносный, иначе я бы его уже давно из дома выпер. — Кто бы кого выпер. Не забывай, на чьей половине живёшь, Булайз. — Не забывай, кто твою половину содержит, пока твою задницу таскает по всем возможным топям. И вообще, чего ребёнка бытовухой пугаешь? Он, может, хотя бы первый месяц пожить хочет, как настоящий гг ммо. Слушай, ребёнок, а как тебя звать кратко-то можно? — Учитель сказал, что я буду Белым, — неуверенно отвечает мальчишка. — У-у, ну ты и загнул, учитель! Слушай, Фрай, а отдай мне этого малого! Он забавный, будет мне в таверне помогать, нечего тебе ребёнка в боевые уводить пытаться. — Да я б с радостью, только ты это разрабам скажи, чтоб перекинули на тебя. И раз он тебе так понравился, присмотри за шкетом, пока я к Эмберглейз сгоняю. — И на кой чёрт она тебе сдалась? Или тебе опять что-то сломали? — А ты посмотри, как малой ходит, и поймёшь. В любом случае, на ближайший час он твой, делай что хочешь, мне всё равно. — Всё равно было бы — уже б свалил. Давай топай, не волнуйся, ничего не случится с твоим ребёнком, — Булайз похлопывает мальчишку по плечам, — Пошли, Белый. Дядя КукПламбер покажет тебе, что такое магия вкуса Лимбо! Заодно отдохнёшь от этого старого ворчуна. Не боись, всё за счёт заведения, хаха. Кухня во «Втором глазе циклопа» большая и просторная, со множеством ящиков-хранилищ и мест для готовки. Хотя причину того, как много здесь поварских стендов, Белый искренне не понимает — насколько он понял, господин Булайз КукПламбер работает здесь один. Поверить в то, что это игра, всё ещё очень трудно. Разве в игре можно… чувствовать запахи? Скорее уж это загробный мир, чем в самом деле просто кусок программного кода. В комнате пахнет свежей выпечкой, сладкими пряностями и шоколадом. Конечности ноют от непривычной для них нагрузки, голова немного болит от всего, что произошло, и очень хочется спать. Но ОмбреБлан изо всех сил держит себя в сознании — нельзя ведь вот так засыпать перед людьми, которые хотят тебе помочь. Господин КукПламбер хлопочет вокруг, что-то ищет, что-то готовит. Омбре искренне не понимает, что, но ему нравится за ним наблюдать. Процесс готовки здесь отличается от того, который он помнит. Ингредиенты в различных ёмкостях хозяин этого места складывает на поварской стенд — так он назвал это нечто, похожее на плиту, когда Омбре спросил его об этом. Когда всё оказывается на месте, перед господином КукПламбером появляется полупрозрачное окно, надписи на котором никак не удаётся разглядеть на расстоянии. Когда он нажимает, появляется таймер, и время от времени его сменяют какие-то маленькие игры, которые господин проходит. Интересно, зачем?.. — Вы дружите с господином Фрайзером БлюЛагуном, да? — спрашивает он, когда замечает, что очередная игра подошла к концу, и господин КукПламбер вновь что-то ищет. — Дружим — это мягко сказано, — посмеивается тот, вынимая откуда-то из шкафов новую коробочку с чем-то явно съедобным, — Мы с ним в этой каше с самого начала варимся. Фрай может делать вид, что я его жуть как бешу, но, между прочим, я его лучший друг. Мало кто согласится терпеть этого старика дольше пары месяцев, так что я, можно сказать, герой, хаха. А зачем спрашиваешь, ребёнок? — Извините за любопытство… Мне просто интересно побольше узнать про господина Фрайзера. КукПламбер смеётся в голос, и Белый чувствует, как начинает краснеть. Он снова сказал что-то не так? — Да брось ты его господином называть, в самом деле. И учителем лучше тоже не зови — это, конечно, забавно, но, как мы выяснили, его знатно выводит. — Но как же?.. А уважительное обращение? — Ты правда думаешь, что ему это важно? Лучше просто Фрайзером зови, так меньше шансов наткнуться на его брюзжание. Только сокращать не думай — он даже мне это неохотно позволяет. — Понял… Омбре смотрит на свои ноги, шаркающие тихонько по полу. Он не может не шевелить ими в любой удобный момент: это чувство слишком непривычно для него, слишком давно забыто. После больше чем года в кровати даже возможность просто сидеть, касаясь ногами земли, шурша голыми ступнями по деревянному полу, кажется такой… особенной. — А гос… т-то есть, Фрайзер… он живёт у Вас, да? — Ха, ну можно и так сказать. Нам этот дом отдали, когда нас только загрузили. Мы ж одни из первых, выходит, так что попали на время, когда тут жилплощадь давали за так. Изначально выходило, что один этаж ему, один — мне. Но я на своём, как видишь, «Циклопа» открыл, а он мне половину своего под койкоместо продал. Вот и живём уже сколько… Лет семь по вашим внелимбовским меркам, а у нас тут уже и все четырнадцать. Но вообще, можно сказать, что домом заведую я. Фрая-то нет постоянно, вечно его где-то носит, очень уж задница приключений ищет, извини меня за мой жаргон. Даром, что спортсменов не любит — сам такой же, вечно по данжам ходит и стратегии строит, как бы быстрей пройти. Но у него это профдеформация, это уже не лечится. А я, понимаешь ли, навоевался уже, мне вот это вот всё оружие, стрелялки их эти, махания мечом осточертело дальше некуда. Вот я из Интайфолла и не ухожу никуда, мне и тут хорошо. — Получается, Вы воевали? — Белый тут же останавливает себя, — Ой, извините, наверное, плохой вопрос… — Да ладно тебе, ребёнок, забей — давно ж было, чего б и не ответить. Воевал конечно. Кто ж из первых-то не воевал? У нас тут большая часть «стариков» — ветераны. Я вот, например, в марте семьдесят седьмого помер. — Простите… — Не извиняйся, ребёнок, говорю же — не болит уже душа от всего этого, вон где я щас, и меня всё устраивает. Ток навоевался я за пять с хреном лет, не хочу больше и пытаться оружие в руки брать. Вот таверной теперь занимаюсь. Как там говорилось? «И жить хорошо, и жизнь хороша». — А Фрайзер? — Что Фрайзер? — Он, ну… тоже… — Воевал? Белый заминается, чувствуя вину и смущение за то, что спрашивает о таком. — Да. — Конечно, спрашиваешь ещё! У него вон до сих пор это шило в жопе играет, никак наиграться не может. Он, между прочим, полковником был, ток тоже, как я, не дошёл немного до мирного соглашения. Тока ты его об этом не спрашивай, он, в отличие от меня, за прошлое держится, говорить об этом не любит. Лады? Белый кивает в ответ. — Вот и умница. А теперь держи, заедай стресс первого дня. Господин КукПламбер водружает перед мальчишкой тарелку с пышным, терпко и тепло пахнущим хлебом со специями. Белый просто смотрит на него пару секунд, а затем поднимает глаза на хозяина таверны. — Это мне? — Тебе, говорю ж, поесть тебе надо. Вон щуплый какой. И полоска голода съехала наверняка. — Правда можно?.. — Можно-можно. Бери. Тебя что, голодом морили что ль, раз ты так волком на еду смотришь-то? Белый не отвечает. Он протягивает руки к хлебу, неуверенно берёт его, чувствуя, как пальцы слегка обжигает. Мальчишка подносит буханку к лицу, принюхивается, и по спине мурашки бегут от того, как вкусно она пахнет. Он слишком давно не чувствовал такого запаха… Омбре чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза, сам не понимая, почему это вдруг происходит. Пробовать страшно. В последний раз он ел сам, не через трубку внутривенного питания, не размолотую в безвкусную кашицу пищу, больше пары месяцев тому назад. А точно не будет плохо?.. Это ведь загробная жизнь. Или игра, во что верится пока слабо. Значит, не должно быть, так? Мягкий хлеб податливо проминается, рвётся зубами. Вкусно. Чёрт подери, как же это вкусно! Настоящая еда! Такая, как в детстве, как когда-то готовила мама. Как раздавали в лагерях беженцев, когда они пересекали границу Новопеттровской Империи. Как иногда приносил в больницу отец, когда Омбре ещё мог что-то есть. Слёзы сами собой текут по щекам, и мальчишка, чувствуя, как щемит от непонятного счастья сердце, прижимает хлеб к груди, изо всех сил стараясь сдержать всхлипы. Вкусно. Как же это вкусно… — Эй-эй, ребёнок, ты чего? — встревоженно спрашивает господин КукПламбер, оглядываясь на Омбре. — Спасибо Вам, — едва может выдавить дрожащим голосом мальчик, сжимая этот мягкий, так чудесно пахнущий хлеб в руках. На языке расцветает вкус специй, такой непривычный, пряный, яркий, уже очень давно позабытый, и от этого плакать хочется только больше. Он может есть. Он ведь и правда теперь может есть! — Спасибо большое. Кажется, он изрядно озадачил хозяина таверны. Господин Булайз подходит к нему ближе, стоит в нерешительности какое-то время, а потом как-то неуверенно треплет по волосам. — …Пожалуйста? Мальчишка кладёт хлеб, ничуть не потерявший своей формы от таких объятий, на тарелку, и, не удержавшись, подаётся вперёд, утыкаясь лицом в живот КукПламбера, обнимая его так крепко, как может себе позволить. — Спасибо-о… — протягивает он срывающимся голосом и громко шмыгает, пытаясь набрать воздуха в лёгкие, но захлёбываясь собственными слезами, — Это так вкусно… Спасибо… Спасибо большое… — Ну-ну, ребёнок, тише, чего же ты… — Булайз явно пытается подобрать слова, и через пару мгновений Омбре, вжавшийся лицом в его одежду, чувствует похлопывания по спине, — Тише, малой, тише, это же всего лишь хлеб. Я тебе таких хоть сто напечь могу, хочешь? — Хочу-у-у…. — Только не реви, договорились? — Вы такой чудесный… Спасибо… Когда Фрайзер возвращается в компании Эмберглейз — невысокой, но крепкой драконорождённой с будто бы обугленными витыми рогами и оранжевой кожей, — на первом этаже ни КукПламбера, ни мелкого шкета не обнаруживается. Зато тут же оказывается и парочка недовольных посетителей — как это так, хозяин покинул рабочее место и не готов обслужить? Отмахнувшись от них, — право дело, это проблемы исключительно Булайза, — БлюЛагун, оглянувшись на спутницу, проходит через служебную дверь к лестнице. — С каких это пор Кук бросает своего любимого «Циклопа» без присмотра прямо посреди рабочего дня? — спрашивает Эмбер, поднимаясь вслед за ним. — А Стрид его знает, — пожимает плечами Фрайзер, открывая дверь в жилой коридор, — После тебя. — Тоже мне, джентльмен нашёлся. А как артами с хиллером после данжа поделиться, так это мы играем в слепо-глухо-немых и уходим по-английски, — впрочем, в голосе Эмбер совершенно не звучит обиды, и она проходит, останавливаясь в ожидании друга. — Да брось, Эмбс, два года назад же было. — Но было же. Ладно, веди давай, где там твой новичок? — Говорю ж — Стрид его знает. Я его на Кука оставил, — и, сложив руки рупором у рта, Фрайзер громко зовёт, — Кук, чтоб тебя, куда ты делся?! Тут же открывается одна из двух дверей, и БлюЛагун невольно хмурится — дверь-то в его комнату. — Чё орёшь как потерпевший? Были б здесь твои любимые черти из Разлома, все бы сбежались. О, здравствуй, Эмбс. Ребёнок здесь. Я его к тебе отвёл, Фрай, твой же малой, пусть у тебя и будет. — Да понял я, — вздыхает БлюЛагун, прикрывая лицо рукой, — Можно было хотя бы меня подождать? — И что мне, на кухне его держать было? — Это было бы лучшим решением. — Харе препираться, господа, мне за ваш трёп не платят. Кук, пусти. — Ладно-ладно, — улыбается Булайз, поднимая руки, и отходит в сторону от двери, чтобы своим хитбоксом не загораживать Эмберглейз проход. Фрайзер проходит в собственную комнату следом, и обнаруживает Белого, неловко жмущегося на самом краю кровати. — Вы вернулись! — обрадованно восклицает он, поднимая взгляд, но тут же осекается, заметив новое лицо, — Ой, здравствуйте. — Очаровательно, — то ли саркастично, то ли нет произносит Эмбер, глядя на то, как Фрайзер едва сдерживается от очередного хлопка по лбу, — Как коротко звать, нович? — Белый, — в этот раз мальчишка отвечает увереннее, и БлюЛагуна искренне начинает бесить то, что данная на отвали в первые пять минут кличка так к нему прилепилась. — Ага, Белый, значит. Ну и как умер? — Эмбс, понежней с ним, видишь же — ребенок совсем, — пытается остановить её Булайз. — А за сюсюканье ты доплачивать будешь? Фрай лишних денег не потратит. — Ничего страшного, господин КукПламбер, — улыбается шкет, переминая в пальцах край стартовой туники, — От лейкемии. — Ну? Не вижу проблем. Таких же чистят сейчас, боли нет точно. Не то, что в наше время. — Чистить-то чистят, — согласно кивает Фрайзер, — Но ты бы видела, как он ходит. Это кошмар и ужас. Сделай с этим что-нибудь. — Извините, — подаёт голос Белый, но наставник одаривает его таким взглядом, что мальчишка тут же притихает и извиняться в ближайшее время, кажется, больше не думает. — Ага, значит, из-за отсутствия физической активности долгое время при жизни произошла ещё не полная синхронизация с аватаром. Всё наладилось бы в ближайшие пару дней, но раз позвал, что уж, разберусь. Ложись, нович, сейчас поспишь, а как проснёшься — всё пройдёт. — Я не думаю, что это так работает… — пытается возразить Белый, но его тут же затыкают. — Ложись, кому говорю. Будешь Эксперту-врачу с более чем десятилетним стажем объяснять, как работает лечение подобных проблем в Лимбо? — Извините… — Извиняю, ложись. — А можно хотя бы не на моей кровати? — выдыхает Фрайзер, уже зная ответ. — А на чьей прикажешь? На моей? — возражает Кук, — Мне моя пока нужна, а ты своей обычно вообще не пользуешься, да и ученик, вообще-то, твой. — Он мне не ученик. — Ну а кто ж ещё? — спрашивает Эмберглейз с усмешкой, — Ты меня для кого попало не зовёшь. — И в списке заданий написано, что я Ваш ученик… — подаёт голос шкет, но под тяжёлым взглядом старшего снова замолкает и, одними губами произнеся что-то вроде «понял», сиротливо укладывается на самый край кровати, вытягиваясь по струнке. — Это займёт какое-то время, — поясняет Эмбер скорее для новичка. Булайз и Фрайзер знают о её методах давно — сами далеко не раз и не два обращались, когда виртуальная жизнь совсем передавливала глотку, — Потом могут ощущаться фантомные боли в участке тела, над которым проводится работа, но это из-за несанкционированного вмешательства в код. Пройдёт со временем. Также после пробуждения может наблюдаться головокружение или сонливость — ты зелёный совсем, твоё сознание ещё отвергает новое виртуальное тело, и любые вмешательства делают только хуже. Перед женщиной всплывает окно инвентаря, и она, лёгким нажатием на нужную иконку, извлекает из него шприц, наполненный переливающейся тёмно-синей жидкостью. — Но это пройдёт. В лучшем случае через пару часов, в худшем — к концу первого месяца. А теперь — засыпай. С этими словами она бесцеремонно, с размаху вонзает шприц в руку мальчишки, примерно туда, где у живого человека была бы вена на сгибе локтя. Анимация укола у Эмбер кастомная, лимитная, и не меняется уже много лет, но каждый раз Фрайзер морщится, наблюдая за этим — на грани сознания скребётся фантомная боль, едва различимая тень той, что следовала за такими уколами в полевых госпиталях. Эмберглейз ещё с минуту всматривается в успокоившееся лицо шкета и его ник, но выпрямляется лишь после того, как рядом с фиолетовой надписью «OmbreBlanche» над головой Белого появляется статус «AFK». — Спит, — удовлетворённо подтверждает она, а затем оглядывается на двух мужчин у входа, — А вы чего ещё тут? Над душой стоять собираетесь всё это время? Сами знаете, процесс не быстрый, и я не люблю, когда из-за плеча заглядывают в то, что я делаю. Так что давайте, кыш отсюда, подождите где-нибудь в другом месте. — Не знай я тебя так долго, — вздыхает Фрайзер, — Мне бы уже хотелось врезать тебе по морде за наглость. — Ага, я тоже тебя люблю, Фрай. — Не называй меня так. — Вот именно, Эмбс, — в голос смеётся КукПламбер, — Так только мне можно. — А я думала, мы уже прошли стадию наших отношений, когда ты брюзжишь по поводу и без. Ах да, забыла, это же твоё состояние души. Такое даже я вылечить не могу. — Ага, да, очень смешно, — БлюЛагун подталкивает Булайза к выходу, — Ладно, работай, Эмбс. Не отвлекаем. — Вы занимаетесь этим всю мою жизнь здесь, два идиота. Но на это БлюЛагун предпочитает не отвечать, закрывая за собой дверь. Пока Булайз отправляется разбираться с недовольной клиентской базой, с десять минут ожидающей свои блюда, кажется, на повышение прокачки одного из навыков и дополнительную силу атаки, Фрайзер выходит на улицу. Прикрывая за собой дверь, он облокачивается спиной о стену, запрокидывая голову. Руки сами собой складываются в привычный жест: достать из кармана, извлечь из пачки, вернуть пачку в карман. Поднести к губам, зажать, достать зажигалку, прикурить. Глубокий вдох не наполняет несуществующие лёгкие аватара терпким сигаретным дымом — лишь привычным воздухом Интайфолла. Пальцы смыкаются не на фильтре некогда любимых сигарет, а в воздухе, но БлюЛагуну это нисколько не мешает, как не мешало и все прожитые здесь годы. Отодвинуть от лица, выдохнуть несуществующий дым, сделать вдох. Поднести ближе, зажать губами, затянуться. Как жаль, что алкоголь разработчики добавили в первых же обновлениях, а сигареты так и не завезли… После такого дня чертовски хочется курить, до мутных мыслей, до чешущихся ладоней. Нет больше тела, которое можно травить никотином, а чёртова привычка осталась. Этот мальчишка, Белый… странный. Он не похож на тех, кого давали Фрайзеру раньше. Отчаявшихся, напуганных, потерянных. Белый кажется любопытным. Он будто совсем не боится. Будто совсем не чувствует изменений. Он не плакал, не смотрел в пустоту, не жаловался. Стоило бы ему выразить хоть каплю своего недовольства — Фрайзер без зазрения совести оставил бы его прямо посреди леса, исключив из группы. Но ник «OmbreBlanche» продолжает висеть в списке группы с мелкой припиской «AFK». У иконки письма в углу появляется восклицательный знак. И кому это неймётся? Обычно глубокими вечерами написывают… Небрежно ткнув на иконку и раскрыв почтовый ящик, Фрайзер удручённо вздыхает. Ах да, он. Кому ж ещё он может быть нужен в такое время? Сообщения приходят одно за другим, значок уведомления то всплывает, то тухнет снова, и глаз, кажется, всё-таки начинает дёргаться.       •“Дядя_Богдан: Эй, магклиника, ты еще в сети?»       •“Дядя_Богдан: Как тебе сезон охоты? Попал в ряды участников боевого пропуска?))»       •“Дядя_Богдан: Даже если да — загляни как откатишься на апок в среду.»       •“Дядя_Богдан: Я там с пяти семи буду, у меня мини-марафон.»       •“Дядя_Богдан: Заодно пошушукаем о девичьем~» — Ну вот умеешь же, когда хочешь, новичков учить, — подаёт голос КукПламбер, неожиданно выросший за плечом, — Этот вон до сих пор про тебя помнит. — Этот — отдельный случай. Таких отбитых ещё поискать надо. — Прямо тебе под стать, друже. И что, пойдёшь к нему? Думаешь, до среды с демонстрацией наших серверов ребёнку управишься? До среды не управится точно, но вот к семнадцатому числу — вполне может быть. Впрочем, посвящать Кука в действительное значение фразы «апок в среду» не то, чтобы очень нужно. — Напомни, какого чёрта ты читаешь мои сообщения? — Потому что ты не скрываешь от меня свои виджеты. — Скрою.       •“Frizer_BlueLagoon: Сезон дерьмо. Не знаю, смогу ли. Мне зелёного подкинули, разбираюсь. Спишемся на выходных.» Окно почтового ящика схлопывается, и БлюЛагун снова подносит руку к лицу. Затянуться. Убрать от лица. Выдохнуть дым. — Когда ты перестанешь заниматься своим псевдокурением? — Когда ты перестанешь спрашивать меня об этом. Или когда милостью Морке и других разрабов нам будут дарованы сигареты. — Ну за столько лет любую зависимость перебороть можно было бы, знаешь. — Тут не в табаке дело. Тут дело в ритуале. Медитативые одинаковые действия, которые связывают с прошлой жизнью. Я же говорил. — Ну не понимаю я тебя. Просто глупая попытка ухватиться за потерянную повседневность. — Не тебе мне говорить о глупых попытках. — Брось ты, реализация прижизненной мечты и повторение одних и тех же бессмысленных действий каждый день — не одно и то же. — Так чё ты выперся-то? Клиентов всех расшугал? — Я с тобой о ребёнке поговорить хотел. — Слушаю. — Может, хотя бы с ним поаккуратнее будешь? Я, конечно, понимаю, что педагогика — совершенно не твоё, но давай хотя бы не как в прошлый раз. — Я не виноват, что тот слабак решил выйти через два дня после того, как его загрузили. Терпеть не могу самоубийц. — Ты мог хотя бы сделать вид, что хочешь помочь ему, Фрай, и парнишка бы, может, подольше протянул. — Ключевое слово — «может». Так к чему ты мне мозги компостируешь этим всем? Давно было, забудь уже. — Я к тому, что мальчишка-то хороший. Светлый такой. Он, может, хорошим Экспертом станет, если дело по душе найдёт. — А у тебя что, отцовский инстинкт включился? Уймись, Кук, сам разберётся, куда податься. Если ты так о печёшься о шкете, которого знаешь два часа, можешь написать в поддержку, чтоб его тебе передали — я только рад буду, в добрый путь и счастливого плавания. — Да я только рад был бы. Устроил б его к себе, клиентам бы он понравился. Но ты же знаешь, что не передадут. Если решили тебе, значит, решение окончательное. — Ну и к чему ты тогда сейчас? — Да к тому, что не нужно этого твоего привычного «небои не люди, дармоеды, только пара нормальных, и те с придурью». Пусть ребёнок и правда сам выберет. Не дави на него в сторону боевых. — Пф, больно надо давить на него. Затянуться. Выдохнуть несуществующий дым. Сделать вдох. Сомкнуть губы на воображаемой сигарете. — Я тут с одними людьми договорился, — переводит тему Фрайзер, запрокидывая голову и вновь изображая затяжку, — Мне по хорошей цене подгонят свиток на владение воинской бронёй и неплохой крафтовый комплект с зачарованием на защиту и повышенное хп. Таскай в инвентаре на всякий, уговор? А то сейчас, как только за пределы Интайфолла выйдешь, сразу стервятники налетят. Нас парочка кемперов на выходе из Зелёного Поста попыталась на рест отправить, и это с учётом того, что с малым я был. У города, скорее всего, такие пачками сидят — коси на здоровье да уровень поднимай. — Ты же знаешь, что я не выхожу. Ты мне всё нужное таскаешь, зачем лишний раз за пределы безопасной дёргаться? Фрайзер прикрывает глаза. — Мало ли. Просто носи с собой. Тебе два слота лишних занять не тяжело будет. — Ладно, уговорил. Только оружие из принципа не возьму, ты знаешь. — Знаю, знаю… Дверь таверны открывается с тихим звоном колокольчика, коий сопровождает вход в любую торговую локацию и выход из неё. — Закончила, — объявляет Эмберглейз, подходя к двум обернувшимся на неё мужчинам, — Там работы раз-два и готово, в самом деле синхронизация нарушена. Нович ваш отоспится и будет как новенький. — Спасибо, — кивает ей Фрайзер и тут же отправляет запрос на передачу валюты, — Сколько я тебе должен? — Да ладно, чё уж там, за полцены, так, по старой дружбе. Когда я ещё увижу, чтоб ты лекаря не себе, а ученику покупал? — Он мне не ученик. Просто шкет, которого я ещё не выкинул. Эмбер принимает запрос, и в появившемся окне БлюЛагун вводит нужную сумму. Вскоре всплывает уведомление:       •“Frizer_BlueLagoon: передача игроку Amberglaze — 10,000 лиртов.» — Ага, как же. — Останешься хоть на кофе? — спрашивает КукПламбер, но без особой надежды в голосе, — За счёт заведения, я угощаю. — Да я б с радостью, но работа. Сам знаешь, налог в гильдию сам себя не оплатит. Если что — на связи. Фрай, напиши, как малой очухается, до конца ли связь с аватаром установилась — я, если что, бесплатно подправлю. БлюЛагун кивает, и ещё с несколько секунд провожает взглядом удаляющийся силуэт огненной драконицы, а затем встряхивает рукой, будто выкидывает окурок. — Ладно, я пошёл на боковую. — Уже? Сейчас же и трёх нет. — Я на ногах третьи сутки, Кук, имей совесть. Тем более ночью хочу мотнуться в Лес Бирминго, раз уж меня сюда занесло, полутаться немного. — Ты неисправим. — Ага, прямо как и ты. Пригляди за шкетом, чтоб ночью по улицам не шарился — не хочу, чтобы он навлёк на твою синюю элдарильскую башку бед. — Давай, топай уже, герой, позабочусь я о твоём ученике, пока ты шастать будешь. — Он не мой ученик. — Ага, расскажешь. Иди давай. Фрайзер заходит обратно в таверну, и, минуя занятые и свободные столики, поднимается на второй этаж. Он останавливается перед кроватью, глядя на мальчишку. Спать должен как убитый, — зелья Эмбс всегда действуют наверняка, — а всё равно лежит вытянутый, прямой, и не шевелится почти. Странный. И не понятно, за что на голову Фрайзеру такой свалился. БлюЛагун вздыхает, молча открывая инвентарь. Кнопка «переместить в мир» сбором искр помещает походный спальный мешок из личного кармана игрока на пол, у стенки. Старший вновь поворачивается к своей кровати, к безмятежно сопящему на ней Белому. Переложить бы его на пол, на законно полагающееся ему место, забрать свою кровать и спокойно восстановить полоску бодрости и заряд магических сил. Но что-то упорно не даёт Фрайзеру использовать навык захвата. Агх, ну и чёрт с ним! Пусть спит, нужно ещё лишний раз всяких зелёных элдарилей на своём горбу таскать. Да и БлюЛагуну родной спальник даже как-то попривычней кровати будет… Когда полоска бодрости заполняется полностью, выпуская Фрайзера из тёмного забытья, дарящего заветный отдых сознанию, на улице уже темно, а на встроенных внутриигровых часах высвечивается 23:19. Поднимаясь на ноги, он оглядывается на кровать. Мальчишка всё ещё спит, успокоенный силами Эмберглейз, и это хорошо — наверняка привязался бы сразу же, как увидел, что старший куда-то собрался. БлюЛагун убирает в инвентарь спальный мешок, хотя он вряд ли понадобится — в этот раз вылазка не будет долгой. При закрытии двери запускается едва слышный скрипучий звук. БлюЛагун спускается на первый этаж, выходя в зал таверны. Народу здесь уже куда больше, чем днём — все столики заняты, и у стойки Булайза расположились трое, за них не поместившиеся. Под потолком разливается музыка: КукПламбер опять пригласил барда, чтобы развлекать своих дорогих гостей. Махнув другу, который, правда, вряд ли увидел этот жест, Фрайзер выходит из «Второго глаза циклопа». Ночной Интайфолл встречает запахом свежести и прохладой. Улицы сейчас только полнятся народом: где-то там, в реальности, сейчас тоже ночь, а это значит, что наступает самое популярное время для игр. Фрайзер лавирует между игроками, не останавливаясь взглядом ни на ком и ни на чём. Времени мало: с таким наплывом нужно успеть занять локацию, пока не пришёл кто-то сильнее. Таких, конечно, не много, но мало ли, вдруг кто-то из профессионалов решит поиграться немного? А лоулевелов и мидгейм-игроков спугнут цифры урона, частенько просвечивающие через деревья, и трупы врагов, которые растворяются лишь через десять минут после убийства. Выбраться из города удаётся без приключений, точно так же, как и за черту запрета призыва маунтов. Серебряные искры собираются в образ любимой Гидры, тут же принимающейся мирно щипать траву. — Привет, девочка, — с нежностью в голосе шепчет БлюЛагун, гладя лошадь по боку. Она же, в свою очередь, не считает нужным одарить его и долей своего внимания, — Поможешь мне ещё немного? Лошадь всё же поднимает морду после того, как заканчивается стандартная анимация бездействия, и Фрайзер, наклонившись, целует Гидру в нос. — Умница моя. Уперев ногу в стремя, он с лёгкостью запрыгивает в седло, тут же взяв в руки поводья. — Автопилот: тёмная чаща Леса Бирминго. Лошадь взбрыкивает, фыркает громче прежнего и рысью направляется по городской дороге, переходя в галоп сразу же, как сходит на протоптанную тропу. Лес Бирминго — промежуточная локация, на которой привыкли лутаться и поднимать уровень как новички, так и мидгейм-игроки. Для кого-то вроде Фрайзера делать тут обычно нечего вовсе — опыта противники дают слишком мало, а выпадающие из их трупов предметы обычно не стоят потраченного времени. Толкает в лес близ Интайфолла его только недавно взятое задание: один из игроков, постоянно обитающих на внутреннем рынке «загруженных», сообщил об острой нехватке кое-каких ингредиентов для крафта и назначил весьма неплохую цену за оптовую скупку. Мимо проносятся светлые поляны и тропы, на которых заседают ещё совсем зелёные новички: двадцатый уровень, кое-где тридцатый, но кого-то побольше Фрайзер не видит. Они здесь, в основном, для прокачки: на таких этапах опыт ещё важнее лута. Вот какой-то нович-маг, с трудом комбинирующий заклятья, пытается подстрелить огненным лучом грибного паука — древесное многолапое существо, спина которого поросла мхом да мухоморами. Чуть дальше игрок попрочнее, кажется, рыцарь уровня эдак двадцать пятого, упорно отбивается от накинувшегося на него лесного стража — крупного волка, сквозь серую шерсть которого проглядывает лишайник да папоротники. Фрайзер невольно вспоминает времена, когда сам приходил сюда за поднятием уровня. Незабываемый опыт был: ещё никаких живых, а «загруженных» целые толпы, и за добычу глотки готовы друг другу перегрызть… Сейчас не так. Сейчас охотничьих угодий хватает на всех, и новички чаще помогают друг другу. Счастливые люди. Сколько из них бросили бы игру или добровольно вышли, попав сюда в первые пару лет жизни Лимбо? Чем дальше в лес — тем злее волки. Буквально. С продвижением к сердцу Бирминго противники становятся сильнее и агрессивнее, то и дело пытаясь ухватить когтями, клыками или ещё чем похуже даже Гидру, лавирующую между ними на автопилоте как настоящий мастер. Благо, верный конь быстрее, и время на ненужные схватки тратить не приходится. — Пррр, девочка, тихо, стоп, — тянет на себя поводья БлюЛагун, когда последний пятидесятиуровневый игрок скрывается за деревьями. Отображение названия локаций в индивидуальном поле только-только меняется с чащи Леса Бирминго на её тёмный эквивалент, и смысла углубляться сильнее не остаётся: все, кто нужен Фрайзеру, появляются уже здесь. Соскочив с лошади и отозвав её от Морке подальше, чтобы не подставлять любимицу под удар, БлюЛагун достаёт из-за спины мечи. Класс полководца помогает видеть ему больше, чем другим игрокам, и сейчас, всматриваясь в окружающую его действительность, он замечает едва-едва проглядывающие подсвеченные силуэты за текстурой деревьев. Вот оно. И ещё один, ещё… трое точно есть, и это не может не радовать. Он срывается с места, в несколько прыжков преодолевая расстояние между парой деревьев, чтобы подобраться к цели. Бесшумную поступь он качал не зря: лесные духи — сотканные из древесной коры и слабого зеленоватого света гуманоиды, — не замечают появившегося совсем рядом врага. Быстрый чёткий удар откидывает одного на второго и вызывает ярость всех трёх на Фрайзера. Духи — существа стайные, и стоит ударить одного — за тобой погонится целая толпа. Когда-то это пугало. Многих мидгейм-игроков это пугает до сих пор. Но для БлюЛагуна это сейчас только играет на руку. Кажется там, за деревьями, зашевелилась ещё парочка силуэтов. Славно, не придётся собирать их по всей чащобе самостоятельно. Ловко увернувшись от атаки, БлюЛагун считает удары сердца, слишком равномерные, чтобы принадлежать живому — это лишь встроенный на грани сознания монотонный звук, похожий на маятник, метроном, отмеряющий время шагам и ударам. Шаг назад, шаг по диагонали, прыжок, когда один из духов пытается пройтись острыми когтями по хребту, и удар на развороте — особенно сильный, но выбивающий дыхание и тратящий больше выносливости. Шаг в сторону, меньше секунды на восстановление правильного дыхания. Выпад, концентрация на пальцах, чётко выбранная в мыслях цифра четыре — и с новым ударом с лезвия срывается мощный энергетический поток, подобный волне. Он врезается в корпус одного из лесных духов, протаскивает на силе инерции несколько метров, и лишь после этого пробивает насквозь, заставляя развалиться деревянное тело. Шаг назад, шаг, шаг. Концентрация на пальцах, что сжимают рукояти мечей и едва ощутимо покалывают от использования магии. Удар, разрезающий древесную плоть, и поток магии, разрывающий её. Щепки, летящие в стороны. БлюЛагун успевает нагнуться, чтобы провести рукой над телом первого поверженного духа, вызывая команду «осмотреть», и автоматически собрать весь выпавший лут. Перекат помогает уйти от новой атаки подтягивающихся ближе тварей, которые стремительно зажимают мечника в кольцо, словно действительно обладают способностью к стратегическому мышлению. Краем глаза он замечает, что сюда же тянутся только-только появившиеся духи, и среди них появился тот, кто нужен сейчас больше всего — призыватель с красной пометкой у полоски здоровья. К нему-то Фрайзеру и надо. Резкий удар по ногам заставляет одного из духов упасть срубленным деревом, и БлюЛагун, совершенно не стесняясь, использует его как трамплин: шаг, упор в грудь лесной твари, прыжок с наступанием на её голову; и мечи, с громким свистом стали и магии разрезающие воздух, посылающие волны энергии, что своим натиском оттесняют пару-тройку духов подальше, расчищают дорогу к тому, кто сейчас нужнее прочих. Краткий укол боли в руке — вцепившиеся в броню зубы лесного фамильяра-древесной псины, почти не ощущающиеся для БлюЛагуна. Он скидывает тварь с себя одним мощным рывком, затем пинком отправляя её в разрастающуюся толпу лесных духов. Ритм не теряется ни на секунду. Фрайзер слушает мерное биение сердца. Удары в равные промежутки, не ускоряющиеся и не замедляющиеся, идеально ровные. Метроном, отсчитывающий тайминг для каждого движения. Иглы магии пронзают пальцы, заставляя их привычно неметь, когда голубая сталь вновь разрезает подставившуюся под удар плоть. Короткий удар проходит по груди, не оставляя и следа на доспехе, и снося ничтожно мало хп. Для игрока сотого уровня, все деньги вложившего в снаряжение, атаки шестидесятиуровневых противников не более, чем простые тычки. Но здесь берут не качеством, а количеством: чем больше рассыпается под ударами духов, тем шире поле, враги в котором стремятся уничтожить обидчика их собратьев. В чрезмерных количествах они очень опасны, поэтому лучше не давать тварям расплодиться слишком уж сильно. Шаг-выпад, точечный удар в уязвимый центр древесной грудной клетки одного из духов. Едва коснувшаяся его рассыпавшегося тела рука, вызывающая команду автосбора лута. Разворот и удар наотмашь, вместе с которым волна магии теснит мелкую группку духов и ещё пару лесных псин, призванных особым противником. Одна тварь успевает вцепиться в ногу, но ей же хуже: эта же нога критическим ударом сносит ей её деревянный череп. — Стой, с-собака, — шипит Фрайзер, видя, как отдаляется от него дух-призыватель, стремясь не попасть под удар, — Не уйдёшь! Ладонь быстро касается шершавой поверхности трупа одной из тварей, и на следующий удар сердца Фрайзер уже делает новый выпад, наотмашь ударяя по духу и отбрасывая пару его собратьев. Пальцы колет от магии, и это заставляет азарт охватывать всё сильнее: без таких ощущений не было бы совершенно никакого интереса в зачистке локаций более низкого уровня. На следующий удар сердца мечи расходятся в разные стороны, прорубая дорогу сразу сквозь двух древесных болванов, импульсом энергии раскидывая тех, что закрыли собой призывателя. — Попался! Удар чётко в голову вышиб бы твари мозги, если бы было, что вышибать. С особо приятным ушам и сердцу хрустом лезвие выходит из пробитой насквозь черепушки рассыпающегося призывателя-духа, и БлюЛагун успевает коснуться его, отдав команду автосбора лута, чтобы не сбить выстроенный метрономом-сердцем ритм. Лесные духи сыпятся с одного-двух ударов, и остаётся лишь следить за их количеством и собственным дыханием, чтобы не сбить выверенный до мелочей порядок атак. Шаг за шагом, выпад за выпадом. Всё подчинено чёткой, слаженной мелодии боя. Фрайзер учился слышать её при жизни, чтобы сейчас, в своём электронном посмертии, танцевать в ней, чувствуя каждым пикселем своего аватара нужный порядок. Он слишком хорошо знает удары эти тварей. Он слишком хорошо знает тайминги: их и собственные. Секунда в секунду. Момент в момент. Нет ни одного лишнего движения, ни одной неиспользованной секунды. Мелодии боя здесь подчиняется всё, и само тело Фрайзера выполняет всё в лучшем виде, стоит лишь немного направить. Удар за ударом, чётко, без промедлений, без ненужной среди врагов суеты. Каждое движение, каждый вдох должен иметь свой смысл. Всё подчиняется выгоде. Мелодия боя пронизывает его аватар, подобно нитям кукловода, и БлюЛагун подчиняется их невидимой воле, становясь лучшей марионеткой боевого театра. Солистом, ведущим танцором, вся жизнь которого в этой музыке, ритмичной и яркой, громкой, такой, что уши горят. Чем больше духов, тем быстрее становится ритм, тем чётче становятся удары направленной клинками магии. Энергию проводит всё тело цифрового аватара, от глубины его души-двоичного кода до пальцев, от пальцев через рукоять до самых краёв лезвия, что раз за разом разрывает с хрустом древесную плоть, отбивая свой чёткий ритм. Ничто не способно сбить того, что слышит бой лучше собственных мыслей. Ничто, кроме вдруг появившегося между лесных духов упыря. Дыхание вышибает тут же, и ритм ускользает из под-ног, прекращая направлять каждое новое движение. Фрайзер цепляется за него, гонится за ним, каждым новым ударом ища его, но это становится тяжелее. Неужели показалось? Иногда и не такое примерещится в куче одинаковых тварей. Удар за ударом, удар за ударом, выпад за шагом, за выпадом краткий присяд для того, чтобы успеть забрать лут. Нет, не показалось. Среди древесных копыт духов точно мелькнули полуразложившиеся ноги. Этого здесь быть не должно. В этих местах нежить не водится вовсе: такие упыри появляются дальше на север, в городских могильниках и вокруг них, но никак не в лесу. Это может значить только одно: БлюЛагун здесь не один. Парой прыжков он вырывается из кольца тварей, что так и норовят вцепиться в броню своими поросшими мхом когтями. Метроном-сердце не меняет ритма своего хода. Фрайзер не видит почти ничего за толпой духов, что собрал на себя в стремлении получить побольше материалов, и выцепить взглядом кого-то среди них почти невозможно. Идеальная засада. БлюЛагун теряет из виду даже чёртового упыря, что сбил его, помешал продолжать наслаждаться ритмикой монотонного боя. Он не видит вовсе ничего, кроме огромной стаи лесных духов, пытающихся окружить вновь и вновь, пока не поднимает на небо взгляд. Чёрт. Он влип. Он ужасно влип. Фрайзер понимает это, как только удаётся различить в небе особенно тёмное пятно. — Каждый охотник должен быть готов стать добычей. Готов ли ты? — раздаётся среди деревьев насмешливый, бархатный женский голос, от которого у Фрайзера мурашки по коже. Чёрт. И почему именно сегодня?! Белая Ведьма. Сложно её не узнать: навык парения над землёй слишком редок для игроков этого сервера. К тому же чёрное платье, поверх которого лишь верхняя часть воинской амуниции, длинные белые волосы, водопадом опускающиеся по плечам, яркие красные глаза и, безусловно, чёртовы мертвецы, создают картину слишком чётко, чтобы отрицать очевидное. БлюЛагун ненавидит спортсменов, тем более — таких театралов, как эта девчонка. Но он не может не уважать её, как одного из сильнейших игроков на всех средневековых серверах, и непревзойдённого виртуоза-некроманта. Только вот что делает профессиональный киберспортсмен в таком месте? БлюЛагун сбивается окончательно, и ему остаётсся лишь отступать, кругом водя всех собранных тварей за собой. — Приветствую прекрасную даму, — выкрикивает он, чтобы слова было слышно за шипением духов и рёвом восстающих мертвецов. Вокруг начинается сущая вакханалия, и Фрайзеру это не нравится, — Что привело игрока такого уровня сюда? — То же самое, что и тебя, охотник, — БлюЛагун не видит, но точно слышит, что на лице Ведьмы сейчас красуется насмешливая улыбка, — Хочу развлечься, точно зная, что победа будет за мной. Надеюсь, ты не сдашься так просто? Ещё чего. Фрайзер знает, что победа ему не достанется, но это не повод сдаваться без боя. Если наглая девчонка решила, что может просто так нападать на простых игроков, он покажет ей, на что способна старая гвардия. — Конечно нет. Я Вас не разочарую, миледи. — Славно. Эта игра отвлекает от боя. Это плохо, чертовски плохо. Духи мешают сосредоточиться, духи мешают двигаться, и это раздражает до ужаса. Фрайзер едва успевает уйти от очередной атаки, с размаху зарядив в то место, где должно быть лицо, одному из духов. Разворот, и новый удар откидывает парочку нападающих в сторону. Один из них врезается в призванного Ведьмой мертвеца, и тот, пошатнувшись, вдруг сменяет желание полакомиться плотью игрока на мысль о том, что дерево может быть весьма вкусным, и с размаху вгрызается в морду твари. Что ж, а это идея… Кажется, время поиграть в боулинг. Ведьма никогда не дерётся в ближнем бою. Её руки настолько быстры, что вместе с аватаром успевают управлять и ордой призванной нежити, поэтому какие-либо атаки кроме призывов ей попросту не нужны. И чтобы избавиться от противника, нужно сбить её, вывести из состояния полной концентрации: тогда Белая Ведьма попросту потеряет возможность проделывать свои невероятные трюки. Уходя в перекате от очередной атаки, БлюЛагун окидывает взглядом толпу, что следует за каждым его шагом в желании подрать как можно сильнее. Совсем рядом виднеются три призванных мертвеца… Отлично. Он слушает ритм сердца, который сливается с мелодией боя, что вновь начинает подхватывать цифровое тело. Шаг, шаг. Напряжение магии в пальцах, в руках, от которого мурашки по коже разбегаются. Удар, что не режет мечом, а направляет волну энергии, сносящую добрую пятёрку духов прямо на прихвостней Ведьмы. Тех переключает мгновенно: они принимаются драть несчастных противников, как собаки пытаются разодрать новую игрушку. То, что нужно. Два шага-прыжка и замах от плеча, со всей вложенной в руки силой. Два лезвия синхронно расходятся в стороны, в один удар сшибая головы всем трём зомби, что рассыпаются в воздухе столпом искр. А что, такая тактика даёт свои плоды: и прихвостней Ведьмы становится меньше, и духов они приговаривают уже сами. Слушая метроном внутри, Фрайзер скользит мимо изрядно пожёванных трупов лесных духов, собирая весь возможный лут. С таймингом немного не попадает, всего на долю секунды: по ноге приходится удар одного из зомби противницы, и это сносит почти три сотни хп. Неприятно, но терпимо. Короткий укол боли почти что не чувствуется, и БлюЛагун ловко уворачивается от нового удара, на этот раз уже духа, и, перехватив лапу твари, с разворота толкает её на второго противника. Дух и мертвец валятся вместе, и спустя мгновение потухший в прорехах коры свет оповещает о том, что вгрызться в шею твари — тоже весьма неплохая идея. Откинув новой волной ещё партию подоспевших служителей леса, БлюЛагун втыкает меч точно в грудину ведьмовскому отродью, вместе с этим пробив и тушку духа, что остаётся на нём. Вместе с извлечением меча удаётся коснуться шершавой поверхности дерева и собрать всё необходимое. На секунду Фрайзер прислушивается к себе, машинально уходя вбок от атаки нового зомби. До ультимейта осталось совсем немного… С десяток противников, добитых его мечами, и энергия восполнится до конца. Главное — слушать сердце. Слушать бой, который лишь набирает обороты. Фрайзер ведёт в этом танце, и он отчетливо знает, что вскоре ведущую роль отнимет у него эта нахальная, но, несомненно, сильная девчонка. Поэтому, пока он может, он ведёт технично и безжалостно, пользуясь слабостями вражеских миньонов, как доступной лазейкой к победе. Пусть не в войне, но в битве. И Фрайзер слушает. Он движется быстро и чётко, просчитывая тайминги противников. Кое-что он знает наизусть, кое-что высчитывает на ходу. Уйти от атаки раз, два, собирая нужную энергию в пальцах, ударом откинуть духов, одного из ближайших поймать едва ли не за загривок и пихнуть в зомби, отвлекая на другого врага. Ударить в спину, пронзая тварь насквозь, и лезвие второго меча с разворота всадить в грудь одному из подобравшихся слишком близко духов. Перекатом вбок, шаг, шаг, выпад-удар, дробящий грудную клетку духа и откидывающий ещё тройку на одного из миньонов Ведьмы. Шаг, другой на разбег, толчок, атака в прыжке — лёгкая победа сразу над четырьмя мощной волной энергии, которая уводит в откат все магические навыки на десять секунд. И маны остаётся совсем мало… но и до ультимейта осталось немного. БлюЛагун больше не выбирает кого добивать. Он налетает на первого попавшегося духа, пропарывая его насквозь. Последняя капля. Вот она. Она словно втекает в пальцы, перетекая из тухнущего в теле твари зеленоватого света. То, что надо. Если не подберётся сейчас — не подберётся вовсе. А он не собирается отступать так просто. Фрайзер выворачивается из захвата одного из прихвостней Ведьмы и пинком в грудь отталкивает его от себя. Несколько прыжков, и он, лавируя между противниками, оказывается вне зоны их досягаемости. Сейчас, когда магия в его теле трещит от напряжения, а он сам сконцентрирован на полную, труда не составляет обогнуть толпу, отскакивая от каждой атаки. Он ведёт их за собой, ведёт к Ведьме, что держится над центром поля боя, у самой кроны деревьев. Она смотрит самоуверенно и насмешливо, и во взгляде этом отражается неверие в то, что какой-то не профи сможет одолеть её, спортсменку. Она даже не пытается увернуться, отойти в сторону, и лишь следит за движениями Фрейзера, словно бросая ему вызов. Толчок. Активированный в прыжке ультимейт. Магия, что проникает в каждую частичку тела. Она холодит, пронзает полностью, как иглами, и наполняет силой, недоступной ему обычно. Это подобно огромной волне, гонимой подземными толчками и ветрами. Это цунами, разрывающее тело изнутри, толкающее выше. — З-з-п-юз-т-три-пз-два-вос-вос. Пальцы с огромной скоростью клацают по клавишам. Чёртов настырный кайтон никак не может просто взять и сдохнуть. Ему даже удалось накопить энергию на ультимейт… Кажется, они теряют хватку. Назад, назад, вправо. Четыре руки работают, как идеально синхронизированный механизм. Пока она движется, брат прижимает активацию временного свитка мага и через таб на своей клавиатуре переключает меню быстрого доступа на магическое. Этот клинок, Фрайзер, оказывается совсем близко, и его аватар переходит в состояние водяного духа. Заточен под водную стихию, значит. Неприятно, с их огненным запасом временной магии и ифритами-фамильярами он вполне может справится. Значит, основная надежда на мертвецов. Адриана вовремя успевает прожать тройку, наведя концентрацию в нужную точку рывком мыши. Закручивающийся сверлом водный поток врезается во вспыхнувший за долю секунды до удара полупрозрачный оранжевый щит, озаряющий светом ночной лес. Белоснежные глаза чужого аватара, испускающие яркий свет, сталкиваются со взглядами близнецов. А этот игрок хорош… но немного не дотягивает. Доли секунды ему не хватает до профессиональной скорости. Пока Адриана чёткими, выверенными кликами перенаправляет мертвецов ближе, чтобы после конца ультимейта не дать этому клинку и шагу ступить спокойно, Андрэ ведёт их Ведьму по диагонали рваными прыжками-полутелепортациями в воздухе. Фрайзер не отстаёт от него ни на шаг, продолжая наносить удары, точечно отражаемые всплесками магии. Похвальная ловкость, но они ловчее — и мышка под рукой Андре громко скрипит о стол при каждом рывке, когда он направляет блокирующие чары точно в место удара. Удар, удар, ещё один. Противник продолжает держать себя в воздухе с помощью энергии ультимейта, бьёт точно, явно зная слабые места классов Белой Ведьмы. Клинки в его руках пляшут подобно синим молниям, окутывая потоками энергии и воды отбивающийся от него аватар. Он «тушит» возможность использовать огненные заклинания, но не отменяет того, что любой импульс, произведённый в точке, куда должна произвестись атака, отбивает её, если прожать вовремя. Подгадав нужный момент, Адри направляет атаку чётко в грудь Фрайзера, уходящего на краткий перезаряд после серии приёмов, и прижимает двойку. Пальцы бегают по клавиатуре, стремительно активируя нужные кнопки для прохождения скиллчека на успешный каст. Ей хватает той пары секунд, что даёт ей передышка противника. В руке Белой Ведьмы копится магма, выстреливая чётко в цель близнецы и выбивая противника из концентрации. Глаза Фрайзера тухнут, и аватар валится на землю с высоты двух с половиной метров. — чуть меньше. Ровно в момент, когда заканчивается анимация атаки, Анимация падения занимает не больше секунды. Прокрутка спрайтов подъёма прожимают восьмёрки. Один скиллчек, и Ведьма собирает вокруг себя огненный круг, разделяет его на две части, устанавливая рядом с собой читающие огненные шары — накопители энергии. Анимация заканчивается тогда, когда Фрайзер, поднявшись, готовится к новой атаке, на этот раз направленной на окруживших его миньонов. А он действительно шустрый… Жаль, что недостаточно, а значит, это ему не поможет. — Кью. Они произносят сокращение практически синхронно, едва ли слыша друг друга через наушники за звуками игры. Им и не нужно слышать друг друга: вместе с тем, как близнецы словно отдают команду себе и друг другу, руки приходят в движение. Чётко, быстро. Смертоносно быстро. Им требуется меньше пары секунд на то, чтобы провести атаку. Адриана направляет, Андре прожимает. Скиллчек на прижатие нужных клавиш они проходят вместе: идеально отработанная схема не даёт сбоев, не позволяет ошибиться, и с двойной скоростью правильные клики отображаются на экране. Их Белая Ведьма сводит руки перед собой, направляя атаку ровно в голову противника. На ладонях проступает чёрная, будто бы прожигающая кожу аватара метка, разрастающаяся полупрозрачным кругом заклинания. В один момент здоровье падает на половину, и чёрная стрела вырывается из магических плетений, рассекает воздух с явным звуком свиста. Кажется, Фрайзер и понять не успевает: его висок пронзает точечная атака, и аватар вдруг подкашивает, валит на колени, сгибает, будто от невыносимой боли. Вихрящийся чёрный туман обволакивает фигуру, не подпуская к ней рвущихся в атаку миньонов. Ночную тишину, ранее прерываемую лишь звуковвм сопровождением зомби и атак, разрывает нечеловеческий крик, и близнецы синхронно жмурятся, плечи поджимая к ушам, но наушников или шлема не снимают — лишь отстраняются от стола рывком, руки, впрочем, оставляя на клавиатуре. Кокон боли использовать они не любят: слишком громко, слишком радикально. Но этому самонадеянному смельчаку нужно показать, кто хозяин боя, а потому его аватар, запертый в плотной сфере, бьётся от агонии в конвульсиях, и совсем скоро отправится на особенно долгий рестарт. Фрайзер затихает за несколько секунд до того, как кокон схлопывается, не оставляя на земле ничего, кроме рассыпавшегося лута. Под управлением Андре Ведьма плавно, грациозно опускается на землю, босыми ногами проходя по земле, и подбирает брошенное добро. Совсем не много: лишь меньше полусотни глаз Лесных Стражей и с десяток сердец лесных духов. Адри чувствует, как Андре недовольно хмыкает, пока сама отзывает всех поднятых мертвецов, восстанавливая с их помощью полоску хп. — Негусто, — бубнит себе под нос брат, стягивая обод шлема вместе с наушниками, уходя со своего монитора на паузу. То же самое далет и Адриана, откидываясь на спинку кресла и выдыхая. — Гад. Заставил подёргаться. Она оборачивается к брату, и почти что одновременно с ним протягивает кулак, чтобы легко стукнуться с Андре костяшками. — На Гору Тысячи Пиков? — близнецы спрашивают одновременно, тут же посмеиваясь. Всё-таки во всём, что касается Лимбо, мыслят они абсолютно одинаково. Горизонтальный ободок шлема крепится на своё место, опоясывая голову и пуская лёгкий импульс тока по коже, и наушники становятся ровно туда, где и должны быть. Всё же, удобно, когда оборудование делают специально под тебя. Руки снова возвращаются на клавиатуру, одновременным щелчком отжимая паузу на двух экранах. Время продолжать тренировку. — Привет, — голос слабый, дрожащий, но бледный лысый мальчишка со впалыми чёрными глазами, лежащий на кушетке с приподнятой спинкой, старается улыбаться. На лице трубка, помогающая дышать, губы сухие и потрескавшиеся, и вид у него совсем обессиленный, но взгляд мягкий и светлый — взгляд человека, который не оставляет надежды даже на пороге смерти, — Я не мог записать видео сам пару дней… — он делает паузу, чтобы отдышаться, — Но сегодня мама уехала и вместо неё приехал папа. Он привёз подарки, которые вы передавали… эти мягкие игрушки очень милые. Камера опускается чуть ниже, показывая лежащую на коленях у мальчишки плюшевую ламу, на которой безвольно лежит тонкая рука с бледной кожей, покрытой синяками от капельниц. — У нас не самые хорошие прогнозы, — камера снова поднимается к лицу мальчика, и хотя слабая улыбка не меркнет, в глазах будто бы тухнет какой-то огонёк, — Врачи говорят, что… метастазы пошли в мозг. Они решили сделать паузу в химии: мама говорит, что организму нужно отдохнуть, чтобы продолжать бороться. В голосе, слабом, хриплом, сквозит свет, но по взгляду видно: парнишка всё понимает. Это не отдых для организма: врачи не видят смысла продолжать это. Вместе с этими словами ушла последняя реальная надежда на жизнь, но он, измотанный болезнью, всё равно сохраняет мягкую теплоту. — Завтра должны приехать хирурги… из Сергограда, чтобы проконсультировать местных врачей о моём случае, вот… Еда совсем перестала усваиваться, но это ничего, не волнуйтесь: меня снова переводят на внутривенное, потом может стать лучше. Папа останется… Со мной на несколько дней, пока мама будет с Николя и Кристэ́н. Папуль, помаши! Сил в голосе хватает даже на восклицательную интонацию, и мальчик улыбается чуть шире, а откуда-то из-за камеры появляется широкая мужская пятерня, помаячившая перед объективом и снова исчезнувшая за его полем зрения. — Мне в последнее время… очень тяжело много говорить и постоянно хочется спать. Морфин даёт сильную сонливость, так мне сказали… Я попросил родителей обновлять мой блог, когда я не буду в силах, чтобы вы не волновались. И они обязательно… фуфх… — он с трудом переводит дыхание, и за взглядом, полным света, отражается просто уставший, измотанный ребёнок, который очень хочет заснуть и проснуться без боли, — Они обязательно напишут, если я умру, — «когда я умру», — чтобы не держать вас долго в неведении. — Не говори такие вещи, Риши, — в строгом на первый взгляд голосе мужчины за камерой можно разглядеть хорошо скрываемое отчаяние. Мальчик прикрывает глаза. — Хорошо, пап. Взгляд чёрных, как смоль, глаз снова устремляется в камеру, и видно, что мальчишка из последних сил удерживает его на одной точке. — Спасибо вам всем. Вы пишете… Что я даю вам смелость бороться. А вы даёте её мне. Взаимовыгодный обмен, да?.. Фхах… спасибо, что остаётесь со мной. Надеюсь, скоро увидимся. Белый выпадает из сна, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он подтягивает к себе колени, садясь на кровати и обнимая их, утыкаясь в них лбом и едва слышно скуля. Слёзы остановить слишком трудно, ещё труднее дышать — словно он снова вернулся туда, на больничную койку. Как там сейчас папа, мама?.. А Николя с Кристэн? Он ведь даже не успел попрощаться — последние сутки в реанимации он понимал, что из неё уже не вернётся, но не мог и слова сказать: слишком мало сил оставалось, и все они уходили на последние часы этой войны. Позвоночник вдруг будто бы прошибает током. Белый резко выпрямляется, отчего в глазах немного темнеет, и боязливо оглядывается по сторонам. Фрайзер! Он ведь может выгнать его, если увидит слёзы! Но наставника рядом не оказывается. Омбре оглядывается судорожно, пытаясь найти взглядом Фрайзера, и убеждается, что в комнате его нет. Ну конечно нет, а чего он ожидал? Белый ведь занял единственную кровать, а значит, БлюЛагун ушёл спать в другую комнату. У него ведь была такая возможность? Нутро прошибает виной. Надо бы проверить, а то неловко выйдет, что в первый же день такого своеобразного обучения он довёл наставника до бессонницы. Белый опускает ноги на пол, щупая босыми стопами шероховатые доски. Вставать страшно — всё ещё не верится, что ноги, вчера не позволявшие ступить ровно и шагу, удержат его. Но та женщина — врач, кажется, — сказала, что теперь должно стать лучше, да и просидеть на кровати весь день — затея явно не из приятных. Сосредоточившись, мальчишка делает усилие, рывком поднимаясь на ноги. Он жмурится от волнения, расставляет руки по сторонам, надеясь, что это поможет ему удержать равновесие, и уже готовится к сиюминутному падению. Но его не случается. Выждав пару секунд, Белый открывает глаза, удивлённо смотря на свои ноги. Делает шаг, другой, медленно и аккуратно подходя к двери комнаты — в теле ощущается непривычная твёрдость и лёгкость, будто всё именно так, как и должно было быть всегда. Ноги не подводят, и мальчик невольно улыбается — всё-таки сработало. Чёрт возьми, как же это прекрасно — твёрдо стоять на своих ногах! Босые ступни чётко ощущают текстуру досок под ними, когда Омбре покидает спальню, прикрывая за собой дверь, и от этого хочется смеяться — так хорошо на душе становится от такого чувства. С лестницей он, всё же, решает не рисковать, по крайней мере, пока что, и спускается медленно, аккуратно, держась за стену. Улыбка сама собой растягивает губы — даже спуск ему теперь даётся спокойно! Как же здорово ходить своими ногами! Приоткрыв дверь, Белый заглядывает в большое и полутёмное помещение таверны. Несколько пустых столиков освещены отблесками свечей, парящих прямо над ними, и человеческие силуэты обнаруживаются только за дальним, тем, что у стены, ближе к хозяйской стойке, за которой он тут же узнаёт господина Булайза. Тот, будто почувствовав, что на его территории появилась новая живая душа, отрывается от протирания какой-то посудины, поднимая взгляд. — О, малой, проснулся? Голодный, наверно? Садись, я тебя сейчас накормлю. В голосе мужчины звучит отчётливое тепло и гостеприимство, и Белый улыбается только шире. Но, впрочем, прежде, чем хозяин этого места уйдёт на кухню, отрицательно мотает головой. — Спасибо большое, господин Булайз, но не стоит, правда! Скажите, а где господин Фрайзер? — «Господин Булайз»? — раздаётся смешок из-за единственного занятого стола, — Тебе что, ученика в кои-то веки дали, Кук? И как ты его, позволь спросить, из стартовой забирал, если из Интайфолла уже лет пять не выходишь? — Не мой он. Знаешь же, что Экспертам учеников не дают — только подмастерий. Малой Фрайзера так-то. — Фрайзера? Шутишь, что ли? Так ему ж после того случая с неженкой не давали никого вроде. Да и свалил ж он ещё ночью. Зная его, не вернётся. Белый вздрагивает. — Ушёл?.. — переспрашивает он одними губами, в момент погрустнев. Он что-то сделал не так?.. Хотя, конечно, наверняка наставнику не понравилось, что Омбре заснул на его кровати, и он, как и обещал, отказался от него. Но что же теперь делать? Куда идти дальше?.. Просить помощи у господина Булайза? Но это ведь как-то стыдно… — Ой, да хватит болтать чушь, — отмахивается от посетителя Кук, — Фрай мальчишку ещё не бросил, просто на охоту ушёл. Не дрейфь, малой, вернётся он скоро. Своими ножками или принесёт его с перезагрузки — Стридаравэль его знает. А вообще… — мужчина разворачивает перед собой голубую панель, принимаясь что-то на ней переключать и нажимать, — Вот, держи. Вручишь Фраю, когда вернётся, один чёрт это ему понадобится. Редкая хиллка с сай-фай-серверов, между прочим. В руке хозяина таверны появляется небольшая коробка, и он с усмешкой перебрасывает её Белому. Сердце мальчишки сжимается, и он жмурится, толком не находясь, что делать. Но зато находится его тело, дёрнувшееся в сторону предмета, который приземляется точно в руки.       •“Bulize_CookPlumber: передача игроку OmbreBlanche — предмет «детские пластыри», 1 штука». — Топай-ка наверх, ребёнок, подожди его там. Дольше пары часов вряд ли придётся — время его охоты всё равно закончилось давно.