Два человека – одно сердце

***

      Холодное утро встречало парижан блестящими лужами от прошедшего ночью дождя, тонкими лучами солнца, пробивающегося сквозь хмурые облака, улыбками спешащих на работу людей с от чего-то очень хорошим настроением. По стыку двухскатной крыши вышагивал Кот, широко улыбаясь понедельнику. Свободный как никогда, он салютовал прохожим, распугивал голубей на пути, любовался на цветущие балконы и не упускал возможности покрасоваться перед дамами. Через плечо его была перекинута сумка, но, к счастью, никто из простых зевак не знал, что она школьная, а их герой неторопливо идёт на учёбу. Может, он решил зайти в Пекарню на углу, думали они или проведать свою старую знакомую, живущую на крыше этой самой пекарни. Нуар и сам этого не знал. Проходя мимо, а точнее, по самому дому Дюпен Чен, Кот Нуар подумал, а почему бы и нет. Бесшумным, свойственным для кошек шагом парень подошёл к печному выступу, заглядывая через него. Там, оперевшись о перила, на балконе стояла Маринетт. Не издав ни звука, Нуар обошёл дымоход и уже было открыл рот, чтобы сказать какое-нибудь остроумное приветствие.       — Да, пап, я уверена.       Навострив уши, герой уловил знакомый голос, раздавшийся у дверей пекарни.       — Ладно, я посмотрю, как приду.       Да, это точно она. Кинув неуверенный взгляд на Мари, Кот сделал пару шагов назад, уходя обратно за выступ. Видимо не сегодня.       Агата шла в школу, поплотнее завязав пояс от плаща. Резкое похолодание не то чтобы её радовало. Виляя между лужами, девушка изо всех сил старалась не ворчать на всё, что не устраивало её этим утром. Начиная со слепящих лучей, что то и дело попадали в глаза, заканчивая велосипедистом, проехавшимся по луже рядом с ней. И причиной такого скверного настроения был не холод и даже не велосипеды, а самый простой недосып, не зазвеневший будильник и папа, который съел йогурт, предназначавшийся Агате на завтрак. Так что голодная и сонная девушка пыталась дойти до школы в целостности и сохранности. Радовало только одно, в классе сегодня однозначно будет один солнечный парень, о субботе с которым девушка никак не могла забыть. Улыбнувшись этой мысли, Агата не заметила мчащегося на встречу велосипеда. Опять. Отскакивая от тонких, но быстрых колёс, девушка уткнулась спиной в дверь, и та открылась под её весом. Не имея никакой опоры, Агата свалилась на пол проклиная это утро.       — О Боги, детка, с тобой всё в порядке? — Забеспокоился кто-то сверху.       Подняв голову, Горская наткнулась на милую женщину азиатской внешности. Не дав девушке ответить, она поспешила помочь ей подняться.       — Спасибо, всё нормально. — Отряхивая свой плащ, пробурчала Агата.       Только сейчас она обратила внимание на сладкий запах выпечки и хлеба. Повертев головой, до блондинки дошло, что ввалилась она в пекарню. Вероятнее всего, Адриан говорил про это заведение, когда вспоминал Дупен Чен после их первой прогулки. В животе предательски заурчало. Аппетитные булочки будто сияли под лучами теплого солнца, а тихие покупатели создавали располагающую атмосферу.       — Может быть, ты хочешь перекусить? Мой муж испёк новую партию круассанов. — Улыбнулась азиатка.       Агата неуверенно посмотрела на неё, подбирая слюнки. Глянув на наручные часы, девушка ещё раз глубоко вдохнула аромат и, махнув рукой, купила два круассана с шоколадом. Толи с голоду, то ли став жертвой их заманчивого вида. На всю пекарню зазвонил телефон. Папа опять потерял ключи.       — Ты уверена, что они висели там? — Возмущался мужчина в трубке.       — Да, пап, я уверена. — Открывая дверь, возмущалась в ответ Агата. Удерживая открытый пакет с круассанами одной рукой, она старалась прижать его к себе так, чтобы ни один велосипедист не смог его уронить.       — Ладно, я посмотрю, как приду. — Раздражённо выдыхая, ответила девушка и, сбросив, стала шарить по карманам в поисках отцовских ключей. Вдруг она всё-таки случайно взяла их с собой. Поиски прервал шорох бумажного пакета. Резко обернувшись, девушка наткнулась на Кошачью морду. Повиснув вверх ногами на козырьке пекарни, Нуар кусал её круассан. ЕЁ круассан!       — Эй! — Возмутившись, воскликнула девушка.       — И тебе привет, полуночница. — Жуя украденную выпечку, ответил Нуар.       Горская сжала пакет с оставшимся круассаном и оглядела повисшего на один стопах героя.       — С тебя 4 евро! — Отчеканила Агата, смотря, как блондин уплетает купленный ею рогалик.       Пожав плечами, герой подтянулся и спрыгнул с козырька, разбрызгивая лужи, которые чуть ранее были под его головой. Девушка на это лишь недовольно фыркнула, проверяя, не запачкал ли этот непутёвый Кот её брюки.       — Круассаны здесь, конечно, просто шикарные. — Кивнул на заведение блондин.       — Боюсь, у меня ещё не было возможности их попробовать. — Доставая оставшуюся часть покупки из пакета, язвила Агата.       — Не понимаю, о чем ты. — Посмеялся Нуар.       Все ещё стоя у дверей пекарни, два подростка разговорились о самых пустяковых пустяках, совершенно не обращая внимания на проходящих между ними людей, фотографировавших прохожих и просто странное место и положение для будничной дискуссии. Чёрный кот с сумкой через плечо, сонная девушка, жующая круассан, пекарня и осеннее солнце, которое так устало за лето, что к осени уже совсем не грело. Так могло бы продолжаться вечность, если бы не время, которое так презирало вечность. И сейчас время уроков. Причём одних и тех же, что у наглого Кота, что у жадной Агаты. Махнув на прощание, Нуар ушёл не так резво, как появился. Горская же пошла так, как и планировала, пешком по обычному асфальту. Почему-то странная встреча не была для девушки странной, этот разговор о погоде и круассанах не показался неправильным, а возникающие вверх тормашками Коты были такими же обычными и надоедливыми, как лужи и велосипеды.

Ранее

      На балконе было тихо. Не смотря на происходящее внизу, сигналы машин и французскую речь весёлых прохожих, на балконе Мари всего этого не было. Была только река, в которую уперла свой взгляд девушка. Её шум звучал в её ушах громче собственных мыслей. Неописуемый звук удара воды о воду. Пена, возникающая в безумном потоке при смене высоты дна. Возможно, так голова пыталась заглушить воспоминания о субботней ночи, на самом деле уже ставшей воскресным утром. Как упав на колени перед плавучим домом семьи Куффен, Маринетт рыдала, не в силах совладать с эмоциями. Она покинула высотку после признания напарника и, не найдя в себе мужества вернуться домой, пошла в теперь единственное место, где ей могли помочь. К Луке. К человеку, про которого она вспоминала в последнюю очередь, говоря о любви, но единственному, кто мог ей эту любовь дать. Поздней ночью её всхлипы услышал парень, радуясь крепкому сну своей матери и благодаря ушедшую к подруге сестру. Увидев дрожащую Мари на пирсе, что сидела на осколках своей разбитой души, Лука был готов упасть рядом и смешать стеклянные кусочки со своими. Настолько невыносимо было видеть слёзы на нежном женском лице. Всю ночь Дюпен Чен истошно рыдала в комнате Куффена, не унимая потока горячих слёз. Утопая в объятиях гитариста, девушка сжалась в комок из боли. Она кричала и плакала, словно её рвали на части, хотя пожалуй, так и было. Маринетт до треска сжимала его промокшую футболку в своих кулаках, в попытке унять крутившиеся адской каруселью мысли и воспоминания о словах Кота, о поцелуе, случившемся не с ней. Дрожащими руками Лука гладил её по голове и прижимал к себе, надеясь, что сквозь свою истерику Мари не заметит, как краснеют его глаза, и не услышит, как фальшивит его мелодия. За все 8 часов, предназначавшихся девушке на сон, она не поспала ни минуты, завернувшись поглубже в объятиях Куффена. За всё воскресенье она вышла на улицу лишь раз, только чтобы доехать до дома. И стоя с заплаканными глазами на своем холодном балконе, Маринетт пыталась собраться с силами, которые в ней ещё остались, чтобы выйти из дома. Сегодня ей предстояло войти в класс и посмотреть в глаза человеку, вокруг которого она строила свою личность последние несколько лет. И забыть про это. Вычеркнуть все чувства, в которых когда-то не было сомнений.       Заходя в класс, Адриан не думал ни о чём, кроме круассанов, светлых волос и крыш, но полностью передумать свои думы его вынудила серая девушка за второй партой. Агрест младший всегда был внимательным к своим друзьям, хотя они никогда особо не углублялись в его истинные эмоции, желая верить, что у него всё так, как он говорит. Ещё больше напрягло, что Мари никак не отреагировала на приветствие, а на вопрос о своем самочувствии лишь мимолётно посмотрела Агресту в глаза и ответила: "я в порядке". Ребята же пожимали плечами, сами не понимая, что происходит с подругой. Весь урок парня морозила атмосфера за спиной. Всеми фибрами своей кошачьей души он чувствовал, что в голове Дюпен Чен происходит что-то тревожное. И от этого тревожно становилось ему. После звонка, ставшим скорее спасительным сигналом, прерывавшим траур Маринетт, Адриан выловил её в коридоре, заведя в угол у шкафчиков.       — Мари, что с тобой сегодня? — Обеспокоенно спросил парень. — Что-то случилось?       Девушка не смотрела на него, сглатывая тягучий ком в горле. Она могла бы расплакаться сейчас просто от того, что он спросил о её делах, но казалось, что за выходные все слёзы уже были выплаканы.       — Ничего, что должно тебя беспокоить. — Тихо ответила девушка.       — Ты не чужой для меня человек… — Адриан сжал плечо девушки в надежде, что она, наконец, посмотрит ему в глаза. — Все что с тобой происходит, меня беспокоит.       Дюпен Чен сжалась от его прикосновения, не понимая, реагирует она так от того, насколько долго этого прикосновения ждала, или от того, что она больше не хотела в нем нуждаться.       — Со мной случилась любовь.       Что-то внутри Адриана похолодело. Губы побледнели, а в голове возник только один образ. Светлые волосы замелькали на фоне ночного неба.       — Любовь? — Тихо переспросил парень.       — Я видела вас на фестивале. — Опуская глаза в пол, продолжила девушка. — И ваш поцелуй.       Адриан поджал губы, отпуская плечо подруги. Ему стало стыдно, но стыд этот был за то, что он не чувствовал себя виноватым. Как можно винить себя в том, что ты хочешь быть счастлив? Независимо от того, что нежеланный человек хочет разделить с тобой это счастье.       — Я не хотела говорить это вот так, но ты мне нравишься, Адриан. — Обреченно сказала Маринетт. — И я думала, что люблю тебя. Но потом появилась Агата. Она стала для меня пощёчиной. Увидев тебя настоящего, я поняла, что полюбила твой образ, твое имя, но не душу.       Девушка стояла ровно, четко говоря каждое слово. Казалось, в ней больше не осталось чувств и эмоций. Она просто хотела избавиться от всех тайн, что хранило её сознание, и остаться пустой оболочкой.       — Мне жаль, что так вышло. — Не зная, что было бы правильно думать сейчас, прохрипел Агрест.       Мари улыбнулась уголком губ. Она не хотела жалости, она хотела разлюбить.       Под школьной лестницей шёпотом возмущалась Алья. Размахивая руками и замеряя квадратный метр шагами, она восклицала.       — Не могу поверить! Уму непостижимо!       Нино же смотрел в сторону, теребя козырёк своей кепки. Новость, которую они узнали, не то чтобы его удивила, хотя его девушка была, несомненно, шокирована. Сегодня на одной из перемен у Альи получилось вытащить несколько слов из неестественно серой и безжизненной подруги в попытке узнать, что с ней происходит. За всё время Мари не сказала больше десяти слов, а с остальными в классе не говорила вообще. Последней каплей стал Агрест младший, на которого девушка глянула лишь раз. Тогда Сезар прижала Дюпен Чен к стенке и не отпускала до тех пор, пока та не сказала, что же всё-таки произошло. Спустя пять минут Алья уже не могла понять, жалеть ей о своей упёртости или нет.       — Они поцеловались! Так ещё и на глазах у Маринетт! — Тыча итальянским жестом Лейфу в лицо, агрессивно шептала девушка.       — Ну, они на вряд ли знали, что она видит. — Вздыхая, попытался вставить слово Нино.       — Да суть же не в этом! — Закатила глаза шатенка.       Да, суть была действительно не в этом. Лейф вдохнул поглубже, собираясь с силами, чтобы озвучить своей девушке мысли, что витали в его голове надоедливой мухой, которую никак нельзя было игнорировать. Но сказать мешали стыд и обида. Стыд за то, что он за несколько лет не смог ничем помочь своему другу, а обида за то, что за несколько недель это сделала Агата.       — Нам срочно нужно что-то сделать! Как-то отклеить эту новенькую от Адриана и вернуть все как было! — Снова начиная топтать пол под лестницей, шипела Алья.       Поймав девушку за плечи, Лейф смиренно сказал.       — Не стоит.       — Почему это? — Нахмурившись, спросила Сезар.       Нино поджал губы и опустил взгляд.       — Ты заметила какие-нибудь изменения в Адриане?       — Ну, есть немного. — Непонимающе ответила девушка.       Сжав женские плечи сильнее, Нино посмотрел Алье в глаза.       — В субботу Адриан пришёл в школу, сам явился на фестиваль и ни разу не позвонил отцу. Он перестал бояться шутить и вообще перестал бояться. — Не шепча, говорил Нино. — Не говори, что не видела его скованности, как он каждый раз озирался, подбирая слова.       Сведя брови ещё сильнее, Алья всплеснула руками, останавливая монолог парня.       — К чему ты это? Чем это связано с Маринетт?       — Вот именно! Ничем! — Воскликнул Лейф. — Разве Мари сделала это с ним? Разве после общения с ней он стал таким?       Сезар молчала, впитывая услышанное. Шестерёнки в её голове уже все давно накрутили и осознали. Но подсознательно, ей не хотелось верить, что Маринетт могла проиграть, что для Адриана она значит не больше, чем Нино или сама Алья. Слишком много труда было вложено в их отношения. Слишком долго всем было плевать на то, что никаких отношений никогда и не было.       — Он выбрал Агату не просто так. Она сделала для него больше, чем мы с тобой или Маринетт. — Признавая всю горькую правду, подытожил Нино.       Шатенка молчала около минуты, пытаясь бороться с шквалом противоречивых мыслей в голове. Но в конце концов, она обмякла, понимая, что Лейф прав. Все эмоции резко потухли, а возмущение сошло на нет. Алья настолько горела желанием помочь подруге, что совершенно забыла подумать о том, что Адриан тоже их друг. Она всё ещё переживала о самочувствии Маринетт, но теперь она задумалась и о том, что происходит в голове у парня.       Агата вообще мало о чем беспокоилась, потому что в её жизни сейчас происходят только две вещи, любовь и её отрицание. Придя домой после школы, девушка полчаса просидела, пялясь на люстру без лампочки с одним снятым носком в руке. Теперь, после субботних событий, эта надоедливая штука бесила ещё больше, потому что ещё больше стала привлекать внимание. Как и стены, как и чемодан. Не смотря на всё, что успело произойти с Горской за пока-что короткую жизнь в Париже, она не забывала про свои обещания самой себе, про свои принципы и отрицание привычек. Конечно, теперь она не боялась делать глупости, но это ещё не значит, что она перестала бояться переезда. С учётом того, что жизнь её начала протекать так активно, Агата начала переживать, что за год успеет случиться слишком много, и она не сможет уехать без слёз. А ей этого не хотелось, очень не хотелось. Настолько сильно, что она даже надела носок обратно и ушла из дома в поисках правильной мысли. Шаг за шагом Агата углублялась в поиски все сильнее и сильнее. Одно событие накладывалось на другое, одна глупость накладывалась на другую. Дойдя до Эйфелевой башни, правильная мысль так и не нашлась. Стоя рядом с вышкой гигантом минут пятнадцать, Горская просто пялила на неё, предполагая, что будет если она всё-таки будет жить так, словно никакого переезда не случится. Дальше следы из воспоминаний и пара станций метро приводят её к месту, где произошло самое последнее событие. Неосознанно облизнув губы, Агата посидела на лавочке около двадцати минут, разглядывая прохожих, всматриваясь в желтеющую листву и думая о том, что будет, если она сделает вид, что ничего не было и вычеркнет все глупости из своей жизни. А затем, через черт его знает сколько времени и пару мозолей от такой весёлой прогулки, Горская стояла перед вокзалом Сен-Лезар и следила за стрелкой на больших часах. Она не знала, как пришла сюда, она просто шла. Видимо, судьба решила сыграть такую шутку, намекая на исход всего этого балагана. И пусть девушка рассекала по стране на машине, это не отменяло того факта, что вокзал был знаком отправления. Сунув руки в карманы плаща, Агата стояла смирно, как часовой, и пыталась сложить дважды два, где два, это течение, по которому она может плыть, и другое два, где она продолжит сидеть на берегу и смотреть, как бурлит и протекает жизнь других.       — Ты что здесь делаешь? — Послышался строгий голос со стороны.       Резко очнувшись, Горская повернулась, чувствуя, что эти слова адресованы ей. В паре метрах стоял Кот Нуар. Хмуря брови, он смотрел на девушку мутными глазами. Его руки сжаты в кулаки, а черные уши, как у настоящего кота, прижаты к голове. Он напуган?       — Кот? — Удивленно спросила девушка.       Забегав глазами по её силуэту, герой резко поднял брови, расслабил руки и навострил уши. Издав нервный смешок, парень замямлил.       — Я, ну...просто пробегал мимо и эээ… — Стыдливо опустив взгляд в пол, он протер переносицу. — А тут ты стоишь…на вокзале.       — Ты подумал, что я уезжаю? — Смело предположив, спросила Агата.       Не зная, куда деть руки, Нуар хватался ими за всё, что можно.       — Да, на секунду, — он потрепал волосы, — странно, правда? Но у тебя ни чемодана…и вы с отцом же на машине…       На машине? Разве она говорила ему про машину?       — С чего ты взял, что мы на машине? — Отгоняя щелчки, спросила девушка.       — Так мы… — Запнувшись, Нуар быстро затараторил. — Вы же на ней по городу ездили, рыжий пикап такой, я видел вас.       Конечно, это не объясняло всего, но уже более менее спасало Кота от дальнейших вопросов.       — Ладно, эм, не суть! — Наконец подходя ближе, говорит блондин. — Не хочешь выпить кофе?       Агата стояла и моргала глазками, пытаясь переварить, что тут вообще происходит. Глянув, на часы, на небо, на Кота, она усмехнулась и ответила.       — Только если у тебя с собой есть деньги.