Два человека – одно сердце

***

      — Кот, как ты понял, что влюбился? — Пряча глаза в своём стакане с кофе, спросила Агата.       Парень замер, обрабатывая неожиданный вопрос. Он прошелся взглядом по улице, на которую открывался вид из дорогого ресторана. Парочка стояла на его крыше, попивая кофе, доставшийся им за пару фото и один глупый каламбур. Возможно, когда-нибудь этим двоим хватит тротуара, чтобы перестать гулять по крышам. Но сегодня, пожалуй, было слишком многолюдно.       — Интересный вопрос. — Наконец вымолвил Нуар. — К чему бы он?       Состроив хитрую гримасу, блондин запрокинул голову, с прищуром глядя на знакомую. Он слишком серьёзно воспринял этот вопрос, от того не способный ответить серьёзно. Агата на это неловко улыбнулась, так как не знала ответа.       — У меня не было времени на влюблённости. — Слишком сухо для улыбающегося человека ответила девушка. — Я не знаю, что люди чувствуют при этом, но ты был влюблён, поэтому я спрашиваю у тебя, какого это, любить?       Кот Нуар не смотрел на Горскую. Поджав губы, он пытался подобрать слова, которыми можно было бы описать чувства, с которыми он наблюдал за Миледи.       — Это больно…       Глаза парня были пусты. В них больше не было тех чувств. Они начали гаснуть ещё до того, как в его жизни появилась одна уставшая, но полная мечтаний девушка. Больше он не болел своей Леди, сердце его вернуло свой здоровый ритм.       — Разве всё настолько плохо?       Агата печально улыбнулась. Блондин не менее печально улыбнулся в ответ.       — Настолько, что я готов влюбиться снова. — Уголки его губ дрогнули.       Это был страх и сомнения. Адриан ждал, когда же в его жизни что-то начнёт происходить медленнее. Кот Нуар же наслаждался событиями, что как ветер били ему в лицо, скользя приятными моментами по щекам, губам, вискам. Эта дрожь была знаком борьбы двух сторон. Двух желаний. Любить и быть любимым.       — Даже если эта любовь снова будет безответная? — Выгнув бровь, спросила Агата.       Блондин вздохнул и, подняв голову к небу, ответил вопросом на вопрос.       — Ты живёшь только с отцом?       Неожиданный и, казалось бы, совершенно неуместный вопрос. Девушка удивилась, но не подала виду. Заправив выбившиеся пряди за ухо, она постучала по перилам, как это обычно делал отец за рулём, и, глубоко вздохнув, ответила.       — Да, мама погибла, когда мне было 10. — От чего-то внутри закрутило. — Её сбила машина.       В первый раз Горская говорила кому-то об этом. В первый раз она зашла с кем-то так далеко, что смогла без сомнений рассказать о маме. Неожиданно в груди стало так больно. Это сердце болело от осознания, от первого произношения случившегося вслух. С такой тягучей тошнотой выходили слова, хранившиеся в девушке на протяжении шести лет. Сердцу мало принятия, оно хотело излить душу. Кот помолчал пару секунд, обдумывая, стоит ли продолжать говорить, что начал.       — Если бы тебе дали возможность вернуться в свои 9 лет и прожить год с мамой, но зная, что она все равно погибнет, ты бы вернулась?       Сказал. Сказал и сам чуть не ответил.       — Да. — Не ожидая от самой себя такого быстрого решения, отрезала Агата.       Кот Нуар улыбнулся. Это была горькая улыбка, высмеивание ожидаемого ответа, который сказал бы любой на её месте. И никто не посмеет её осуждать.       — Это и есть любовь. Ты будешь возвращаться к ней, несмотря на всю боль, будешь терпеть потери, потому что эта игра стоит свеч.       Он смотрел в зеленые глаза, а они смотрели на него. Смотрели так искренне и красиво, что было не трудно влюбиться. Так парень будет оправдывать себя, когда его спросят, как это вышло.       Маринетт сидела посередине комнаты в куче сорванных фотографий, плакатов и страниц из журналов. Она больше не плакала, просто смотрела. Множество глаз смотрели на неё. И хоть они были напечатанные, тепла к ней в них было не больше, чем в жизни. Теперь розовая комната была пуста без сотен снимков, как и Мари опустела без любви. Сидя на полу, она стала сгребать когда-то ценную макулатуру в пакет до последней бумажки. Всё беспощадно полетело в мусорку. Так было правильнее. Так было нужно. Лишь одно фото с зелеными глазами осталось на её пробковой доске, потому что оно было посвящено не только им. Ещё с глянцевой бумаги глядел Лука. Улыбка его была такой тёплой, что становилось стыдно перед ним. Слишком сильно хотелось любить его.       — Маринетт, может, тебе стоит поспать? — Подлетая к хозяйке, спросила Тикки.       — Наверное. — Промямлила Дюпен Чен в ответ.       Девушка перебралась на кровать и смотрела на фото, будто пытаясь найти там успокоение и прощение одновременно. Ей действительно стоило выспаться, ведь этой ночью она так и не смогла сомкнуть глаз. И она собиралась честно, но работа героя не дремлет и не ждёт, когда ты вытрешь все свои слёзы. Вместо мягкой подушки её щека коснулась шершавого бетона, а руки сжимали нить Йо-йо вместо края одеяла. Жесткая и сосредоточенная Леди Баг била точно и сильно. Ей больше ничего не мешало, она не вспоминала, что Акума, это человек, она просто делала свою работу. Когда «злодей» упал без чувств, она не дрогнула. Бабочка летела прочь буквально через десять минут после своего появления. Баг не желала задерживаться дольше.       Кот Нуар успел на вызов, которого, собственно говоря, и не было, к моменту, когда он был уже не нужен. Он в принципе был не нужен. Удивленно уставившись на Леди Баг, Нуар не мог понять, куда делась привычная улыбка героини, «изгнавшей демона».       — Привет, я опоздал? — Попытался пошутить парень, чувствуя себя неуютно под холодным взглядом напарницы.       — Нет. — Сухо ответила та, и швырнув Йо-йо, она ушла, не сказав больше ни слова.       Ей не хотелось с ним говорить. Не то, чтобы он был в чем-то виноват, вовсе нет, Мари сама была виновата. Виновата в том, что слишком долго тянула, слишком долго игнорировала, слишком долго мечтала. Жизнь прошла мимо неё. И Кот в этом не виноват, но она была слишком зла на себя, чтобы что-то объяснять или пытаться поговорить, делать вид, что всё нормально. Ничего не нормально. Маринетт всё упустила.

Ранее

      Они так и смотрели друг другу в глаза, пока холодный ветер бил по ушам, трепал волосы и шелестел женским плащом. Мысли сменялись, отражаясь в зеленых глазах, смотрящих так пристально. Среди бликов и цветных линий радужки промелькнуло что-то тёплое, что люди обычно обводят в сердечко на тетрадном листе.       — У тебя палка твоя мигает. — Боковым зрением отметила Агата.       — Что…? — Моргнул Кот.       Заглядевшись, парень совсем забыл об окружающем мире и даже не заметил сигнала о появлении Акумы. Спохватившись, он стал шарить по поясу в поисках волшебного оружия.       — Вот черт! — Простонал блондин. — Акума.       С миной, полной разочарования, Нуар провел рукой по затылку и, выдохнув, спрыгнул с перила. По сравнению со всеми сегодняшними прощаниями, это было самым тяжёлым. Да и диалог тоже был нелёгкий, но почему то такой притягательный. Хотелось остаться и говорить, продолжать изливать душу. Так бывает, когда ты спустя долгое время молчания встречаешь человека, которому не все равно, и ты пытаешься рассказать как можно больше, вместить в предложение столько, сколько успеешь за короткий момент данный вам на ваше знакомство. Стоя по другую сторону ограждения, парень улыбнулся Агате, немного сожалея, что позволял себе такие большие паузы и не смог сказать столько, сколько хотел, и с виноватым видом протянул.       — Прости, мне нужно бежать.       Кот Нуар помялся пару секунд, то сжимая, то отпуская перила. Он бегал глазами по лицу девушки, ища там повод остаться, прекрасно понимая, что не может этого сделать. Наконец, решившись, блондин оторвается от края крыши, но крепко схватившая за кисть рука его остановила.       — Погоди.       Миг, как в кино, когда ты неосознанно ждёшь чего-то сокровенного, совершенно нереалистичного и такого слащавого, что самому становится противно. Но ты все равно ждешь, надеешься, что сейчас что-то произойдёт. А что должно произойти, точно ни кто не знает.       — Может, спустишь меня перед этим? — С саркастичной интонацией спросила девушка.       Кот сморгнул разочарование и усмехнулся своим глупым мыслям. Кажется, он пересмотрел сериалов. Пора бросать быть такой романтичной натурой. И вот, спустя одно слишком долгое для спешащего человека прощание, Кот мчался по крышам к напарнице, не в силах выкинуть из головы блондинистый образ, махавший ему рукой из узкой французской улочки. Этой руки слишком хотелось коснуться.       Проулок, перекресток, три пятиэтажки и вот он останавливается у поворота, где перед лежащей жертвой нависла Леди Баг.       — Лети, маленькая бабочка. — Пробурчала девушка безразличным голосом.       Слегка ошарашенный лежащим без сознания мужчиной, герой попытался вникнуть в происходящее.       — Привет, я не опоздал? — Со слабой ухмылкой, больше напоминавшей истеричный оскал, Нуар подошёл к девушке. Обернувшись, Леди Баг глянула на него, ни на чем не задерживая взгляд, и, ответив: «Нет», ушла… Ушла? Уже который раз за последние десять минут Кот Нуар пытался понять, что происходит. И вот Леди Баг скользит по крыше соседнего здания, даже не обернувшись. Почему она так быстро ушла? Он что-то сделал не так? Она обиделась из-за опоздания? Или, может, дело в том ночном разговоре? Смотря героине в след, парень ломал голову, что это только что было. Вспоминая этот секундный взгляд, от которого шли мурашки, блондин нахмурился. Он забеспокоился, что его признание в потухших чувствах повлияло на девушку больше, чем он ожидал. Чем дольше он думал об этом, тем сильнее волновался, ведь несмотря ни на что, Леди Баг оставалась кусочком его мира, одной из его жизней, которую он так безрассудно ей посвятил.       По пришествию домой уже Адриан не мог найти себе места. Слишком многое успело случиться за этот день. Утро с запахом круассанов, горькое признание, разговоры о любви и этот взгляд, напоминавший тихий океан. Он пугал своей бескрайностью, бездонностью и почти чёрной синевой, при этом пустой и тихий, как и полагается одинокому океану. Лежа на кровати, Агрест смотрел в потолок и думал, думал, думал. Мысли перекатывались, словно волны по тёмной гальке. Как допускать мысли о зарождающейся любви, когда в коридоре тебе говорят, что она причиняет боль и что делать, если и твоё безразличие тоже не приносит ничего хорошего? Как бы не хотелось сказать, что девушка в красном могла быть такой от паршивого дня, что-то на уровне интуиции не позволяло Адриану допустить этих мыслей. Нужно поговорить с Леди Баг. Она всегда была полна забот, строга и настойчива, но парень знал, что удовольствия ей это приносило мало. В тот вечер на многоэтажке героиня не была похожа на себя обычную. Поникшая и тихая, она выслушала Кота, который был слишком занят своими эмоциями, чтобы позаботиться о ней. Возможно, он что-то добил, кинул последний камень в избитое окно, и оно треснуло окончательно. Это заставило блондина поёжиться. Чувство вины никогда не возникает приятно. В конце концов, какой бы сильной и стойкой не была героиня, Бражнику не составит труда проникнуть даже в закрытую за сотнями стен душу. Для зола хватит и трещины.       По комнате диким эхом звенела душа. Осколки сыпались на пол, заглушая своим лязгом внутренний голос, здравый смысл. Сидя в углу комнаты, Леди Баг, так и не снявшая костюм, пыталась собрать себя по кусочкам. Неизвестная красная материя была скотчем, клеем, чем угодно, что было способно скрепить один кусочек с другим. Казалось, что если перевоплотиться обратно, девушка под оболочкой рассыпется, как карточный домик, как вода, что вытекает из разбитой вазы, ничем неудержимая, безвольная. Дюпен Чен под маской смотрела на Йо-йо, лежавшее у её ног. Нить от него подлой змеёй тянулась к пальцу, напоминая, кто такая Маринетт Дюпен Чен и как она связана с героиней в пятнистом костюме. Своим упорством. Стало противно от самой себя, он этого жалкого состояния, от того, что позволила себе поддаться отчаянию, против которого боролась. Леди Баг всегда вставала, при любых обстоятельствах: когда её били о землю, когда ей приходилось видеть боль, она продолжала стоять и смотреть. Мари тоже должна быть такой. Мари ведь и есть Леди Баг, значит она тоже сможет. Нужно только встать. «Вставай». Послышалось в голове. «Я могу помочь тебе». Переводя взгляд с Йо-йо, Маринетт увидела моль, которую видела чаще, чем себя в зеркале. Яркие трещинки на её крыльях не мешали ей лететь, темно-фиолетовая тень плелась за ней, повторяя неровный полёт. «Я же знаю, что…»       — Да пошёл ты. — Прорычала девушка, прерывая речь, звучавшую в её голове.       Притягивая к себе оружие, к которому так стремилась Акума, Маринетт стала подниматься. Дрожащие руки наровили подвести, а ноги были не устойчивы. Но синевласке было плевать. Она пыталась собраться, найти в себе силы подняться и идти дальше. Так какого хрена этот чертов Бражних посмел ей помешать. Зачем ей мстить, кого карать, если единственным врагом здесь была она сама. Кинув Йо-йо в демона с такой силой, буд-то от этого зависела её жизнь, девушка поймала оружие и стала шептать, зная, что человек по ту сторону сознания этого крылатого существа её слышит.       — Никогда, слышишь? Никогда я не позволю тебе одурачить меня. И знай, что рано или поздно ты посмотришь в зеркало и подумаешь, что всё, что ты делаешь — жалкая попытка забыть, какой ты на самом деле слабак.       Последние слова Маринетт прохрипела на последнем дыхании и, вдохнув поглубже, она выпустила уже очищенную бабочку, провожая её молчанием. Она не прощалась с ней, не надеялась больше её не увидеть. Леди Баг понимала, что ещё не одну Акуму ей придётся очистить, не одну душу ещё нужно будет спасти. Главное сейчас спасти свою.       — Тикки, трансформация. — Пробормотала Дюпен Чен, смотря, как тонкокрылое создание исчезает в её окне.       — Мари?       Ласковый говор коснулся женских ушей. Что-то внутри перевернулось. Сердце остановилось, а на лбу выступила испарина. Медленно обернувшись, синевласка увидела человека, чей взгляд смотрел на неё с единственного фото, оставшегося в этой комнате.       — Лука? — Дрожащим голосом пролепетала девушка.       Вот тогда то она и посыпалась, полилась водой из трещин, упала в его руки, вновь изливаясь горькой рекой. «Он не должен был видеть её, знать этот секрет. Не должен был. Не должен был. Не должен был. Какой кошмар. Она не может защитить себя, как можно втягивать в это кого-то ещё?» — Кричал разум, вопил здравый смысл. Но не смотря на это, Мари, вдруг, почувствовала облегчение. Удивительно, насколько легко становится в районе сердца, когда ты лишаешься невыносимого секрета. Как же это приятно, что он увидел, узнал. Где-то там она выдохнула с такой лёгкостью, какой не испытывала уже давно. Это фантастика, сколь вовремя этот парень появляется в её жизни. Он приходит всегда именно тогда, когда больше всего нужен ей. Хоть она сама этого так и не признала. А может, он есть в её жизни всегда?       Сегодня Лука остался в доме Дюпен Чен, как вчера она осталась в доме Куффенов. Но в эту ночь они говорили. Говорили много и долго. Обо всем, что было, как так вышло и почему. Маринетт излила душу, вылилась смиренным фонтаном, превращая слова в стройный поток, льющийся из вазы, что норовила развалиться в её руках. Как славно, что держал эту вазу Лука, чьи руки нежнее материнских. Дюпен Чен больше не плакала, она улыбалась, и улыбка эта была столь беспечная, что все фото в мусорном баке исчезли из её головы. Она начала возвращаться в здесь и сейчас. Леди Баг становитья Маринетт, а Маринетт — Леди Баг.