heaven

Стояла жаркая погода. Очередное пекло в летний день — ничего особенного. Вот и первая причина почему Чонин не любит это время года, которое все обычно восхваляют. Ненавязчивый R’n’B в наушниках перебивал шум волн, стараясь убедить его в обратном. Но для Чонина становилось это время чуть терпимей, только когда он держал книгу в руках и слушал музыку, перекрывающую шум вокруг. — Эй! Шум этого голоса, судя по всему, был исключением. — Чонин-а! — Голос снова перебивает музыку. В этот раз он откладывает книгу на круглый деревянный столик и поднимает взгляд на высокого парня в солнечных очках. На еще одну причину почему он ненавидит лето. — Сходи принеси еще попить. Временами он чувствует себя няней, которая должна присматривать за парнем, который его на год старше. Чонин, проигнорировав, хотел было продолжить читать, как голос раздается снова. — Пожалуйста, — сказал он. Чонин оставляет книгу на столике страницами вниз, на моменте, где остановился. Как его вансы переступают порог кафе он слышит резонирующий звук — неприятный скрежет ножек стула по дереву. Все погружается в беспорядочную болтовню людей с гуляющей между ними прохладой от кондиционера. Он выглядывает из-за прилавка в комнату для персонала. — Один лимонад со льдом, пожалуйста. Бармен поднимается и выходит из своего убежища от жары. — Он так много его пьет, что однажды и сам станет лимоном. — Комментирует бармен, взбалтывая напиток. Чонин улыбается. Он был знаком с ним и каждый раз, приходя, тот отпускал разные шутки и подобные, забавные замечания. Чонин знал Хенджина с пяти лет из-за дружбы их мам, что длилась с колледжа. Те всегда оставляли их вместе на летние каникулы — так Чонин и столкнулся с самим дьяволом. С того момента, когда бы он не приехал сюда он всегда встречал и родителей Хенджина. Их встречи происходили почти каждый день, потому что дом для отдыха находился на той же улице, где был и дом Чонина в детстве. Это могла быть прогулка по городу с родителями, могла быть, и ночевка с Хенджином, если родители отправлялись на поздний ужин. — Готово. — Бармен подает охлаждающий напиток. — Спасибо. Он слез с табуретки и направился домой. Там он встретил Хенджина, сидящего на шезлонге напротив его собственного. Можно подумать, что их тайная нетерпимость друг к другу уже потихоньку изживает себя. Ведь в феврале Чонину исполнилось восемнадцать — это предполагало становление зрелой личности, умеющей строить отношения. Предполагало, но на это Чонин просто скажет, что насильно мил не будешь. Ему просто не повезло оказываться с этим парнем каждое лето. Дно стеклянной бутылки ударяется об стол, привлекая внимание Хенджина. Когда Чонин садится и берет книгу, он понимает, что ни на одном слове в своей любимой, столько уже раз перечитанной книге, сосредоточиться просто не может. Поэтому он помещает закладку между тонкими страницами и решает закончить чтение на сегодня. Ветер поддевает шорты, охлаждая обнаженную кожу, раздувает в стороны рубашку на теплой коже, пробирается сквозь ткань, заставляя ее струиться по груди старшего. Взгляд гуляет по профилю Хенджина, по светлым волосам, что упали вперед и были в таком виде, будто их владелец забыл о существовании парикмахерской. Солнечные очки запутались в светлых прядях. Как только он обращает свой взгляд на лицо, он видит обычного парня, наслаждающегося лимонадом и соком из ломтика лимона. Кислый. Чонин мог описать его таким словом. Если бы у него был вкус, он был бы кислым. Когда-то они уже играли в эту глупую игру, застряв вместе дома. Из-за сырой погоды оба не могли уснуть и так они оказались на крыше, на которую был выход из комнаты Чонина. — Кислые конфеты. — Сказал он тогда. — Почему? Чонин, сидя к нему спиной, прекрасно знал, что тот мгновенно обратил на него свой взгляд. — Да просто. — Ответил Чонин. — Ты бы был чем-то приторным. Чем-то сладким. Чонин обернулся. На силуэте тонких рук, сложенных за головой, образовалась тень выстроившихся мускулов. — Что? Они встретились с ним взглядами на минуту, которая ощущалась для Чонина как вечность. — Я спать. — Хенджин буквально сбежал с крыши, забравшись внутрь через окно, он оставил его с непонятным смятением в груди. — Ты продолжишь бизнес своего отца? От внезапного вопроса Хенджина приходится перевести взгляд на море. Вообще вспоминая то кафе, в котором они сидели накануне, в голове мелькнули пара мыслей, но как всегда он приходит к одному и тому же выводу. — Нет, наверное. Я не люблю лето. Кубики льда ударяются друг от друга в стакане Хенджина. — Идея изучать литературу в Канаде все еще не отпускает тебя, да? Чонин кивает. Это стало его мечтой с первой прочитанной книгой. Так же радовало и то, что поступив в колледж, он получит степень по языку и литературе. — Скажи, как захочешь домой, — сказал Хенджин, допив свой третий лимонад. Встав с шезлонга, он остановился. — Или уходи без меня, как хочешь. — Твоя мама сказала вернуться домой к обеду, поэтому нам нужно пойти вместе. — Сказал младший. И в ответ ничего. Тот снимает свои солнечные очки и, оставив рубашку на спинке, идет к волнам, что накрывают его в секунду. В отличие от Хенджина, Чонин тихий. В отличие от Хенджина, у него не так много друзей. Он не такой высокий и у него не идеальная медовая кожа, он всегда прячется от солнца в тени. Он не привлекал к себе ни внимания девочек, ни внимания мальчиков, в отличие от Хенджина. Хенджин, Хенджин… К тому времени, как они вернулись, стол был уже накрыт. Мама потрепала его черные сухие волосы. — Почему ты не плавал? — Она все не сводит глаз с сына, пока тот берет бутылку воды из холодильника. — Солнце. — Говорит он и делает еще глоток. — Я говорила тебе взять солнцезащитный крем. Вот посмотри на Хенджина. По его телосложению очень заметно, что он плавает. — Чонин ловит боковым зрением застенчивую улыбку старшего на комментарий госпожи Хван. — Ну для него это как хобби. — Бросает он и поднимается в комнату, скрываясь от их типичного ворчания, которое должно было вроде как замотивировать его начать заботиться о своем физическом здоровье, но неудачно. Как и всегда это заканчивается лестными комментариями в сторону Хенджина. — Ты куда? Обед готов. — Зовет его мама. — Переодеться. Как он спустился, надев белую футболку, все уже сидели за столом с тарелками, полными еды, и разговаривали о всем подряд. Чонин сел рядом со своей мамой, напротив Хенджина. Принявшись за обед, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Но подняв свой, увидел лишь своего папу, вовлеченного в разговор о бизнесе с папой Хенджина, и то как их мамы говорили об актере из недавно посмотренного фильма. Не разговаривали только он и Хенджин. Обоим еда перед глазами казалась намного интереснее, поэтому он проигнорировал свое наблюдение. Закат раскрасил небо над домом. Оранжевый свет проник через панорамные окна на кухне и в гостиной. В своей комнате Чонин погрузился в историю книги. Лучи заката, проникнув в его укромное место, позволили и ему на время отвлечься, взглянуть на расстилавшийся на небе вид. Перистые облака тянулись через небо. Ветви деревьев на их заднем дворе качались под дуновением легкого бриза. Все тонуло в лучах солнца. Они погрузили город в свой свет, заполнили им все. Обстановка, как и парень в саду внушали трепет в груди. В цветах заката старший играл со своей собакой. Та утомляла своей энергией, так что он сляжет от усталости намного раньше, прежде чем они пойдут к ним домой. Светлые пушистые пряди у лица отзывались на каждое движение, подпрыгивая. Лицо озаряла улыбка и радость от игры с питомцем — его друга детства. Наблюдая за ним вот так, снисходит осознание насколько же тот виртуозно владеет своим телом. Уверенность сопровождала его каждый шаг, Чонин же шел обычно неспешно и буквально задыхался от попытки догнать уходящий автобус. От его взгляда не уходит ни одно движение — каждый прыжок, каждый поворот. Так наблюдать за ним даже освежает. Но внезапно старший останавливается. Поворачивается к своей маме, которая стояла у двери кухни и звала его. Парень переводит дыхание. Он прислушивается к ней, кивает, пока глаза устремляются к окну. Был ли это быстрый рефлекс или Чонин на совсем немного, на миллисекунду промедлил, переведя бездумный взгляд на книгу. На беспорядочный набор слов на мягкой бумаге. Сердце учащенно бьется в груди. В дверь в спальню раздался стук. — Да? — Отозвался он. Дверь открывается, показывая Хенджина с Кками рядом. — Мама спросила, не хочешь ли ты прогуляться с нами. Чонин смотрит на него, делая вид усиленных размышлений над ответом. На самом же деле он тянул время, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Казалось его вполне может услышать и Хенджин. Чонин соглашается. На пляже вечером может быть прохладно, поднявшись, он берет чёрную кофту на молнии. Он топал босиком по лестнице, пока не заметил Хенджина, стоящего у двери в шортах и худи, с Кками на поводке. — Идите вдвоем, Кками нужно прогуляться вечером. — Но ты сказала, что хочешь погулять на пляже, — спорил Хенджин. — Хо сказала, что будет печь печенье, я решила помочь. Идите вдвоем. С лестницы он видит, как мама Хенджина неопределенно встряхивает рукой и указывает на дверь с тёплой улыбкой на лице. Хенджин, заметив младшего на лестнице бросает нечитаемый взгляд и разворачивается к двери, так будто бы уже и вовсе идет один. — Иди с ним, Чонин-а, хоть проветришься, — говорит его мама с кухни. Натянув вансы, он сует руки в карманы кофты и выходит на улицу. Ожидая, что старший уже ушел куда-то и его придется догонять, Чонин ускорил шаг, но заметив его, ждущего у ворот, замедлился. Они выбрали более длинный путь до пляжа, где Кками сможет свободно порезвиться без осуждающих взглядов вокруг. Как они заворачивают в узкий переулок, сталкиваются с двумя друзьями Хенджина. Парень, с которым он плавает время от времени, и девушка, которую Чонин никогда раньше не видел. Они начинают разговаривать, он остается в стороне. Как и Кками, он хочет уйти куда-нибудь от этой неловкой ситуации. — И кто этот милый парень? — спрашивает она, имея в виду Чонина. Как девушка обращает на него внимание, он улыбается ей глазами. — О, это же тот друг, о котором ты говорил? Друг с детства, верно? — Парень восклицает так восторженно, будто бы отвечал на вопрос на реалити-шоу. — Почему не представил нам его раньше? — Девушка надула губы в напускной обиде на Хенджина и, протянув руку, обратилась уже к Чонину. — Привет, я Лия. Он берет ее маленькую ладошку в свою. И проделывает то же самое с парнем, как тот представился. — Ну не то чтобы у нас было время на это. — Отвечает ей наконец-то Хенджин. — И нам уже пора. Было приятно столкнуться с вами двумя, увидимся на пляже. — В эти выходные вечеринка у Нико. Придешь? — Голос друга Хенджина снова остановил их. — Да, почему нет. Напиши мне время и адрес. — Пока, Чонин. — Протянула девушка. Чонин вежливо ей помахал, и они разошлись. Как только он обернулся чтобы продолжить прогулку, встретился со взглядом Хенджина. — Ты забыл, что в эти выходные наши родители запланировали трип на два дня в Кодже? — аккуратно напомнил ему Чонин, сделав несколько быстрых шагов, чтобы догнать его. — Я не еду. — Как и я. — Ты думаешь, им есть дело, где я останусь на ночь? — Чонин бросает на него взгляд. — Мы больше не дети. К тому же, ты прикроешь меня. — Ну и как ты себе это представляешь? — Придумай белую ложь, о том, как мы вместе гуляли всю ночь. Ну что-то в этом роде, скажи то, что я обычно делаю, если твои спросят. Чонин ничего на это не отвечает. Через тело проходит мелкая дрожь и от нужды врать о том, где тот будет, и только от одной мысли о том, что в доме, полном пьяных подростков может что-то случиться. — Боже, я заплачу, если хочешь. — Не надо, я прикрою тебя. Они шли в тишине, пока ее вдруг не нарушил Хенджин. — Спасибо. И после этого она снова повисает между ними, впуская только шум волн, прибывающих к берегу. Как наступают выходные, родители настаивают на том чтобы те хотя бы держались вместе, но Хенджин стоит на своем и убеждает их в обратном. — Да и если что-то случится, я ведь всего лишь в паре домов от сюда. — Говорит он своей маме. Скорее, в нескольких кварталах. Думает Чонин, сидя за кухонным столом. — Дорогая, оставь их. Они уже взрослые. — Встревает папа, таща за собой два маленьких чемодана, чтобы загрузить их в машину. Так как он и Хенджин не едут все решили уместиться в одну машину. Из окна он видит, как его родители заходят в сад и здороваются с господином Хваном. — Ах, и правда. Вы двое такие большие. Но для меня всё такие же дети. — Ностальгировала она. — Помню, как Чонини, надув тогда еще свои полные щечки, смотрел на тебя сверху вниз и очень злился каждый раз, как ты заходил к ним. — Посмеивается она от воспоминания. Так и было. И не на пустом месте. Когда Хенджину было шесть, он показал ему свою комнату и несколько банок с жуками из сада, которые мальчику показались отвратительными. И из-за вот таких мелких замечаний Чонин и стал недолюбливать его. И чем старше они становились, тем больше его придирки раздражали Чонина. Но с недавних пор, он стал их игнорировать. — Однако, чем больше времени проходило, тем больше налаживалось ваше общение. Такая долгая дружба просто прекрасна. — Его мама наслаждалась созданной ей иллюзией, пока Чонин, пытаясь не разрушить ее, молча смотрел в стол. Он чувствовал на себе чей-то взгляд и в этот раз был уверен чей он — человека, на которого посмотреть в ответ ему не хочется. Как они проезжают несколько кварталов и скрываются за поворотом, Чонин возвращается к себе домой. — Эй. — Его останавливает голос Хенджина, раздавшийся эхом у ворот. Обернувшись, Чонин ждал продолжения, но тот кажется не спешил. Это продолжалось вечность, будто бы он хотел прожечь в нем дыру своим взглядом. Создав впечатление того, что уходит, Чонин перенес вес на другую ногу и вывел Хенджина из транса. — Если они спросят, то ты у нас и пойдешь домой около одиннадцати. В то время как и я. — Ладно. Он ждет еще минуту, гадая добавит ли он еще что-нибудь к этому. Как он разворачивается, Чонин провожает взглядом копну светлых волос и идет к себе. Мама позвонила ему около десяти. Для ее первого звоночка беспокойства прошло довольно много времени. — Я только что вернулся. Немного устал. — Говорит он. — Ты поел? — Да, мы поужинали доставкой. — Вспоминает он подробности своего вечера, проведённого в гостиной с доставкой еды на пару. Он спрашивает ее удачно ли они добрались, как та начинает ругать его за такое большое количество фаст-фуда в его жизни. И прощается после десятиминутной нотации о том, как оставаться в безопасности и не создавать никаких проблем. Он мог бы уснуть довольно рано, если бы не зазвонивший телефон. На часах, что были под телевизором виднелось три часа ночи. — Да? — Отвечает он, пока не совсем понимая кому. Через пелену сна он не смог различить имени. — Привет, Инни. Это я. Хенджин? В одно мгновение он выпрямляется и садится на диван. — Извини, что звоню так поздно. — Ничего. Что случилось? — Он был немного обеспокоен. Другая линия тихая. Возможно, даже слишком тихая для парня, который на вечеринке. — Ну, у меня небольшая проблема. Я оставил ключи от дома у друга и приехал на последнем автобусе. Чонин вздыхает и прикрывает глаза от такой безответственности. — Ты что, потерял их? — Нет, нет. Они у друга. Но он может отдать их только завтра. — Уже по голосу он понял, что старший явно перебрал. — Я открою тебе дверь. Где ты? — Встаёт он. — Я у своего дома. — Много же времени тебе понадобилось, чтобы понять, что ты их потерял. — На другой линии слышится смешок. Высокий и мягкий, как и его голос. Даже в таком состоянии под действием алкоголя старший шел уверенно, спокойно перешагнул через порог дома. Выбор одежды так же дополнял его образ. Узкие черные джинсы и бежевая рубашка с короткими рукавами — это все очень ему шло. — Воды? — спросил он, как тот со вздохом упал на диван. — Да, пожалуйста. — Произнес Хенджин, приложив руку ко лбу. — Тебя тошнит? — спрашивает он. Чонин не знал, что делать в ситуации, в которой никогда сам не оказывался. Ни разу не напиваясь так, младший не был уверен, что именно тот чувствует. — Нет, только голова кружится, когда иду. Такое чувство, что я наступаю на облака. — Отвечает он, не заметив принесенный Чонином стакан воды на кофейном столике. Он открывает глаза, когда чувствует, как рядом продавливается под весом диван. Глаза старшего приобрели очень темный оттенок. Тяжелые веки придавали им пугающий вид, как обычно когда он был в плохом настроении или каждый раз, как он приезжая в Пусан, встречал Чонина. — Попей. — Жестом указывает он в сторону стакана. Хенджин его тут же осушает. Свет от телевизора, играющего на заднем плане, идеально подчеркивал все черты его лица. Чонин все продолжал смотреть, но как только тот допил, быстро отвел взгляд. — Ты повеселился? — Спрашивает он, опережая все свои мысли. Даже блондин впал в небольшой шок от случайного вопроса, который обычно друзья задают друг другу. Но не они. Они ими не были. Они просто знают друг друга из-за своих мам. — Да, было здорово. Хорошая музыка. — Он медленно кивает над каждым произнесенным словом. — Они играли в разные пьяные игры и потом в семь минут в раю. — Почему ты ушел? — Он облокотился на спинку дивана, Хенджин, сидя на краю гипнотизировал взглядом пустой стакан в руках. — Последний автобус уходит в два, вот и ушел. — Так есть еще один, останавливается тут рядом и ходит до четырех. Мог бы остаться. — Чонин и сам не совсем понимает на что пытается надавить. Впервые Хенджин такой напряженный и Чонину кажется это его шанс — у него есть власть над ним, он ждет от него ответа. Ожидание длится вечность. Чонин уже жалеет, что продолжает давить, выпытывать. Но он не может остановиться. — Я не хотел играть в ту игру, семь минут в раю, но если им отказать… они же поведут себя как дети в пубертате. Вот так. — Но они твои друзья. И разве та девушка, не присматривает за тобой? — Ага, и? Чонин вскидывает брови на его тон. — Просто подумал, что- … — Мне это не интересно. — Чонин кивает, хоть это и остается незамеченным. Он смотрит на спину Хенджина, что кажется сейчас широкой, из-за его напряжения. — Я пойду спать, если ты не против. Поднявшись с дивана, он выключает телевизор. Лунный свет проник в квартиру, проложив им путь. У подножья лестницы, Чонин разворачивается к нему. — Хочешь, дам тебе свою одежду? Что-нибудь более удобное. В глазах напротив мелькнул лунный свет. Они выглядели мягко. Он дал ему штаны от пижамы и футболку. Чонин лежал в кровати, пока усталость омывала тело, но, в голове все крутилась сцена, что произошла раннее. Образ Хенджина. И то же чувство, что посетило его тогда на крыше, вновь проснулось в груди.

***

Дни шли и в календарь проскользнул август. Оставался месяц до начала учебы в колледже и два до прихода осени, листья которой окрасят все вокруг в другие цвета. После так называемого «инцидента», они с Хенджином почти не разговаривали. Ничего нового, но когда они оказывались одни или просто в одной комнате, Хенджин избегал его взгляда больше чем обычно, и после обеда, вместо того, чтобы играть в саду с Кками, он возвращался домой. — Возьми с собой Инни. — Я иду с другом. Ему не нужно нянчиться со мной. — Тогда не забудь вернуться домой до ужина. Чонин читает в гостиной книгу и параллельно слышит их разговор, и то как его папа разговаривает с господином Хваном, и как их мамы общаются в саду. Хенджин ждет окончания ворчания своей мамы, стоя у двери на кухню, ведущей в сад. По какой-то причине глаза Чонина остаются на его фигуре, на его стройном теле. Тот проскальзывает в сандалии перед выходом из дома, собираясь видимо на пляж. Переведя взгляд, младший пытается сосредоточиться на сюжете книги, но ему едва удается просмотреть еще десять страниц. Он думал, что это странно — Хенджин игнорирует его с какой-то целью, но поймав старшего, пялящегося на него — это было уже из всего вон выходящее. После недельного «наказания молчанием» он стал ловить на себе взгляды Хенджина. Сначала он думал, что, вероятно, тот просто пропадал в своих мыслях, подвисая на Чонине, но после нескольких случаев он понял, что это не так. Чонин вынужденно загорал в саду из-за нотаций мамы о витамине D. Что могло быть более расслабляющим — лежать в гамаке, но только один взгляд Хенджина через его солнечные очки мгновенно вывел из этого состояние. Как их глаза встретились показалось, что по телу пробежался электрический разряд. Чонин понимал — он должен отнестись к этому поответственней, поговорить с ним. Но он просто не мог заставить себя сделать это. Видеть Хенджина одного в комнате, быть с ним наедине. Это все не в первые, но просто мысль об этом заставляет чувствовать себя странно.

***

Чонин оказался в ночном клубе. Его пригласил Хенджин, у которого, скорей всего, не особо был выбор. Как пришли его друзья, он оказался прав, он здесь из-за его подруги, Лии. Она засияла от счастья, как увидела его. Сорвавшись со стула у их стола на сегодня, она подбежала и обняла. Это немного смутило Чонина, он разговаривал с ней всего дважды, когда они столкнулись на пляже, и когда, он шел за Хенджином, пока того ждали друзья. Он нежно обнял ее за плечи и улыбнулся, как она отстранилась. Хенджин уже куда-то ушел. Как они сели, вернулся и старший. Он нес два напитка к их столу. Один для себя и второй для… него. Хенджин поставил стакан сидра прямо перед младшим. — Как ты узнал, чего я хочу? — спросил Чонин, не особо надеясь на объяснения. — Когда ты хочешь что-то спиртное, ты всегда пьешь сидр. Чонин почувствовал, как его щеки вспыхнули красным от упомянутого факта. Ну, если логически подумать, за столько-то лет он уже не может не знать каких-то фактов о нем, но Чонин и не думала, что он и правда обращает на это внимание — О, наш Джинни такой джентльмен. Вы двое пара или типа того? — Комментирует один из его друзей, тыкая в его сторону. Когда Чонин поднял на Хенджина взгляд, он не заметил на его лице ни одной эмоции, тот проигнорировал замечание друга, у которого тут же и весь запал пропал. С приближением полуночи музыка становилась все громче, нашумевшие поп-песни играли одна за другой. Чонин потягивал сидр, пока Хенджин и его друзья пили соджу. Они все болтали, перебивая громкую музыку, пока Лия не схватила младшего за запястье и не наклонилась, чтобы сказать что-то. — Пойдем потанцуем! — Сказала она с улыбкой. Его глаза так широко распахнулись, что она рассмеялась. — Я не танцую, прости. — Неловко усмехнулся он. — Да все в порядке. Мы можем просто поднять руки вверх и притвориться. Думаешь другие умеют танцевать? Давай же! Все поднялись со своих мест, и он просто сдался. Пока все были втянуты в какой-то разговор, он бросил взгляд на Хенджина. Из колонок раздалась рок-песня. — О, люблю их! — воскликнула Лия, как услышала песню. Их поглотила толпа. По мере их приближения к колонкам музыка становилась все громче. Ночной клуб вмещал в себя огромное количество людей — они были везде, как разбросаны по зданию, хотя оно было совсем небольшое. С течением музыки движения Чонина становились все естественней. — Держу пари, ты отлично выглядишь на танцполе! — Прокричала слова песни девушка, утягивая его в свой своеобразный танец. Чонин находил всю эту ситуацию забавной: он смеялся и танцевал в переполненном зале, среди пьяных людей, девяносто процентов из которых были студентами. Это был его первый раз в клубе и от атмосферы в кругу друзей, от нисходившей все это время широкой улыбки болели скулы. Но он был счастлив и не обращал на все это внимания. Следующую песню он уже знал и подпевал. Или же просто кричал слова вместе с Лией, пока они не сорвали голоса. В тенях танцующих фигур и бликах от прожекторов он поймал на себе взгляд Хенджина. Старший сидел за столиком со своим другом, с обращенными на них взглядами. Тот сказал ему что-то, но, старшего это уже не особо волновало, он все продолжал смотреть. Смотреть неотрывно, на одного Чонина. И он смотрел в ответ на Хенджина. Как будто не мог иначе, даже если бы хотел. Всякий раз, когда Лия закрывала собой обзор на их стол, он плавно переходил на другую сторону танцпола, и их взгляды пересекались снова. В следующую секунду он потерял его из виду, оглянулся на столик снова, Хенджина и его друга уже там не было. Он свел брови к переносице. — Я здесь. И почувствовал внезапное теплое дыхание, коснувшееся уха, и ладонь на своей руке. От неожиданности младший подскакивает на месте и оборачивается. Лицо Хенджина появилось перед ним под мерцающими синими и розовыми огнями. Он видит, как Хенджин улыбается ему, но это вполне могла быть, и иллюзия от количества выпитого алкоголя. — Так и будете стоять, неудачники! — Закричал один из его друзей, присоединившись к ним с Лией. Толпы людей время от времени покидали танцпол. И все оставшееся место группа друзей заняла собой, выстроившись в круг. Кто-то выходил в центр круга и танцевал сам по себе, окруженный со всех сторон. В ту ночь младший так много смеялся, что казалось голову целиком и полностью заполнил серотонин. И при виде смеха Хенджина, он почувствовал устойчивое умиротворение в груди. Лия потянула младшего куда-то, схватив за запястье. Он последовал за ней. И только сейчас, только отпустив руку Хенджина, он осознал, что держал ее в своей все это время. Девушка протащила его через толпу к их столику и выудила из кожаного кармана пачку сигарет. Он шел за ней, пока они не вышли на улицу и не сели за столик на крыльце. Свежий воздух заполнил легкие. Группа друзей из трех человек сидела в другой стороне, над ними возвышались облачка дыма. Девушка вытащила одну из своих сигарет и протянула ему. — Нет, спасибо, я не курю. Она что-то промычала и зажгла фитилек. — Как же там оказывается душно. — Комментирует он. — И правда. — Хихикнула она. На минуту между ними повисает молчание. Он смотрит на рассеивающийся вокруг нее дым. На то как элегантно та держала сигарету между пальцами. — Вы двое очень близки? Ты знаешь Джинни с тех пор как ему пять, да? — Шесть. Но мы не друзья. — Он ловит ее замешательство. А ведь это и правда кажется странным, если произнести вслух. — Мы знаем друг друга, потому что наши мамы друзья с колледжа. Мой отец владеет кафе здесь, в Пусане, но моя мама работает в Сеуле. Мы всегда приезжаем сюда на каникулы. — Девушка внимательно слушала, он продолжил. — Сюда, к нам, каждое лето приезжают и его родители с тех пор- … — С тех пор как ваши мамы лучшие подружки. — Ага. — Это мило. Но знаешь, вот сейчас, увидев вас вместе, я задумалась о том, что между вами будто что-то большее. — Говорит она, отпустив неловкий смешок. — Я имею в виду тогда на пляже, вы двое едва ли обменялись парой слов. Я не придала этому особого значения, так как вижу, что вам всегда комфортно в компании друг друга. — Ты видела нас вместе всего пару раз. — Улыбается Чонин. — Тем не менее, я его друг и я знаю, когда он чувствует себя комфортно с кем-то и наслаждается его присутствием. Я его знаю. Естественно, не так долго, как вы друг друга. — Они смеются. — Но тоже что-то. Я довольно хорошо читаю людей. К тому же, психология — моя специальность. Чонин кивает с улыбкой, обдумывая ее слова. — Ладно, зайдем внутрь? — Она постучала указательным пальцем по сигарете над пепельницей и стряхнула пепел с ее конца. Как часы доходят до трех тридцати утра, они все разбредаются по домам, сев на заказанный убер. — Пока-пока. — Чонин прощается с Лией и другим другом, который выскочил с Хенджином из машины. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду. Под ногами как будто и правда облака. — Говорит Чонин, принимая тщетные попытки идти по прямой. Он слышит, как Хенджин тихо смеется позади него. — У тебя красивый смех. Я когда-нибудь говорил тебе об этом? — Поворачивается он на пятках к нему. Глаза Хенджина сверкнули под лунным светом, как он поднял взгляд него. — Сейчас сказал. Чонин на это только улыбается. Он чувствует головокружение. И так будто бы алкоголь мог управлять его телом, тянуть за ниточки. Они шли к входной двери, Хенджин шел за ним. — Ты хоть дверь сможешь открыть? — Спрашивает он, смотря на то как Чонин еле вытащил ключи из кармана куртки. — А ты можешь не терять ключи? — Дразнит он в ответ. Между ними повисает молчание, Чонин не может попасть в скважину и оборачивается на Хенджина, только чтобы посмеяться с этого. — Идиот. Давай я. — Он выхватывает ключи из его руки и открывает с первой попытки. — Впечатляет. — Шепчет Чонин. Он открывает дверь в дом, погрузившийся в полумрак и тишину. — Я провожу тебя в твою комнату. — Так же шепотом говорит Хенджин, чтобы не разбудить родителей. Они входят внутрь, Хенджин закрывает за ними дверь. При в входе в гостиную раздается эхо. Чонин ударяется коленом об стол. — Черт. — Прикусывает он внутреннюю сторону щеки от боли. — Осторожно. — Шепчет Хенджин за его спиной и оказывается рядом. Он берет его за руку, они осторожно проходят через плохо освещенный дом. Лестница кажется скользкой от еще не до конца выветрившейся хмели из головы. Чонин, теряя равновесие, поскальзывается в хватке Хенджина и приземляется на ступеньку. В мгновение последний прижал его к себе, хотя и не до конца удержал от падения. Они бесшумно смеются. Их смех приглушается как они сталкиваются плечами и лицом к лицу. — Ты еще более неуклюжий, когда пьян. — Шепчет Хенджин. Его горячее дыхание щекочет ухо. Теплая щека оказывается рядом с его. Встав на ноги и убедившись в том, что родители все еще спят, они входят в его комнату. Закрыв дверь, младший стягивает с себя куртку, разувается и падает на кровать. — Попей воды. — Голос Хенджина кажется низким. — Да все в порядке. — Бросает он легкомысленно. — Попей. Так нужно. — Чонин слышит, как он берет бутылку с водой с тумбочки. — Ну же. — От его слов чувствуется давление. И эффект его тона срабатывает. Младший садится на кровати и отпивает. — Тепло. Прям согревает. Смешок Хенджина в ответ заставляет его улыбнуться. — Переоденься в пижаму и постарайся заснуть. И пей побольше, если не хочешь мигрень утром. — Говорит Хенджин и Чонин отпивает еще немного теплой воды. Хенджин забирает из его рук бутылку, отставляет на стол и надевает бейсболку. — Я пойду. — Сообщает он ему. И Чонин в мгновение меняется в лице. — Что? — Могу я тебе сказать кое-что? — Опять? Что такое? — Подойди ближе. — Чонин отвел взгляд и поднял снова, чтобы взглянуть на реакцию Хенджина. Тот наклоняется немного. — Ближе. — Шепчет Чонин. Он тянет его на себя за воротник футболки, не чувствуя собственной власти над тем, что делает. Хенджин, как и всегда быстро среагировав, подставил руки вперед, не дав себе упасть на младшего. Ладони оперлись в матрац, колено протиснулось между ног Чонина. Чонин скользит руками по его телу и утягивает за собой на кровать. — Ты и правда джентльмен. — Шепчет Чонин, опаляя дыханием кожу щеки. И слышит, как тот прерывисто дышит. — Ты не такой кислый, как я думал. –Продолжает он. Хенджин чуть отстраняется, чтобы взглянуть на младшего и встречается с ним взглядом. Руки Чонина, так словно их тянут за ниточки, водят по спине, считая позвонки. — Поцелуй меня. — Шепот растворяется по комнате. Младший снова ощущает то же самое чувство, сдавливающее грудь. Хенджин сокращает между ними последние сантиметры, накрывает его губы своими. Губы старшего мягкие. Податливые, пухлые в отличие от его. С поцелуем он почувствовал приятную щекотку, охватывающее все тело вместе с простой истиной, от которой оба убегали. Рука Хенджина покоилась на его щеке. Он чувствует ее тепло. Хенджин кусает нижнюю губу, углубляет поцелуй, позволяя их языкам сплестись с друг другом. Хенджин ведет поцелуй, доминирует, и Чонин совершенно не против. Пока он с Хенджином, он чувствует себя в безопасности. Они отстраняются друг от друга и переводят дыхание. Чонин понимает, что не в силах отвести от старшего взгляд. Его и без того полные губы выглядели опухшими, приобрели темно-розовый оттенок. Через окно спальни просачивалась полоска лунного света. Он готов был просто смотреть на него, наслаждаться его опьяняющей красотой. Хенджин склонившись к его шее, покрывает кожу влажными поцелуями. Вместо позвоночника Чонин ощущает натянутые струны, бьющиеся током. Хенджин оттягивает одну такую, задев зубами чувствительную точку и с приоткрытых губ срывается легкий стон. Был ли он слишком громким? Нужно было вести себя тише? Он не хотел его останавливать. — Думаю, я пойду. — Хенджин говорил так будто бы очнулся от сна и столкнулся с реальностью. Он поднялся с кровати, Чонин подорвался за ним, придя в себя. — Я сделал что-то не так? — Спросил младший, крепко держа его запястье. — Нет, но мы оба пьяны и можем пожалеть об этом завтра. — Я не пожалею. — Сказал Чонин слишком быстро. Под его взглядом он отпускает запястье. Тихие шаги эхом отозвались вниз по лестнице и исчезли вовсе как он вышел. Чонин так и стоял на месте. Не в силах сдвинуться, тело казалось тяжелым, неподъёмным. Сердце учащенно билось в груди от осознания того, что может случиться завтра и продолжаться все последующие дни. Он запер дверь и упал на кровать, не став ни переодеваться, ни умываться. Проскользнул под одеяло, закрыл глаза, но все, что он мог видеть это лицо Хенджина, все, что мог чувствовать это его губы на своих и его руки на своём теле.

***

На следующее утро у него действительно болела голова. И причиной этому могли быть и слезы, неожиданно хлынувшие чувства от стольких мыслей в голове. Он смог уснуть только как послышалось щебетание птиц за окном. На часах показалось десять утра, он устало обводил взглядом свою комнату. Утро было жарким, вчерашняя одежда только усугубляла его состояние, поэтому он, пересилив себя, отправился в ванную, где долго принимал душ. Он спустился по лестнице в своей пижаме и в капюшоне от худи. Отец отвлекся от телевизора и обернулся на него, как тот зашел в гостиную. — В капюшоне? Кондиционер дует слишком? — Нет. — Его голос был измучен усталостью, он попытался сделать себе тост и кофе. — Вчера они были в клубе. — Напомнила ему мама. — Как все прошло, милый? Хенджин хорошо добрался до дома? Голова раскалывалась только от упомянутого имени. — Да. — Так будет продолжаться ровно до 23, потом вы алкоголь на дух переносить не сможете и перейдете к спокойной жизни. — Он не будет таким, как ты, пусть живет как хочет. — Мама ударяет отца в плечо, на что тот только смеется. И Чонин не может не посмеяться с того как родители начинают отпускать всякие шутки про его нынешнее состояние. Как он заканчивает готовить завтрак, отправляется в сад. После двух часов господин и госпожа Хван зашли на обед. Они не заходили в течение пяти дней, господин Хван скоро должен будет уехать обратно в Сеул на работу. А госпожа Хван, так как работает из дома, вместе с Хенджином останутся здесь. И уедут вместе с Хо и Чонином. Чонин выходит из спальни, чтобы присоединиться к ним за обедом. Одновременно с тем как он пробегается по всем взглядом и не замечает Хенджина, ощущает укол тревоги. Он идет к своему месту. — О, Инни. Как клуб? Надеюсь, Хенджинни не вел себя безответственно. Если так, мне очень жаль, я знаю, как он может вести себя со своими друзьями. — Нет, все хорошо. Он ничего не сделал. — Губы дрожат с произнесённой фразой. — Он не придет, да? — Бросает младший, стараясь выглядеть менее подозрительным. — Ах, к сожалению, нет. Бедняга, сказал, что у него жуткая мигрень и будет спать. Если хочешь, можешь зайти позже. — Объясняет госпожа Хван и кладет гарнир на тарелку. Чонин только кивает. И все продолжает думать об этом, сердцем он просто хочет его увидеть снова, разум же говорит разобраться в том, что произошло между ними. Он в спешке обедает, поднимается в свою комнату и выбирает в чем пойти. В чем-то удобном, но не надетом бездумно. Он не знал точно почему именно так, просто доверился чувствам. Выбор пал на белую футболку и бежевые брюки карго. Он вышел из дома в семь вечера и направился к нему домой. Родители Хенджина остались у них, так что Хенджин был один. Он позвонил в дверь. Хенджин открыл, Кками заплеталась в его ногах. — Привет. — Младший пытается выдавить из себя улыбку, но при взгляде на его лицо, на его эмоции, которые там читались с большим трудом — он впервые видит его таким. Попытка отзывается болью в груди. Не сказав ни слова, он отошел от двери, позволив войти. Чонин чешет Кками за ушком в качестве приветствия и после следует за Хенджином в его комнату. — Прости, что так внезапно, я даже не знаю, хочешь ли ты меня видеть. Но- … — Почему ты думаешь, что не хочу? — прерывает его Хенджин, сидя на кровати с шоколадкой, покрытой изюмом, в руках. Временами он ест что-то очень странное, подобное этому. — Потому что… — Чонин пытается сформулировать все так, чтобы это уместило все его мысли и чувства. — Ты убежал, будто бы пожалел обо всем, и сейчас смотришь на меня, так будто бы не хочешь видеть меня. Хенджин ничего на это не говорит. Он продолжает есть свой снэк, как будто бы никакого Чонина в его комнате, в ожидании объяснения всех событий, не было вовсе. — Говорить за других не очень вежливо, и ты это знаешь. — Наконец-то говорит он. — И перестань говорить так, как будто я тебя ненавижу. Случившееся должно было показать тебе, что я на самом деле чувствую. — После случившегося ты говорил о сожалении. Это ты на самом деле чувствуешь? — Я думал, что ты пожалеешь. — Я сказал тебе поцеловать меня. — Чонин неосознанно повышает голос, заставляя Хенджина оставить шоколадку и встать с кровати. — Ты был пьян. — Но я знаю, чего хочу. — Говорит Чонин. Слова оказываются неожиданностью как для Хенджина, так и для него самого. — Я хочу тебя. — Повторяет он шепотом, потупив взгляд. — Я думал, что не нравлюсь тебе. — Потому что ты всегда, с самого детства нес чушь про мои интересы. А потом, когда я повзрослел и забил на это, показалось, что ты и вовсе не хочешь иметь ничего общего со мной. Хенджин кивает. — Я и правда придирался к тебе. Просто… иногда мои мысли о тебе были чересчур, слишком. Я решил, что ты это точно не оценишь и стал держать дистанцию. Думал, если буду милым с тобой, влюблюсь. И оказался не прав, увидев тебя вчера таким счастливым я понял, что уже влюблен. Чонин чувствует, что не может сдвинуться с места. Он пытается понять то, в чем только что признался Хенджин. Он чувствовал себя так, словно все эмоции, на какие только способен человек пронзают его тело. Чонин не может связать слова между собой. Он смотрит на Хенджина и видит в его темных глазах свое отражение. — Я понимаю, что это большой шаг в наших привычных отношениях. Мы, наверное, должны просто обдумать все. — Хенджин сохраняет тон голоса спокойным, как будто инструктирует раненого и испуганного зверька, который его слов не воспринимает и ему остается сделать все возможное, чтобы он чувствовал себя в безопасности. — Это не значит, что мои чувства изменятся, я просто не хочу… — Я понимаю. — Чонин прерывает его. И чувствует слабость в собственном голосе. У него было так много вопросов. Он хотел, чтобы Хенджин объяснился. Почему он ему не нравится? Что он сделал Хенджину, что он ведет себя грубо с ним? И его слова отозвались в нем. Все встало на свои места. Он понимает это «слишком» и оно не нуждалось в объяснениях. Он понимает его. Стрекотания сверчков на заднем дворе долетают из открытого окна, дуновение ветра колышет занавески. Эта комната, где только они вдвоем, кажется застывшей во времени. А все, что находится за четырьмя стенами, живет собственной жизнью. — Я пойду. — Произносит он на вдохе, почти шепотом. Последний кивает. Но Чонин хочет, чтобы его остановили, остановил Хенджин. Он хочет, чтобы он взял его руку в свою и сказал ему остаться. Но этого не происходит, и он выскальзывает из его комнаты и из дома. Вернувшись домой, он проходит мимо пустой гостиной и кухни. Из двери в его комнату выглядывала записка. Мы на пляже Скоро вернемся. Целую Захлопнув дверь он скользит по ней и опускается на пол. Влага проступает на глаза, слезы скатываются по лицу, падают на футболку. Это был другой вид боли, который никак не подчинялся контролю, с которым он не мог справиться и никогда с ним прежде не сталкивался. Сжав футболку у сердца, он пытался избавится от пронзающей тревоги. Но как слезы заканчивают свой поток, он уже и не помнит, почему начал плакать. Все навалилось в один момент, он чувствовал боль. Будто подавленные чувства на протяжении последних пяти лет в один момент взяли верх над ним. И теперь вместе с осознанием они вырвались наружу. Он не знал, как справиться с ними. После долгой попытки успокоиться, Чонин принимает холодный душ.

***

Позже в час ночи на телефон приходит уведомление. Он берет его с тумбочки и видит сообщение от Хенджина. hyunjin: выйди во двор, если не спишь

вы: и тебе привет

Он пытался звучать как обычно, подавляя странное чувство в груди, что появилось только от одного сообщения. Так и не получив ответ, он надел худи и спустился к входной двери. Выйдя на улицу, он увидел Хенджина у ворот. По телу словно прошелся заряд электричества, как они встретились глазами. — Я разбудил тебя? — Спрашивает он, когда Чонин выходит за ворота. — Нет. — Хочешь сходить на пляж? — спрашивает Хенджин, смотря на него. Чонин кивает. Ночь была приятно прохладной. Они дошли до пляжа. От легкого морского бриза защищал капюшон от худи. Соленый воздух заполнил легкие, море стояло неподвижно. Они сидели, смотря за тем, как небольшие волны накрывали собой камни и отступали назад. Чонин прижал голые колени к груди и оперся подбородком на сложенные руки. На безбрежном полотне виднелось несколько звезд. — Ты хотел о чем-то поговорить? — Младший наконец-то нарушил тишину между ними. — Вообще-то нет. Просто хотел побыть с тобой. — Чонин тут же выпрямляется. Он повернулся в его сторону, чтобы посмотреть на выражение лица. Но не мог разглядеть там хоть что-то, даже если бы захотел. — Но если ты хочешь что-то сказать, я весь во внимании. На самом деле Чонин не знал, что сказать. Слишком много мыслей. Он не знал, как обличить все эти чувства в слова. Так что он продолжал сидеть, не проронив ни слова, наслаждаясь этой прохладной ночью, летними каникулами, которые совсем скоро закончатся. Они вернутся в Сеул, и он не увидится с Хенджином до следующего июня. Не увидится с ним. Эта мысль ложится тяжким бременем. Обычно он чувствовал облегчение. Теперь от одной только мысли становилось не по себе. Как будто он что-то теряет, оставляет позади. Он позволяет этому чувству пройти через него, пытается пережить его — так было легче, чем сказать что-то в этот момент. Вместо того, чтобы говорить, он наслаждается моментом. Рядом с Хенджином. Это кажется естественным.

***

— Нам нужно будет уехать в следующий понедельник. — Говорит его мама и скрывается в кладовой. — Это же через два дня. — Чонин сидит потрясенный этой новостью на кухне. Молоко льется мимо тарелки с хлопьями. — Почему? — Тебе нужно принести в колледж бумаги о твоих оценках со старших классов и еще что-то. — Ее голос, доносившийся из комнаты звучал приглушенно. — Мы не можем отправить это по почте? — Им нужна физическая копия. К тому же, тебе нужно подписать документы. Он вздыхает. — Но мой первый семестр начинается только в последнюю неделю сентября. Я не хочу провести свой последний месяц свободного времени в Сеуле. — Ты можешь купить билет на автобус и вернуться, побыть здесь с отцом. Мне нужно вернуться на работу на следующей неделе, так что я останусь там. — Мама возвращается со списком продуктов. — Я понимаю, это не средняя школа, ты начинаешь позже и хочешь побыть здесь подольше. Но так только в этот раз, только в этом году ты первокурсник. Все, о чем может думать Чонин, это Хенджин. Он просто обязан встретиться с ним сегодня. Он хочет рассказать ему о своих чувствах и все прояснить. С того случая прошло достаточно времени. Недавно они вместе ходили на пляж, но родители увязались за ними. Похоже, теперь, когда им действительно так нужно время, они не могут побыть одни. — Я поеду в город за продуктами. Заполним папин холодильник, а то как вернется на работу, ему будет уже не до этого. — Когда вы вернетесь? — Примерно… — Ручка касается ее нижней губы. — Примерно через четыре часа. Чонин кивает. — Ты хочешь избавиться от нас, м? — Дразнит она его с улыбкой, но Чонин лишь слегка качает головой. — О, мой мальчик. Что происходит в твой голове? — Говорит она и касается его лба, проверяет есть ли у него температура. — Сходи позагорай. — Она потрепала его по волосам. — Любимый! Выходим! Как только папа спускается, они садятся в машину и уезжают. Чонин ждет еще несколько минут. Убедившись, что они уехали достаточно далеко, он подрывается с места и идет в свою комнату.

вы: занят?

hyunjin: и тебе привет

вы: привет, ты не занят?

hyunjin: я дома, что случилось? Он закусывает нижнюю губу, трясущимися руками держит телефон, курсор застывает в пустом поле для сообщений.

вы: приходи

Он не получает ответа на протяжении двух минут и чувствует, как дыхание уже начинает сбиваться. Раздается звонок в дверь. Преодолев лестницу, он подбегает к двери настолько быстро, как еще никогда до этого. — Ты один? Машины нет в… До того, как Хенджин успевает закончить, Чонин тянет его на себя, затаскивает в дом. Приятное, до жути привычное ощущение его губ на своих окутывает младшего. Без промедления Чонин мягко прижимает его к двери, взяв лицо в свои ладони. Закрыв входную дверь, руки гуляли по спине. Тонкая футболка, покрывающая его спину, кажется забавным экспериментом, надетая лишь из чистого интереса увидеть, что с ней будет в порыве чувств. Не раздумывая и секунды, он задирает ее наверх, руки скользят по мягкой коже, нежно ощупывая ее. Он чувствует запах соленого моря в его волосах и сандаловое дерево — парфюм, которым старший пользуется. Все это опьяняет восприятие. Хенджин повсюду. Чонин углубляет поцелуй, язык скользит по его бархатистому и влажному. С губ слетает низкий стон. Если запах и прикосновения Хенджина уже вызывали привыкание, то звук из приоткрывшихся губ — Чонин был к этому просто не готов, к осознанию, насколько хорошо Хенджин себя с ним чувствует. Отстранившись, их лбы оказываются прижаты друг к другу. Дыхание Хенджина опускается на губы Чонина. — Твое сердце так быстро бьется. — Говорит Чонин, оставив ладонь на его груди, слева. И поддевает его кончик носа своим. — Из-за тебя. Он открывает глаза, осматривает футболку Хенджина. Как они отстраняются друг от друга, их взгляды встречаются. Они лежали на кровати в комнате Чонина. Нависнув над Хенджином, он переплел их ноги вместе. Золотистые пряди разбрелись по подушке. — Ты же вернешься? — спрашивает Хенджин низким голосом. — И хотя мы не так близко живем в Сеуле, мы все еще можем согласовать планы. Разговаривать с ним вот так, как нормальные люди, которые проводят вместе время и общаются, заставляет чувствовать приятное головокружение. — Да, конечно. — Теплым прикосновением кончиков пальцев, Хенджин убирает несколько прядей с глаз. Чонин ластится к его руке, ожидая большего. Он разворачивает к себе тыльную сторону ладони и проводит по ней губами. Хенджин водит по его щеке, задерживает большой палец у губ. Чонин поднимает на него взгляд. Губы размыкаются, и он скользит внутрь, прижимает палец к его языку. — Боже… — Вздыхает Хенджин. — Ты настолько прекрасен, что это ранит. От слов щеки Чонина заливаются краской. Веки тяжелеют, не прерывая зрительный контакт, он смыкает губы вокруг пальца. Видя, как это расслабляет старшего, Чонин накрывает влажной слюной, убаюкивая. И чувствует, как чужое возбуждение прижимается к бедру. Он не может остановиться. Протиснув руку между ними, он оттягивает резинку штанов. — Инни. — Его имя вырывается из приоткрытых губ в унисон со стоном. Чонин хочет быть ближе. Он хочет быть в его объятиях вечно. Его руки — защита внешнего мира. Быть рядом с ним — подобно раю на земле. — Могу я? — Спрашивает Чонин. Их глаза встречаются. Приятное, тягучее ощущение накрывает Хенджина. Он кивает. Находится в комнате становится тяжелее. В ней теряются стоны Хенджина, шелест простыней, влажные звуки. Поцелуи. Это ощущается таким нужным, отчаянным, больше чем раньше. Рука Чонина двигается вверх и вниз, скользит по всей длине, рассеивая по комнате наслаждение из приоткрытых красных губ. В мыслях о том, как довести Хенджина до исступления, внезапно к бедрам подступает жар, накрывает ладонью промежность, вызвав протяжный стон. Все кажется в десять раз чувствительнее. Каждое касание и каждый поцелуй на губах. Чонин привстает на колени, свободной рукой, он задрал его футболку, обнажая живот. Он медленно толкается Хенджину в кулак и доводит его до конца. Их глаза встречаются, Чонин чувствует вязкую жидкость, стекавшую по руке, он последовал за ним со слетевшим с губ стоном. Перед глазами скакали фантомные точки. Все тело постепенно расслабляется. Уложив голову, он чувствует на себе взгляд. Губ Чонина коснулась улыбка. Горячим прикосновением Хенджин заключает его в объятия и губы встречаются в нежном поцелуе. Они лежали спутавшись конечностями, пытаясь прийти в себя. Волосы подрагивают от дыхания Хенджина на них. Грудь Чонина поднимается и опускается напротив его.

***

Он не знает, заметили ли его родители какие-либо изменения с того дня, но что бы ни происходило между ними, Чонин сказал, что не хочет торопиться и никому пока об этом не говорить. — Не торопиться после того как мы... — губы Хенджина растягиваются в ухмылке. — Молчи, ты понимаешь, о чем я. — Он слегка ударил его в плечо, чувствуя смущение от темы разговора о том, как они будут строить свои отношения. Оставив маму в Сеуле, Чонин едет на автобусе в Пусан, чтобы провести тут еще некоторое время. Хенджин уже ждал его на станции. Улыбка касается губ. Он падает в его объятия. Дыхание в момент спирает. Аромат сандалового дерева окружает его и младший понимает, как же сильно скучал, хотя они не виделись всего пять дней. — Как распакуешь вещи, сходим на пляж? Наши друзья уже там, и Лия очень хочет увидеть нас, пока мы не вернемся в Сеул насовсем. — Наши друзья? — Да, Инни, они считают тебя своим другом. Гремящий звук чемодана остается на заднем плане. — Да, хорошо. Но сначала я вздремну немного. — Чонин трет глаза, стирая с них сонливость. — Так и сделай. Ведь сегодня вечером ты будешь весь мой, — говорит Хенджин. Глаза младшего расширяются на такое заявление. — Мы посмотрим фильм и проведем время вместе, забудь о том, что уже себе напридумывал. Он закатывает глаза, ощущая жар на щеках. В обиде на такое замечание он думает насчет того, чтобы устроить ему «наказание молчанием». Но как слуха касается привычный смех Хенджина, он забывает об этом, расплываясь в улыбке. Как он только мог игнорировать свои чувства к нему так долго. Может быть, если бы не было недопонимания, если бы младший не воспринимал каждый осуждающий комментарий, брошенный лишь от незнания что делать со всеми чувствами, так близко к сердцу, если бы старший не подавлял чувства, не выстроил дистанцию — может, тогда все бы сложилось по-другому, они были бы лучшими друзьями, чья дружба перешла во что-то большее. Но их история совершенно не похожа на эту, она другая и Чонин не так уж и расстроен этим фактом.