Часть 16
7 апреля 2024 г., 15:33
Тень назло забрал руку Грея.
Но всё обошлось. Грей не нуждался в ней для просмотра телевизора или чтения, и просить это нечеловеческое существо о чем-либо было бы равносильно тому, чтобы надеть ошейник на собственную шею. Так что он не стал бы. Он просто подождет, пока Тень перестанет дуться и извинится за то, что рылся в его вещах.
Грей закрыл глаза, ему наскучил сюжет идиотского повтора ситкома, который смотрел.
Тот момент, когда он заметил фотографию в руке Тень, продолжал возвращаться к нему, как вувузела, поднесенная прямо к его уху. Это был полароид, поэтому, если бы он был поврежден, восстановить снимок было бы невозможно. Это был один из его самых дорогих подарков на память, но чаще всего он не осмеливался взглянуть на него, иррационально боясь увидеть обвинение в глазах Майка.
Взгляд Грея задержался на куче вещей, которые Тень ранее выкинул из рюкзака. Он откладывал необходимую уборку, но было уже очень поздно, а он ненавидел оставлять дела на утро.
Он начал тщательно паковать свою сумку, но одной рукой даже такие мелкие задачи, как положить фотографию на место в блокноте, были неприятностью, которая не должна была отнимать столько сил. И уж совсем нелепо было так поступать, когда Тень с самого начала предложил ему руку. Почему Грей должен был страдать из-за плохого поведения Тени?
Со вздохом он посмотрел на длинное, мускулистое тело Тени, растянувшееся на другой кровати, свесив ноги с матраса. Он отвернулся от Грея и молчал, как будто уже заснул.
Возможно, он был жесток, напомнив Тень о конечности своего существования, но разве он не имел права на разочарование и гнев? Тень провел достаточно времени с людьми, чтобы знать, что ему не следует просматривать чужие вещи.
Тем не менее, пустое пространство рядом с Греем было похоже на черную дыру, которая мешала ему эффективно собирать вещи, поэтому он решил попробовать убить двух зайцев одним выстрелом, наконец нарушив неловкое молчание. Он нечасто прибегал к пассивно-агрессивным тактикам, но это было не в его духе. Тень не сразу поймет, что его поразило.
— Интересно, как ты продолжаешь говорить, что помогать мне так важно для тебя, но в тот момент, когда я делаю что-то, что тебе не нравится, ты забираешь руку.
Ничего. Даже не ворчит.
Грей закатил глаза и сказал то же самое, но на этот раз громче. Опять же, его слова не подействовали на Тень, который лежал неподвижно, как труп.
Грей перегнулся через щель между их кроватями и схватил руку Тени, намереваясь потрясти ее, но, почувствовав жесткость плоти под пальцами, опустил голову.
Тень был неестественно холодным.
Грей потянул его, и тяжелое тело упало на спину. Даже в тусклом свете прикроватной лампы он сразу увидел, что лицо имеет серовато-синий оттенок. Тень больше не двигался. Его грудь была неподвижна, и не было видно дыхания.
Ледяные когти вонзились в сердце Грея, и он снова встряхнул Тень, прежде чем лихорадочно прижать ухо к его грудине. Тень был мертв. Точнее, его тело.
— Нет. О Боже, — захныкал Грей, отступая от кровати на негнущихся ногах. Манекен из плоти и костей был безжизненным без своего кукловода, но куда он мог деться?
Темнота, казалось, сгустилась в углах и шептала Грею, когда он беспомощно метался по маленькой комнате, заглядывая в каждую щель в поисках красного отблеска глаз. Но ничего не было, даже в ванной комнате, которая должна была понравиться Тени, поскольку там было темно и плесневело.
Те несколько раз, когда Тень покидал его тело, это было всего на пару минут, и после этого он изо всех сил пытался проснуться, медленно приходя в сознание. А это? Насколько Грей знал, он мог пролежать так мертвым больше часа.
Грей закрыл лицо руками и глубоко вздохнул, отчаянно пытаясь успокоиться и мыслить яснее.
— Хорошо, если бы я был угрюмой Тенью, поедающей тараканов, которая хочет спрятаться, куда бы я пошел?
Каким бы глупым ни был этот вопрос, учитывая тоскливое положение, в котором оказался Грей, он сразу же вернулся к неудачной попытке съесть горячую еду и к таракану, мчащемуся вдоль прилавка закусочной, как будто он участвовал в олимпиаде жуков. Недолго думая, Грей выбежал на улицу в одних спортивных штанах, в которых спал, и ботинках, надетых на босые ноги. Холод весенней ночи пронзил его плоть, как только он вышел из комнаты, но комфорт будет наименьшей из его проблем, когда тело Тени начнет привлекать мух.
Он слепо побежал вниз по лестнице, а затем через темную парковку к безжизненному ресторану, в котором больше не подавали то, что считалось едой. Так поздно ночью, все фонари вокруг мотеля были выключены, и он шел вслепую, а компанию ему составлял только отдаленный звук близлежащего шоссе. После поспешного выхода из светлой комнаты воздух вокруг казался черным как смоль, и каждый его шаг был подобен шагу в пустоту. Его прохладную кожу пощипывало от беспокойства, но по прошествии нескольких секунд он различил бледные стены закусочной.
Входная дверь была хлипкой, а вот заднюю взломать еще легче. Вероятно, здесь не хранят деньги ночью. Сигнализация не сработала, и Грей провел невыносимые секунды, осматривая темную кухню, где почему-то пахло еще менее приятно, чем в ресторане.
Обыскав кухню и обеденную зону, Грей встал между столами, постепенно осознавая, что Тень мог вообще не приходить сюда. Но прежде, чем его охватила паника, всплеск фонового шума где-то за прилавком снова привлек его внимание к кухне. Затаив дыхание, Грей вернулся назад, остро ощущая даже самый тихий звук. А потом он услышал его более отчетливо — хруст, как будто кто-то ест очень хрустящие начос.
Грей проследовал за ним до узкой двери, которую раньше не заметил. Он сглотнул и постучал по стене, пока не нашел выключатель. Удивительно яркий белый свет временно ослепил Грея, когда он открыл дверь в большую комнату, заполненную едой, сложенной на полках.
Сначала он не заметил Тень, но как только Грей углубился в кладовую, увидел два сверкающих рубина, наблюдающих за ним из-за одного из стеллажей. Тень оставался совершенно неподвижным, словно хотел спрятаться, но у Грея не было времени на игры. Он направился к куче тьмы, лежащей в углу, и остановился только тогда, когда понял, что чуть не наступил горку поврежденных тараканов.
Тень, должно быть, был здесь какое-то время.
— Уходи, — сказал Тень голосом, лишенным как британского акцента, так и человечности. В самом темном углу, обнимая маленькую бочку блинного сиропа, он, казалось, хотел стать ее тенью и навсегда остаться в этом пространстве без окон, заботясь о вредителях.
Грей втянул воздух, когда понял, что некоторые из жуков все еще дергаются, но боролся с волной отвращения и подошел ближе к Тени.
— Твое тело умирает. Тебе нужно вернуться к нему, сейчас же!
Тень, который до этого момента был просто черной кляксой с сияющими глазами, взмыл вверх, снова обретая высокий человекоподобный вид. Теперь из его туловища вытянулись четыре руки, и когда он поднял их все, Грей на мгновение ощутил привкус страха на кончике языка.
— Нет. Я больше не хочу. Ты не понимаешь, как это больно, — рявкнул Тень тем странным глухим голосом, который звучал так, словно исходил из заполненной песком водосточной трубы.
Мозг Грея не мог угнаться за всем этим. Он знал только одно: если он не сможет вовремя вернуть Тень в комнату, его договор с Баалом будет расторгнут, а разум Джейка поглотит Горгулья Азог. Он не мог этого допустить. Не после всего, что он сделал, чтобы спасти Джейка.
— Что? О чем ты говоришь?
Тень вцепился четырьмя руками в массивное туловище.
— Эти чувства разрывают меня на части снова и снова! По крайней мере, вдали от тела мне не приходится страдать от постоянной потребности. Я не человек, но и не тень. Что я? Почему я?
Мог ли теневой демон пройти через экзистенциальный кризис? Ясно, что мог.
Грей сглотнул, ошеломленный теми эмоциями, которые передал глухой голос Тени. Он лишь мгновение колебался, прежде чем шагнуть ближе к большому черному существу, которое выглядело так, будто было покрыто жидким латексом. Четыре руки были широко раскинуты, длинны и достаточно сильны, чтобы оторвать ему голову, но он не чувствовал страха.
— Я не знаю.
— Я проклят тоской по человеку, который меня ненавидит. Я думал, что оставить тело позади будет достаточно, но свобода от его потребностей только усилила это страдание, которое ты никогда не поймешь. Я был целым, а теперь - наполовину! — С бесцветным криком он быстро развернулся и заполз за бочку с сиропом, словно был не демоном, а раненым зверем, убегающим от охотника.
Грей потерял дар речи, но продолжал подходить ближе, словно слова Тени превратились в кулак, который проткнул его грудь и притянул к сердцу.
— Я знаю. Я точно знаю, что ты чувствуешь.
— Не знаешь. Ты не можешь дождаться, когда избавишься от собственной тени, — сокрушался Тень, и хотя у него не было лица, чтобы выражать эмоции, его красные глаза горели обвинением, так что яростное чувство вины пронзало грудь Грея.
Было так много вещей, в которых он и Тень отличались друг от друга, но это чувство потери и покинутости было одной из немногих, которые они разделяли.
Все это время он рассматривал Тень как неприятность, которую нужно терпеть всего два месяца, странное существо, которое ведет себя как человек, но не может понять человеческие эмоции или мысли. И хотя Тень определенно не был человеком в том смысле, в каком был Грей, он явно испытывал боль и утрату — то, что Грей намеренно игнорировал до сих пор.
И зря. Тень был на его попечении, и ему следовало быть более внимательным к нему, а не причинять ненужную боль только потому, что Тень не знал, как ориентироваться в человеческом мире.
— Я не должен был говорить то, что сказал. Пожалуйста, Тень, пойдем со мной.
И вот оно свершилось. Не дожидаясь унижений или требований извинений, Тень повернулся к Грею. Настороженный, но готовый снова довериться только потому, что Грей проявил проблеск доброй воли. Он был подобен собаке, которая возвращается к хозяину, который бьет ее всякий раз, когда она слышит, как ее зовут.
— Я никогда раньше не был один, — сказал Тень, и на этот раз в его глубоком, потустороннем тоне прозвучала дрожь.
Может быть, его непонимание концепции «уединения» все-таки имело смысл.
Грей сглотнул и присоединился к Тени в углу, сжав одну из черных широких рук в своей. Рубиновые глаза сияли, как драгоценные камни в плотной материи, из которой состояла истинная форма Тени. Какими бы неестественными они ни были, они давно перестали его пугать.
— Теперь ты не один. Пожалуйста, пойдем со мной.
Тень издал низкий стон, но когда Грей потянул гладкую руку, которая на ощупь была точно такой же, как и дополнительная рука, Тень последовал за ним. Шаг за шагом Грей ускорился, вспоминая пепельное лицо тела Тень и уже представляя себе мух, откладывающих яйца в плоть, хотя на самом деле этого еще не произошло.
Слишком взволнованный, чтобы говорить, он повел Тень обратно в мотель, затем вверх по лестнице и в комнату, которую забыл запереть. Когда они вошли, он снова был потрясен, увидев красивое лицо Тени, застывшее в посмертной маске.
Ему даже не нужно было подгонять Тень. Дегтеобразное существо легло на тело и плавно растворилось в нем, словно кожа стала менее плотной и позволила просочиться жидкой душе.
Никакого движения не последовало.
Грей сдавленно вздохнул и встал у кровати, уставившись на безжизненные губы, которые все еще имели тот же пурпурный цвет.
— Тень? Пожалуйста, проснись, — прошептал он, сложив руки рядом с собой.
Его сердце остановилось на секунду, когда на лбу и щеках Тени появились плотные черные пятна, а затем и на остальной части головы, создавая кожаную маску на лице. Когда Тень заговорил, это был не его человеческий голос.
— Тело не двигается.
Рука Грея легла на грудь Тень, когда паника схватила его горло.
— О, нет. О черт. Он уже мертв.
Призрачная форма растворилась в теле без лишних слов. Сможет ли он физически заставить сердце биться? С тем, что съел Тень, Грей не был уверен, что человеческая форма Тени вообще содержит нормальные органы. Когда он истекал кровью, это было из вещества, из которого была сделана его душа, и слезы были черными. Даже его сперма была черной. Но, возможно, это было хорошо. Человек был бы уже давно мертв, но это существо? Может, у него еще был шанс.
Поэтому Грей повалил труп на пол и сделал единственное, что пришло ему в голову.
Искусственное дыхание.
Он работал на автопилоте, запрокидывая голову Тени, чтобы открыть дыхательные пути. Затем положил руки — нет, только одну руку! — на середину широкого туловища Тень. Он толкнул его вниз в знакомом ритме, считая до тридцати, молясь, чтобы это спровоцировало что-то внутри остывающего тела. Он не особо задумался, когда его губы сомкнулись вокруг губ Тень, но то, как грудь слегка приподнялась под его локтем, было проблеском надежды.
Пять секунд спустя Грей вернулся к массажу сердца, его взгляд был прикован к безжизненным чертам лица, которые так часто казались глупыми или необоснованно испуганными из-за мелочей.
Воспоминания пронзили его сердце, как молния, принося ясность и мучительную боль. В мгновение ока он снова оказался в машине скорой помощи, которая приехала за безжизненным телом Майка из-под этого проклятого моста. Фельдшер уже закрыл Майку глаза, но ничего умиротворяющего в синяках и порванной коже на щеках не было. Лицо Майка было пепельного цвета, неравномерно нарумяненное запекшейся кровью, а губы сожжены тенью.
В тот момент, когда Грей обхватил лицо человека, который занимал такое важное место в его жизни, что границы между ними иногда были расплывчатыми, он понял, что его жизнь окончена. С тех пор это могло быть только искаженным отражением того, что могло быть, пока Майк был рядом. Но Майк не ответил на его отчаянные мольбы, холодный, как мясо, оставленное на ночь в холодильнике.
Вернувшись в грязный номер мотеля, казалось, что кровь Грея превратилась в жидкую массу, быстро прокачивающую через его тело, пока он работал, отчаянно пытаясь сохранить жизнь этому странному существу, которое было так предано ему несмотря на то, что он ничего не получил взамен.
Он мог бы заплакать от радости, от нежного, едва заметного дыхания, которое коснулось его щеки, когда он наклонился, чтобы вдохнуть воздух в легкие Тени. Следующий выдох был более интенсивным, за ним последовал громкий вздох — доказательство того, что Грей не просто что-то слышал. Тень схватил его за руку, дрожа и в панике оглядываясь по сторонам, как только глаза открылись.
Грей рассмеялся, просовывая руку под голову Тени и обнимая его, полный радости от того, что он вернулся.
— Я здесь. Не бойся, — сказал он так легко, словно с его сердца физически свалился груз.
Но расширившиеся глаза Тени вернули его обратно в реальность, с которой он пока не мог себя поздравить.
Зубы Тени застучали, как будто они вот-вот сломаются от навалившейся на них силы.
— Мне так холодно. Я весь холодный. Внутри и снаружи. — Он нерегулярно глотал воздух, и несмотря на то, что кислород снова циркулировал в организме, его кожа все еще имела мертвенный оттенок.
Иногда Грей задавался вопросом, не замерз ли Майк перед смертью. Иногда зимними ночами он ходил по зданию клуба в одной пижаме, отчаянно пытаясь ухватиться за нити утраченной связи с братом.
Но Тень все еще был здесь и не нуждался в подношении боли Грея.
Грей притянул его ближе, потирая прохладную плоть, но он уже знал, что этого недостаточно. Его первым побуждением было накрыть их одеялами, но затем его взгляд задержался на открытой ванной.
— Пойдем. Под воду, — сказал он, поднимая дрожащего Тень.
Словно этот небольшой физический толчок привел в движение собственные мускулы Тени. В его содрогающемся теле было мало энергии, но он положил руку на плечи Грея и, спотыкаясь, побрел в ванную, словно ноги были стволами деревьев без суставов.
Он был тяжел и неудобно высоким для этого, но Грей изо всех сил помог ему забраться в тесное помещение без окон. Тень ненадолго потерял равновесие и рухнул бы на пол, если бы не Грей, который помог ему сесть на закрытый унитаз.
Когда вода превратилась из ледяной в горячую, Грей скинул ботинки и затащил Тень в крошечную кабинку из плексигласа. Они едва поместились туда сразу, но как только за ними закрылась раздвижная дверь, Грей помог Тени сесть под струю.
Капли были горячими и заставили мозг Грея свариться в черепе, но он отказался уйти и присоединился к Тени, терпя жару, пока кожа не привыкла к ней.
Тень все еще дрожал, когда осторожно погладил Грея по предплечью.
— Гораздо… гораздо лучше, — пробормотал он, и даже зубы у него перестали стучать. Его черные волосы впитывали воду, как и одежда, но единственное, на чем мог сосредоточиться Грей, — это румянец на щеках Тени, как доказательство жизни.
Он вздохнул с облегчением, и в тот момент, когда убедился, что все в порядке, он расслабился, привалившись к громоздкому телу Тени.
— Я так чертовски волновался. Никогда больше так не делай!
Тень глубоко вздохнул.
— Ты беспокоишься? — Он поднял взгляд, и его красные глаза были такими мягкими, что сердце Грея екнуло от внезапного наплыва эмоций. Несколько мгновений они стояли неподвижно, глядя друг на друга, несмотря на то, что с их ресниц капала вода. Тень продолжал смаргивать их в тщетной борьбе.
Грей вдохнул воздух, похожий на сауну, онемев от быстрой пульсации в голове.
— У меня есть сердце, ты же знаешь. — Он сунул большие пальцы под челюсть Тени, чтобы еще раз убедиться, что пульс есть. Он понял, что черная рука вернулась, только когда увидел ее на бледной коже.
— А ты? — Тень попытался притянуть Грея ближе, но он не был силен и оставил ему свободу выбора.
Грей сглотнул, несколько секунд наблюдая за ним, затаив дыхание, но в конце концов смягчился и позволил себя обнять. Сила в руках Тень была подтверждением того, что он действительно жив.
— Да. Но иногда оно остается скрытым так глубоко, что его даже не слышно, — сказал он с легкой улыбкой.
Тень крепко обнял его, и после небольшого возни они уселись в удобное положение, где Грей сел между ног Тени. Горячая вода пропитала его штаны и заставила их прилипнуть к коже, как будто ткань обнимала и его.
— Похоже на то, откуда я только что вернулся. Я был внутри тела, но не мог сдвинуть его с места, как ни старался. Только когда ты присоединился, всё получилось.
Грей замер, потрясенный тем, как точно Тень описал то, что сам так часто чувствовал. Запертый внутри своего тела и онемевший, неспособный по-настоящему жить несмотря на то, что еще не умер.
— Командная работа, — сказал Грей и поднял руку для удара кулаком.
Тень не был уверен, что делает, поэтому Грею пришлось его учить, и это было довольно мило, когда Тень хотел повторить это снова и снова.
В горячей воде время остановилось, растопив все узлы в мышцах Грея, пока он полулежал-полусидел рядом с Тенью, и их взгляды встретились. В тишине не было ни неловкости, ни напряжения. С ним был Тень, и когда его лицо стало слишком розовым, пора было выходить из душа.
— Думаешь, ты уже достаточно согрет? — спросил Грей, выключая воду. В кабинке, где было так много пара, что сквозь плексиглас почти ничего не было видно, его кожа все еще ощущала жжение.
Тень кивнул, выжимая воду из влажных волос.
— Мое сердце бьется так быстро.
Так было и с Греем, но он не стал этого говорить. Вместо этого он встал, чувствуя головокружение от слишком долгого пребывания на жаре, но как только вышел из душа и воздух стал менее плотным, наступило облегчение.
Он снял штаны и бросил их на пол, остро ощущая присутствие за своей спиной. В тесном пространстве ванной комнаты, между ее влажными стенами, он не мог игнорировать сильное красивое тело всего в нескольких дюймах от себя.
Судя по звукам, Тень тоже раздевался, что, в конце концов, было нормальным явлением. Не на что особо обращать внимание. Этот человек ел жуков и крыс, черт возьми, так почему же желание взглянуть на него было таким сильным?
Затаив дыхание, Грей оглянулся через плечо под предлогом, что тянется за полотенцем. Ему пришлось перестать смотреть. Тень был твердым. Конечно.
Он пытался неуклюже обернуть крошечное полотенце для рук вокруг бедер, но все было напрасно, потому что края едва сходились на бедре. Тело, которое всего несколько минут назад было холодным, теперь светилось признаками жизненных сил. Грей мог вообразить, как уткнется лицом в шею Тени и так заснет. Разве это не было бы добрым делом, раз Тень пострадал из-за него?
Они быстро вытерлись и вернулись в спальню, где Грей притащил свое одеяло к кровати Тени и расстелил его поверх того, что уже было там. Он ненадолго задумался, не надеть ли ему что-нибудь сухое, но в конце концов натянул только свежие трусы-боксеры и скользнул под одеяло, которое было прохладным для его перегретой кожи.
— Ну давай же.
Было что-то восхитительно озорное в улыбке, которую Тень подарил ему. Загипнотизированный восхитительным изгибом его губ, Грей наблюдал, как Тень роняет полотенце, обнажая полутвердый член. Грей проигнорировал эрекцию и быстро встретился взглядом с Тенью, который быстро нырнул прямо за Греем.
— Возможно, мне все еще нужно больше тепла, — сказал он, хотя его тело как печь.
Грей ненадолго напрягся, когда член вонзился ему в бедро сзади, но он быстро перекатился в руках Тени так, что они оказались лицом друг к другу. Влажные волосы Тени прилипли к его лицу и упали на подушку, образуя черные волны.
Он был прекрасен.
— Действительно?
— Только твоего. — Тень обнял Грея и притянул его к себе, но каждое его движение выражало настороженность, как будто он боялся получить пощечину.
Грей позволил ему это сделать, очарованный обещанием, скрытым за словами Тени. Сколько людей могли когда-либо рассчитывать на такую преданность? Романтика и секс были обычным явлением. Приятным. Но такая необузданная страсть, которую Тень не только декларировал, но и воплощал в жизнь, была из области фантастики. Грей назвал бы это слишком хорошим, чтобы быть правдой, если бы не знал наверняка, что это так. Оставалось еще шесть недель. По прошествии этого короткого времени Тень уйдет навсегда, поэтому Грей не мог допустить, чтобы сладкие слова захватили его.
Тем не менее, было приятно находиться рядом, поэтому Грей закрыл глаза и уткнулся головой в подбородок Тени, вдыхая теплый запах воды и кожи.
— Такие существа, как ты, всегда такие горячие на ощупь?
— Там, откуда я родом, тепло. — Несмотря на то, что эрекция подталкивала Грея, Тень только и делал, что свернулся вокруг него, позволяя их телам вместе расслабиться под одеялами.
Было бы так просто перестать думать и пригласить Тень к сексу. Не было никаких сомнений, что Тень с энтузиазмом согласится. Но было ли справедливо использовать его таким образом? Придется обниматься. Последнее, что нужно было Грею, это отношения с Тенью, какими бы они ни были, выходящими из-под контроля. Ему нужны были границы, которые всегда защищали его эмоции.
Грей сглотнул.
— Там, откуда я приехал, тоже тепло. Знаешь, какими маленькими рождаются люди? — прошептал он, нежно поглаживая спину Тени, пока его тело постепенно расслаблялось в объятиях.
Тень покачал головой, и несмотря на то, что руки у него были крепкие, мускулистые, а красивое лицо говорило всему миру, что он всего лишь человек, его мерцающие глаза были полны детского любопытства.
— Нет, расскажи мне.
Грей облизнул губы и провел рукой по боку Тени только для того, чтобы провести кончиками пальцев вверх по сильной груди. Темные волосы на теле щекотали кожу таким умиротворяющим образом, который был только намеком на близость.
— Мы растем внутри женщин. Большую часть времени дети находятся в утробе матери сами по себе, но иногда их бывает двое или больше. И еще реже дети, которые растут вместе, выглядят одинаково, — сказал он, тяжело сглатывая вихрь воспоминаний.
Тень, должно быть, уловил внезапную скованность в плечах, потому что его руки оставались нежными и осторожными, пока они гладили спину Грея.
— О, это так странно, — сказал он так, как будто все его существование было не более странным, чем беременность. — Значит, есть еще один из вас? Грей на фото.
Прошло почти три года со дня смерти Майка, но вопрос был настолько прямым, что был похож на удар ножом в грудь. Грей прижался ближе к Тени, просовывая одну руку под него, чтобы держаться крепче.
— Нет, это брат, о котором я тебе говорил. Того, кого больше нет.
Тень обнял его в ответ, не требуя незваных прикосновений. Он просто был рядом с Греем. Крепкий, теплый и отчаянно нуждающийся в близости. Грей не откажет ему в этом. В конце концов, Тень доказал, что может хранить секреты, когда его об этом просят.
— И поэтому ты понимаешь мою боль, — прошептал Тень, и это был не вопрос. — Что случилось?
Грей ткнулся носом в кадык Тени, и от того, что его обняли, давление в груди стало немного терпимее.
— Он умер. Авария на мотоцикле. Он был там одно мгновение, а потом его не стало. Я этого не ожидал. Я думал, мы всегда будем вместе, будем жить под одной крышей. Он был единственным человеком, который нашел время, чтобы действительно понять меня. Но с тех пор, как он умер, мне иногда кажется, что он забрал с собой часть моей души.
Тень судорожно вздохнул.
— Нет. О нет. — Он сильнее сжал Грея, как будто каким-то образом мог чувствовать боль Грея и отчаянно желал хоть немного избавить от нее. — И не было возможности вернуть его?
Если бы только Грей знал тогда о Баале, он бы просил, умолял и заключил бы тысячу договоров с дьяволом, чтобы вернуть своего брата. Но было уже слишком поздно.
Выбора не было, и к тому времени, когда Грей узнал о сверхъестественных силах, обитающих в здании клуба, тело Майка уже давно превратилось в пепел.
— Нет. Ты не можешь вернуть мертвого человека. Как только они умрут, все, — сказал он, несколько горько оттого, что Майк не мог остаться, как призраки, которых видели Эллиот и Найт. Это было эгоистично с его стороны, но даже спустя два года тупая боль, оставленная потерей, не давала ему спокойно жить.
Тень погладил Грея по мокрым волосам, и тот не мог вспомнить, когда в последний раз он был так близок с кем-либо. Несколько месяцев назад у него был секс с Джейком, но это была катастрофа. За последний год он переспал с Питом один раз, а в другой раз так напился, что приземлился в постели с похмельем, которого потом избегал несколько недель. Ни один из этих бросков не давал ему той безопасности, которую давали руки Тени.
— Я умру? — прозвучало из ниоткуда, вытащив Грея из приятной сонливости.
Он отстранился от Тени и посмотрел ему в глаза, и в его груди уже расползалось чувство уныния.
— Н-нет. Ты вернешься к Иным и снова станешь с ними единым целым. Ты, наверное, даже не вспомнишь, что произошло, пока ты был здесь, — сказал Грей, надеясь, что все это правда. Он был благодарен за неудобный вопрос, потому что это решило проблему, связанную с этим вновь обретенным желанием Тени — он не хотел привязываться к тому, кто скоро его покинет.
— Я уверен, что другой Грей тоже существует в той или иной форме. Даже если он уже не тот, что раньше.
Грей усмехнулся и покачал головой, откинувшись на подушку.
— Он не очередной Грей. Он был моим братом-близнецом. Но мы начинали как одна… гм… клетка, поэтому, когда она разделилась надвое, получилось два одинаковых младенца. Но мы не были такими же. Майк был… — Грей облизал губы, вспоминая их долгое счастливое детство, в котором были свободы, которыми пользовались лишь немногие дети их возраста. Майк относился к ним всем, как рыба к воде, но для Грея некоторые элементы образа жизни мотоклуба были далеко не такими привлекательными. Майк часто тусовался с Найтом, и они вместе участвовали в групповом сексе. Грей? Он чувствовал себя потерянным из-за постоянного давления, чтобы собрать зарубки на спинке кровати, как будто это было достижением, к которому стоит стремиться.
— Мы были не совсем одинаковыми внутри. Майк был живым и веселым, и все его любили. И я всегда был немного тихим, просто следовал за ним во всех его сумасшедших приключениях, чтобы собрать по кусочкам, если он в конечном итоге пострадает.
До того момента, когда он слишком устал, чтобы кататься на мотоцикле поздно ночью, и поэтому его не было рядом с Майком, когда это имело значение. Он ушел спать, а Майка нашли только на следующий день. Грей никогда не переставал задаваться вопросом, можно ли было бы спасти Майка, если бы он был там с ним. Если бы только Грей заметил отсутствие Майка раньше, было бы у них достаточно времени, чтобы спасти его?
— Вы дополняли друг друга. Я понимаю. Может быть, поэтому ты никогда не свяжешься со мной. Потому что ты уже цел. — Тень крепче обнял Грея.
Грей замолчал. Слова Тени были настолько душераздирающими, что ему понадобилась минута, чтобы справиться с острой болью, возвращающейся к нему теперь, когда он позволил себе говорить о Майке.
— Но не я. Он был таким живым, и мне кажется, что я всего лишь его тень, вынужденная навсегда расстаться с ним. — Он никогда не понимал Тень лучше, чем когда произносил эти слова вслух. Какой была бы его жизнь, если бы они с Майком разошлись? Если бы Майк отверг его в какой-то момент?
— Пока я здесь, ты можешь опереться на меня.
Даже отец Грея никогда не был настолько эмоционально открытым, чтобы сказать это так прямо. Грей знал, что его братья были рядом с ним, что он мог рассчитывать на них, но они всегда были окружены невидимыми стенами, сквозь которые он не мог проникнуть. Стена Тени была толщиной с бумагу.
Грей придвинулся ближе и просунул ногу между икрами Тени, нуждаясь в том, чтобы быть еще ближе.
— Это секрет, так что никому нельзя рассказывать. Я делал это с Майком. Даже когда мы были намного старше и должны были вырасти из объятий. Я все еще нуждался в том, чтобы он был рядом со мной, как до того дня, когда мы родились, — прошептал Грей, содрогаясь от стыда. Если бы кто-нибудь узнал, они бы точно были в шоке, так что это был их секрет, то, что они делали только за закрытыми дверями.
Он и Майк никогда не касались друг друга в сексуальном плане, но Грей все еще чувствовал себя виноватым из-за того, что ему слишком нравились объятия. И все же он продолжал это делать, обреченный на мысль, что ни один другой мужчина никогда не сможет предложить ему такую безопасность и близость, как Майк.
— Я никогда никому не скажу. Я скучаю по тому, как все собираются вместе на Другой Стороне, но когда ты вот так со мной, я обо всем забываю. — Тень поцеловал Грея в висок, и Грей подвинулся, чтобы навалиться на приятно горячее тело, которое было странным, нечеловеческим и в то же время таким знакомым.
Тень был его. Был ли он уже с Греем в утробе матери?
