Возьми мое сердце.

      "Юстас! Юста-а-ас!".       Ответа нет.       — Эдмунд... — по лицу Люси проскользнула тень беспокойства.       — Я найду его, — не стал скрывать раздражения из-за такой несвоевременной пропажи кузена тот.       — Я с тобой, — отозвалась Катарина, чему Эдмунд обрадовался, подтверждая это возникшей неподдельной улыбкой на своем лице.

***

             Каспиан отправился с командой в сад, что отыскали ранее, чтобы собрать как можно больше всего съедобного, растущего на острове. Не столько его заботил провиант, сколько возможность отвлечься и забыться, пока сам он занят физическим трудом. Но больше всего он хотел покинуть пляж.       Не думал он, что когда-то его будет что-то настолько выбивать из колеи. Злость, обиду и несправедливость Каспиан ощущал физически. Руки так и порывались разнести все, что находилось в поле его зрения. И чувства он все эти испытывал вовсе не к Катарине. И даже не к Эдмунду. Конечно, зол был он только на себя.       Его желание быть по-настоящему достойным королем для своего народа было сильнее любых других. Настолько он был поглощен своим будущем, неразрывно связанным с его воспоминаниями об отце и с обещаниями, данными самому себе в моменты, когда страх был особенно силен, что та боль, которую, как ему казалось, он испытывал из-за невзаимных чувств к Катарине, оказалась куда менее ощутимой, но в ней было так легко спрятать свои неудачи и промахи. И понимал он это также хорошо, с каким упорством отказывался признавать.

***

      — Мы уже как-то далеко отошли, а его нигде нет, — поднимались все выше и выше по склонам песчаных холмов Эдмунд и Катрин.       — Как найдем, я прибью его! — вынес приговор король.       — Ты слишком строг к нему. Он же еще ребенок, Эд, — отчитала его девушка, чем вызвала у Эдмунда чувство стыда. — Вдруг с ним действительно что-то случилось?       Юноша остановился у пропасти, его лицо в миг побледнело от страха неизбежно назревающей беды.       — Ты, похоже, права.       Катрин проследила за взглядом спутника, ожидая увидеть нечто действительно ужасное. Ущелье песчаных гор сплошь было покрыто пылающими золотом драгоценностями: бесчисленными монетами, сундуками с украшениями, кубками, золотыми доспехами и чем-то, что само по себе и не могло быть золотым, но тут стало.       — О нет, лучше бы я не была права…       Спустившись вниз, они сразу заприметили обгоревший дымящийся туфель, который явно появился здесь совсем недавно. Сердца их екнули.       Поникший Эдмунд, присев на корточки, стал быстро оглядываться в поиске других вещей кузена. И чем больше он искал, тем больше находил. Вот обожженная рубашка Юстаса, а рядом валяется тоненькая записная книжка, которую он никогда не выпускал из рук.        — Что я наделал? — губы Эдмунда задрожали. — Братишка…       Катрин опустилась на колени рядом с королем и, желая утешить, робко прижала его к себе.        — Что здесь могло произойти?       — Все, что угодно, Эд, — от сожаления защипало глаза, и к горлу подступил ком.       Девушка отвела взгляд в сторону и вдруг увидела иссохшего мертвеца.       — Погляди, он не первый!       Оба вскочили на ноги, чтобы получше рассмотреть бедолагу. Катрин узнала его и с грустью сказала:       — Лорд Октазиан.       Эдмунд уже успел отыскать в груде злата его серебряный меч.

***

      Тенью накрыло землю пролетающее нечто. В мгновение ока когтистые длинные пальцы схватили в охапку Эдмунда, и Катрин успела лишь заметить, как огромный золотистый дракон утащил беспомощного короля, стремясь ввысь и скрываясь за вершинами холмов где-то вдали.       "О Аслан!", — повторяла себе Катарина, со всех ног стремящаяся вслед за чудищем, похитившим юношу.       Оказавшись так скоро, как могла на месте высадки их шлюпок на пляже, девушка увидела, что и Каспиан с капитаном, парой матросов, и Рипичип, и Люси, и Эдмунд, и даже дракон уже собрались вместе и о чем-то переговаривались.       Нахмурившись от изумления, Катрин бросилась на Эда, заключив его в объятия и чуть не повалив его наземь.       — Ты цел? Что тут происходит? — бормотала она, убедившись, что король ее жив и не ранен.       Дракон со слишком человеческим выражением мордочки печально вздохнул, скребя лапой, на которую был надет широкий золотой браслет, о землю.       — Это Юстас, — с непритворной насмешкой отозвался Каспиан. — Все знают, что драконье золото опасно.       — Ага, все здешние, — с укором взглянула на него Катрин.       Люси бережно стянула с когтистой лапы браслет, облегчив участь кузена.       — Прости за рану, старина, — виновато сложил лапки Рип.       "Когда они успели сцепиться?", — подумалось Катарине.       — Что ж, взять его на корабль не выйдет, — сообщил Дриниан.       — Его еще не починили. Возвращайтесь, капитан, — отдал приказ Каспиан. — Шлюпки готовы, и все, что мы могли собрать на этом острове, уже погрузили, а мы заночуем здесь. Может, что и придумаем, пока время есть.       — Есть, Ваше Величество!       Дриниан и его команда отправились на судно, чтобы перевезти добытый провиант, а с утра приступить за работу по восстановлению "Покорителя зари". На острове оставили королей и королеву, а с ними Катарину и, конечно, Юстаса. Рипичип тоже остался, чтобы приглядеть за сильнейшим и опаснейшим из них.       

***

      Все время, свободное от миссии по спасению Нарнии, Эдмунд и Катрин желали проводить наедине в компании друг друга.       Так и сейчас они, покинув остальных, отправились в сторону от лагеря, не замечая как стремительно заходило солнце за горизонт, а на небе зарождались новые мириады звезд.              — Здесь так красиво, — Катрин оперлась на высокий камень, запрокинув голову вверх, а пальцы запустила в непослушные темные волосы юноши.       — Да, очень красиво, — согласился Эдмунд, лежа на ее ногах и не отводя взгляд от ее лица.       — Ты даже не смотришь, — улыбалась девушка.       — Я смотрю, — не отрывал от нее взгляд король.       Катрин с легкой ухмылкой закатила глаза, вдыхая свежий морской воздух, и на самом деле чувствовала себя счастливей обычного.       — Я совсем не узнаю эти созвездия. Мы очень далеко от дома, — ей не нужно было говорить что-то особенное или подбирать слова.       — А я только сейчас чувствую, что дома, — Эдмунду было достаточно ее присутствия рядом.       — Ты понимаешь, что мы не только из разных миров, но даже здесь — в Нарнии из разного времени?       — Это лишь условности, Катрин, мы оба здесь и сейчас, а это ли не главное? — он прав. — Мне кажется, мы с тобой так похожи. В твоих словах я слышу собственные мысли. Или я просто привык постоянно думать о тебе и больше не различаю, где мои мысли, а где, как мне кажется, твои?       — Если это правда, и я хоть каплю похожа на тебя, то и впрямь все не так безнадежно, — ее рассуждения вызвали у Эдмунда бурю негодования, отразившись нахмуренными бровями на его лице. — Я бы хотела иметь хоть часть той силы, честности и мудрости, что есть у тебя. Мне никогда не стать такой, как ты.       — Тебе и не нужно. Ты куда лучше, — поспорил с ней король. — Ох, знала бы ты меня, когда мы только в первый раз попали в Нарнию. Я бы тебе совсем не понравился... А в тебе столько света и чистоты. И, кажется мне, что прикасаясь к тебе, я и сам могу стать лучше.       — Эдмунд, какие глупости! Ты же был совсем ребенком, — возмутилась девушка. — Может, ты просто вообразил себе идеал, которого на деле не существует, и однажды ты разочаруешься?       — Нет, что ты! Для меня ты человек, в котором я принимаю все, что знаю. И влюблен во все, что я вижу в тебе.       — Это хорошо, — задумавшись о чем-то согласилась Катрин и внезапно продолжила: — Ведь я убила человека. То есть не просто из необходимости или в бою, а потому что мне этого хотелось, и, что самое страшное, мне понравилось.       — Ты о том рабовладельце с острова? — догадался Эдмунд спустя пару секунд ступора.       Катрин закивала в ответ, ожидая, что Эдмунд вот-вот станет ее осуждать. Больше всего она боялась того, что он не поймет ее.       — Любой на твоем месте испытывал бы то же самое. Только ты достаточно сильна, чтобы в этом признаться. И это меня все также восхищает.       Катарина едва заметно улыбнулась, но так и не узнала, был бы Эдмунд того же мнения, не имей он чувств к ней. И будто прочитав ее мысли он добавил:       — Я бы расправился с ним куда более жестоко.       

***

      — Эй, ребята! — вышел веселый Каспиан, держа в руках целый ящик с бутылками, из-за холма. — Смотрите, что нашел.       — Что это? — широко улыбаясь, подошла к нему Люси.       — Ром, полагаю, — подмигнул ей тельмарин, и королева заметно смутилась, заправляя выбившуюся из хвоста прядку волос. — Думаю, мы можем немного повеселиться. Эд! Отвлекитесь уже и идите сюда.       Эдмунд и Катрин, услышав, что их зовут, недоумевающе переглянулись и направились к костру.       — Ваше Высочество, вы уверены, что это хорошая идея? — подскочил на лапы Рипичип, беспокоясь за своего короля.       — А что такое, Рип? Предлагаю поиграть в бутылочку, — подал Катарине, Эдмунду и Люси по бутылке Каспиан и открыл свою уже полувыпитую тару, усаживаясь на берегу и похлопывая ладонью по песку, приглашая их сесть.       — Тебе не кажется, что это дико, учитывая нашу компанию? — по привычке прищурился Эдмунд, пытаясь разгадать замыслы Каспиана. — И для чего нам столько выпивки?       — Я думаю, учитывая нашу компанию, это то, что нужно, — довольный реакцией юноши, оскалился тот.       — А я не против! Будет весело, — пристально посмотрела Люси на брата, уговаривая его присоединиться.       — Это не на поцелуи ли? — принимая это за шутку, уточнила Катрин.       — Именно на них, дорогая, — у Каспиана явно был план.       — Нет, поиграем в "вопросы и команды", — вспомнил игру со школы Эдмунд. — Ну, так интереснее.       Он бросил взгляд на Катрин. Она сомневалась, стоит ли соглашаться, а точнее была уверена, что соглашаться на эту затею вовсе не стоит, но, вопреки здравому смыслу, кивнула в знак одобрения.       Четверо уселись в импровизированный круг, по центру Каспиан положил свою бутылку, а сам взял новую из ящика.       — Что ж, я в этом участвовать не намерен! — сообщил Рипичип и, свернувшись калачиком, лег рядом с крепко спящим драконом и продолжил наблюдать за участниками игры, фыркнув про себя: "Дети".

***

      — Итак, друзья мои, начнем! — Каспиан первым начал крутить бутылку, и она показала на Эдмунда. Языки пламени от костра зловеще вздымались вверх, и потрескивали щепки. — Ваше Величество, я загадываю вам вопрос.       — Валяй, — Эдмунд немного напрягся и отпил пару глотков. Ром был крепким, терпким и, по-видимому, очень старым, и юноша слегка поежился.       — И что собираешься делать, когда вам с Люси снова придется уйти? — самодовольно оскалился Каспиан.       Немой вопрос застыл в устремленном на брата взгляде у королевы и у оцепеневшей Катарины.       — Все, что необходимо.       Катрин вдруг поймала на себе печальный взгляд Люси, и ей стало не по себе. Вновь ее чуть не захватил вихрь сомнений и тревог, как Каспиан перебил навязчивые мысли:       — Ладно, считай, что всех тут устроил твой ответ.        — Моя очередь крутить, — в глазах Эдмунда сверкнули то ли отражением искры, летящие от костра, то ли что-то иное.       Бутылка остановилась между девушками, но больше показывала все же на Люси. Эдмунд разочарованно вздохнул.       — Да ладно, братик, не расстраивайся. Уверена, вы с Катариной и так можете поцеловаться, — до чего же младшая из королей и королев проницательна в делах сердечных.       Не хотел Эдмунд задавать сестре ни в каверзных вопросов, ни загадывать постыдных желаний, ведь среди них был тот, кому он не доверял.        — Сделай то, чего сама хотела бы.       — У-у-у, так не интересно! — с каждым глотком Каспиан становился все более неуправляемым.        — Ну, почему же? — томным голосом поспорила королева.       Эдмунд и Катрин переглянулись между собой, отметив странное поведение Лу, которого они не замечали до этого момента, ведь слишком были заняты своими отношениями.       Люси вдруг сделала пару больших глотков, о чем тут же пожалела. Она с силой закашлялась, затем быстро вытерла рукавом рот и, слегка пошатываясь, встала, расплетая волосы и не сводя глаз с тельмаринского короля.       Каспиан от удивления выпучил глаза и попятился назад, но Люси была быстрее. Усаживаясь сверху на Каспиана, она притянула его за воротник к себе и впилась в его губы, на которых еще не обсохли капли рома. От неожиданности король рухнул на спину, но руками уцепился за талию девушки, потащив ее за собой, и продолжали они целоваться на глазах у ошеломленных происходящим Катарины и Эдмунда.        — Ну все, хватит! — вышел из транса последний.       Ему было странно, неловко и вовсе не весело смотреть на свою младшую сестренку Лу в таких обстоятельствах. Да еще и Каспиан совсем не против! Этот факт Эдмунда приводил в ярость.       Люси, отцепившись от тельмарина, направилась на свое место, заправляя рыжие пряди волос за уши, и, как истинная королева, кинула нисколько не сожалеющий взгляд на брата и подругу.       Каспиан насторожился, ожидая от Эдмунда реакции, но тот был невозмутим. И тогда, облегченно выдохнув, Каспиан на секунду ощутил надежду, что вся эта ситуация приведет к ревности Катарины, а это будет означать, что ей не все равно.        — Все-таки наша игра потихоньку превращается в простую бутылочку, — резюмировала Люси.       — Да уж, крути, Кас, — сказала Катрин, ощущая напряжение по всему телу.       Ей казалось, что вот-вот злополучная бутылочка укажет на нее.       Так и произошло.       Мутными от опьянения и прикрытыми от усталости глазами Каспиан смотрел на девушку, не моргая.       — Поцелуй меня.       — Я, — замотала головой Катарина, — не могу.       — Для тебя правила не писаны что ли?       — Эй ты, полегче, — придвинулся к костру Эдмунд, чтобы Каспиан увидел его лицо.       — А что, это ведь всего лишь игра, нет?       — Вот и не забудь об этом, — выдохнул Эдмунд, мягко улыбнувшись Катрин.       — Ты зануда, Катарина, — смеялась Люси, отпивая уже неизвестно какой глоток рома. — Уверена, Эд не будет ревновать. Слишком уж в себе уверен...       — А ты вообще не налегай, — угрожающе взглянул на нее брат.       — Ладно, хватит...       Катрин оставила свою бутылку в сторону и подкралась на коленях к Каспиану.       "Неужели это пьяный бред...", — не веря происходящему, тельмарин расплылся в улыбке, и не той ехидной, что не сползала с его лица весь вечер, а поистине счастливой.       — Так и будешь таращиться? Глаза закрой.       Он нехотя выполнил ее просьбу. Девушка приблизилась к его лицу, но где-то внутри еще ощущались сомнения, пробирающиеся сквозь помутневший рассудок и размытые границы.       Катрин оставила ненавязчивый поцелуй на его губах, но Каспиан, словно утопающий, отчаянно пытающийся вдохнуть глоток воздуха, обхватил девушку за талию и стал быстрыми движениями углублять поцелуй, пробираясь языком в ее приоткрытый от удивления рот.       От количества выпитого алкоголя, нехватки еды и такого напора у Катарины закружилась голова. И казалось все это столь неправильным до омерзения — испытывать на себе такую страсть от человека, что всю жизнь считался родным — почти что братом.       К Эдмунду Катрин сидела спиной, и между ними разгорался костер, потому он видел только характерные для поцелуя движения силуэтов и старался не думать вообще ни о чем.       Люси, поджав губы, отвернулась. Неожиданно она ощутила не просто неловкость, а что-то едкое, щемящее сердце. Неужели ревность?       — Это уже слишком, — вскочила Катрин на ноги, отстраняясь от юноши и потирая губы, чтобы избавиться от неприятного покалывания после жесткой щетины Каспиана.       В воздухе повисла гнетущая тишина.       — А давайте искупаемся? Стало как-то слишком жарко, — предложила Люси, заполняя паузу.       И правда. Жарко.       — Точно, все за мной! — попутно расстегивая рубашку, Каспиан направился к воде, а за ним и Люси.       — Что это с ними сегодня? — не ожидая получить ответ, виновато взяла за руку Эдмунда Катрин.       — Сам не пойму, но мы уже согласились на эти игры.       Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение и невольно закрадывающиеся в голову мысли о поцелуе Катрин с другим и о том, что это может значить и для нее, и для Каспиана, Эдмунд усмехнулся и встал напротив девушки.       — Ты же не пойдешь купаться в этом? — он стал игриво развязывать ее кожаную жилетку, покрывая короткими поцелуями ее лицо.       В этот момент Катрин почувствовала облегчение, и все то, что сковывало ее эмоции и действия, обременяя пассивными страхами и тревогой, рассыпалось, а в голове ничего не осталось кроме желания наладиться этим моментом. И только сейчас она поняла, что именно так она могла чувствовать себя все это время, если бы не постоянный поток, сотканный из сомнений и ужасных картинок вариантов развития всех, касающихся ее событий, и чувства вины.              Брызги соленого на вкус моря прохладными каплями ложились на горячую кожу юных тел, опьяненных обескураживающей искренностью друг друга и высоким градусом выпитого напитка.       Люси и Каспиан зашли в воду так, что легкая рябь от волн едва доставала им до плеч. Не слишком далеко, но в темноте казалось, что на уровне горизонта, виднелся темный силуэт корабля.              Полураздетые Катрин и Эдмунд за руку осторожно входили в воду. Слышно было, что Люси и Каспиан о чем-то говорят и смеются, но слов не разобрать. Да и не хотели влюбленные вслушиваться в разговоры.       Катрин, оставшись в одной рубахе, что еле прикрывала причинные места, заходила в глубь быстрее Эдмунда, игриво ведя его за собой. От легких дуновений ветра на оголенных плечах король поежился, и был уже не так уверен в желании окунаться в прохладную воду.       Войдя по пояс, он остановился, потянув за руку девушку к себе.        — А меня ты сегодня поцелуешь?        — Как пожелаете, Ваше Величество, — положив руки Эдмунду на плечи и продолжая смотреть в черные глаза, Катрин, приблизившись вплотную, слегка прикусила его нижнюю губу.       Король в предвкушении затаил дыхание. Его тут же обдало жаром, как только он почувствовал влажные губы на своих.       Воительница и древний король, окутанные сладким наваждением, боялись сильных проявлений чувств, но противостоять желанию внутри себя не смогли бы, и потому прижимались все ближе друг к другу, продвигаясь все глубже в море, пока вода полностью не обволокла их, соединяя тела и сердца воедино.       Если бы участники игры не были так заняты собой и удовлетворением собственных пороков, заметили бы, что на протяжении всего вечера путы зеленого тумана крепко связывали их, не оставляя шанса противостоять с каждым резко брошенным словом и с каждой развращенной мыслью нарастающему злу?       Легко завлечь отчаянную душу и сбить с намеченного пути. И шансов расправиться со злом было бы куда больше, не будь эти самые борцы теми, кто они есть: Каспианом, абсолютно потерянным и потерявшим, что топил ненависть к самому себе в алкоголе; Люси, путающей зависть, ревность и не способной осознать, что именно двигает ей; что Эдмундом, чересчур преисполненным в собственной непобедимости и исключающим поражение в какой бы то ни было борьбе. И чего уж говорить о Катарине, что способна погубить себя сама без всякого зла.       Возможно, наутро никто из них и не вспомнит всего, что происходило, а если и вспомнит, то не станет с кем-то обсуждать, и эта ночь навсегда останется тайной, скрытой в холмах Драконьего острова.