Возьми мое сердце.

      К полудню путники обнаружили свою путеводную звезду, сияющую голубым светом над водой. К вечеру вся команда собралась в полном составе, чтобы отправиться на остров Раманду. Юстас был слишком большим для корабля, но благо обладал крыльями, а потому мог отправиться с остальными по воздуху. Рипичипу полеты тоже пришлись по душе, и он отправился кружить вокруг корабля на драконе.       Некоторые дыры на судне так и не удалось залатать из-за дефицита материалов, но вполне можно было продолжить путь. Только что-то снова мешало им. Из-за отсутствия ветров море будто застыло, и парус едва-едва колыхался.

***

      Ни малейшего дуновения ветра. Сутки изголодавшиеся матросы сдвигали судно только собственными усилиями, наваливаясь всем весом на весла. По ощущениям не продвинулись они ни на узел.       Еще через день уже короли и сам капитан присоединились к гребле в трюмах. Застрять посреди соленого моря, где из ближайшей суши это безжизненный остров, никак было нельзя.

***

      Поздним вечером обессиленный Эдмунд поплелся, шатаясь от усталости, с нижнего яруса вверх к каютам. От жажды и голода, казалось, вот-вот начнутся галлюцинации. Еды не хватало, как и пресной воды. Желудок болезненно сводило, и немного тряслись руки.       Перед тем, как зайти в кубрик, он остановился у двери и прислонился к ней лбом, закрыв глаза. Ему было плохо, и неведомая сила потянула его в другое место. Он прошел чуть дальше вглубь трюма к каюте Катрин и громко постучал.       «Кто там?», — послышалось изнутри.        — Это Эдмунд, — измученно выдавил он.       Послышались звуки быстро отворяющегося засова. Катрин с легким испугом взглянула на юношу. Он стоял в проеме будто дикий зверь, ожидающий момента напасть. Взгляд исподлобья, но не было в нем ни капли угрозы, а скорее наоборот — мольба. От жары чёрные волосы прилипли ко лбу, а рубашка его была на половину расстегнута.       — Быстрее заходи, — Катрин обеспокоенно взяла его за руку, потянув к себе.       — Погоди, — необычно низким и томным голосом сказал он, закрывая дверь за собой. Затем он медленно приблизился к девушке и провел рукой по ее щеке. Она зачарованно смотрела в его хищные прищуренные глаза.        — Эд, что такое? — она перешла на шепот.        — Просто. Ты нужна мне, — он положил руки на ее талию и подтолкнул к стене.       Катрин была одета лишь в свою ночную рубашку, поэтому все его прикосновения ощущала особенно остро.        Эдмунд оперся рукой о стену, увлеченно разглядывая сквозь полупрозрачную ткань выступающие части ее тела, сглатывая слюну. Провел кончиком носа по гладкой холодной щеке, вдыхая сводящий его с ума аромат, закрыв глаза.       — Я больше не могу, — задумчиво произнес он и пальцами левой руки провел по тонкой ткани рукава к оголенной шее, приближаясь к ее губам.       Катрин была не в силах контролировать свое дыхание. Каждое прикосновение Эдмунда несло за собой тысячи мурашек. Она вжалась в стену, насколько это было возможно.        — Вдруг это и есть мое испытание? — наверно он говорил сам с собой. — Если так, то я не справлюсь.        — Может, наоборот? — робко спросила Катрин и сама же ответила, боясь, что он остановится: — Это как раз-таки то, с чем ты не должен бороться.        И тут, будто только эти слова он и ждал, Эдмунд приблизился так близко, как только мог к желанному женскому телу, забыв об усталости и боли. Он целовал ее сначала чуть неуверенно, медленно, но с нарастающим постепенно напором. Языком провел по ее губам, проникая им в ее рот. Катрин, подыгрывая ему, позволила их языкам сплестись, словно в изящном танце. Девушка издала еле слышный стон и, изгибаясь от скользящих бесконтрольно и бесстыдно по ее телу рук, прижималась низом живота к его возбужденному члену. Эдмунд поступательными движениями нежно и одновременно со всей, обуреваемой его страстью, то приближался, то отдалялся, создавая между ними трение.       Катрин стала снимать с него рубашку. Эдмунд, оторвавшись от ее губ, помогал ей раздеть себя, бросив захмелевший от желания взгляд горящих черных глаз. Подхватив Катрин за бедра, он все настойчивее вдавливал ее в стену, оставляя багровые засосы на ее шее и ключицах. Девушка запустила руки в его слегка спутанные волосы и обхватила ногами его торс.       Оставив в качестве залога краткий влажный поцелуй на ее приоткрытых губах, Эдмунд развернулся и уложил ее на кровать, а сам быстро стянул обувь и, подкравшись, навис над девушкой, опираясь руками о матрас.       — Эд, для меня это впервые, — прошептала Катрин.       — Я это уже понял, — он улыбался, но уверено добавил: — Доверься мне.        — Я верю тебе, — и оба знали, что речь шла не только о предстоящей близости.        Юноша целовал ее все медленнее и мягче, почти не касался, но каждой частью тела, где были его губы, Катрин чувствовала покалывания, напоминающие электрические разряды.       Тонкими пальцами, проводя по ее ногам, Эдмунд поднимал ее сорочку все выше и выше, пока не снял ее вовсе, кинув куда-то на пол.       Он с трудом сдерживал себя от импульсивных порывов вот-вот броситься на нее, утолить нестерпимую жажду, бормоча: «Боже, мое сердце сейчас взорвется».       Эдмунд накрыл ладони Катрин своими, сжимая вместе с простыней, и принялся покрывать каждый сантиметр ее обнаженного разгоряченного тела поцелуями: тонкую шею, мягкую грудь, хрупкие плечи, опускаясь ниже, целовал ее выпирающие ребра, живот. Катрин смущенно пыталась сомкнуть ноги, но находящийся между ними Эдмунд не позволял этого сделать.       Она чувствовала себя слишком открытой и слишком раздетой. И дело даже не в том, что на ней было не отыскать ни клочка одежды: ей казалось, что этот человек может читать ее мысли, что он видит в ее взгляде даже то, чему у нее самой не было объяснений. Катрин честно пыталась отыскать в голове хоть одну ясную мысль, но все они скрылись в пелене тумана. И, несмотря на это, она никак не могла справиться со смущением, а тело ее, в свою очередь, лишь предательски поддавалось неутомимым ласкам короля.        Юноша отпустил ее руки, устроившись поудобнее внизу, и, нежно обнимая ее за ляжки, начал целовать внутреннюю часть бедер, приближаясь к самому сокровенному. Он вдруг почувствовал, как Катрин дрожит.       — Детка, ты позволишь? — в ответ она шире раздвинула ноги.       Эдмунд облизнул свои губы и прильнул к влажной промежности. Катрин в этот момент посильнее схватила смятую простынь и глубоко вдохнула, но с каждым новым движением его языка ровно дышать становилось все труднее, и у нее непроизвольно вырвался негромкий стон. Услышав его, Эдмунд крепче сжал ноги девушки, чтобы она и не подумала их сомкнуть, и стал быстрее водить языком по набухшему клитору. По реакции ее тела он пытался понять, какие движения доставляют ей наибольшее наслаждение. Попутно Эдмунд вводил большой палец в девственную плоть, чуть растягивая мышцу.       Он старался быть сосредоточенным, чтобы его действия не превратились в хаотичную бурю, но сам был на грани: его член упорно пульсировал в проклятых штанах.       Катрин устала бороться сама с собой, и, наконец, прекратив искать объяснения своим чувствами, она полностью покорилась им, окунувшись в океан всепоглощающей страсти. Она позволила себе отдаться сладкому наваждению — отдаться ему.       Катрин нежно, но требовательно, взяла за волосы Эдмунда, чтобы направить его движения более точно. В ответ он неразборчиво простонал, не отрываясь от нее.       Он понял, что уже вот-вот доведет ее до пика и, не сбавляя темп, продолжил все те же выверенные движения языком. Через несколько мгновений он ощутил дрожь и слабость, сопровождающиеся тихими стонами и сбивчивым дыханием, в обмякшем в его руках женском теле. Он еще несколько раз, не желая упустить ни капли, жадно облизал намокшие складочки вульвы, и стал целовать дрожащие ноги и мягкие темные волоски на лобке возлюбленной влажными губами, постепенно направляясь выше к груди. Бережно сжал ее, взволнованно и горячо вздыхая на ухо Катрин.       Она обессилено обняла его, поглаживая по спине:       — Мой король, — с придыханием вырвалось из ее пересохших алых губ.        Глаза Эдмунда засияли, и он прислонился своим лбом к ее.        — Как ты? — его возбуждение оказалось на пределе, но он боялся продолжить без ее согласия.        — Хочу тебя, — Катрин прикрыла глаза. — Всего.       Эдмунд наконец избавился от брюк и, сидя на своих ногах, в свете лампад позволил Катрин рассмотреть его. Она с любопытством разглядывала его бледную кожу, с которой контрастировала россыпь веснушек на плечах и руках. Все мышцы находились в напряжении и слегка подергивались, требуя разрядки. Взгляд упал на возбужденный член, глаза Катрин округлились от неожиданности: воочию впервые для нее предстало подобное зрелище. И в мыслях застрял вопрос о том, как он может поместиться в ней. Эдмунд заметил ее реакцию и самодовольно выдохнул, на лице его проскользнула лукавая улыбка:       — Не бойся, — он небрежно свернул одеяло и подложил его под поясницу Катрин, а затем, приблизившись к девушке и целуя ее манящие губы, одной рукой уперся о спинку кровати, другой — обхватил член и провел вниз и вверх несколько раз по влажной и горячей промежности юной партнерши. — Постарайся расслабиться.       Девушка положила руки ему на плечи и не без страха, но с предвкушением ожидала, когда он окажется в ней.        Эдмунд медленно стал вводить свой пенис внутрь. Сначала на половину, но Катрин резко всхлипнула. Он попытался плавно войти глубже, но мышцы влагалища напряженно сжимали его член, не позволяя свободно двигаться дальше. Девушка издала короткий крик и попыталась закрыть лицо руками, но Эдмунд перехватил их и увидел, как слезы стекают по ее щекам.       — Катрин, ты только скажи, и я остановлюсь, — обеспокоено взглянул на девушку.       — Нет, пожалуйста, только не останавливайся, — она подняла на него глаза, боли или страха в них не было — лишь страстное желание.       Юноша покрыл ее лицо мимолетными поцелуями, попутно входя в нее до основания своего члена, и издал протяжный низкий стон.        Эдмунд переместился чуть выше. Сидя, он сомкнул ее ноги и поднял их так, что коленями она упиралась в его грудь.        За несколько минут Катрин привыкла к нему внутри себя, резкая боль отступила, и она почувствовала, как он начал медленно двигаться в ней. С каждой новой фрикцией тянущее неприятное ощущение смеялось горячей волной нарастающего возбуждения. Эдмунд стал двигаться быстрее и увереннее. Катрин, не отрываясь, смотрела в его темные глубокие глаза. Его рот был чуть приоткрыт, а прерывистое тяжелое дыхание сменялось нетерпеливыми, сбивчивыми стонами.        Эдмунд внимательно следил за реакцией девушки. В ее взгляде он заметил нечто незнакомое: не было в них уже прежней тревоги и грусти, но принятие, безусловное доверие и что-то еще, что он не успел до конца осознать.       — Катрин, прости, — виновато прошептал он.       Она почувствовала еще несколько последних толчков, после чего Эдмунд рывком вышел из нее и обильно излил сперму ей на бедра.       Проскользнув на подушку, он лёг рядом с Катрин, тяжело дыша, а руку положил ей на живот, поглаживая пальцами влажную кожу, приговаривая:       — Я надеюсь, ты не разочарована?       — Эд, ты такой дурак! — Катрин засмеялась и повернулась на бок лицом к юноше.       Он нарочно состроил злую гримасу, но глаза его блестели от счастья:        — Ты сейчас своего короля назвала дураком, или я ослышался?        — Простите меня, Ваше Величество, — Катрин хитро прищурилась и медленно взобралась на Эдмунда, усаживаясь на его бедра.        От неожиданности юноша вздрогнул. Он провел руками по ее ногам к ягодицам, властно сжал их и прикрыл глаза от удовольствия, ожидая продолжения. Катрин стала робко целовать уголки его губ, веснушки на высоких скулах, нежно прикусив мочку уха, от чего Эдмунд издал пронзительный гортанный стон. Запустив пальцы в его волосы, она оставила несколько чувственных поцелуев на его шее, от которой исходил едва уловимый медовый аромат, и, вернувшись к его губам, провела по ним языком, слегка надавливая.       Эдмунд приоткрыл рот, впуская ее язык внутрь. Катрин его дразнила, то нежно проводя своим пронырливым языком по кончику его, то прикусывая пухлые губы. От дьявольски пьянящего поцелуя у короля закружилась голова, в глазах помутнело, и тепло разлилось по всему телу. Он слышал лишь дыхание Катрин, и больше ничего в мире для него не существовало: ни изнуренного экипажа, ни блуждающего в воздухе вокруг корабля дракона, ни бескрайнего моря за кормой.       Катрин привстала с его бедер и на коленях стала опускаться ниже, целуя его грудь, покрытую редкими волосками, и твердый пресс, попутно проводя затвердевшими сосками по бледной коже юноши.        — Что ты делаешь? — прошептал с придыханием он, взглянув вниз.        — Я тоже хочу попробовать тебя на вкус, — воительница с диким интересом стремительно сползала все ниже.       Эдмунд ухватился, подняв руки, за решетчатую деревянную спинку кровати. Он почувствовал, как девушка взяла в свою ладонь его полутвердый член и нежно провела языком от основания к головке. Юноша затаил дыхание, во всем теле ощущая покалывание.        Катрин осторожно сомкнула губами пульсирующую головку его пениса, оттянув крайнюю плоть, и стала медленно насаживаться ртом, попутно водя языком вокруг. Эдмунд напряг бедра, слегка приподнимаясь и что-то мыча, будто в бреду, запрокинул голову вверх, закатывая глаза от наслаждения.       Катрин нравилось, каким он был чувствительным, и как его тело реагировало на каждое ее прикосновение. Она почувствовала, как его член в ее рту становился все напряженнее и тверже, и места ему уже не хватало. Девушка помогала себе рукой, двигаясь вверх-вниз по возбужденному органу и, убрав руку попыталась взять его глубже, но стоило ему достать до горла, внутри у нее словно что-то болезненно подскочило, и подступили слезы.        — Иди ко мне, — прохрипел Эдмунд.        Катрин немного откашлялась и переместилась снова наверх. Юноша прерывисто и торопливо целовал ее губы, елозя по матрасу, стараясь достать возбужденным пенисом до ее влажного лона, но девушка нарочно его дразнила, поднимая таз выше.        — Решила поиграть со мной? — опасно и угрожающе прозвучали слова Эдмунда.         Но Катрин это было и нужно, она одарила его триумфальной улыбкой и благосклонно и еле заметно потерлась о его разгоряченную плоть. Он яростно впился губами в одну грудь, в кулаке с осторожностью попытался сжать другую.       Катрин обвила его голову руками, нежно обнимая. Ее длинные спутавшиеся волосы игриво щекотали его плечи. Эдмунд оторвался от ее груди и умоляющее взглянул в глаза нависшей над ним девушки. Шансов противостоять желанию у нее не осталось. Она стала осторожно опускаться к его паху, он тут же взял сочащийся смазкой член в руку, другую положил на талию Катрин, помогая ей оказаться на нем.        Она плавно скользнула от конца до основания его члена, в первое мгновение почувствовав тянущую сладкую боль, немного вздрогнув, и стала неспешно водить бедрами то ближе, то дальше, сдавливая его внутри себя.        Эдмунд взял руки Катрин в свои, и их пальцы сплелись. Он подмахивал бедрами навстречу ее движениям и немного ускорял темп, пытаясь проникнуть еще глубже. Юноша держал ее взгляд на себе, не отводя глаз ни на секунду, пока она не начала стонать от мучительного изнеможения. В этот момент ему казалось, что в его сердце слишком много чувств, что оно уже столько не выдержит. Эдмунду хотелось, чтобы Катрин без остатка ощутила, как он ее любит.        Девушка освободила одну руку и уперлась ей о спинку кровати. Эдмунд, воспользовавшись ситуацией, начал легонько водить по клитору круговыми движениями.        Катрин будто увидела в глазах его мысли и неожиданно для себя самой тихо произнесла, опередив его:        — Эд, я люблю тебя.        Он же в этот момент уже был на грани, но хотел, чтобы Катрин кончила первой.        Эдмунд продолжал быстрее проводить пальцами по набухшему бугорку между половых губ и еле слышно прошептал в унисон: «Я люблю тебя».        Дыхание у Катрин перехватило на мгновение, и с выдохом прозвучал глухой затяжной стон, а сама она легла намокшим от пота телом в объятия Эдмунда.        Он чувствовал, как мышцы ее влагалища сокращаются, и в тот же миг он взорвался внутри нее, не в силах прервать пик блаженства, и оба они растаяли в мучительно-сладкой истоме.

***

      — Что такое? — Эдмунд взглянул на Катрин, которая тихонько всхлипывала на его плече. — Я сделал что-то не так?        — Нет, что ты. Конечно нет, — на самой деле от переизбытка чувств все, что она могла, — это разрыдаться.       — Моя Катрин, — сильнее стиснул ее в объятия Эдмунд.       Он поглаживал ее по спине и продолжал повторять, как в своих мечтах: «Моя, моя, моя».       Через какое-то время оба они провалились в глубокий сон без сновидений.