Oh, darling, won't you stay away, it's keeping me awake

Бомгю думает, что, возможно, Кай больше взволнован этой вечеринкой, чем он, потому что он поднимает этот вопрос слишком часто в дни, предшествующие этому, и он подозревает, что это не столько относится к вечеринке, сколько к её хозяину; не то, чтобы он когда-нибудь спросит Кая об этом. Мальчик заслуживает этого, даже если среди всех людей это Субин. Бомгю продолжает обрезать стебли перед собой, слушая, как Кай спорит сам с собой о том, что надеть. Он периодически интересуется мнением Бомгю, но тот даёт лишь расплывчатые комментарии и предложения, зная, что на самом деле Каю нужен кто-то, кто был бы его резиновой уткой, чтобы он мог самостоятельно принять решение. Он даже не подумал о том, что надеть ему. На самом деле, он просто ждал с нетерпением возможности наконец выпустить пар. Очевидно, он имел в виду пар, который со свистом вырывался у него из ушей во время его очень краткого обмена фразами этим утром ни с кем иным, как с его самым любимым человеком в мире. Бомгю едва успел припарковать свою машину, когда Ёнджун начал смеяться и назвал его «пчёлкой», просто потому, что его свитер был сегодня в чёрно-жёлтую полоску. Во всяком случае, Бомгю жалеет, что он не шершень-убийца, чтобы подлететь и ужалить глупые бицепсы Ёнджуна. Несколько раз. Снова, и снова, и снова. Это доставило бы ему огромное удовольствие. - И знаешь что? Ты такой же сладкий, как мёд, - сказал Ёнджун, его слащавый тон был полон сарказма. Он сделал всё возможное, чтобы игнорировать это, когда Ёнджун попытался подмигнуть ему, но, к сожалению, рефлексы подвели его, и он был вынужден стать свидетелем того, как оба глаза Ёнджуна сощурились в его сторону. - Сначала хотя бы научись подмигивать, - проворчал Бомгю, пытаясь скрыть нежелательное чувство нежности, которое пронзило его грудь ещё до того, как он смог понять, что это было. Не то, что бы этот комментарий смутил Ёнджуна. Он просто снова рассмеялся, прежде чем снова поднял руку с сигаретой, и прижал к нижней губе. - Я думаю, что это часть моего очарования, - сказал он, пред тем как засунуть сигарету в рот. Тогда Бомгю ничего не ответил.

_

- Я так взволнован, - говорит Кай в энный раз за день, ёрзая на своем месте, где он сортирует доставку гиацинтов по цвету. Хотя он, вероятно, не выражает это словами так, как это делает Кай, Бомгю разделяет его волнение. Прошло немало времени, как он был на подобной вечеринке, и он наверняка увидит каких-то старых знакомых, с которыми ему предстоит встретиться. Он задумчиво смотрит в окно, как раз вовремя, чтобы увидеть, как нынешнее проклятие его существования выходит наружу и вприпрыжку спускается по ступенькам. На нём чёрная куртка с изображением тигра, притаившегося среди стены роз и шипов, вышитых поперёк спины, наконец-то хоть раз в жизни прикрывающие эти глупые руки, и он уже закуривает сигарету, выходя из салона, как полагает Бомгю, на обед. Остаток его дня уже тогда обещал быть хорошим, теперь, когда он знает, что ему не придётся проходить через испытание общение с Ёнджуном во время его собственного перерыва. При этой мысли он почувствовал спокойствие. Совершенное спокойствие. Да.

ꕥ

Ему действительно стоит общаться с Каем вне работы. Этот парень похож на ходящий, говорящий, дышащий дозатор серотонина, с его яркими глазами и ещё более яркой индивидуальностью, и звуком заразительного смеха, который везде следовал за ним, куда бы он не пошёл. Он пригласил Кая к себе, чтобы они могли подготовиться к вечеринке вместе, но Бомгю поздно понял, что ему не нужно так много времени чтобы подготовиться, будучи привлекательным без особых усилий. Поэтому, вместо этого, он находится в комнате Бомгю, слушая и подпевая под плейлист, который он включил из своей портативной колонки, наблюдая, как тот собирается, и время от времени прерывает его, чтобы показать глупые мемы, с которыми он сталкивается, листая ленту в телефоне. - Должно быть, круто быть красивым от природы, - жалуется Бомгю, вытирая излишки блеска с пальцев ватным диском. - Говоришь ты, - Кай подталкивает его ногой, когда он садится позади Бомгю на его кровать: - Я просто не знаю, как этим пользоваться. - Я могу научить тебя, - предлагает Бомгю, аккуратно нанося глиттер на веки, слегка подкрашенные ржаво-коричневым, который углубляет его взгляд, совсем чуть-чуть, едва заметно, - не то, что бы это было тебе нужно. Кай наблюдает, как он наносит последние штрихи на свои губы мягким приглушённым розовым оттенком, ничего слишком яркого, просто что-то, что подчёркивает его естественную красоту, объясняет он, подмигивая и драматично взмахивает волосами в сторону Кая. Опять же, он действительно не шёл с намерением произвести на кого-либо впечатление, поэтому, на самом деле, он не особо задумывался о выборе своей одежды; по словам Субина, если Бомгю захочет прийти в пижаме, то добро пожаловать. Потому что, честно говоря, его план на ночь правда просто платонически повеселиться со своими друзьями, если Субин не преуспеет в своей собственной миссии по заманивании Кая подальше от Бомгю в свою комнату для каких-нибудь не очень платонических развлечений.

_

Поскольку они решили предварительно выпить, в итоге они модно опаздывают на вечеринку, которая и так полна жизни. Несколько знакомых, задержавшихся у входной двери, перехватывают их обоих прежде, чем они успевают войти внутрь, втягивая их в разговор. В этот самый момент всё, чего он действительно хочет, так это отклониться и пойти на кухню, чтобы найти напиток и приступить к своей недопитой Grey Goose. На улице довольно прохладно, и он остро нуждается в подпитке; его прорехи на джинсах и футболке не очень помогают ему согреться, и чем дольше он стоит здесь, тем более трезвым он становится и, следовательно, тем тоньше становится его алкогольное одеяло. Вероятно, было бы хорошей идеей развязать фланель, которую он обмотал вокруг талии, и действительно надеть её, но он намерен вскоре зайти внутрь, где, наверное, изнуряюще жарко. К счастью, Кай поддерживает беседу за них двоих, и все, что ему нужно делать, это стоять там, выглядеть милым и смеяться в подходящее время. Он даже добавляет несколько комментариев здесь и там, когда чувствует себя особенно великодушным, пока не считает, что они пробыли достаточно долго для вежливости, и утаскивает Кая прочь с весельем: - Пока! Увидимся позже! Может быть! Он наконец-то находит то, что искал, цепляясь за руку Кая, пока они пробираются сквозь толпу людей, чтобы добраться туда. Он и представить не мог, что у Субина столько друзей, хотя он думает, что, вероятно, большинство из них - друзья Арин, и новости о вечеринки распространили благодаря сарафанному радио. Потому что, глядя на толпу и представляя Субина в своей голове… нет, математика не помогает. - Ты думаешь, Субин-хён где-то поблизости? - спрашивает Кай, пытаясь сохранить видимость беспечности, но Бомгю наслушался - «он даже выше меня!» и «тебе следует попросить его почаще заглядывать к нам в магазин!», чтобы он знал, что это не так. - Я имею в виду, что это его дом, - говорит Бомгю, - его вечеринка. - О, да, - отвечает Кай, немного смущаясь, и почесывая кончик носа, - конечно. - Тогда иди и найди его, - игриво толкает его локтём Бомгю, изображая раздражение, - не стесняйся. Я слишком трезв для этого, так что побуду здесь некоторое время, навёрстывая упущенное. Он слегка встряхивает свою бутылку водки, чтобы подчеркнуть свои слова. - Л-ладно, э-э, я-… да, хорошо! Да, я пойду! - заявляет Кай с внезапно обретённой решимость: - Я.. тогда увидимся? - спрашивает он, прежде чем Бомгю кивает и исчезает в толпе. Учитывая, насколько велик Кай, Бомгю не беспокоится, что потеряет его на этой вечеринке. Перебрав все доступные напитки, он находит упаковку апельсинового сока, в которой достаточно содержимого, чтобы утолить жажду одного-единственного муравья, и немного виноградного сока, который, после теста на запах, по его мнению, может быть, а может и не быть на самом деле просто вином. В конце концов в его руки попадает нераспечатанная бутылка клюквенного сока, спрятанная за стопкой пива. На нём неразорванная печать, поэтому он предпочитает использовать это вместо чего-то другого; никогда нельзя быть в полной безопасности. Хотя, если быть до конца честными, в данном случае его беспокоит не только возможность употребления наркотиков, но также о наличии обратной промывки и других форм алкоголя, подмешанных в эти бутылки. Он подумывает о набеге на кладовую Субина в поисках ред булла, который, как он знает, он держит у себя, но он действительно не хочет, чтобы его сердце взорвалось, поэтому воздерживается от этого. Пока.

_

Ёнджун даже не знает, почему он вообще согласился прийти на вечеринку Субина. Они были друзьями детства, которые, конечно, всё ещё общались то тут, то там, но у них практически не было общих друзей. На вечеринке, вероятно, он будет бесцельно слоняться с кружкой пива в руке для моральной поддержки, разговаривая с людьми, которых он больше никогда не увидит снова. Хотя он действительно не возражает, он довольно хорошо интегрируется в подобных местах, и он полагает, что не видел Субина пару месяцев, так что, как минимум, они вдвоём могли бы наверстать упущенное. Как и ожидалось, его опасения улетучиваются в тот момент, когда он видит лицо Субина, пока то бежит по коридору прямиком к Ёнджуну со скоростью, которая была бы угрожающей, если бы не его распростёртые объятия и глуповатая улыбка, явно пьяного до потери сознания. Они бы упали от силы столкновения его тела с телом Ёнджуна, если бы Ёнджун не обнял его в ответ, удерживая их обоих, и, самое главное, его пиво, в вертикальном положении. - Сколько ты выпил? - со смехом спрашивает Ёнджун, когда Субин отстраняется. Его неуверенный взгляд и то, как он покачивается на ногах, безуспешно пытаясь посмотреть Ёнджуну в глаза, уже выдаёт его с головой, но Субин пытается отрицать, что он хоть немного пьян. - Я в порядке! Совсем не пьян! - кричит он прямо в лицо Ёнджуну, абсолютно неубеждённо, и запах алкоголя изо рта Субина мгновенно достигает его ноздрей. - Конечно, хорошо, - говорит Ёнджун, похлопывая его по спине. После того, как длинные пальцы обвили его предплечье и познакомили с кучей друзей Субина и Арин, выпив три кружки пива, он направляется в гостиную вместе с Субином и бесцеремонно плюхает его на диван. Его длинные конечности растопыриваются, как у ужасно пьяного осьминога, так что Ёнджуну приходится подвинуть его ноги и перекинуть руку через себя, чтобы он мог сесть рядом с ним. - Возможно, я навеселе, - признаёт Субин, хотя Ёнджун ни о чём его не спрашивал. - Да, ни хрена себе, - отвечает он, похлопывая Субина по бедру. - Хотя я не хочу слишком напиваться, - невнятно произносит он, - есть кое-кто, кого я надеюсь увидеть сегодня. Ёнджун приподнимает бровь. - Я не хочу ставить себя в неловкое положение. - Ну, сидеть, пока половина твоего тела соскальзывает с дивана, не очень-то красиво, Суб, - Ёнджун хватает его за плечи и пытается заставить его хотя бы сесть прямо. Отчасти потому, что он хочет помочь Субину произвести хорошее впечатление на того, кем бы ни был этот таинственный человек, которого он хочет увидеть, но в основном потому, что пьяные люди пытаются пройти мимо и постоянно спотыкаются о его голени. - Это удобно, - ноет Субин, и затем он извивается, чтобы стряхнуть руку Ёнджуна. - Ладно, тогда, по крайней мере, позволь мне принести тебе немного воды, - говорит Ёнджун, а затем встаёт и направляется на кухню. Там есть группа людей, которых он смутно узнаёт, вероятно, с предыдущих вечеринок или, возможно, с далёких школьных времён. Он чувствует себя немного виноватым, когда они выкрикивают его имя, а он, кажется, не может вспомнить, кто они такие. Выпутаться из этих разговоров оказывается раздражающе-трудной задачей, и он убегает на кухню, где, как он надеется, сможет перевести дух и принести стакан воды для Субина. Однако, когда он наконец добирается до неё, он останавливается как вкопанный. У стойки с клюквенным соком в одной руке и стаканом прозрачной жидкости в другой стоит Бомгю. И это не просто Бомгю. Это Бомгю, весь разодетый и выглядящий просто великолепно. Бомгю с распущенными волосами и прядью, заплетённую в косу, которая ниспадает на правую сторону головы, глаза затуманены и сверкают даже при приглушённом освещении. Прекрасен как олеандр, манящий и зазывающий к себе, пока не столкнёшься с его горьким и смертоносным нектаром. Он вовлечён в дискуссию с каким-то парнем примерно на полголовы ниже самого Бомгю, которого Ёнджун не узнаёт. Бомгю поджимает губы, немного более розовые и глянцевые, чем обычно, прелестные в своей полноте, и просто кивает, слушая, что говорит мужчина. Это кажется довольно односторонним, судя по тому, что может сказать Ёнджун, и Бомгю выглядит как будто он просто хочет, чтобы появился путь к отступлению. Его тело повёрнуто в сторону от него, и он постоянно пятится назад, чтобы создать расстояние между собой и человеком, который страстно делится своими нежелательными мыслями о криптовалютах. Ёнджун не винит его за то, что тот не может отвести глаз от Бомгю, но ему всё равно от этого не по себе. От имени Бомгю, конечно. По крайне мере, так он говорит себе. Он ясно видит, как тот шарит глазами вверх и вниз по всему телу Бомгю. На нём какая-то изодранная старая футболка группы, на которой стратегические прорехи по всему телу, обнажающие часть его ключиц, позволяющие визуализировать изгиб его талии, частично прикрытый рубашкой живот, которую он повязал вокруг неё. Недостаточно открыто, но достаточно, чтоб люди захотели большего. И джинсы, боже. Гладкая кожа его бёдер выглядывала из-под порванных нитей, ровно настолько, чтобы подразнить, но не настолько, чтобы быть вульгарным. Это разительно отличается от того, что Ёнджун привык видеть, - все эти милые, пушистые свитера и фартуки. Но... Это хорошо. Это действительно хорошо. Мужчина придвигается ещё ближе, а Бомгю даже не успел налить клюквенный сок в свой стакан, и он делает автоматически ещё один шаг назад, чтобы повторить движение парня и сохранить безопасную дистанцию, неловко смеясь. Его глаза нервно бегают по кухне, пока они, наконец, не останавливаются на Ёнджуне. Вежливая улыбка сползает с лица Бомгю, но он не выглядит злым, просто потрясённым и почти... умоляющим. Парень, кажется, замечает это, и его глаза следуют за взглядом Бомгю, останавливаясь прямо на Ёнджуне. Он воспринимает это как сигнал к спасению Бомгю, которому явно не по себе от того, насколько близко тот подобрался. Он подходит к ним двоим и встаёт рядом с Бомгю, кладя тяжёлую руку ему на плечо. Внезапный контакт заставляет Бомгю немедленно напрягаться у него под мышкой, но вскоре он расслабляется, когда Ёнджун начинает говорить. - Хэй, Бомс, - с лёгкой улыбкой приветствует его Ёнджун. - Привет, хён, - говорит Бомгю в ответ, и хотя это звучит немного неестественно, но это первый раз, когда Бомгю приветствует его с чем-то иным, кроме презрения. Ёнджун определённо не будет говорить о стеснении в груди, и в штанах, когда он слышит, как Бомгю называет его «хён» с неузнаваемой нежностью, тоном, столь чуждый ушам Ёнджуна, но от этого у него замирает сердце. И он определённо не хранит это в специальном архиве, секретной части своего мозга, которая остаётся закрытой до полуночи, и в ней есть только Ёнджун и его правая рука, которой он доверяет. Ёнджун поворачивается к незнакомцу, стоящему перед ним, с улыбкой, которая совсем не похожа на дружескую. - Эм, привет…? - отвечает парень, переводя взгляд с него на Бомгю, явно раздражённый внезапным вмешательством в его план залезть к Бомгю в штаны. - О! Эм, это мой… мой друг, - представляет его Бомгю. - Его очень хороший друг, - Ёнджун поправляет его, - Ёнджун. Он прижимает Бомгю ближе и крепче обнимает его за плечи, надеясь, что его интонация передаст ложь, которую он пытается изобразить. Он не сводит с него глаз, но он выпрямляет спину, чтобы возвышаться над ним. - Хён, это… - замолкает Бомгю, очевидно, забыв имя парня, стоящего там. - Ходжун, - произносит парень, не то, чтобы Ёнджун хотел запоминать, - приятно познакомиться. - Хм, - хмыкает Ёнджун, - взаимно. Между ними троими воцарилась тяжелая тишина. Ёнджун смотрит на Ходжуна сверху вниз, и Бомгю наконец наливает себе в кружку сок. Парень продолжает стоять там с глупым выражением лица, сжимая в руке свой сидр, вероятно, ломая голову, пытаясь придумать, что бы такое сказать. - У тебя всё в порядке, чувак? - спрашивает Ёнджун, когда молчание затягивается слишком надолго. - Да, да, - говорит он, делая шаг назад, - я просто, эм, знакомился с Бомгю здесь. - Ага, - кивает Ёнджун, и, чёрт возьми, этому парню нужно перестать потеть. Здесь не так уж и жарко: - Это хорошо. Ты же знаешь, что болтать без умолку о дерьме, которое его не волнует, не сработает, верно? - Я, э-э… Я думаю да. Ёнджун приподнимает бровь: - Итак, что теперь? Ты хочешь продолжить? - Нет, я… собираюсь пойти посмотреть, чем занимаются мои друзья, - тихо говорит он, указывая, как предполагает Ёнджун, в случайную сторону, - было приятно поболтать с тобой, Бомгю. Надеюсь, я застану тебя позже? - Нет, ты этого не сделаешь, - отвечает Ёнджун вместо него. - В-верно, хорошо. И без дальнейших церемоний он практически убегает, как побеждённый паразит, поджавший свой хвост, и как только он скрывает из виду, Бомгю немедленно сбрасывает руку Ёнджуна со своих плеч. - Привет, - приветствует его Ёнджун, опуская свою руку. - Что ты здесь делаешь? - Воу, - Ёнджун поднимает обе руки, - становится жарко. Бомгю складывает руки на груди, держа свой напиток, и прислоняется к стойке, скрестив лодыжки, как будто Ёнджун обидел его и он ждал, что тот встанет на колени и извинится. Ёнджун не отрицает: то, как сейчас выглядит Бомгю прямо сейчас, с таким захватывающим взглядом, которым он смотрит на Ёнджуна, что на самом деле он почти готов подчиниться. - Разве можно так обращаться со своим рыцарем в сияющих доспехах? - спрашивает Ёнджун, беря себя в руки, потому что он такой сильный и такой стойкий, и абсолютно не на сто процентов готов встать перед ним на одно колено. Бомгю закатывает глаза, и, чёрт возьми, это действительно должно было выглядеть раздражающим, но тело Ёнджуна говорит ему нечто совершенно другое. Ёнджуну хочется стереть это упрямое, возмущённое выражение с его лица, и его разум бесполезно подсказывает ему список способов сделать это, но большинство из которых не должны происходить на кухне. Что ж, они могли бы. Формально. - Спасибо, - бормочет себе под нос Бомгю, и Ёнджун бы не услышал это, если бы не пялился только на Бомгю. - Прости? - Ёнджун демонстративно прикладывает ладонь к уху и наклоняется к Бомгю, - Что ты сказал? Тебе стоит говорить громче. - Отвали, - огрызается Бомгю, - я знаю, ты меня слышал. - Да ладно, это вся признательность, которую я получаю за спасение твоей неблагодарной задницы? - смеётся Ёнджун. Бомгю сдувает прядь волос со своего лица, но она просто возвращается на прежнее место: - Что? Я уже сказал «спасибо», чего ещё ты хочешь? И, чёрт, это был сложный вопрос. - Чего ещё я хочу? - спрашивает Ёнджун. Он опирается локтём на микроволновку, стоящую рядом с головой Бомгю, и он удивляется, когда Бомгю не делает никаких попыток отодвинуться. Ёнджун хочет заправить эту выбившуюся прядь волос ему за ухо, потому что его начинает раздражать то, как она торчит; он хочет, чтобы Бомгю перестал быть таким колючим по отношению к нему всё время, хотя он прекрасно понимает, что ничего не сделал, чтобы это исправить; он хочет хоть раз поговорить так, как будто ты не идёшь по чёртовому минному полю, и больше всего на свете, и это то, в чем он не боится признаться, он просто хочет Бомгю. Бомгю смотрит на него снизу вверх, своими вызывающими глазами, и он не осознаёт, насколько близко они стоят, пока тот не выдыхает: - Да, что ещё? - и Ёнджун чувствует слабый шёпот во впадинке у себя на шее. Его голос настолько глубокий, что, кажется, резонирует в груди Ёнджуна, хриплый от всего сладкого алкоголя, который он пьёт. Это должно быть вызовом, но всё, что может услышать Ёнджун, - это приглашение, и каким бы раздражающим он ни был, как бы дерзким ни был его тон, Ёнджун не может не заметить, что чем больше времени он проводит, общаясь с ним, тем больше его раздражение начинает мутировать во что-то другое, и вскоре он уже не сможет отличить эти два отдельных чувства друг от друга. Бомгю внимательно наблюдает за ним и делает ещё один глоток своего напитка, с губами перепачканными клюквенным соком. Его язык пробегает по нижней губе, собирая сладкий, липкий сок на кончике. Есть что-то раскалённое докрасна, как кованое железо, что горит в его нутре. Он задаётся вопросом, насколько это отражается на его лице. - Как следует отблагодарить меня? - голос Ёнджуна становится тише, Бомгю теперь действительно пристально смотрит на него, поджав губы, когда он пытается (по крайней мере, так думает Ёнджун) убить его одними своими мыслями. Решаясь на смелый шаг, который ставит под угрозу функциональность его рук, соблазнившись тем, как щёки Бомгю раздуваются, как у хомячка, принимая за гнев, Ёнджун протягивает руку и щиплет его за щёки, как щенка, и улыбается, когда кожа на ощупь такая же мягкая, как и на вид. Когда свободная рука Бомгю взлетает, чтобы ударить его по руке, другая рука Ёнджуна хватает его за запястье прежде, чем он успеет коснуться. Ёнджун убирает руку с его лица, но не отпускает руку Бомгю, даже когда он пытается вырвать ее из хватки Ёнджуна. Вместо этого он притягивает Бомгю ближе, и чувствует, как напрягаются сухожилия на запястье Бомгю и как бьётся пульс на кончиках его пальцев. Губы Бомгю слегла приоткрываются в шоке, он слишком ошеломлён наглыми действиями, чтобы отреагировать должным образом, и это лёгкое движение настолько заманчиво, что Ёнджуну приходится взять себя в руки, прежде чем он сделает что-то, за что заработает синяк под глазом. - Веди себя прилично, - мягко приказывает он. Между ними всего на долю секунды повисает тишина, но Ёнджун слышит её так, словно у него звенит в ушах. - Что-… - начинает говорить Бомгю, но его прерывает громкий голос. - Ёнджунни-хён! - и Ёнджун резко оборачивается, чтобы увидеть, как Кай бежит к ним вприпрыжку. - О Боже, Кай! - кричит Ёнджун, когда он видит, как тот подбегает, немедленно отпуская Бомгю и раскрывая руки, чтобы он мог заключить Кая в крепкие объятия. Бомгю прерывисто выдыхает, когда руки Ёнджуна отпускают его, оставляя после себя ощущение жжения, призрачное прикосновение его пальцев к лицу и запястью всё ещё сильно ощущалось на его коже. Его сердце колотится с бешеной скоростью, мчась навстречу чему-то яркому и в то же время пугающему. Кай появился так вовремя; он ещё никогда не был так благодарен, что его прервали на полуслове, если это вообще можно было так назвать. Бомгю пользуется этой возможностью, чтобы попытаться отвлечься от того, что, чёрт возьми, только что произошло, из-за чего его руки теперь слегка дрожали. Он протягивает руку, чтобы ухватиться за край кухонного островка, чтобы удержаться на ногах, и с ужасом осознаёт, что едва может стоять. Удаляясь с того места, где Ёнджун и Кай заключили друг друга в объятия, он делает слишком большой глоток и давится им. В конце концов он начинает брызгать слюной и отчаянно колотит кулаком себя по груди, когда он, спотыкаясь, выходит из кухни на нетвёрдых ногах. Из-за того, что Ёнджун был так близко к нему, Бомгю задержал дыхание, так что, скорее всего, недостаток кислорода был причиной того, почему, чёрт возьми, его мозг сходил с ума; и, возможно, ему только почудилось выражение глаз Ёнджуна, когда он смотрел сверху вниз. Глубокий, пронизывающий взгляд, от которого Бомгю почувствовал себя свежим куском мяса, подвешенным перед клыками хищного леопарда. Бомгю солгал бы, если бы сказал, что какая-то больная, предательская часть его не испытывала от этого восторга; если бы он сказал, что не почувствовал, как по спине пробежали мурашки, что его волосы встали дыбом при одной только мысли о зубах, сомкнувшихся на его шейных позвонках. За всю свою жизнь он не со многими встречался, но он был с достаточным количеством, и говорил со многими, чтобы знать, что часто влечёт за собой этот взгляд. Или… он говорил о Ёнджуне. Велика вероятность, что у Бомгю сложилось совершенно неверное представление. Для Ёнджуна, скорее всего, это было просто забавной игрой в кошки-мышки и почти уверен, что Бомгю не нравился ему так же сильно, как Ёнджун не нравился ему. - Я не ожидал увидеть вас здесь, ребята, - говорит Ёнджун в нескольких сантиметрах от них. - Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть! - отвечает Кай, дрожа от возбуждения. - Как-… типа, ты здесь кого-нибудь знаешь? Или… - спрашивает Ёнджун. - О, Субина! - говорит Кай, как будто это самая очевидна вещь в мире. И, чёрт возьми, именно тогда его осенило. Он должен был знать, что упоминание Субином о подобной вечеринке было слишком подозрительным, сразу после того, как он упомянул, что тоже знал Ёнджуна. Каким же он был идиотом, что не понял, не заподозрил, тогда и здесь, что у его коварного, изворотливого друга-пса припрятана какая-то хитрая хрень в рукаве. Если бы его не окружала толпа людей, он бы хлопнул себя по лбу. Нет. Вместо этого, Бомгю собирается найти упомянутого коварного друга и вмиг разбить стакан с клюквенной водкой о его голову. - Да ну, ребята, вы знаете Субина? - Ну, он знает, - уточняет Кай, указывая на Бомгю через плечо, - меня просто притащили с собой. Я встречался с ним всего пару раз, обычно, когда он заходил в магазин. Он такой милый… Бомгю не обращает внимание на остальную часть разговора.

_

Незаметно ускользнув от Кая и Ёнджуна, он находит себе место на диване рядом с людьми, которых едва узнаёт. Здесь, он приказывает своему сердцу замедлиться, перестать бешено колотиться в его груди. Он умоляет своё тело остыть, пытаясь избавиться от ужасного, тошнотворного, тупого клубка жара, который поселился у него внутри, как гадюка, готовая нанести удар. Он почти допил свой напиток, когда наконец замечает Субина, ну, он слышит его первым, снаружи, совершающего нечто похожее на ужасную пробежку с перевёрнутым стаканчиком. Бомгю одним глотком допивает остатки своего напитка, с грохотом ставит стакан на кофейный столик, чтобы на самом деле не разбить его о череп Субина, а затем внезапно встал, напугав своих соседей по дивану. Целеустремлённым шагом он выходит на улицу, не заботясь о том, что Субину действительно удалось перевернуть три чашки подряд, его новый личных рекорд, и он сжимает его руку, как тиски. - Эй! - скулит Субин, когда Бомгю утаскивает его прочь, - У меня было всё так хорошо! Он тащит Субина в коридор и останавливается перед ванной. Вокруг не так много людей, если не считать двух девушек, ожидающих у входа туалета, так что Бомгю выбирает это место, чтобы расспросить Субина о том, что за чертовщину он затеял. - Играешь в «переверни стакан»? - спрашивает Субин. - Не будь идиотом, - обвиняет Бомгю, но чем больше он смотрит в эти затуманенные глаза, которые с трудом могут сфокусироваться на стоявшего перед ним Бомгю, он понимает, что тот действительно понятия не имеет, о чем говорит. - Ёнджун, - выплевывает имя Бомгю, - ты специально пригласил нас обоих сюда! Понимающий взгляд появляется на ранее туповатом выражении лица Субина. - А теперь: зачем мне это делать? - спрашивает Субин, но его глупая пьяная улыбка выдаёт его с головой: - Разве мне нельзя приглашать своих друзей? Бомгю бьёт его по плечу, достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не слишком, чтобы нанести ущерб. - Ой! - драматично вскрикивает Субин, потирая руку. - Ты знаешь о чём я говорю, - шипит Бомгю, ущипнув того за мягкую кожу на предплечье. - Прекрати! - вскрикивает Субин, отмахиваясь от его руки: - Я просто пытался помочь! При этих словах глаза Бомгю расширяются: - Помочь? - недоверчиво произносит Бомгю. - Да, помнишь? Ты сказал мне, что считаешь его супер горячим-… ай! - Бомгю наносит ещё один удар, но на этот раз по другой руке: - Чувак, ты должен перестать бить меня, или я больше не буду твоим сватом. - Сват-… Мне не нужно, чтобы ты был моим сватом, грёбаный придурок, и не важно, что он супер горячий, потому что, если ты забыл, я также сказал тебе, что нахожу его чертовски невыносимым и что я сильно, сильно презираю его всеми фибрами своего существования! - Ой, - раздаётся голос у него за спиной. Бомгю подпрыгивает на пять футов в воздух, услышав голос, и резко оборачивается, чтобы увидеть Ёнджуна и Кая, стоящих позади него. У Ёнджуна всё то же глупое самодовольное выражение лица, которое он просто обожает носить, в то время как Кай посылает ему подбадривающую улыбку, махая им обоим. Господи Иисусе, эта ночь становится только хуже в геометрической прогрессии с угрожающей скоростью. - К-как долго вы, ребята, здесь стоите?! - требует он ответа, затем поворачивается к Субину: - Как долго они здесь стоят? Субин пожимает плечами. Очень полезно. Теперь Бомгю жалеет, что не захватил свой бокал. - Достаточно долго, - отвечает Ёнджун и ухмыляется, когда Бомгю снова поворачивается к нему лицом, и от этого у Бомгю стынет кровь в жилах. Какие бы слова он не надеялся произнести, они застревают у него в горле при мысли о том, что Ёнджун услышал последние несколько фраз из их разговора. - Давай выпьем ещё, хён, - говорит Кай, и Бомгю поворачивается к нему так быстро, что у него кружится голова, желая уйти, только чтобы понять, что Кай разговаривает с Субином. По выражению лица Кая, он с ужасом понимает, что Кай намерен оставить Бомгю с Ёнджуном. Маленький засранец. Как он мог так поступить с ним? Бомгю делает пометку в голове, чтобы поручить Каю заполнять счета-фактуры, и только это, на всю следующую неделю. Он беспомощно наблюдает, как Кай практически подскакивает и дёргает Субина за рукав, оттаскивая его, и Субин, с глупым, блаженным выражением лица, которое появляется у него каждый раз, когда Кай рядом, охотно следует за ним. И тогда остаётся только он. И Ёнджун. После недолгого раздумья, Ёнджун решает заговорить: - Чертовски невыносимый, да? - Ёнджун повторяет ему его слова в ответ, подходя той расслабленной, уверенной в себе походкой, от которой у Бомгю закипает кровь. Есть что-то такое в том, как Ёнджун стоит перед ним, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, вздернув подбородок и глядя на Бомгю сверху вниз, отчего Бомгю чувствует себя таким очень-очень маленьким. Это не потому, что он выше, в конце концов Бомгю дружит с Субином и Каем, но и потому, что от его тела исходит гнетущая аура, которая давит на Бомгю. Это заставляет предательскую часть его мозга захотеть перевернуться и показать свой живот в знак покорности, откинуть голову назад и обнажить своё горло. Не то, что бы он этого хотел. - Я рад, что ты это понимаешь, - говорит Бомгю, делая шаг в сторону, чтобы обойти Ёнджуна, но тот повторяет его движение, преграждая ему дорогу. Бомгю закатывает глаза и глубоко вздыхает. Если Ёнджун слышал эту часть разговора, то он наверняка слышал ту часть, которая непосредственно предшествовала, и, на самом деле, ему не хотелось вдаваться в подробности прямо сейчас. Не прямо сейчас, и не с самим Ёнджуном, из всех людей. Теперь, если бы только он просто отодвинулся в сторону-… - Уйди с дороги, - приказывает Бомгю, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и напористо. Сегодня он не в настроении выслушивать выходки Ёнджуна, когда всё, чего он хотел - это весело провести вечер со своими друзьями. Во всяком случае, он был в настроении врезать Ёнджуну по лицу, и, честно говоря, ещё пару стаканчиков, и он, возможно, сделает это. Либо это, либо… что-то совсем другое, о чем на самом деле Бомгю не хочет думать. - Скажи «пожалуйста», - сладко произносит Ёнджун, а затем опускает голову, понизив голос: - Как хороший мальчик. Эти слова совершенно застают его врасплох, пронзительное ощущение проникает между двумя рёбрами и скручиваются, и Бомгю приходится бороться с собой, чтобы не позволить Ёнджуну увидеть, как на него влияют последние два слога, которые остались в свежей ране его рассудка. Он не уверен, что у него получится, потому что Ёнджун только улыбается ему, явно довольный тем, как он лишил Бомгю дара речи. - Ну? - Ты не помогаешь своему делу, - бормочет Бомгю. - Значит, ты всё ещё считаешь меня невыносимым? - надувает губы Ёнджун. Бомгю закатывает глаза: - А ты как думаешь? - Хм-м, - хмыкает он, опираясь рукой о стену рядом с головой Бомгю, заключая его в клетку, и теперь Бомгю чувствует себя таким чертовски крошечным, и он ненавидит, как это превращается в жар, прокатывающийся по его внутренностям, в раскалённое добела клеймо. Бомгю снова закатывает глаза и поджимает губы, делая глубокий вдох через нос, пытаясь взять себя в руки. Он открывает глаза и снова пытается обойти Ёнджуна, не удостоив его ответом. - К слову, ты знаешь, - говорит Ёнджун, - я тоже думаю, что ты супер горячий. Бомгю останавливается. - Что за хуйня? - Даже если ты можешь быть немного капризным. - Я-… это не я, это ты, - огрызается Бомгю, оскорблённый, но всё ещё пытающийся осознать тот факт, что Ёнджун не только услышал, что было сказано, но и то, что он, чёрт возьми, только что сказал, - а теперь - двигайся. Он упирается рукой в грудь Ёнджуна, чтобы оттолкнуть его в сторону, но внезапно, большая рука Ёнджуна обхватывает его запястье вокруг, уже второй раз за сегодняшний вечер. Только на этот раз Ёнджун тоже делает быстрый шаг вперёд и прижимает это запястье к его голове как раз в тот момент, когда другая рука Ёнджуна опускается ему на грудь, чтобы оттолкнуть его назад. Он прикусывает губу от разочарования, и от чего-то совсем другого, когда его спина ударяется о стену, и он хватается за сильное предплечье Ёнджуна, обхватывая пальцами мышцу. - Полегче, - воркует Ёнджун, - давай на минутку расслабимся, хорошо? Никаких этих толчков и толкотни. Ёнджун замечает, как прерывисто дышит Бомгю, как подёргиваются его пальцы рядом с головой. Его вызывающие глаза темнеют, когда он смотрит на Ёнджуна сквозь длинные пряди волос, падающие ему на лицо, и Ёнджун может почувствовать, как нарастающее чувство желания, разливающееся по телу, усиливается. - Ну, очевидно, просьбы не работают, - возражает Бомгю сквозь стиснутые зубы. - Это было бы так, - наклоняется Ёнджун, - если бы ты просто придерживался хороших манер. Бомгю знает, что он, скорее всего, мог бы оттолкнуть от себя Ёнджуна, но его мышцы слабеют, когда он неохотно встречает тяжелый взгляд Ёнджуна, настолько парализующий, что сердце Бомгю начинает биться в панике. Он пытается отдернуть руку Ёнджуна от своей груди, но она остается твёрдой; он пытается убрать своё запястье с того места, где оно было прижато к стене, но хватка Ёнджуна не ослабевает. - Почему-… Почему ты должен быть таким чертовски надоедливым? - спрашивает Бомгю, но в нём не хватает остроты, на которую он надеялся, и вместо этого оно выходит слишком воздушным, слишком хрупким. - Я? - Ёнджун наклоняет голову. Взгляд Бомгю опускается к губам Ёнджуна, и он облизывает свои собственные, мягкие и красные от клюквенного сока и водки, и Ёнджун ухмыляется. - Как насчёт того, чтобы продолжить этот разговор там? - Ёнджун наклоняет голову в сторону двери ванной. Бомгю снова сглатывает, взгляд смягчается от сердитого до чего-то более… беспомощного. Ёнджуну это нравится, он считает, что беспомощность и уязвимость отлично смотрятся на Бомгю. Подтекст его слов тяжело повисает в воздухе, и он знает, что Бомгю знает, что у него нет намерения вести какой-либо разговор в ванной. Знает, что как только закроется дверь, они не будут много разговаривать. Во всяком случае, не с их слов.