Oh, darling, won't you stay away, it's keeping me awake

Можно было бы подумать, что избегать друг друга - проще простого. Конечно, они работали в соседних зданиях, но это не похоже на то, что они в самом деле работали вместе, вдвоём. Всё, что им нужно было делать - это просто не находиться рядом в любой момент времени. Учитывая, что они даже не находились в одном помещении, это должно быть легко, так ведь? Неверно. Энергия, необходимая для того, чтобы постоянно быть бдительным, была поразительной. Ему приходилось рассчитывать время своих перерывов так, чтобы они не пересекались с перерывами Ёнджуна, постоянно высматривая проблеск змеевидных чернил; даже пришлось приходить на работу пораньше, чтобы не застать Ёнджуна за его ритуальной утренней сигаретой. Это была большей умственной нагрузкой, чем она должна была быть. Но более тягостным, чем всё это, было ужасающее осознание того, что Ёнджун каким-то образом проложил себе путь к тому, чтобы стать большей частью рутины Бомгю, чем он когда-либо мог себе представить. Он пожалел, что не почувствовал облегчение, придя на пятнадцать минут раньше, застав отсутствие дыма, вырывающегося из пар губ в форме сердца. Он хотел не обращать внимание на чувство разочарования, которое скребло у него в горле, когда полдень пятницы окутал солнечным светом то место, где Бомгю сидел рядом с Каем, но Ёнджун всё ещё не появлялся без предупреждения, чтобы приставать к нему, как он делал раньше. И всё же, несмотря на это, его упрямство сдерживает его от того, чтобы начать искать того глазами. Это, а также нежелание смотреть в лицо другому и, следовательно, вспоминать о произошедшем. Его заставили смотреть на то, как Ёнджун нагибает его над стойкой и трахает до тех пор, пока в уголках его рта не начнёт скапливаться слюна, а из глаз не потекут слёзы. Следить за движениями своего языка, облизывающего губы, увидеть, как на его собственном лице отражается удовольствие от ощущения крепких пальцев в его волосах. Яркое воспоминание о Ёнджуне, шепчущем ему на ухо непристойные слова, покрывающем поцелуями его плечо, выжгло его сетчатку так, что даже когда он пытается отвлечь свои мысли от этого, оно всё равно остаётся в виде жгучего остаточного изображения. Нет, он не был готов встретиться с этим лицом к лицу, если вообще когда-нибудь сможет. Потому что правда в том, что он любил это, жаждал этого. Он трахал себя пальцами до тех пор, пока не заплакал при воспоминании о его губительных прикосновениях. Хотел почувствовать грубую хватку на своей голове, царапанье зубов по своему горлу. Хотел, чтобы его трахнули так, словно он был всего лишь отчаянным, распутным бесстыдником, который не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы этот член снова был в нём. И он ненавидит это, потому что это был Ёнджун. Почему из всех людей именно он дал Бомгю всё, что тот хотел, и даже больше? Человек, который постоянно был бельмом на глазу; теперь здравомыслие и удовольствие Бомгю оказались в клетке его длинных пальцев, которые так сильно сжимали её. И он был в ужасе от того, что если он снова увидит Ёнджуна, то может оказаться настолько отчаявшимся, что начнёт умолять об этом.

_

До следующего понедельника остаётся несколько часов, когда он сглазил сам себя. Через несколько минут после мимолётной мысли о том, что всю прошлую неделю он неплохо избегал Ёнджуна, он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы пару раз выйти на улицу и даже выпить кофе в кафе в паре кварталов дальше по улице, когда он натыкается на того самого человека, которого пытался избежать. Это было бы достаточно неудачно увидеть его лицом к лицу и столкнуться с ним, в смысле, на одном пути или прогулке в одном и том же месте. Но нет. Жизнь не настолько любезна. Бомгю вприпрыжку спускается по ступенькам, крича через плечо Каю, чтобы тот следил за магазином, пока он побалует себя, поднимая настроение. Он чувствует себя особенно опустошённым, и всё потому, что каждую ночь, без исключений, всё, о чем он мог думать, были руки и рот Ёнджуна на нём; воспоминания терзали его разум с того момента, как он открывал глаза, и до того, как он снова их закрывал. Следующие дни и ночи после вечеринки его преследовали призраки поцелуев Ёнджуна на его губах и напоминали о синяках на шее, когда он осмеливался забыть про них. (Но то, что он делает в этом предельном облегчении, когда день закончился, но завтра ещё не настало, когда он остаётся наедине с тенями призрачных прикосновений, которые находятся между ним и четырьмя стенами его комнаты.) Он слишком отвлечён, пытаясь сказать Каю, куда он направляется, повернувшись лицом назад, что, когда он разворачивается и соскакивает с последней ступеньки, он врезается в твёрдое тело в прямом лобовом столкновении. К счастью, он совершенно забыл снять фартук - непреднамеренно удобный ход, который спасает его собственную одежду от кофе. Другому не так повезло. - Дерьмо! Прости-… - Бомгю начинает извиняться, но его слова обрываются, когда он поднимает взгляд. - Блять, ты серьёзно? - ворчит Ёнджун, скривившись, вытирая пролитый кофе одной рукой о штаны, а второй держа теперь уже полупустую чашку. На долю секунды ему действительно становится немного не по себе, потому что, в то время, как кофе расплескалось по фартуку Бомгю, у Ёнджуна оно по всей футболке и джинсах. Он полагает, что опасно носить свою личную одежду в качестве рабочей униформы. - Ох, паршиво быть тобой, - комментирует Бомгю, втягивая воздух сквозь зубы, - извини за это. И он гордится тем, как его голос не дрожит, потому что он чувствует, как тревога проникает в его голосовые связки и в кончики пальцев при виде Ёнджуна перед ним, воплоти, а не в ловушке нитей его воспоминаний. - Не похоже, чтобы тебе было жаль, - отвечает Ёнджун, и кофе стекает по костяшкам его пальцев, а губы вытягиваются в тонкую, невпечатлённую линию. - Наверное, потому что это не так. - Да, - усмехается Ёнджун, - я так и понял. Он не смотрит в глаза Ёнджуна. Вместо этого его взгляд останавливается на пятне прямо посередине джинс Ёнджуна, которое, по мнению Бомгю, выглядит как анатомически правильное сердце, нет, подождите, собака, нет, стойте, два медведя боксируют, нет, двуногий олень угрожающе приближается к вам, особенно если вы расфокусируете взгляд до нужной степени- - Уже так сильно скучаешь по этому? - спрашивает Ёнджун, - Детка, прошла всего неделя. Бомгю вскидывает голову, его импровизированный тест «Роршаха» внезапно подошёл к концу и ему удаётся только нервно рассмеяться. Он поворачивается, чтобы почесать нос, его сердце бешено колотится в груди от осознания того, что его только что поймали в 4к, когда он пялился прямо на одетый член Ёнджуна. - На самом деле, прошло больше недели, - поправляет его Бомгю, и как только слова слетают с его губ, он понимает, что совершил ошибку. - О, - говорит Ёнджун, и вес этого единственного слога сокрушает Бомгю своим обвинением. А потом он ухмыляется: - Значит, ты считал? - Нет, - отрицает Бомгю, но его решительность начинает рушиться, - п-почему я должен был-… - Действительно, почему, - говорит Ёнджун, поднимая бровь, самоуверенно, как будто он не весь в латте, - возможно, ты жаждешь ещё одного раза? Бомгю втягивает воздух, и он, наконец, осмеливается взглянуть Ёнджуну в глаза. Он столкнулся с огнём, который разгорается в его груди, и бурей, которая яростно бушует в его черепе. - Ты, блять, жаждешь, - отвечает он, защищаясь, снова опуская глаза и изо всех сил старается притвориться, что Ёнджун неправ. - Ну, да, - пожимает плечами Ёнджун, - вообще-то, да. Это было фатальным ударом. У Бомгю отвисает челюсть: - Что? Ёнджун улыбается: - Ты меня слышал.

_

И Ёнджун, возможно, дал слабину перед Бомгю, но правда в том, что и он следил за счётом дней...дело дошло и до счёта секунд.

_

- Потише, - шипит Бомгю, когда Ёнджун с громким хлопком закрывает дверь. Однако, Ёнджуну, похоже, всё равно, он лишь невнятно извиняется, прежде чем наклониться вперёд и захватить его рот в грубом поцелуе, который полностью обезоруживает его, не давая больше жалобам Бомгю сорваться с его губ. Поцелуй длится недолго, и это хорошо, потому что Бомгю нужно сосредоточиться на взломе сложной системы, простой пряжки ремня, удерживающая член Ёнджуна в штанах. - Здесь как в грёбаном Форт-Ноксе-… - бормочет Бомгю, вздыхая с облегчением, когда он, наконец, расстёгивает застёжку, а Ёнджун только смеётся, не предлагая своей помощи. Его пальцы неуклюжие, потому что, блять, он планирует отсосать Ёнджуну в грёбаном чулане на работе, после того как тайком протащил его через чёрный вход. Всё помещение такое грязное и это почти незаконно, и Бомгю действительно должно быть ещё больше стыдно за себя, но, честно? Он сейчас слишком возбуждён, чтобы обращать на это внимание. Он просто надеется, что Каю в ближайшее время не понадобятся швабра и ведро. Адреналин бурлит в его венах, перспектива быть пойманным за этим занятием волнует его больше, чем он когда-либо хотел бы признать. - Я должен заставить тебя потрудиться над этим, не так ли? - говорит Ёнджун, - Это называется отсроченное удовольствие, принцесса. От этого становится ещё слаще. - Боже, я тебя, блять, терпеть не могу, - бормочет он, и слова резкие, но тепло касаются скулы Ёнджуна. - Это так? - Ёнджун наклоняет голову и утыкается носом в висок Бомгю, его язык находит чувствительную раковину его уха, отчего по всему телу пробегают мурашки: - Тогда почему бы тебе не встать на колени?

_

Он никогда в жизни не чувствовал себя таким грязным, стоя на коленях в окружении причудливого ассортимента чистящих средств, инструментов и всевозможных контейнеров, а нынешнее проклятие его существования стоит над ним с расстёгнутыми джинсами перед его лицом. Одна из рук Ёнджуна сжата в кулак в волосах Бомгю, именно так, как, он знает, нравится Бомгю, а другая работает над тем, чтобы снять с себя штаны, в то время как Бомгю послушно держит руки на бёдрах. И он может быть буквально на коленях перед Ёнджуном, как какой-нибудь покорный маленький питомец, но не дай Бог, чтобы он выглядел отчаявшимся, помогая ему снять с себя одежду. Не то чтобы у него уже текли слюнки ещё до того, как Ёнджун вытаскивает свой член из штанов; как только он оказывается близко, совершенно не теряя времени, он хватает его ртом и руками. В том, что они делают, нет никакой утончённости, ими руководит только чистое отчаяние и необходимость снять напряжение, накопившееся между ними за эти месяцы, которое не было снято их предыдущей встречей. Это было грязно и в спешке. Бомгю отсасывает ему так, как будто от этого зависит его жизнь: втягивает щёки, высовывает язык и дразнит им нижнюю часть его члена, одновременно скручивая запястье; но Бомгю не думает, что Ёнджун возражает, особенно когда он, наконец, заглатывает его член так глубоко, как только может. - Блять-... - задыхается Ёнджун: - Чёрт, - и Бомгю ухмыльнулся бы, но его рот в данный момент занят, чтобы делать это, и он слишком твёрдо намерен дать Ёнджуну самый лучший минет в его жизни. Пальцы Ёнджуна теперь болезненно сжимают волосы Бомгю, и хотя это ощущение совсем не нежелательное, оно всё равно заставляет Бомгю поморщиться. Он смотрит на Ёнджуна сверху вниз, прищурив глаз от приятной боли в голове, а другой слегка приоткрыв, чтобы он мог наблюдать за выражением лица Ёнджуна, когда он своим языком проводит по всей длине, медленно и приятно, так, что Ёнджун проклинает и молится, запрокинув голову и зажмурив глаза. Звучит так, будто он пытается что-то сказать, но вместо этого у него вырывается сдавленный стон. Это, должно быть унизительно - находиться в таком положении, когда его дёргают за волосы, пока он смотрит на Ёнджуна с непристойной смесью слюней и предэякулятом, покрывающей его губы и стекающей по подбородку; но есть что-то в том, что он способен превратить Ёнджуна в бессвязное месиво только от того, что его рот двигается по его члену, который странным образом придает сил. Это происходит только когда дыхание Ёнджуна становится поверхностным и прерывистым, и Бомгю не останавливается, пристально глядя на Ёнджуна, когда он снова делает ему глубокий минет - чувство контроля разрушается. Ёнджун смотрит сверху вниз, и внезапно хватает его за волосы и дёргает за них, не в силах больше сдерживаться. Даже когда он грубо дёргает его за волосы, он не успевает отодвинуться, и в итоге, Ёнджун частично, с гортанным стоном, кончает в рот Бомгю, а остальное попадает ему на лицо толстыми полосами. - Господи, блять, Иисусе, - стонет Ёнджун, опуская взгляд и видя картину перед собой; ноги дрожат, а руки напрягаются. Последние несколько дней были для Ёнджуна как в лихорадочном сне. Даже этим утром, он всё ещё переваривал тот факт, что трахнул и кончил в Бомгю в ванне своего друга, а сейчас Бомгю стоит перед ним на коленях, а его сперма размазана по его хорошенькому личику. Ёнджун почти теряет сознание, когда понимает, что Бомгю не только ничего не выплюнул, но и увидел, как розовый язычок высовывается, чтобы собрать всё, до чего сможет дотянуться и положить себе в рот. Что-то было не так. Может быть, ретроградный Меркурий или какая-нибудь другая хреновина, на которой сейчас находятся планеты. Что бы это ни было, Ёнджун благодарит их. И если бы Бомгю просто не высосал жизненную силу прямо из его тела через член, то картина у его ног прямо сейчас, где Бомгю, блять, слизывает сперму с собственного лица, заставила бы его болезненно возбудиться, прежде чем он смог бы помолиться о пощаде. Поэтому, вместо этого, он запихивает это в папку в своём мозгу с надписью «банк дрочки Ёнджуна», чтобы использовать сегодня вечером или каждую последующую ночь, начиная с этого момента. - Блять, фу, ты попал мне в глаз, - жалуется Бомгю, хлопая ладонью по своему лицу, когда он встает и лихорадочно вытирает беспорядок фартуком, который всё ещё на нём; достаточно странно, как будто он не относился к этому, как к глазури из сливочного крема на своих губах. Ёнджун обратно натягивает джинсы, всё ещё пытаясь отдышаться, наблюдая, как Бомгю пытается сморгнуть сперму со своего глаза. - У меня что-нибудь осталось на ресницах? - спрашивает он. Но Ёнджун едва ли даже замечает о чем ворчит Бомгю, прежде чем притягивает его для поцелуя за воротник рубашки, не заботясь о том, что у другого во рту только что была его сперма, и он проглотил всё, что смог; потому что единственное о чём он сейчас думает - это снова попробовать Бомгю на вкус. Как будто он просто, блять, не может насытиться им. И, к счастью, Бомгю легко поддаётся ему, идеально врезаясь в Ёнджуна на его ватных ногах. Его руки зажаты между их телами, ладони покоятся там, где их сердца яростно бьются за рёбрами, пока Ёнджун облизывает его рот, как человек, изголодавшийся и отчаянно желающий. Он стонет в поцелуе, когда Ёнджун сдвигает колено и прижимает к его, оставленной без присмотра, проблеме внизу. - Так жаль, что у нас нет смазки, - говорит Ёнджун тихим голосом, - так бы я трахнул тебя прямо здесь, где ты стоишь. Бомгю даже не может вымолвить и слово в ответ, поцелуй и давление на его член заставляют его разум отключиться, а колени превратиться в желе. Ёнджун разворачивает его и прижимает одной рукой спереди к своему телу так, чтобы его спина была прижата вплотную к груди Ёнджуна. В соответствии с текущей ситуацией торопливости и неуклюжести, он просовывает свободную руку под фартук Бомгю, чтобы ловко расстегнуть пуговицу на его брюках. В тот момент, когда он обхватывает член Бомгю, его рот прижимается к месту между шеей и плечом, и другой дёргается в объятиях Ёнджуна с жалобным хныканьем. - Больше никаких следов, - удаётся прошептать Бомгю. - Хорошо, - говорит Ёнджун, касаясь тёплым губами его кожи, - обещаю. Он грубо дрочит ему, осыпая поцелуями шею, и нашёптывая ему на ухо греховные непристойности. Ни единого слова не слетает с губ Бомгю, только сдавленные, дрожащие стоны, когда он извивается в руках Ёнджуна. Блуждающая рука Ёнджуна скользит под тонкую рубашку, касаясь его живота и чувствуя, как трепещет нежная кожа, горячая и напряжённая под его пальцами. Но нет протеста или сопротивления, поэтому он продолжает, пока не достигает груди. Он берёт сосок между пальцами, и Бомгю вскрикивает, вскидывая руки, чтобы прикрыть рот, как только звук покидает его горло. Ёнджун улыбается ему в плечо. Это делает ситуация ещё более захватывающей, зная, что Бомгю изо всех сил старается не быть пойманным, но не в силах быть тише. Это мило, то, как крепко он зажмурил свои глаза, как он зажимает рот руками, чтобы физически удержать свои крики. Ёнджун убирает руку из-под рубашки Бомгю, чтобы обхватить оба запястья Бомгю только одной рукой, когда он отводит их от его лица. - Не стесняйся, - тихо говорит ему на ухо Ёнджун. Бомгю качает головой. - Почему? Я хочу услышать тебя, - уговаривает он. - Кай, он-… - он сглатывает, - что, если он-… - И что? - Ёнджун целует его в шею, и Бомгю хнычет, его дыхание становится всё более и более учащённым с каждым движением. Бомгю поворачивает голову, глядя на Ёнджуна своими широко раскрытыми водянистыми глазами. Моргание - и слеза скатывается с его щеки, и Ёнджун снова безжалостно завладевает его губами, не в силах сдержаться, потому что это выражение, полное беспокойства, похоти, трепета, потребности, такое восхитительно манящее. Это заставляет Ёнджуна чувствовать себя львом, зажавшим кролика в пасти. - Дай ему услышать, - это всё, что говорит Ёнджун, когда они отстраняются. И, ох, это его и губит. Бомгю падает вперёд, сворачиваясь калачиком с громким стоном, хватаясь за руку Ёнджуна в своих штанах. Ёнджун чувствует, как напрягаются сухожилия на запястьях Бомгю, когда он прижимает их к себе спереди, чтобы удержать его в вертикальном положении. Эти звуки как музыка для ушей Ёнджуна; насыщенный голос Бомгю, заполняющий пустое пространство тесного чулана, в котором они заперлись. - Вот так, - поощеряет его Ёнджун, пока он катается на волнах своего оргазма, не в силах заглушить вырывающиеся из своего рта звуки. Ёнджун чувствует каждый вздрог его тела рядом с собой, в кольце его пальцев, и это восхитительно. - Блять, - выдыхает Бомгю, опираясь своим затылком о плечо Ёнджуна, пока тот, в итоге, не отпускает его. Повернувшись лицом к Ёнджуну, он одной рукой убирает с лица свои волосы, а другой хватается за одну из полок для устойчивости. Он выглядит таким развратным, испорченным, и таким чертовски красивым...и Ёнджун на этот раз даже не засунул в него свой член. Несколько долгих секунд они просто стоят там; Ёнджун любуется делом своих рук, а Бомгю прислоняется к полке с вёдрами, переводя дыхание, глядя на Ёнджуна так, словно пытается понять, что делать теперь, когда у него сперма в штанах, и у него не хватило очевидной предусмотрительности захватить с собой лишнюю пару. - Итак, э-э, нам следует уйти или-… - Ёнджун замолкает, когда тело Бомгю резко прижимается к нему. Пара рук обхватывает его лицо, а затем Бомгю целует его в губы, снова, его губы скользкие от слюны и страстного желания. Он пахнет розами и как земля. Его поцелуй похож на мольбу. Ёнджун целует его в ответ. Он даже не знает, как долго они стоят там, просто целуясь. Возможно, прошло пять секунд, или, может, пять часов. Когда они отрываются друг от друга, и воздух возвращается в их лёгкие, Ёнджун чувствует, как будто это могло бы длиться тысячелетие, и этого было бы недостаточно. - Да, мы должны...мы должны убираться отсюда, - наконец говорит Бомгю, тяжело дыша, убирая руки с лица Ёнджуна. Он отступает назад, чтобы поправить одежду, и пытается привести свои волосы в порядок, насколько это возможно без зеркала. Ёнджун кивает в знак согласия, и у него чешутся руки, чтобы протянуть их и помочь, но по какой-то причине, он думает, что это означало бы пересечь какую-то невидимую черту. - Извини за твои штаны, - неловко говорит Ёнджун, указывая на его промежность, как будто это корректно после того, что они только что сделали. - Я думаю, что теперь мы квиты, - пожимает плечами Бомгю, и, о да, Ёнджун совершенно забыл о своём пролитом кофе. Не то чтобы это имело значение на фоне тёмной джинсовой ткани, и если бы он мог проделать всё это снова, рискнув получить ожоги первой степени на ногах, он бы сделал это. - Как любезно с твоей стороны, - говорит Ёнджун. Бомгю только фыркает в ответ, в последний раз поправляя свою одежду. - Ты хорош своим языком, - говорит Ёнджун с ухмылкой и протягивает руку, чтобы вытереть оставшеюся капельку из-под нижней губы. Бомгю ловко отмахивается от его руки, вместо этого вытирая подбородок тыльной стороной ладони: - Не привыкай к этому. - О, почему нет? - надувает губы Ёнджун, и уголок губ Бомгю поднимается от отвращения. - Я не собираюсь позволить этому повториться. - Ох, неужели? - увидев, как Бомгю надулся, Ёнджун хихикает: - Ну, как скажешь, принцесса.

_

- Хорошо, что ты присоединился к нам, - кричит Тэхён в тот момент, когда Ёнджун думает, что ему удалось вернуться, никого не предупредив о своём отсутствии. Бомгю прогнал его, как подростка, которого выбросили с окна после ночи нарушений правил, ещё до того, как он успел взять себя в руки. - Да, прости, я просто потерял счёт времени, - лжёт Ёнджун, надеясь, что Тэхён не заметит ничего необычного, как, например, его мятая футболка или румянец на лице. - Тебе не обязательно врать мне, - говорит Тэхён, не отрываясь от того места, где он раскладывает свои чернила, - я видел, как ты выходил из их магазина. Ёнджун чертыхается, начиная убирать своё место, перебирая старые проекты. Когда он поднимает взгляд на Тэхёна, младший шевелит бровями, а на его лице появляется лукавая улыбка. - Чувак, даже не начинай. - Я думал, вы, ребята, такие, - Тэхён стучит двумя кулаками друг о друга, символизируя столкновение лбами. - Так и есть. - Но..? - Но…я, - Ёнджун на мгновение замолкает, чтобы вздохнуть, прежде чем продолжить: - Я не знаю. В нём есть что-то...что-то такое...ах, неважно, я действительно не знаю. - Он отсасывал тебе так, словно пытался пить арахисовое масло через соломинку? - Нет, Тэхён, что-…я имею в виду, да, но-… - Хороший минет не делает хорошего партнёра, - мудро замечает Тэхён, поднимая указательный палец в воздух. - Ничего себе, спасибо, Йода, - смеётся Ёнджун, поворачиваясь, чтобы выбросить пачку черновиков, которые ему больше не нужны, в корзину для макулатуры. Ёнджун правда не может сейчас думать о Бомгю, отсасывающим его член. К нему вот-вот придёт клиент, и он не может позволить себе отвлекаться на что-либо, но от воспоминаний о последнем часе, или около того, у него трясутся руки.

_

- Хён, - зовёт Кай с того места, где он сидит за компьютером спиной к Бомгю, вероятно, сортируя их онлайн-заказы. Бомгю чуть не дал сам себе леща, так быстро обернувшись, когда он выходил из уборной после того, как вернулся, чтобы убедиться, что на его одежде нет остатков спермы. После того, как он успешно вывел Ёнджуна через чёрный вход, Бомгю мысленно похлопал себя по спине за хорошо скрытую проделанную работу, когда Кай позвал его. - Да? - он отвечает спокойно, уверенный, что это им так легко сошло с рук. - Просто на будущее, - говорит он, не оборачиваясь, - ни одна из этих стен не звуконепроницаема.

ꕥ

Решимость Бомгю ещё никогда не подвергалась столь тщательному испытанию. Он думал, что у него всё получится: закованная в титан сила воли, способная устоять даже перед самым сильным из обрушивающихся волн искушения. Но всё, что требуется - это ещё одна встреча, одна поднятая бровь и твёрдая рука, сжимающая его бедро. И внезапно он снова оказывается на коленях, а Ёнджун кончает ему в горло; глаза щиплет от слёз, когда он проглатывает всё это, как хороший мальчик, которым он и является. И он знает, что это так, потому что Ёнджун шепчем это ему на ухо, после сажая его к себе на колени и доводит до финиша твёрдыми, уверенными поглаживающими движениями, которые заставляют Бомгю скулить, плакать и умолять о большем, и ещё, и ещё.

ꕥ

Они не хотят, чтобы это стало чем-то обыденным. Действительно не хотят. Но, чёрт, когда обмен колкостями превращается в обмен грубыми поцелуями и головокружительными прикосновениями рук к телу, они не могут оставаться в стороне.

ꕥ

Прошло больше недели с тех пор, как они виделись в последний раз, и Бомгю становится всё более раздражительным, вплоть до того момента, пока он не увидел Ёнджуна, который выходит на поздний перекур. Он практически выследил его, как ракета с тепловым самонаведением, и затащил его в тот самый чулан, который в течение пары недель стал их неофициальным местом встреч. Это было либо там, либо во второй ванной комнате на рабочем месте Ёнджуна, куда они решили пойти на прошлой неделе, так как их начальница попросила Кая убраться в чулане, выведя его из строя на вторую половину дня. Бомгю столкнулся с Тэхёном в тот день, когда пытался улизнуть тайком, через несколько минут после того, как он занялся потрясающим сексом, после которого у него болела спина, и он изо всех сил старался, чтобы его походка была уверенной, а не такой, как будто ему только что выебали мозги. У него не было времени придумать оправдание своему нахождению здесь, поэтому он выпалил первое, что пришло ему в голову, сказав, что уборная на его рабочем месте находится в ремонте, а он страдает от диареи, которая просто не могла ждать. Выражение лица Тэхёна было жалостливым, но он не ставил это под сомнение. У Бомгю такое чувство, что он не был полностью убеждён.

ꕥ

- Садись быстрее, иначе пропустишь свою поездку. Ёнджун прекращает подтягиваться и поворачивается на голос, который теперь стал слишком знакомым. Добрую часть дня он пытался хрустнуть позвоночником, как раскалённой палочкой, прежде чем его грубо прервали. Он замечает Бомгю, сидящего возле магазина с телефоном в одной руке и чаем с молоком в другой, указывая на мусоровоз, который с громким грохотом выезжает на дорогу. - Спасибо, что предупредил, - отвечает Ёнджун, а затем кивает на напиток в руке другого: - Я надеюсь, что у тебя внезапно разовьётся непереносимость лактозы и твой день будет ужасным. - Тебе того же, - Бомгю встаёт и отряхивает пыль с брюк сзади, - это овсяное молоко. Третья сторона, ставшая свидетелем этого, могла бы заметить, что злобный настрой от всех их предыдущих выпадов друг в друга почти растаял, уступив место новому намёку на игривость, но, к счастью для них, вокруг больше никого не было. Были только они и теперь пустые мусорные баки, так что они могли сколько угодно притворяться, что их чувства друг к другу ничуть не изменились. - Разве ты не должен работать? - спрашивает Ёнджун. - Почему? Разве мне не разрешается делать перерывы? - Бомгю делает глоток своего напитка, - И я мог бы сказать то же самое о тебе. - Справедливо, - Ёнджун массирует напряжённые мышцы нижней части спины. Ему действительно нужно улучшить свою осанку. После секундного молчания, во время которого они оба, несомненно, думают об одном и том же, Бомгю наклоняет голову в сторону закрытой двери позади себя: - Хочешь войти? Настоящая просьба кроется в невинных паузах между его словами, и Ёнджун действительно должен быть смущён тем фактом, что он уже чувствует, как реагирует на подтекст. Потому что, чёрт возьми, неужели Ёнджун хочет этого? Как будто он не может насытиться им. Каждый раз, когда они трахались, он уходил, желая только большего, и каждое мгновение, проведённое без погружения глубоко в тугое, приветливое тепло его тела, казалось потрачено впустую. - Чёрт, - выругался Ёнджун, себе под нос и потёр шею сбоку, - прости, я не могу. У меня клиентка примерно через пять минут. Бомгю даже не утруждает себя тем, чтобы скрыть разочарование на своём лице, и уже одно это вызывает у Ёнджуна желание просто отменить запись и последовать за ним в магазин, к чёрту зарплату. - Как жаль, - пожимает плечами Бомгю, - я даже надел сегодня для тебя своё кружевное нижнее бельё. Голова Ёнджуна кружится с бешеной скоростью, прежде чем он успевает даже подумать, что Бомгю, возможно, дурачит его. - Господи, - смеётся Бомгю, - я пошутил. - Что? Я, нет-...конечно, я понял это, - чертыхается Ёнджун, пытаясь скрыть тот факт, что, на самом деле, он не понял этого. Бомгю пытается посмеяться над ним, но в его смехе нет привычной злобы, потому что он не в состоянии скрыть румянец, который появляется от его собственной шутки. Говоря о дрочке. Не то, чтобы Ёнджуну было лучше: он чувствовал полную растерянность от всевозможных образов того, как, по его мнению, Бомгю мог бы выглядеть в кружевном белье. - Так...что у тебя за следующая запись? - спрашивает его Бомгю, меняя тему, прежде чем Ёнджун успевает извиниться и уйти в ванную, чтобы справиться со своим начинающимся кровотечением из носа и нежелательным стояком. И он полагает, что комментарий о кружевном нижнем белье застал его врасплох. Это был первый раз, когда Бомгю проявил хоть какой-то интерес к работе Ёнджуна - фактически к самому Ёнджуну, помимо интереса, который он испытывал к его члену и к тому, что он мог с ним сделать. Он даже не знает, как ему следует реагировать, не уверенный в том, правда ли Бомгю любопытно или у него припрятана какая-нибудь раздражающая шутка в рукаве. - Эм, - Ёнджун стучит ногой, пытаясь вспомнить, - да ничего особого. - О? Небольшое мгновение, когда Ёнджун думает, что Бомгю собирается сказать что-то ещё, но потом понимает, что собеседник ждёт, когда он продолжит. - Э, да, просто какая-то цитата сбоку, - объясняет Ёнджун. Часть его хотела обратить это в шутку и сказать ему, что девушка на самом деле хочет сделать тату лица Бомгю у себя на заднице или что-то в этом роде, но Бомгю, кажется, искренне заинтересован и...и Ёнджун правда не хотел всё портить: - «Сквозь время и пространство, звёзды и небо». По-моему, из какой-то книги. - «И всё, что между ними...» - А? - Я думаю, продолжение именно такое, - Бомгю делает ещё один глоток своего напитка: - Я уверен, что это ещё не всё. Я просто не помню. Ёнджун не может удержаться, чтобы уголок его рта слегка не приподнялся: - Не думал, что ты книжный червь. - Есть ещё много вещей, которых ты обо мне не знаешь, - говорит Бомгю. Его губы сами по себе растягиваются в улыбку, но Ёнджун не может отделаться от мысли, что что-то здесь не совсем правильно. Возможно, было бы самонадеянно говорить, что он знает, что чувствует. В конце концов, как только что сказал Бомгю, есть много вещей, которых Ёнджун не знает о нём. Он смотрел в эти глаза и видел отчаяние, гнев, неуважение, и всё же, ему казалось, что он ничего не знает. Тёмный, как бездна океана. Кажущийся лишённым тепла, пока вы не приглядитесь повнимательнее и не обнаружите ту маленькую искорку света, которая приведёт вас в пасть смертоносного зверя. Что-то, чего ты не осознаёшь, пока не становится слишком поздно. И Ёнджун чувствует это сейчас. Какое бы чувство ни зародилось в груди Ёнджуна, оно может любезно отвалить прямо сейчас. Потому что, что бы это ни было, это нехорошо, и Ёнджуну не помешало бы пресечь это в зародыше, прежде чем оно может стать чем-то опасным.

_

Должно быть, с ним что-то не так. Любой нормальный человек, у которого была такая давняя вражда с кем-то, не оказался бы на его месте. Он мог хвататься за соломинку и утверждать, что это было исключительно из-за безумного, умопомрачительного, непревзойдённо хорошего секса, который у них был. Но только это не объяснило бы то, как он поймал себя — или был пойман — на том, что задумчиво смотрит в окно в поисках каких-либо признаков другого, гадая, как прошёл его день и совпадут ли случайно их перерывы или нет. Это не объяснило бы, почему у него на сердце становилось немного тяжелее, когда после каждой встречи Ёнджун едва задерживался на секунду после того, как они проводили себя в порядок, уходя слишком быстро перед тем как подарить Бомгю тот последний поцелуй, на который он надеялся. Как будто в его мозгу щёлкнул какой-то выключатель. Сначала он был тем, кто выпроводил Ёнджуна так быстро, как только мог, но теперь он понял, что держится за ниточку между ними, даже после того, как они оба кончили, потные и запыхавшиеся, медленно целуя его и стараясь растянуть это как можно дольше. Возможно, он просто так изголодался по прикосновениям, что его тело просто жаждало больше из того, что мог дать ему Ёнджун. По крайней мере, такова была теория, которой он придерживался, и с которой ему было спокойнее всего согласиться. Он не хотел верить, что это имело какое-то отношение к осознанию того, что Ёнджун не был тем раздражающим вредителем, каким он считал его раньше, потому что, по правде говоря, не так уж много из их взаимодействий изменилось. Это он. Он и его восприятие. Это всё равно что переходить от фильтра к фильтру на объективе. Все его чувства по отношению к тату-мастеру: вожделение, антипатия, очарование были — несмотря на их спектр — настолько пропитаны, настолько укоренились в страсти, прорастающие из той же части его существа, которая чувствовала это так остро, что отличить их было бы почти невозможно. Он знал, что ситуация начинает доходить до критического состояния, когда он даже не смог заставить себя огрызнуться в ответ после того, как Ёнджун прокомментировал его наряд, делающий его похожим на настоящего медвежонка Паддингтона. Он посмотрел на себя сверху вниз, рассмеялся и сказал, что да, у него действительно была такая каноничная цветовая гамма, Ёнджун был прав. Однако, он быстро исправил это, по крайней мере, он так думает, назвав Ёнджуна подделкой Дэнни Зуко – в комплекте с дерьмовой машиной – но его душа просто не лежала к тому чтобы добавить это. Сначала на лице Ёнджуна отразилось удивление, но потом он улыбнулся. Это была та самая улыбка. Та, где он прищуривает глаза и морщит нос, и это так отличается от обычного пугающего, бесчувственного выражения, которое бывает у него на лице в остальное время. Это зрелище заставило сердце Бомгю сжаться, но то, что оно было таким конкретно из-за него...было похоже на то, будто тебя опутали колючей проволокой.

_

- Не за что, - смеётся Субин. Бомгю прищуривает глаза при виде дерзкой улыбки Субина. Они разговаривали по видеосвязи в постели – ну, как минимум, Бомгю в постели. Трудно точно сказать, где находится Субин, потому что он выбрал странный фоновый фильтр, который создаёт впечатление, будто он лежит где-то недалеко от Швейцарских Альп летом; за исключением того, что освещение очень плохое, потому что там, где он находится, свет немного тусклый. - Не смотри на меня так, - тычет в него пальцем Субин, - если бы не я, ты бы никогда не получил лучшего секса в своей жизни. Бомгю собирается спросить, откуда тот знал, что это был лучший секс в его жизни, пока не вспомнил, что Субин, вероятно, в сговоре с Каем. На данный момент действительно нет никакого смысла лгать об этом, потому что Кай – и Бомгю говорит это с большой любовью – ни за что на свете не сможет сохранить этот грёбаный секрет. На мгновение он задаётся вопросом: почему продолжает рассказывать Каю и Субину что-либо о своей личной жизни. Не то, что бы он влюблён в Ёнджуна или что-то в этом роде, он просто...сбит с толку. И пытается разобраться во всём у себя в голове. Эти чувства не совсем романтичны по своей природе; скорее, ему любопытно посмотреть, как выглядит Ёнджун, когда они не вцепляются друг другу в глотки. Да, так оно и есть. - Да, теперь это приносит проблемы, - говорит Бомгю, - ментальные. Эмоциональные. - Оу, это так мило, - воркует Субин, - ты испытываешь к нему невраждебные чувства? Ты хочешь сблизиться с ним? Бомгю прикусывает нижнюю губу и поднимает кулак в сторону камеры, как будто собирается через экран ударить Субина. - Ты понимаешь, что мог бы просто, ну, знаешь, прекратить всё это, - предлагает Субин, - это могло бы сработать. - Прекратить что? - Ваша игра в заклятых врагов. - Ах, это не игра, - Бомгю изображает пальцами две кавычки рядом со своей головой: - Сначала мы действительно недолюбливали друг друга. - Ну, всё изменилось, - говорит Субин, - теперь вы трогаете члены друг друга-… - Достаточно! Спасибо. - ...и это было первым этапом, - заканчивает Субин, - так что теперь перейдём ко второму: не оскорбляйте друг друга при встрече. - Что? Ты с ума сошёл? - лицо Бомгю искажается от отвращения: - Мы что, собираемся пожениться? Субин хрипло смеётся из динамика: - До тех пор, пока ты считаешь меня своим лучшим другом.

_

- Нет, - Ёнджун вытирает кровь и чернила с кожи своей клиентки, - ни в коем случае. Он находится на середине большого цветочного рисунка, который простирается от грудной клетки девушки до её бедра, в то время как Тэхён работает за ширмой на рукаве своего клиента: большая цветовая гамма, над которой они работали уже несколько месяцев. По какой-то причине, в какой-то момент, горячей темой разговора на этой сессии стали Ёнджун и Бомгю. В частности, унизительное желание Ёнджуна пригласить на свидание Бомгю, не смотря на то, что Бомгю ничего не сделал, чтобы показать ему, что его интересует что-то, кроме его члена. На самом деле, нет, это была полная чушь, и Тэхён пытается убедить Ёнджуна. Он напоминает ему о том, как он взволнованно рассказывал Тэхёну на днях, когда Бомгю всерьёз непреднамеренно спрашивал Ёнджуна о его работе. При этом воспоминании Ёнджун блаженно улыбается сам себе, как глупый маленький влюблённый подросток, и, уставившись в пространство, он пытается вновь пережить тот единственный момент, когда Бомгю не вцепился ему в горло. Счастливые дни. - Почему нет? - спрашивает клиентка Ёнджуна, вырывая его из задумчивости. - Хм? О, - смеётся он, - потому что он чертовски меня ненавидит. - Ах, точно. Да, это...нехорошо, - она щёлкает языком. - Он ненавидит тебя до глубины души, но… - клиент Тэхёна задумчиво начинает: - Он также позволяет тебе трахать его? Какое противоречие. Тэхён разражается смехом: - Чувак, не смеши меня, я чуть не превратил твою жену в Обезьянку Христа. - Кто, черт возьми, такой Обезьянка Христос? - Во-первых, неудачная реставрация картины с изображением Иисуса. Посмотри, это заводит меня каждый раз. - быстро говорит Ёнджун, не отрываясь от своей работы: - Во-вторых, его...довольно сложно прочесть. Я действительно облажался с самого начала, понимаешь? Я думал, что просто играюсь, но потом всё вышло из-под контроля. Оба клиента понимающе кивают, но Тэхён продолжает: - Но ты никогда не узнаешь наверняка, пока не попробуешь, и он прав. Я не могу себе представить, что он настолько сильно ненавидит тебя, учитывая, что вы, ребята, трахаетесь еженедельно. - Господи, Тэхён мы не-…неважно. - признаёт Ёнджун, когда понимает, что Тэхён на самом деле может быть прав: - Послушай, я…я подумаю об этом, хорошо? Он не уверен, сдержит ли своё слово, потому что он говорит это только для того, чтобы успокоить Тэхёна и отвязаться от него по этому поводу. В действительности, он хотел просто выговориться; на самом деле, ему не нужен был совет, особенно если это совет звучал так: «подойди и спроси парня, который тебя ненавидит, не хочет ли он выпить с тобой кофе». Потому что в этом нет абсолютно никакого смысла. Разве он не должен сначала попытаться улучшить их шаткую динамику, прежде чем бросаться на грёбаное свидание и рисковать тем, что ему в лицо могут выплеснуть горячий кофе или, что ещё хуже, его фамильные драгоценности? Это было просто...приятно, когда Бомгю проявил к нему неподдельный интерес. Неловко, насколько счастливым сделало его это небольшое взаимодействие; что на мгновение он действительно тешил себя мыслью о том, что они вправду друзья, а не...чем бы ни была вся эта хрень. Также было восхитительно наивно со стороны Тэхёна думать, что его отношения с Бомгю имеют потенциал развиться из отношений, построенных исключительно на плотском удовольствии. Как бы сильно Ёнджуну ни хотелось верить, что нечто подобное может произойти, он также реалистичен и не из тех, кто обманывает себя неуместным оптимизмом.

_

- Его минет, должно быть, феноменален, - говорит Тэхён абсолютно без предупреждения, когда они оба заканчивают на сегодня и направляются к своим машинам. Ред булл на самом деле действует по-другому, когда он подступает к вашей носовой полости и разбрызгивается из ноздрей. Пока Ёнджун отплёвывается и вытирает лицо от кофеина и слез, пытаясь оправиться от жжения в носовых пазухах, Тэхён продолжает как ни в чем не бывало: - Я имею ввиду, я знал, что ты считал его симпатичным. Но ты действительно перешёл от: «я ненавижу этого титулованного красавчика по соседству», - Тэхён протягивает левую руку, а затем правую: - к «я хочу, чтобы у него были мои дети». Ёнджун чуть не спотыкается по дороге к своей машине: - Я никогда в жизни не намекал на то, что хочу, чтобы он был отцом моих детей, и я хочу, чтобы ты знал это. - Только потому, что вы, ребята, решили осквернить все туалеты в округе, сейчас думаете, что влюбляетесь. - На самом деле это...это, э-э… - Ёнджун поджимает губы, и, честно говоря, он понятия не имеет, почему он вообще пытается оспорить это пункт, поэтому произносит следующую часть почти шёпотом: - и кладовка на...его рабочем месте. Но дело не в этом! Я не влюблён! - Ага. Ты не думал о том, чтобы извиниться? - игнорирует его Тэхён, вытаскивая свои ключи и отпирает машину. Это время года означает, что у них ещё есть несколько драгоценных часов света ранним вечером, когда они заканчивают, но ветерку всё равно удаётся пробраться под его одежду, чтобы подразнить кожу холодными пальцами, и вскоре зажигаются уличные фонари. Ёнджун дрожит, прислонившись к своей машине. Он задумчиво проводит языком по внутренней стороне щеки, а затем кивает: - Да, я хотел, но… - он втягивает воздух, - просто никогда не было такой возможности. Каждый раз, когда мы, знаешь, видим друг друга, это просто как...вошёл и вышел. Это не каламбур. - Верно. - И я даже не думаю, что он правда хочет услышать это от меня, - Ёнджун постукивает ключами по бёдрам, - он, вероятно, просто подумает, что я смеюсь над ним. - Итак, - пожимает плечами Тэхён, - попробуй другой способ. Так, чтобы он понял. - А? Тэхён садится в свою машину и, коротко кивнув в сторону Ёнджуна, даёт более загадочный совет: - Ты разберёшься с этим. Ёнджун качает головой и отпирает дверь. Типа, да ладно, они же живут не в чёртовой романтической комедии. Помоги ему здесь и сейчас. Он разберётся с этим. Он, блять, на это надеется.