Куда приводят мечты

Уже после обеда к ним заглянул пекарь Жак с женой Мари, чтобы купить оленину для пирогов принцу. Теперь, когда нужно было поставлять еду и в замок, у местных появилось еще больше работы, но они были этим довольны. Белль заварила травяной чай, а Мари захватила с собой булочки. Хозяева и гости уселись за небольшое чаепитие. Гастон знал, что Белль особо не общалась ни с кем в деревне, но, может, небольшие посиделки с его знакомыми пошли бы ей на пользу, верно? В конце концов, всем женщинам нужно поболтать о своем, о женском. — Белль, у вас так уютно, — похвалила Мари их дом, оглядывая кухню взглядом. — Это ты так постаралась? — Я… Да, да… Спасибо, — немного смутилась Белль. Она бросила быстрый взгляд на Гастона, и выражение ее лица было виноватым. — Белль отличная хозяйка, Мари, — сказал Гастон. Вообще все в доме сделал Гастон, еще до свадьбы. Он хотел, как и в случае со свадьбами, сделать все идеально, сделать так, чтобы Белль понравилось. Он даже ездил в соседний город, чтобы купить мебель, одеяла, подушки, зеркало, все эти вещи, о которых обычно заботятся женщины. У Гастона не было уверенности, нравится ли Белль то, как он обставил их дом, или нет. Сама она больше ничего не делала и не меняла, хотя тогда, в Тулоне, она говорила о том, что хочет сшить маленькие детские подушки… Может быть, она сама захочет когда-нибудь сделать что-то для уюта… А может, и нет. Белль не была домашней женой, быт ей давался с трудом. Гастон теперь это понимал, и ему было все равно. Главное, чтобы Белль была с ним, ему этого было достаточно. Просто хотелось бы, чтобы ей было хорошо в их доме, чтобы она его считала своим. Чтобы она своими руками сделала в доме так, чтобы дом подстроился под нее. Чтобы в доме чувствовалась ее рука, ее присутствие. — Как старик, Белль? — спросил Жак. — О… Отец в порядке, — быстро ответила девушка, но пекарь не отставал. — Когда его тогда мы видели, он действительно бредил, как сумасшедший. Гастон, конечно, не дал его увести в психушку, но ты уверена, что он в порядке? — С Морисом все более чем в порядке, — вмешался Гастон и, для убедительности, ударил кулаком по столу так, что Мари и Жак подпрыгнули. — Это было просто недоразумение. — Ладно-ладно, хорошо, — пробормотал пекарь. — Я поставлю мыть посуду. — Белль собрала чашки и отнесла их в таз посудомойки. Гости с удивлением стали наблюдать, как машинка для мытья посуды моет чашки, а Белль просто стоит рядом. — Что это? — спросила Мари. — Это машина для мытья посуды, — гордо заявил Гастон, будто он сам ее сделал, и встал. — Между прочим, изобретение Мориса. Очень помогает в хозяйстве. — Выглядит как колдовство… — Жак завороженно смотрел на лопатки, которые натирали чашку до блеска. — Сам ты колдун, — бросил Гастон. Он сделал неопределенное движение руками в воздухе. — Это ме-ха-ни-ка. Тут понимать надо. Эта штука держится за вот эту штуковину, а она, в свою очередь, приводит в движение эту штуку. Понял? — Нет, но… Вроде стало яснее… Ты такой умный, Гастон! — А то! — охотник щелкнул пальцами. — Это тебе не тесто месить. Белль засмеялась его шутке, и звук ее смеха был прекрасной музыкой. Он не сдержался и, протянув руки, крепко обнял ее и поцеловал в обе щеки. Пекарь и его жена засмеялись. — Хорошо быть молодыми… Белль улыбалась, ее глаза блестели, а ее щечки были румяными. — Кстати, насчет теста. Белль, а твой отец сможет сделать машину, которая будет замешивать тесто? Это было бы очень удобно. — Мой отец? — переспросила девушка. — Я думаю… — О, нет, Жак, — вмешался охотник. — Не в этом месяце. Слишком много заказов. Из соседней деревни. — Он подмигнул жене. — Если очень повезет, то успеете со следующего месяца, но вам придется очень попросить старика Мориса. — О, Гастон… Белль… Вы же сможете попросить Мориса, чтобы он сделал нам машинку пораньше? Ну, пожалуйста! Гастон сделал вид, что крепко задумался, и медленно произнес: — Ладно, мы попробуем… Ему просто неприятно работать с грубиянами, которые называют его сумасшедшим, если есть нормальные люди из соседней деревни, которые действительно ценят его таланты. — Боже, он так и сказал? Да мы никогда про него ни слова не говорили, скажи, Мари! Белль вздохнула и улыбнулась. — Я поговорю с отцом. — Спасибо, Белль! — Мари обняла ее. — Слушай, ты заходи к нам как-нибудь днем, когда утренняя суета спадает. Поболтаем, я тебе расскажу свои фирменные рецепты… — О… Я… — По Белль было видно, что она, с одной стороны, хотела бы пообщаться, а с другой стороны, привычка или природная настороженность останавливала ее. – Да, я зайду, конечно, спасибо. Как-нибудь… — Как-нибудь — это никогда, Белль. — Мари легонько толкнула ее в бок и засмеялась. — Приходи во вторник. Мне так одиноко с тех пор, Сесилия, моя подруга, уехала с мужем в соседний город. Посплетничаем. Обсудим наших мужей, — последние слова она произнесла шёпотом, но и Гастон, и Жак это услышали. — Мари! — возмутился пекарь, а Гастон и Белль захихикали. — Хорошо, я приду во вторник, — сказала Белль и посмотрела на Гастона. Он кивнул, соглашаясь с тем, что она пойдет в гости. — Конечно, иди, — проговорил охотник. — Только сильно меня не распекай. Наконец, Жак и Мари ушли, и Гастон, закрыв дверь, уселся в кресло. Белль подошла к нему и села к нему на колени, обняв за шею. Они начали целоваться, а руки каждого из них блуждали по телу другого. Они оба стали смелее, теперь все волнения, тревоги, осторожность исчезли, растворились, и мужчина и девушка смело изучали тела друг друга. — Ты уверена, что хочешь идти в таверну сегодня? — спросил Гастон, на мгновение оторвавшись от нежных губ своей жены. Его руки, которые обнимали Белль за талию, спустились ниже, и теперь он гладил ее бедра. — Придется вести себя прилично. — А мы разве ведем себя неприлично? — спросила Белль, чуть сдвинувшись и садясь поудобнее, будто случайно дотрагиваясь до него своими нежными пальцами. Он чувствовал вес ее тела и тепло ее бедер на своих ногах, и это заставляло его сердце стучать все сильнее и сильнее. Белль почувствовала свою женскую силу над ним, она видела, как легкие прикосновения ее губ могут сводить с ума такого большого мужчину, как он, и ей это нравилось. Она дотронулась до него совсем неприлично, и Гастон, поймав ее руку, поцеловал ее ладонь. — Нет, Белль, ты ведешь себя совершенно неприлично, — засмеялся мужчина. Девушка чуть подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Давай сходим на свидание? — На свидание? — Да. Ты говорил, что мы ни разу не ходили на свидание. Это надо исправить. Давай сходим куда-нибудь. — А куда ты хочешь? — спросил Гастон. Белль задумалась. — Можно на танцы… Я ни разу не была на танцах. Мужчина тоже думал. — Ты знаешь, там слишком шумно… Тебе, наверное, не очень понравится. Слушай, есть мысль! Пойдем в лес на пикник. Свежий воздух, пение птиц… И мы вдвоем. Там есть одно красивое лесное озеро, я его тебе покажу. — Звучит просто чудесно! — Белль захлопала в ладоши и обняла его за шею. — Завтра я приготовлю бутерброды, и мы утром отправимся в лес! Гастон прижал ее нежное тело к себе крепче и начал целовать ее шею. — Ну, давай останемся дома, ну, пожалуйста… Белль закрыла глаза и вздохнула. — Но… Мы же обещали… Я не хочу, чтобы ты стал таким же скучным домоседом, как и я… — Ты мой маленький очаровательный домосед… — Гастон несильно укусил ее за обнаженное плечо. Девушка выпрямилась. — Так! Ты кусаешься! — с шутливой строгостью проговорила она, погрозив пальцем. Он рассмеялся. Она наклонилась и прошептала ему на ухо: — За это я сделаю тебе массаж ног! Гастон опять засмеялся, но потом понял, что она не шутит. — Нет, Белль, перестань! Нет! Она расхохоталась и с хитрым видом увернулась от его рук и сползла с кресла, ухватившись за его ноги. — Белль, правда, перестань! Ты щекотно делаешь! В конце концов, Гастон поймал девушку и отнес ее на кровать. В таверну они так и не пошли.