Куда приводят мечты

— Так ты сломал ногу мадемуазель Дешам или нет? Гастон откинулся назад на маленьком изящном креслице, и оно жалобно скрипнуло под его весом. Он сидел в небольшой комнате за низеньким столиком (Боже, почему в замке все предметы мебели созданы будто для гномов?), а напротив сидели аж два военных маршала. Один из них спрашивал, а другой что-то быстро записывал так, что его перо оставляло на бумаге причудливые чернильные пятна. Белль допрашивали в комнате напротив, а принца Адама — в соседней комнате слева по коридору. Гастон зевнул. Он хотел жрать и спать. Спать и жрать. Всю ночь он не спал, нервничал, потом выпил полбутылки коньяка, потом была стычка Белль и Жаннет, и теперь усталость накатила на него, сколько бы он ни тер свои уши. Мысли путались, а глаза сами слипались. Разговор шел куда-то не в то русло, и Гастон никак не мог его вырулить в нужную сторону. — Говори правду, — сказал тот маршал, что записывал. — Я и говорю правду, черт возьми! — разозлился Гастон. — Вы не даете мне рассказать, как все было. Перебиваете меня. — А нам не нужно, чтобы ты нам пудрил мозги. Ты просто ответь правдиво на наши вопросы, вот и все, что от тебя требуется. Если тебе, конечно, нечего скрывать. Тебе ведь нечего скрывать? — Конечно, нет. Я же не дегенерат и преступник, как эти двое… — Так, отвечай за себя. Давай, еще раз, просто “да” или “нет”. Ты ударил мадемуазель Дешам по ноге так, что ее нога оказалась сломана? — Кто такая мадемуазель Дешам? — устало спросил Гастон. — Жаннет Дешам, — с преувеличенным спокойствием проговорил маршал. — Мадемуазель? Так она еще и не замужем? — усмехнулся Гастон. — Отвечай на вопрос — “да” или “нет”? — Да, я ее ударил. Но перед этим они что-то подмешали нам в шампан… — Все, все, мне нужны только ответы на вопросы, — остановил его объяснения маршал. — Но так вы ничего не поймете! Это торговцы людьми! Это… — Давай ты не будешь меня учить работать. Еще вопрос: зачем вы поехали в Тулон? Повисло молчание. “Посмотреть на море” был бы странный ответ. — Вы с женой хотели продать что-то? Мясо? Ехали на ярмарку? Учти, мы проверим то, что ты скажешь. — Нет, мы… мы просто… Мы недавно поженились и хотели съездить в другой город. От нечего делать, так сказать… — Интересное занятие для простолюдинов. — У меня есть деньги, — пожал плечами Гастон. — О, это мы заметили. Как вы познакомились с мадемуазель Дешам и месье Тома? — Месье Тома это, наверное, Поль, правильно? — Совершенно верно. — Они нас случайно встретили на улице и предложили поужинать вместе и погулять на следующий день. — А ты знаешь, сколько стоила ночь в том отеле, где вы остановились? — Нет, они предложили заплатить. Но у меня были деньги. — А ты всегда соглашаешься на то, чтобы незнакомые люди платили за тебя? — Нет. — Гастон замотал головой. Чем больше он отвечал на вопросы, тем хуже становился конечный результат. Он попытался добавить ясности: — Я согласился на то, чтобы за нас заплатили, потому что, в свою очередь, предложил им приехать в нашу деревню. Здесь бы я платил за них, за все их покупки и остановки в таверне. — А зачем им было бы ехать в твою деревню? Не смеши меня. Тут всего две улицы. Гастон задумался. Внезапно в его затуманенном мозгу родилась отличная идея. — Здесь есть замок. Местная достопримечательность. Он выговорил слово “достопримечательность” без запинки и победно взглянул на маршалов. Второй, тот, что с пером, усердно записывал. — Про замок мы еще поговорим. Давай про твою жену. Она всегда такая… агрессивная? — Конечно, нет! — возмутился Гастон. — Это самый безобидный человек на свете! Она тихая и скромная, любит читать… — Читать? Книги? Ты разрешаешь своей жене читать? Зря он упомянул про чтение. — Она читает дамские любовные романы, — махнул рукой Гастон. — Ничего такого ужасного. — Хм… Ты говоришь, она не агрессивная. А мы вот наблюдали, как она ни с того ни с сего набросилась на бедную мадемуазель Дешам. — Она просто приревновала меня. Такое было впервые. У каждого бывают плохие дни, и у Белль тоже. — А тебя она ни разу не била? Или кого-то другого? — Ни разу. — Так, запиши там, что он смотрел в сторону, значит, врет, — сказал военный маршал своему напарнику. — Но это правда! — Мы разберемся. А теперь слушай меня внимательно и отвечай правдиво и осторожно. Тебе нужно точно вспомнить, что было. — Ладно. Маршал сложил руки перед собой, собираясь с мыслями. Другой маршал обмакнул перо в чернильницу и занес его над бумагой, приготовляясь записывать ответы. — Ты рассказывал, что видел через окно, как твоя жена ударила маркиза. — Нет, я не видел, но слышал крик и звук удара. — Так. Когда ты заглянул в окно, то твоя жена стояла или сидела или лежала? — Она стояла. — То есть она не лежала в кровати? Ее одежда не была разорвана? — Слава Богу, нет! — Тогда с чего ты взял, что ее пытались изнасиловать? Ты говоришь, она стояла и стоя ударила беспомощного старого маркиза? И не забыла захватить бриллиантовый браслет, когда сбегала вместе с тобой. — Я… Послушайте, но это очевидно! Ее там удерживали. Нас опоили какой-то отравой, и мы потеряли сознание. Я слышал разговоры, что нас хотят продать… — Нет, нет, нет. Ты мне про какие-то разговоры после того, как ты очнулся от пьянки, а я тебе про действия. Твою жену никто не бил, не рвал на ней одежду, но при этом она ударила человека по голове так, что у него постоянные головные боли. — Маршал постучал пальцами по столу. — Я выведу вас на чистую воду. Здесь осиное гнездо. Я тебе расскажу, как все было. Вы с женой — грабители, она завлекает богатых людей, а потом сама или с твоей помощью расправляется с ними. А ты помогаешь ей сбежать. Если все было так, как ты рассказываешь, как ты так быстро нашел квартиру, где, как ты утверждаешь, держали в плену твою жену? — Мне просто повезло, я подслушал в таверне… — Удивительное везение. Гастон занервничал. Все-таки идея Белль направить маршалов по следу Жаннет и Поля была невыполнима без самой Белль, а Гастон не справлялся с каверзными вопросами. В раздражении он стукнул кулаком по столу. — Вместо того, чтобы тратить время на меня, вы бы пошли проверили дом, адрес которого я вам дал! Еще немного — и они сбегут с награбленным из замка. Поразительно то, что вы отпустили этих явно преступных людей! Да спросите кого угодно — и я, и Белль уважаемые городские жители! Да хоть принца Адама спросите! — Так, давай успокойся и не маши руками. Если хочешь поговорить о своем дружке — так тому и быть. Каково его настоящее имя? — Кого? — переспросил Гастон, совершенно не поняв вопроса. — Твоего, как ты его называешь, “принца Адама”. — Я его называю? Его все так называют — принц Адам. Маршал в свою очередь ударил кулаком по столу и, вскочив со своего места, заходил по комнате — А ну, хватит! Сдох и сгнил твой принц Адам уже десять лет назад! А вот кого ты привел на его место, вот что мне интересно! Кто живет в замке и пользуется имуществом принца… Гастон откинулся на стуле и рассмеялся, хотя ему было совсем не смешно. — Принц Адам жив. Это он и есть. Это все подтвердят. Спросите… да любого из его слуг. — Слуги его и убили, скорее всего, — проговорил маршал и снова сел на стул. — Поговаривали, юнец был тот еще подарочек… А ты нашел способ поживиться вещами из замка, привел сюда своего смазливого дружка, и тот начал изображать принца. А слуги, конечно, молчат, потому что иначе все узнают, что они убили принца. Это надо передать в Париж, Франсуа, — обратился маршал к своему товарищу. — Тут дело серьезное. Мы случайно наткнулись на страшное преступление. Принц внезапно пропал десять лет назад, но его почему-то никто не стал искать. Было как наваждение какое-то. А сейчас в замке расхаживает какой-то парень со своим дружком-охотником. Может быть, так получилось потому, что это место находится в Богом забытом месте и сюда никто не приехал с проверкой. — Это принц Адам, — повторил Гастон. — Его никто не убивал, он жил здесь все эти десять лет. — Да? А почему он не встречался со своими родственниками? Не ездил в Париж? Не отвечал на письма? “Потому что он, черт возьми, был проклят и превращен в рогатую тварь, а его слуги — в домашнюю утварь”, — мысленно ответил Гастон. Но вслух он так, конечно, не сказал, а то мог бы претендовать на нежную заботу месье д’Арка и жизнь в его прекрасном сумасшедшем доме. — Он болел, — наконец ответил Гастон. — Знаете, аристократы часто болеют… нервами. Мигрени и все такое прочее. — Ты хоть знаешь, что такое мигрень, умник? — Нет. — Это головная боль. Гастон стиснул виски руками. Похоже, у него тоже была мигрень. — Вы можете посмотреть на его портрет. Там был один такой, вроде… как там говорилось… в Западном Крыле, порванный, но видно было, как принц выглядел в юности. И что он сейчас похож сам на себя. — Гастон улыбнулся, гордый своей догадкой. — Мы видели, как этот “принц” себя ведет. Его так называемые слуги предложили нам завтрак, и он к нам присоединился. Послушай, аристократические манеры — это не пустой звук. А этот человек жрет как животное, как свинья хлебает из миски. Он не может быть принцем. И он так же, как и ты, пьян, как скотина, скорее всего, выпивал с тобой. Кто ты такой, чтобы с тобой пил принц? — Он мой друг, — ответил Гастон, откидываясь на кресле и уже не стараясь в чем-то убедить маршалов. — Прекрасно. Раз он твой друг, может быть, ты отправишься вместе с ним и со своей женой в Париж? Там он встретится со своими родственниками, и они узнают его… или не узнают. С твоей женой также нужно бы поговорить не в этом Богом забытом месте. Я думаю, ты, как хороший муж, не оставишь ее одну. — Он помолчал. — Вы, конечно, можете отказаться и даже натравить на нас ваших так называемых стражников, но, если вы порядочные честные люди, разве вам самим не хочется прояснить все претензии закона к вам? Вы же не хотите, чтобы сюда прибыло подкрепление из Парижа через несколько дней? Подумай. Маршалы встали и вышли, а Гастон остался сидеть на скрипучем маленьком кресле. Через некоторое время в комнату вошла Белль. — Тоже все плохо прошло? — спросила она, догадавшись по его лицу, что разговор был неприятный. — Предлагают поехать в Париж, — ответил Гастон, криво усмехнувшись. Белль подошла к нему ближе и, сев на столик, начала задумчиво накручивать прядь волос на палец. — Я мечтала как-нибудь посетить Париж… — сказала она с легким смешком. Ситуация была абсурдная. — К чему приводят мечты… — в тон ей ответил Гастон.