22. Призы за участие
10 апреля 2024 г., 20:04
Тони разглядывал мазки на большом пейзаже, висящем по направлению его взгляда. Крупные, экспрессивные, буквально брошенные неизвестным художником на холст, они будто существовали сами по себе, но, собранные воедино, создавали гармоничное изображение саванны под заходящим солнцем. В обычных обстоятельствах он, вероятно, вовсе не заметил бы, чем украшено их пристанище здесь, но теперь, когда его тело было оплетено и обездвижено сопящим Питером, область изучения была ограничена той частью стены, где взгляд мог зацепиться только за эту картину. Он бы предпочел смотреть на виновника своего постельного плена, но тогда пришлось бы повернуть голову, а сейчас она лежала слишком удобно прямо над каштановой макушкой, и Тони не хотел случайно разбудить ее обладателя неосторожным движением.
Взгляд ещё раз прошёлся по мазкам, сгрудившимся в слона, когда Питер вздохнул во сне и повернулся так, что теперь Тони мог опустить голову. Из-под чёрной шёлковой простыни стал виден чехол, плотно закреплённый у правого локтя мальчишки и защищающий вибраниумную основу-скелет будущего протеза. Сейчас он проходил стадии наращивания ткани, аналогичной хрящевой, и более плотного сращения нервов руки с нейросетью внутри самого искусственного скелета. Благодаря регенерации Питера, вновь заработавшей в полную силу после ликвидации проблемного места, процесс шёл гораздо быстрее, чем к тому привыкли местные специалисты. С одной стороны, это радовало. С другой — Старк беспокоился, что у них будет меньше времени на реакцию, если что-то пойдёт не по плану, и поначалу настаивал на том, чтобы оставаться в медицинском корпусе даже на ночь. Но Питер, едва встав на ноги, категорично заявил, что не хочет жить в палате. Поскольку к тому моменту он уже пару ночей, как перебирался под бок к Старку, на его узковатую для двоих кушетку, Тони не стал упорствовать. От отдельного гостевого дома, в который их сопроводил лично Т’Чалла, до госпиталя было рукой подать, а Питер расцветал на глазах, когда выходил из палаты.
Сердце привычно сжалось при мысли о том, что на месте высокотехнологичной упаковки одного из самых дорогих в мире девайсов сейчас должна была бы лежать настоящая, тёплая, живая рука с тонкими пальцами. Рука, которую он непростительно мало держал в своей, пока была такая возможность. Когда утихли первые, самые бурные волны эйфории от того, что они вообще выжили и всё позади, на их месте осталось плескаться саднящее душу сожаление. Несправедливо. Почему это случилось именно с ним, с Питером? Неужели на его долю и так выпало мало горестей и проблем? За что ещё и это?
Тони понимал, что не должен вдобавок к прочему вешать на парня свои переживания, причитая о том, как жестоко обошлась с ним судьба, и как самому Тони больно на это смотреть, поэтому днями поддерживал оптимистичный настрой и фокусировался на хорошем. Но ночами, или в такие моменты, когда повседневные заботы отпускали, а держать лицо не было необходимости, он мог дать волю этой горечи, ремнями перехватывающей грудь.
— Хватит страдать, — раздался вдруг рядом сонный голос.
— Чего? — вздрогнул Тони, не уверенный в том, что расслышал верно, и приподнялся, заглядывая в лицо Питера.
— Хватит, говорю, страдать, — повторил тот, так и не открывая глаз. — Всё хорошо.
— С чего ты взял-то? — ворчливо отозвался Старк. — Что я страдаю? Лежу просто.
Питер чуть пожал плечами.
— От тебя прям фонит, спать невозможно.
Он заворочался на месте, повернулся к Тони лицом и приоткрыл глаза.
— Не такая уж высокая цена.
Тони вздохнул и поцеловал его в лоб.
— Очень высокая… — впервые позволил он себе высказать сожаление о случившемся вслух.
В первые же дни он успел изучить массу информации о том, как проходит реабилитация в подобных случаях, как нужно себя вести, что говорить и к чему быть готовым.
Но Питер своим поведением никак не вписывался в предполагаемые паттерны. С момента, как из его тела вытащили все иголки, капельницы и катетеры, и он смог свободно передвигаться, парнишка уже не подавал никаких признаков сильной подавленности и прочих симптомов, неизбежно сопровождающих такие травмы. Разве что злился, когда не сразу получалось что-то из бытовых вещей, или нервничал, когда Старк пытался предвосхитить каждое его действие и помочь всеми возможными способами. А процесс создания и крепления новой руки он и вовсе наблюдал с завороженным любопытством, забрасывая Шури и ее команду десятками вопросов и комментируя каждое их действие. Старк, привыкший к тому, что его собственные рабочие проекты всегда приятно молчаливы, начинал беспокоиться о том, как бы любознательному пациенту ненароком не вкатили какой-нибудь местный чудо-наркоз, выключая его таким образом из списка действующих лиц в этой программе. Но никто из сотрудников не подавал никаких признаков раздражения: скорее, отвечали с энтузиазмом и даже стремились вовлечь Питера ещё больше.
Как потом объяснила Старку Шури, плотно взявшая случай Паркера под свой личный контроль — чем большей информацией о происходящем с его телом будет располагать пациент, тем лучше пройдёт адаптация и принятие изменений.
И когда Тони видел, с каким ребячливым восторгом Питер наблюдает за сгибающимися по его воле металлическими пальцами, пусть даже пока он не мог управлять каждым в отдельности, ему казалось, что тот действительно справляется очень хорошо. Гораздо лучше ожидаемого. Подозрительно лучше.
Не давая себе расслабиться, Тони продолжал ловить каждый взгляд, каждое слово, каждую тень, пробежавшую по посвежевшему на экваториальном солнце лицу. Но…
Но Питер выглядел и ощущался предельно искренним в своей безмятежности. Будто не только его физическая регенерация заработала с удвоенным усердием после удаления безнадёжно покалеченных тканей, но и душевная тоже — после удаления всех недомолвок и неопределённостей в их отношениях. И пусть они больше не говорили с того дня о своих чувствах вслух, но по языку тела, по тому, как Питер льнул к нему, как заглядывал в глаза и украдкой, будто ещё не до конца веря, что можно делать это даже при других людях, коротко целовал, куда придётся — по всему этому было ясно, что он не сомневается в Старке и его намерениях.
И сейчас, лёжа рядом с ним на огромной низкой кровати, Тони позволил себе на минуту расслабиться, показывая свою печаль.
— Мне так чертовски жаль, что это случилось с тобой, Пит… а не со мной, например. Я бы хотел забрать на себя хотя бы это.
— Глупо, — потерся парень носом о его подбородок. — Во-первых, очевидно, что твоему организму было бы куда сложнее это перенести. Если вообще… и, во-вторых, — Питер вдохнул глубже и пару секунд собирался с мыслями. — Ты хоть представляешь, сколько раз я вёл похожие торги с судьбой в своём воображении? Сколько раз представлял, чем готов был бы с радостью пожертвовать, лишь бы Мэй осталась жива? Рука, нога, зрение, печень, почка — что угодно, только бы… Поэтому теперь, ну… мне же как бы есть, с чем сравнивать. Это хорошая сделка. Правда, не делай такое лицо. Я более, чем доволен, — клюнул он ещё раз Старка коротким поцелуем в щеку. — И ты не кисни. О, а знаешь, что я придумал вчера, когда ты уже храпел? — Питер откинулся на спину и устроился головой на груди у мужчины. — Можно попросить сделать из меня настоящий швейцарский нож! Я в мультике каком-то такое видел. Представь: из этого пальца будет выдвигаться штопор, из этого — мини-пила, средний будет ножичком, разумеется, а мизинец…
Тони слушал его весёлое щебетание, уцепившись взглядом за хорошо изученные мазки охры и кармина, пытаясь выровнять дыхание и справиться с болезненно-острым, распирающим легкие чувством совершенно невыразимой любви к лежащему рядом человеку.
***
Спустя час они раскладывали принесённый персоналом завтрак на пестрые узорчатые тарелки. Запах специй и свежих лепёшек поплыл над круглым столом. Питер с видимым наслаждением втянул воздух, плюхнулся на подушку с кистями, лежащую на футуристического вида деревянном стуле, и сразу сдвинулся так, чтобы настойчивые солнечные лучи не лезли в глаза. — Вкусно, ничего не скажешь, — отправил он в рот предложенный Старком кусок курицы в тонком тесте. — Но, если честно, я уже скучаю по блинчикам, которые миссис Янг готовила. Тони, вежливый и дружелюбный с персоналом Базы, но не всегда утруждающий себя тем, чтобы запоминать их имена, предположил, что речь шла о миниатюрной шустрой женщине азиатского происхождения, работавшей в пищевом блоке. Да, ее идеально круглые и пышные блинчики нравились всем. В том числе и Морган. При мысли о дочери Тони на секунду замер, а затем отвернулся, чтобы разлить им напитки и спрятать эмоции. Когда он поставил перед Питером керамическую кружку с дымящимся кофе, тот, дожевав курицу, не стал есть дальше и теперь смотрел на него, явно решаясь что-то сказать. — Ты чего? — спросил Старк, чтобы подтолкнуть парня. — Я тут подумал… может, слетаешь к Морган? — А почему ты сейчас об этом заговорил? — он, внимательно глядя на Пита. Тот пожал плечами. — Не знаю?.. я давно хотел предложить, и сейчас вот всплыло в памяти. — А утром ты спиной почувствовал, не открывая глаз, что я в мрачных думах? Питер помедлил с ответом, обращаясь мысленно к памяти. — Ну… да? Старк, приподняв брови, подул на кофейную пенку. Подобные моменты происходили с ними здесь уже слишком часто, чтобы списывать их на случайности. А сейчас совпадение и вовсе было кричащим. — Тоже замечаешь это? — спросил вдруг Питер. — Я после той ночи… ну, в палате ещё, — он опустил глаза в тарелку и повозил куском лепёшки в какой-то острой намазке. — Так удивился, когда ты понял… но я же не знаю, может, люди, э-э-эм, в отношениях, всегда так чувствуют? — Нет. Вообще нет, — нахмурился Тони. — Я бы сказал, что это похоже на отголосок того, что делала Ванда. Только без четкости и… больше на уровне эмоций, чем зрительных образов и тэдэ. А у тебя так? — Да, — задумчиво ответил Пит. — Как… аура? Не знаю. Звучит глупо. Я сначала пытался это себе объяснить работой мозга — типа, он автоматически считывает всю мелкую мимику, положение тела, глаз, тембр голоса — и на основании этого выдаёт результат. Я читал как-то большие исследования про всю эту механику, и как именно её используют всякие шарлатаны, медиумы и прочие гадалки. Но не сходится! Утром я ведь реально с закрытыми глазами лежал! И чувствовал это… спиной?.. — Занимательно, — протянул Старк с усмешкой. — И ведь проконсультироваться не с кем. Ванда… не в форме. Стрэнджа видеть не хочу… пока, хотя бы. Будем своими силами экспериментировать? Питер, едва успевший снова начать есть, поспешно проглотил кусок и закивал с энтузиазмом: — Давай ты загадаешь число, а я попробую его определить? Тони сел ровнее и кивнул, выражая готовность. Они прозанимались этим до конца завтрака, чтобы с сожалением — или облегчением? — констатировать, убирая грязную посуду, что так это не работает — считать ничего напрямую из голов друг друга они не смогли. Значит, та связь, что так очевидно существовала между ними, работала по каким-то другим законам, которые ещё только предстояло выяснить. — И все же, — заговорил Питер по дороге в медицинский корпус на очередные сеансы работы с протезом. — Что насчёт твоей поездки? Слетаешь? Тони вроде бы сделал вдох для ответа, но, так и не решившись ничего сказать, с неопределённым звуком выдохнул и поправил на Питере криво сидящую бейсболку. — Со мной все будет нормально, — продолжил настаивать парень. — Слушай, я знаю, что Морган в порядке, и их города ничего не коснулось, что вы болтаете по видеосвязи, но все равно… я думаю, тебе нужно навестить дочь. А вы же и до… всего… долго не виделись. — Но она там с матерью, а ты… — вырвалась у Тони та мысль, что не давала ему отлучаться из Ваканды. — Что я? Я большой мальчик. А ты, — выразительно посмотрел он на Тони, — носишься со мной, как наседка. Тем более, Баки прилетел, я с ним вон посижу. А! Вчера я видел что-то издалека, помнишь? Так Шури подтвердила — это стадо зебр. Стадо! Зебр! Ты можешь представить? Это как лошади, но полосатые! В общем, она обещала меня свозить, поближе посмотреть… Питер продолжал болтать о зебрах и жирафах, пока Тони с затаенной нежность посматривал на его белозубую улыбку, и только уже у входа в кабинет притормозил, притянул к себе за талию и поцеловал в нагретую утренним солнцем шею, пахнущую санскрином.***
В палате Стива царил молчаливый вечерний свет, в лучах которого парили редкие пылинки. Это было так непохоже на его собственную палату, где постоянно ходили люди и что-то происходило, что Питер чувствовал себя здесь, как посетитель в музее. В общем-то, и сам пациент чем-то напоминал экспонат — редкий и ценный, но требующий минимального внимания со стороны персонала. Баки, сидящий со скрещенными ногами в кресле рядом с кроватью, молча кивнул посетителю и подбородком предложил ему место напротив. Усевшись в такой же позе, Питер помолчал еще немного. Коротко взглянул на Стива и отвел глаза — пялиться на лежащего в коме человека казалось неприличным. Баки, соединив кончики пальцев воздушной пирамидой, смотрел куда-то вдаль. — Говорят что-нибудь хорошее? — нарушил, наконец, тишину Питер. — Хорошее? — приподнял брови Барнс. — Ну, если считать то, что Стив физически полностью здоров и даже их продвинутая медицина не видит в его случае поля для своей деятельности, чем-то хорошим, то да — говорят. — И мозговая активность есть? — Угу. — Значит, нужно просто подождать? И он очнется? — спросил Пит. Баки флегматично пожал плечами. — Их нейро… нейро… не хирург, а кто-то еще, ну, спец по мозгам, короче… мне сказал примерно следующее: «он будто просто не хочет просыпаться». Питер невольно фыркнул. — Прости. Как у нас дома бы сказали — виктимшейминг. «Ты не в порядке, потому что сам так захотел». — Ну, они со своей стороны сделали, что могли… Как клешня? — сменил тему Баки, показав глазами на кисть парня. Питер пошевелил металлическими пальцами внутри прозрачной защитной капсулы — В процессе… тренируюсь разгибать, сгибать. Так странно, когда нужно прикладывать отдельное усилие к тому, что всегда было автоматическим. Ты долго учился? — Несколько месяцев. Но по свежим нервам быстрее будет, наверное? — Угу, они тоже так говорят. Еще оказалось… — Питер почесал бровь левой рукой. — Ну, технологии шагнули далеко вперед. Я-то думал, что у меня будет, как у тебя — неуязвимая металлическая штука, которой я смогу управлять, а при необходимости ей можно будет схватить что-то горячее, острое, или вовсе сунуть в станок, чтобы его остановить. Он выжидающе посмотрел на Баки, пока тот не кивнул, подтверждая сказанное. — Ну вот… А теперь, оказывается, можно нарастить нервную систему по всей поверхности. И рука вроде как будет достаточно крепкой, чтобы остановить конвейер, но чувствовать каждую тонну металла я тоже буду по полной программе, если кисть туда суну… Питер перевел задумчивый взгляд на металлические пальцы. — И нужно решить… Хочу ли я чувствовать — не только боль, а всё целиком… Или ограничиться только управлением. О таком стремно спрашивать, да? — виновато сказал он, поглядывая на Баки. — Но не могу не спросить: ты бы что выбрал на моем месте? Барнс недоверчиво покосился на парня исподлобья. — Тебе не кажется, что это нужно не со мной обсуждать? А со Старком? — Не, — страдальчески перекосился Питер. — Я не могу на него такую ответственность взваливать. И он не сможет в объективность… последнее время очень близко к сердцу принимает всё, что может причинить мне боль. Всего целиком, кажется, готов в чехол упаковать. Ну и чисто физиологически — только ты понимаешь, о чем вообще речь идет. Да ладно тебе, — увидев скептически поджатые губы, состроил умоляющую моську Питер. — Я же не побегу сразу делать так, как ты скажешь! Просто мнение. Со стороны. М?.. — Паркер, — в голосе Зимнего солдата сквозила обреченность. — Вот что ты хочешь, чтобы я сказал? Я правда не знаю. Иногда боли было так много, что был готов на все, лишь бы ее прекратить. Но сейчас, когда она в прошлом, мне жаль, что я не успел почувствовать больше. Он сжал губы и бросил болезненный взгляд на Роджерса. — Знаешь, что он мне признался перед битвой? Питер отрицательно промотал головой. — А он признался. И зачем? — негромким грудным голосом обратился он к безмолвному Роджерсу. — А, Стив? Зачем было говорить, что любишь, если теперь бросаешь здесь одного? Что такого страшного там было, можешь мне рассказать? Питер, сбитый с толку тем, как неожиданно сменился курс беседы, не сразу понял, что последний вопрос был адресован ему. Только когда Барнс уперся в него тяжелым ожидающим взглядом, он мысленно повторил его последнюю реплику и сообразил, что имелось в виду произошедшее на поле боя. — А тебе… никто не рассказывал? — В общих чертах. Но это же видение. Вспышка. Несуществующий образ. Объективно его не передать. Поэтому я и спрашиваю это у каждого, раз за разом. Пытаюсь понять, что там было на самом деле. — Я видел колонны, — сказал Питер негромко. — Ровные, как в Age of Empires… ну, как в какой-то исторической стратегии, короче. Марширующие красивые люди. И все вроде как подчиняются верховному главнокомандующему, который, ну… Капитан. Барнс никак не отреагировал: по всей видимости, в услышанном не было для него ничего нового. Он помолчал еще немного, несколько раз кивнул и поднял, наконец, голову. — Вот и что? — с требовательным недоумением, не адресованным никому конкретному, почти вскрикнул он. — Власть всегда была и остаётся тем, к чему рвётся вся разумная жизнь. Быть уличённым в стремлении к ней — что, это так ужасно? Что теперь он не хочет жить дальше? — Почему ты думаешь… в смысле, разве не может быть других причин? Воздействие камней, например, при попытке их разрушить? — Питер невольно поёжился, вспомнив тот поток выкручивающей боли, что хлестнул вдоль всех нервов его тела, стоило сунуть руку в перчатку. — Я виделся после битвы со Стрэнджем. Ещё там, в Нью-Йорке, — вспышка эмоций миновала, и теперь Барнс вновь вернулся к своему обычному флегматичному тону. — Он утверждает, что урон, нанесённый камнями, не вызвал бы кому. Что они лишь… как он выразился, «смели тонкий налет социальных условностей» и обнажили истинные желания. И, согласно его версии, это каким-то образом и подкосило Стива. — То есть… он, выходит, так разочаровался сам в себе, что отказывается жить дальше? — Вроде того. Или из-за того, что не оправдал возложенных ожиданий. А ты, пока был без сознания, слышал, что происходит вокруг? — Нет. Вернее, я постоянно слышал, как меня кто-то звал. Но… Старк говорит, что он в основном молчал. Я пытаюсь вспомнить голос… и не могу. Будто звали не голосом, а… звучит бредово, согласен, — взмахнул руками Питер, заметив нахмурившееся в непонимании лицо напротив. — Я в любом случае останусь рядом столько, сколько понадобится, — после минутной паузы вновь заговорил Барнс. — Просто хочется надеяться, что до него доносится хоть что-то… с нашей стороны. Он упёрся локтями в колени и прижал сложенные кулаки к губам, глядя на безмолвного друга, не подающего признаков сознания. Душа Питера разрывалась между сочувствием к Баки и эгоистичной радостью от того, как же сильно повезло ему самому.***
Вымотанный этим разговором, Питер вернулся в свой домик уже в темноте, непривычно рано и быстро наступающей в этих широтах. Поднялся по открытой лестнице наверх, где располагалась зона отдыха с креслами, низким столиком и диваном под лёгким навесом, и долго смотрел на огромное горящее звёздным узором небо, вслушиваясь в стрекот цикад. В стремительно остывшем после дневного зноя воздухе разливался тонкий аромат цветов, распустивших свои бутоны под защитным покровом ночи. Это место буквально дышало спокойствием и гармонией. Вот только Питеру все равно было страшно. В том, что он так настойчиво отправлял Старка к дочери, не было лицемерия — Питер знал, что это действительно нужно сделать: переживания самого Тони он ощущал, как свои, а чувства Морган легко мог, как недавний ребенок, примерить на себя. Тони провел неотрывно рядом с ним больше двух недель, но вечно это продолжаться не могло, и Питер обязан был сам облегчить ему задачу, предложив это. И он верил, что действительно справится с разлукой без особых сложностей; скорее, даже отдохнет от постоянной опеки, которой окружал его мужчина. Но теперь, когда приближалась пора ложиться в пустую постель, Питеру становилось не по себе. Каждую ночь, начиная с той самой, как он смог перебраться, пошатываясь, на кушетку к Тони, они поддерживали друг друга: даже сквозь сон тела чувствовали тепло, рука слабо пожимала руку, посылая незатейливый сигнал — «я здесь, я жив, ты жив, все позади». Чутко подхватывали друг друга, если нужно было, в самые сложные моменты перехода из снов в явь, смягчая и облегчая неизбежные ужасы, поджидающие обоих у этой призрачной границы. Несколько минут Питер всерьез размышлял над тем, чтобы взять одеяло и напроситься спать в палату Кэпа. Или остаться прямо здесь?.. в компании с детства ему знакомых Медведиц, Волопаса и Кассопеи? Из мыслей о том, не обглодают ли ему во сне лицо какие-нибудь местные мартышки, Питера вытащил раздавшийся где-то внизу телефонный звонок — звука слышно не было, но четкие интервалы вибрации отчетливо ощущались. Он быстро спустился, предполагая, что в любом случае не успеет снять трубку, но телефон продолжал настойчиво вибрировать все то время, что Питер шел к гостиной и искал, куда его бросил. — Да? Отвечая на звонок, Пит не сразу понял, почему это ощущается так странно. — Привет, — знакомый теплый голос впервые — вот почему — доносился до него через тернии спутниковых сигналов и цифровых алгоритмов. — Как дела? — Нормально, то есть хорошо, а ты… все в порядке? — Да. Ты не пишешь, я забеспокоился. — Ты же только утром улетел… Там дел полно наверняка? Не хотел дергать лишний раз. — Пит. Ты не дергаешь, — едва уловимо вздохнули на другом конце. — У Морган сейчас дневной сон… с задержкой получился, никак не могла успокоиться. Тебе тоже скоро ложиться?.. — У нас только восемь же… схожу в душ, посмотрю еще сезон того тупого сериала. В разговоре повисла недолгая пауза, в которой что-то молча вызревало, прерванная резким выдохом, явно сопутствующим движению. — Мне в костюме три часа лету, дождешься? — Эй! — тоже вскочил Питер с подлокотника дивана. — Ну не психуй, ты чего… Мы даже не попробовали еще. Нельзя так сразу идти на поводу у страхов! К тому же, представь, Морган проснется — а тебя снова нет, что она почувствует? Все аргументы были логичны и чертовски убедительны, но одна мысль о Питере, одиноко мечущемся в плену очередного бессвязного кошмара, заставляла конечности холодеть, а сердце неровно учащаться. — Я как-то, — сглотнув, выговорил Старк, — привык, что ты рядом. И сейчас… очень не по себе. — Ну, можешь видеоняню поставить, — выдохнул Питер, которому вдруг стало легче от того, что Тони тоже нервничал без него. — Если тебе так будет спокойнее. — Ты серьезно? Потому что идея мне нравится. Сможешь мне набрать, прежде чем ложиться? Питер хихикнул.***
Идея со сном по видеосвязи оказалась внезапно рабочей. Питер устанавливал телефон на подставку-подзарядку, и камера ночного видения транслировала его Старку, который ложился спать в своем часовом поясе лишь тогда, когда в Ваканде уже занимался рассвет. Он, в свою очередь, напомнил Питеру про камеры Пятницы, к которым тот может при желании подключиться, если, как выразился мужчина, «захочет посмотреть на секс-символа без макияжа, пускающего слюни в подушку». Они провели так уже три ночи и всё шло в целом благополучно: только раз Питер проснулся с коротким вскриком и сразу же перекатился к телефону, где Тони уже подошел ближе к камере и негромко приговаривал, что он здесь и всё в порядке. — Что было? — осторожно спросил он. — Да… бред какой-то, — сипло отозвался Питер. — Я как бы видел со стороны тебя в каком-то поезде, уносящемся в тоннель, и никак не мог его догнать, и знал, что если он въедет туда — то всё, обратной дороги не будет, — устало откинулся он на подушку. — И всё пытался бежать следом, а ноги… ну, как обычно во сне, будто ватные… или нет, скорее, как в воде пытаться бежать. Пойду себе налью чего-нибудь, в общем. А ты что делаешь? — он снял телефон с подставки и пошел на кухню, вглядываясь по дороге в экран. Там взъерошенный Старк устало тер переносицу со следами очков — их он носил, когда приходилось долго работать с обычным экраном. — Разгребаюсь по компании… Стоило только мелькнуть в городе — сразу взяли в оборот. Но, если немного напрячься, то, полагаю, к выходным уже смогу вырваться. Питер знал достаточно, чтобы понимать, что «немного напрячься» в речи Старка означает «вкалывать без сна и отдыха круглые сутки, работая на результат». — Слушай, занимайся спокойно делами, не гони. — Не скучаешь по мне, да? — шутливо отозвался Тони. — Не в том дело, просто… Не хочу, чтобы ты снова до мигреней себя замучал. У меня здесь тоже есть, чем заняться, — Питер уже вернулся в постель с бутылкой сока и зевнул. — Физио по пять часов в день, с Барнсом мы потихоньку начали тренироваться, а еще Шури предложила устроить мне экспресс-стажировку в их команде. — Понял, понял, ты очень деловой парень. Попробуешь еще поспать? — Угу, — кивнул Пит, устраиваясь поудобнее. — Можешь чего-нибудь там вслух поработать, чтобы я быстрее уснул? — Конечно. Итак, по результатам квартального отчета показатели…***
Питер, разумеется, скучал. И, разумеется, искренне хотел, чтобы Тони не перерабатывал слишком уж сильно. Но был и другой мотив в его желании отсрочить возвращение: за это время Питер надеялся преуспеть в реабилитации достаточно для того, чтобы Старк вновь увидел в нем полноценного дееспособного человека, а не увечного мальчишку, которому требуется постоянная забота. Хотел вызывать не желание опекать, а просто… желание. По мере того, как Питер возвращал себе власть над своим телом, к нему возвращались и все потребности, с ним сопряжённые. Все чаще он вспоминал тот безумный огонь, в котором в той, прошлой, казалось, жизни, они сжигали друг друга дотла, и хотел вновь ощутить этот жар. Здесь, на краю света, они проводили бок о бок сутки напролёт, и, тем не менее, не заходили дальше целомудренных объятий. В одну из первых ночей, ещё в палате, когда Питер влез под тонкое покрывало и прижался всем телом к Тони, долго ёрзая в поисках удобного положения, то, наконец устроившись, почувствовал его эрекцию, упершуюся ему в копчик. Пульс тут же подскочил от волнения, и Питер в какой-то эйфорической радости от того, что Тони хочет его даже такого, повернулся к нему и нерешительно поцеловал. Тони с готовностью перехватил инициативу, целуя его напористо, глубоко, с накопленной жаждой, плавно опрокидывая на спину и нависая сверху, давая почувствовать свой вес, но не опускаясь слишком сильно. Все вроде бы шло хорошо, но затем он вдруг остановился, прерывая поцелуй и во мраке тропической ночи вглядываясь в лицо перед собой. — Пит? — шепотом спросил он. — Ты же не хочешь этого? Растерявшийся Питер даже опустил руку, чтобы убедиться, что его тело отозвалось правильным образом на происходящее. Все верно — стояк был ровно там, где ему и положено быть, и он задел им Тони в немом вопросе: «Почему не хочу? Чем тебе не наглядное доказательство?» — Это твоё тело, но… — он опустился на бок и положил ладонь на щеку Питера. — Если я ошибаюсь, скажи, но ведь ты не хочешь на самом деле? Я почему-то так чувствую… Питер уже открыл рот, но в последний момент осекся. Он мог бы утверждать, что хочет, но… в действительности хотел он, как и сам сейчас понимал, другого — внимания, любви, свидетельств того, что он все ещё интересен Старку в том самом смысле. Но самого секса — нет, его он не хотел. Не чувствовал себя привлекательным, беспокоился о том, как будет справляться с громоздким и непривычным чехлом на месте правой руки, да просто — было в целом некомфортно. Не настолько, чтобы потерять эрекцию, но настолько, чтобы, опасливо подняв глаза на Тони, молча кивнуть в подтверждение его слов. — Все хорошо… иди ко мне, — Тони устроил его голову на своей руке, другой поглаживая по спине. — Ничего не будет, пока ты не будешь полностью готов… — Но… ты? — Что я? Слухи про опасность спермотоксикоза сильно преувеличены, — хмыкнул Тони. Питер притих в обволакивающих объятиях, равномерно вдыхая знакомый запах и мало-помалу успокаиваясь. — Правда? А как же всякие… — уже закрыв глаза, вспомнил он о чём-то. — Застойные явления и все такое… Тони фыркнул. — Ты сейчас договоришься до профилактики моего простатита посредством массажа, мститель пододеяльный. Давай отложим это до лучших времён, а? И Питер был благодарен ему за отсрочку. Но теперь ситуация менялась. Питер уже перестал избегать зеркал, не без удовольствия рассматривая свой золотистый подтянутый торс, выгоревшие под бесконечным солнцем пряди, новую сережку в брови: старая дырка безнадёжно заросла, но Шури без вопросов одним движением сделала новую, продевая в тонкую складку кожи одно из тех украшений, что в изобилии носили ее соотечественники. Она же подарила Питеру подвеску-амулет из зуба тигра на кожаном шнурке, которую он носил на шее. И поблескивающая тёмным блеском вибраниумная рука уже не вызывала диссонанса, когда Питер мельком видел себя в случайных отражениях стёкол и зеркал. — Слушай, — тяжело дыша, обратился он к Барнсу, с которым они только что добежали утренний кросс в предрассветной туманной дымке. — Можно ещё вопрос по руке? — И в какой момент я затесался в консультанты по потерянным конечностям, а? — с деланным недовольством отозвался Барнс, склоняясь к ногам в привычной беговой растяжке. — Новых функций напридумывал? — Нет. В общем, дело такое. Сейчас ещё есть возможность сделать покрытие, имитирующее реальную кожу. Но я не уверен, что хочу… то есть, выглядеть-то она будет, как настоящая, но при этом не будет настоящей — это малость жутковато, как считаешь? А металлическая… вроде даже и стильно, м? Под байк подходит? Барнс невольно рассмеялся, но сдержал первый порыв ответить чем-то вроде «мне бы твои проблемы, Паркер». Потому что жизнь Питера тоже, очевидно, была далеко не мешком конфет, а то, что он относился ко многому так легко, стоило записать в его заслуги. — Да не так уж это важно, мне кажется… Что бы ты ни выбрал, через несколько месяцев в любом случае привыкнешь и перестанешь замечать. И натуральность, и крутость. Подумай об этом с прикладной точки зрения — ты вернёшься в Нью-Йорк, в универ. Если не хочешь привлекать лишнего внимания к своей персоне — сам понимаешь, как логичнее поступить. Упоминание города кольнуло в самое сердце. Питер мало пока думал о том, как вернётся к своей обычной жизни, зависнув в этой экзотической привлекательной неопределённости, где у него не было ни четкого статуса, ни круга обязанностей, ни необходимости постоянно принимать решения о том, как жить дальше. И пусть он проведёт здесь ещё как минимум месяц, но — Барнс прав, рано или поздно нужно будет вернуться. И строить свою жизнь с учетом новых… обстоятельств. — Ну всё, здесь уже слишком жарко, — помахал по себе футболкой Баки. — Пойдём в зал? Кондиционированные просторные помещения пусть и не могли сравниться с идеальными залами Базы, но были оборудованы всем необходимым и даже несколькими штуками, которых Пит никогда раньше не видел, вроде имитатора приливной волны для обучения серфингу. Они провели несколько спаррингов, короткую, но убойную тренировку на выносливость и теперь в качестве отдыха валялись на тренажерах, лениво потягивая туда-сюда огромные для обычного человека, но незначительные для них обоих веса. — О, — вспомнил о чем-то Питер. — А можешь мне помочь с видео? — Давай, — поймал его телефон Баки. — Будешь танцевать вокруг стула? — Да иди ты, — бросил через плечо Пит, запрыгивая на турник. — Включай! Он сделал несколько обычных подтягиваний и одно затейливое — не просто поднимая тело на руках, но и медленно смещая его вправо-влево, потом выход силой, а затем ловко спрыгнул и обернулся, подмигивая и показывая в камеру два пальца. — А говорил, не будешь танцевать, — хмыкнул Барнс, возвращая ему телефон. — В смысле? — возмутится Питер. — Старк спрашивает, как продвигается с рукой, вот хотел показать… — … и для этого снял футболку, да? — Снял, потому что взмок, и вообще, отвали! То есть, спасибо за помощь, — забрал Питер телефон из его рук и оценивающе просмотрел результат. — Мы же закончили, да? Я пойду? — Угу, пока, — кивнул с ухмылкой Барнс в удаляющуюся спину. По прикидкам Питера, где-то там, на другом континенте, Старк уже скоро должен был проснуться. Он, слегка волнуясь, отредактировал видео и отправил его мужчине сообщением без звука, сопроводив комментарием о том, что добился неплохого прогресса в поисках баланса: сейчас Питер по рекомендациям физиотерапевта больше всего внимания уделял тому, чтобы в движениях правой и левой сторон не возникало дисбаланса и следующей из него кособокости. Когда он переоделся и вышел из ванной, Тони уже ответил. [ТС]: Вау Вау В смысле, да Отличная симметрия[ПП]:
И контроль над сжатием куда лучше, уже не ломаю случайно перекладины
[ТС]: Детка Сначала это видео Потом пишешь что-то про контроль и сжатие Ты меня не щадишь[ПП]:
Все равно же в душ сейчас пойдёшь, да?
Вот и проконтролируй там своё сжатие В)
Тони пропал из онлайна, и немного разочарованный Питер полез в соцсети. Теперь он чувствовал себя там иначе: было странно и наблюдать за жизнью Нью-Йорка будто со стороны, и то, что она никак не изменилась. Все так же кофейни зазывали посетителей бесплатным круассаном к утреннему латте, все так же студенты хвастались полученными на промежуточных тестах высокими баллами, все тем же неиссякаемым ключом било клубное веселье. Что ж… возможно, и он сможет вписаться обратно в эту привычную когда-то картину. Но как это будет? Останется ли он жить в своей прежней квартире, встречаясь со Старком несколько раз в неделю? И как они будут проводить время? Не так уж много форм совместного досуга, кроме постели, доступно людям столь разного материального и социального положения, как они. Не начнет ли Старк вновь настаивать на отказе от мотоцикла? Скажет ли своей дочери о том, что они теперь вместе, или будет скрывать до последнего? И чем именно окажется это последнее?.. Слишком много вопросов обрушилось разом на Питера вместе с ворохом красивых, ярких, беспрерывно сменяющих друг друга страниц инстаграма. Он погасил экран и отбросил телефон. Еще некоторое время он может позволить себе не думать об этом. Лучше вовсе не открывать пока эти приложения — он ведь все равно не может выложить ничего из тех потрясающих фотографий, что успел здесь наделать, так как они могут указать на место его пребывания. А, согласно общей договоренности, его было решено скрывать. Сейчас уже Питер сожалел, что не поднял тогда вопрос про друзей — наверняка можно было бы что-то придумать, чтобы рассказать хотя бы им. Потому что сейчас их разговоры были похожи на игру в одни ворота — те рассказывали Питеру все свои новости, в то время как он мог сказать разве что о своем самочувствии. Сигнал пришедшего сообщения отвлек его от удручающих мыслей. [ТС]: Ты сильно загорел, кстати Не забываешь кремом мазаться?[ПП]:
Уже вернулся?
Быстро ты
[ТС]: С таким контентом… Много времени не понадобилось Питер вспыхнул и проглотил улыбку в коротком смешке. В новой жизни это был их первый разговор на подобную тему, окрашенный в легкие игривые тона, без надрыва. Хотелось раздуть этот уголек в яркое пламя, но и переусердствовать было боязно.[ПП]:
Рад был помочь
Если еще что-то нужно будет — обращайся
[ТС]: Непременно Сам предложил, заметь Хотя я действительно почти закончил с основными вопросами, через несколько дней, надеюсь, уже прилечу***
Увы, он не прилетел. Накануне его вылета мать Пеппер разбил инсульт, и это вновь спутало все планы. Тони расхаживал по пентхаусу и рассуждал вслух, пока на другом конце провода Питер слушал его голос, кусающий губы, качаясь в гамаке в саду. — Пожалуй, я могу просто взять Морган с собой, да? Перелет не такой долгий, а ей будет интересно тоже посмотреть на зебр. — Ты ж говорил, что у нее аллергия на солнце? — напоминал Питер. — Ну да. Морган действительно покрывалась мелкой красной сыпью, стоило ей провести под активным солнцем хотя бы четверть часа. Никакие кремы и одежда не спасали от этой странной напасти. — Но там же полно места и внутри зданий, она может все время сидеть под крышей? — продолжал искать варианты Старк. — Тебе не кажется, что это жестоко — везти ребенка туда, где вокруг сады и зебры, но где ему нельзя будет даже носа на улицу высовывать? — Ты не помогаешь. — Это тебе так кажется, — безмятежно отвечал Питер. — Ну и потом — ты же помнишь, что у нее на следующей неделе концерт в школе? Они готовились к нему, репетировали даже по зуму, пока была эвакуация. Думаю, она должна на него попасть… это будет такой символический… триумф, что ли, нормальной жизни над паникой, страхом, неизвестностью — вот этим всем. — Я тебе когда-нибудь говорил, что ты умный? — обреченно улыбался Тони. — Ага, было дело. — Я так скучаю. — Я тоже, — сдержанно выдохнул Питер. — Но все равно, не делай резких движений. Что бы ты сказал, если бы я здесь всё бросил, решив, что и так сойдет, и прилетел завтра? — Что ты не такой умный, как я думал. — Угу. Вот поэтому я здесь и сижу. А ты сиди там. Все образуется. Сейчас врачи распишут план лечения, найдете подходящих сиделок, установится ритм жизни. Будет понятно, как… быть. — Это всё понятно, да… просто… всё как-то не так. И, Пит? — Да? — На самом деле я бы так не сказал. — Знаю. Но подумал бы, — весело отозвался Питер. Ком, засевший в горле, не желал покидать Тони даже после их разговора. Да, Питер казался спокойным и понимающим, но совесть грызла, не переставая. Ведь он был так твердо намерен поступать правильно, быть рядом, быть надежным хорошим… бойфрендом? Партнером? Как так вышло, что Тони еще ни разу не задумывался над тем, какое наименование положено их паре? И как, ради всего святого, он должен поступить правильно в текущей ситуации? Бросить бывшую жену самой разбираться со своими проблемами, а ребенка спихнуть на нянь, откупившись от ситуации деньгами? А будет ли он уважать себя после этого? Будет ли Питер уважать его после этого?.. Тони шумно вздохнул и перевел взгляд на играющую с фигурками зайцев в фартучках Морган. — Как смотришь на то, чтобы поехать проведать тетю Нат, милая?***
— Мистер Паркер, вас ожидают в малом зале приемов, — совсем молоденькая девушка в длинном платье стояла на пороге кабинета, обращаясь к Питеру. Он в замешательстве обернулся на Ташера — тот работал в том же проекте, к участию в котором Питера привлекла Шури, и они смогли наладить те самые дружеские отношения, что с самого начала показались Питеру очень подходящими им двоим. Прежняя неловкость за давностью и мимолетностью была забыта, и теперь они общались с непринужденностью, присущей людям одного поколения и схожих убеждений и интересов. — Только меня? И по какому поводу? — переспросил Питер. Он не очень любил те моменты, когда король Т’Чалла оказывал ему свое высочайшее внимание, приглашая для знакомств и разговоров с какими-то людьми, занимавшими здесь, по всей видимости, высокие должности. На подобных раутах он чувствовал себя экзотической зверушкой — герой войны, спасший человечество, какая самоотверженность, в столь юном возрасте, достойная смена — Питер сдерживался изо всех сил, чтобы оставаться в рамках вежливости и не закатывать глаза на подобные формулировки. Всякий раз он говорил, что произошедшее в Скалистых Горах было лишь цепью случайностей, что на его месте мог оказаться кто угодно, что он рядовой боец, который бы ничего не значил без всех остальных, заслуживающих не меньшего внимания. И всякий раз, проговаривая эту незатейливую мысль, в которую искренне верил, он не мог избавиться от чувства, что окружающие воспринимают это лишь кокетством скромности, но какие формулировки подобрать, чтобы звучать более доходчиво и искренне, Питер не понимал. — Мне не сказали, мистер Паркер. — В который раз прошу, Тори, зови меня Питер, а?.. Ладно, пойдем. Или, постой — мне, наверное, нужно надеть что-то поприличнее? — обвел он руками свой светлый льняной костюм с коротким рукавом и мятыми брюками. — Нет необходимости, насколько я понимаю, это неофициальная встреча. Сердце екнуло — возможно, приехал Старк? Нет, не должен был бы: они разговаривали только вчера утром, прилететь сегодня для него означало бы поступиться всеми их выводами. — Да ладно тебе, Тори, скажи, что там будет? Если опять знакомство с чьей-нибудь бабушкой, я должен к этому морально подготовиться, — на Питера произвела глубокое впечатление встреча с одной из старейшин: той было уже под девяносто и после того, как ей представили Паркера, она втянула его в сложный долгий ритуал, включающий в себя повороты на месте, неловкие прыжки и завывания, служащий, как ему потом объяснили, охране от злых духов, и ныне редко используемый. — Во-первых, не знаю, во-вторых, не уполномочена, — весело отозвалась Тори. — Уже пришли. Она распахнула перед Питером дверь, впуская того в малый зал, нисколько не соответствующий этому наименованию и названный так лишь для того, чтобы отличать его от трех других, еще более огромных. С кресел, стоящих вдали, у самых окон, навстречу Питеру поднялись две фигуры. Он неверяще уставился на них, а затем, разом забыв про любые приличия, бросился навстречу со сдавленным звуком, вылетевшим из перехваченного горла. Две пары рук обхватили его в неряшливые, неудобные, до одури крепкие объятия. — Как вы… как вы… — только и мог выговорить Питер, даже не подозревавший, насколько он соскучился по друзьям, пока не увидел их рядом. Они, похоже, чувствовали то же самое, пусть и знали заранее, куда едут — даже насмешливая замкнутая Мишель откровенно хлюпала носом, что говорить про Нэда, и в лучшие времена готового расчувствоваться от вида пёсика, показавшегося ему одиноким. Когда обмен приветствиями, перемежаемый отдельными обрывочными возгласами, касаниями и бессвязными вопросами завершился, и молодые люди смогли вырваться из обстановки официальных залов, Питер тут же потащил их к себе, по дороге мельком показывая все места, которые они обязательно должны будут попозже посетить и осмотреть. Но сейчас ему хотелось заполучить друзей в свое единоличное владение, не деля их внимание ни с кем и ни с чем. Спустя час они валялись на ковре перед французским окном, за которым простирался вид на зеленый луг, и поедали заботливо принесенные персоналом закуски. Все основные моменты вроде боя, щелчка, руки, эвакуации, возвращения и местной кухни уже были обсуждены, когда Питер озвучил то, что было для него самым любопытным. — Так как вы сюда попали? — Серьезно, не понимаешь? Твой папик всё устроил. — Он не папик, — закатил глаза старковским жестом Питер. — Ладно, не папик. Нашу поездку организовало некое лицо солидного возраста, вовлеченное в твою жизнь по самые помидоры, крайне озабоченное твоим благополучием и не имеющее никаких финансовых рамок, так сойдет? — скептически взглянула на него Мишель из-под длинных подкрашенных ресниц. — Не такого уж солидного, — снова надулся Питер. — Нормального возраста. — Выглядит мужик отпадно, ничего не скажешь, — сказал Нэд, взявший очередной кусок пирога. — Получше твоего бывшего, — покосился он на ЭмДжей. — И дочка у него такая милая. — А ты кушай-кушай, — кивнула Мишель, — устроит тебе твоя нынешняя контрольное взвешивание дома, тогда поговорим. — Эй! Мы оба следим за весом! И мотивируем друг друга, — обиженно отозвался Нэд, но пирог отложил. — И вообще, ты забыла передать, что просили. Питер, соскучившийся по их перепалкам, встрепенулся. — Передать? Мне? Что? — Тебе, тебе, — поднялась с ковра Мишель. — Но там точно не ювелирка, а значит, ничего важного. Сейчас принесу. Она вернулась в холл, некоторое время копалась в своей мешковатой дорожной сумке, а затем извлекла оттуда белую коробку без опознавательных знаков. Питер сразу узнал форму — такие коробки на Базе использовали для еды. Еще не открыв крышку, он понял, что там будет, и, пятясь к спальне, поднял голову на друзей. — Я отойду на минуту, ладно? Вы подождёте? Или можете пока выйти, эээ… тут павлины в саду живут, они клёвые… я скоро буду! — он заскочил в комнату и прикрыл за собой дверь. Судя по шуму в гостиной, оставшиеся там люди действительно решили выйти в сад. Питер положил коробку на кровать и открыл крышку: внутри лежала большая порция идеально круглых блинчиков. Записка, прикрепленная к коробке изнутри, сообщала ровным быстрым почерком: «Их испекли утром, если эта тощая вредина не забудет передать, то до вечера будут еще очень даже ничего. Кажется, я ей не нравлюсь, так что будь осторожен. Целую. PS сироп сбоку!» Рука сама нашарила телефон на покрывале и набрала номер — только когда на другом конце ответили, Питер осознал, что сделал это, и растерянно сопел в трубку, продолжая всматриваться в начавшие скакать перед глазами буквы. — Питер? Пит, всё хорошо?.. — Да! — с усилием выговорил Питер, — да, да… я… не отвлекаю? — Нет, я в дороге как раз. — Я… просто хотел сказать… спасибо за блинчики, — с долгими, до странного долгими паузами произнес Питер. Тони засмеялся. — Что ж, я рад, если тебе понравилось, хотя, признаться честно, думал, ты больше обрадуешься той парочке курьеров, что их привезла. — Да, — смутился он. — Обрадовался, конечно. За них тоже спасибо. Они поболтали еще немного, но Питер так и не набрался храбрости сказать то, что рвалось быть озвученным, пока он набирал номер. Он вздохнул, осторожно открепил записку, немного испачкавшуюся маслом по краю, и спрятал ее в один из рабочих блокнотов. Остаток вечера прошел чудесно. Питеру было неловко перед Баки, которого он бросил ради Нэда и Мишель: он думал о том, чтобы их познакомить, но сомневался, будет ли Баки интересно проводить время с компанией студентов. Тот, однако, принял вежливое приглашение поужинать вместе с непривычным энтузиазмом. Они на удивление легко нашли общий язык, и к десерту Зимний солдат уже пообещал новым знакомым свозить их на сафари по окрестностям, а потом они все вместе хохотали до упаду над тем, как Нэд изображал магистра Йоду. Питер завалился спать уже глубокой ночью, счастливый и бесконечно благодарный. Из последних сил он поставил телефон с камерой в привычное положение, пожелал мелькнувшему на экране Старку спокойной ночи и сразу же отключился, сунув подушку под щеку и грудь. Тони еще некоторое время полюбовался его сложившимися сердечком губами. Прежде, чем, потерев запястье, вернуться к работе, он был максимально близок к тому, чтобы действительно бросить все и улететь прямо сейчас, так невыносимо хотелось прижать к себе это гладкое золотистое тело, прижаться губами к виску, охранять его сон и с замиранием сердца ждать пробуждения.***
Утро настигло Питера раньше, чем он планировал: не опущенные с вечера шторы предоставляли расползающимся лучам зари полный доступ к его полуголому телу. Тони, уже заметивший первые признаки пробуждения, откинулся в кресле, взял в руки планшет, на который выводилось изображение, и с усмешкой всматривался в то, как мальчишка на экране морщит нос, пытается закрыться от вездесущего солнца рукой в широкой белой перчатке и ерзает по постели в безуспешной попытке вернуться в объятия Морфея. — Сдавайся, детка, — убедившись, что Питер точно не спит, подал он голос. — Мммм… — недовольно протянул Пит, вновь поворачиваясь к телефону. — А ты? Так и не ложился еще? — Как раз собираюсь. Как спалось? — Прекрасно, — вытянулся всем телом Питер. Вытянулся, изогнулся и закинул руки за голову, сладко зевая и демонстрируя себя Старку во всей утренней красе. Тони проглотил набежавшую слюну и поднес планшет ближе. Он привык, что Питер чаще всего сбегал по утрам от камеры или скрывал свою юношескую физиологию под простынями и подушками до последнего. И уж точно не рисовался так явно, как делал это сейчас. — Собираешься в душ? — Тони успел сам поразиться скорости, с которой в его голос влилась струя тягучей патоки. Питер, не открывая глаз, угукнул, но тут же, вопреки этому, расслабленно откинулся на спину, раскинув руки вдоль тела. Теперь Тони отчетливо была видна нижняя половина его тела, едва прикрытая вздыбленной простыней. Если это не было провокацией, то что бы тогда было? — Или, может быть… останешься здесь? — еще чуть более низким голосом предложил Тони. Сам он сидел в рабочем кресле в кабинете, установив планшет максимально близко к краю стола и поглаживая себя одной рукой вдоль ширинки. — Хочешь посмотреть? — отозвался с постели Питер с придыханием, не оставляющим сомнений в том, что он, в свою очередь, хочет показать. — Даже не представляешь, как. Черная шелковая ткань струями стекла с его тела. Питер из-под полуприкрытых век бросил взгляд в камеру, чтобы убедиться, что его хорошо видно, хотя шумный выдох и какой-то стук на другой стороне и без того давали этому ясное подтверждение. Привычным движением он опустил руку на напряженный член и сделал пару легких взмахов: он и раньше дрочил левой, поэтому не испытал сложностей, которые могли возникнуть со сменой стороны. Тони выкрутил яркость и звук на максимум, чтобы не упустить ничего происходящего по ту сторону экрана, где Питер уже начал размашисто ласкать себя, чуть закручивая кисть и сжимая кулак на головке. Качество картинки позволяло ему видеть каждую напряженную мышцу на вызывающе молодом теле. Видеть, как Питер терзает зубами нижнюю губу. Как постепенно покрывается испариной лоб, пересеченный вертикальной морщинкой между сведенных бровей. На секунду мальчишка согнул было ноги для удобства, но, услышав протестующий возглас Старка, сразу же выпрямил их снова и чуть развернулся к камере, открывая лучший обзор на себя. — Блядство, как же ты хорош, детка, — хрипло сказал Тони, поправляя в боксерах свой стояк. — Я хотел еще раз увидеть тебя таким с того самого дня… От звука его голоса Питера ощутимо подбросило, а затем он замедлился, осознавая услышанное. — Ум-м?.. — вопросительно приоткрыл он глаза, опуская руку к мошонке и перебирая ее пальцами. — Когда вломился ко мне? — Да… ты тогда был… господи, я еле дошел до своей ванной, чтобы подрочить. — М-м-м, — ускорился вновь Питер. — Скажи… что… что ты представлял тогда? — Как положу руку поверх твоей, — сжимал себя все сильнее Тони. — Заставлю замедлиться, подчиниться своему темпу. — Угм… — кивнул с закрытыми глазами Питер, мокро облизывая ладонь и возвращая ее вниз. Происходящее было реальным воплощением его фантазий того утра, о котором говорил Старк — тогда Питер представлял, как закончил бы начатое под его взглядом. И теперь он едва не застонал — так хорошо ему было оттого, что сейчас мужчина действительно смотрит на него. Хочет его. Любит его. — Думал, как запущу другую руку тебе в волосы, не давая отвернуться, склонюсь ниже… дотронусь до твоих губ своими… — Я… сейчас… — весь напрягся Питер, отдрачивая себе уже короткими быстрыми движениями. — Почувствую, как пульсирует твой член в моих пальцах, пока ты кончаешь, — сквозь тяжелое дыхание проговорил замерший Старк, неотрывно наблюдая, как сжимаются светлые по сравнению с другим телом ягодицы, как Питер подбрасывает бедра навстречу своей руке, как вылетают на его грудь поочередно две струйки семени. Мальчишка хныкнул, выдаивая себя полностью, не желая выпадать из головокружительного оргазма, отраженного и усиленного взглядом Старка, который он ощущал всем своим телом, а затем, наконец, расслабленно откинулся на подушку, переводя дух и лениво размазывая сперму от груди к низу живота. Наконец, он пошевелил пересохшими губами и перекатился к краю кровати, вставая на колени перед телефоном. — Теперь ты, — сбитым голосом потребовал он, глядя прямо в камеру. — Ну же, покажи… Я хочу видеть. Густой тяжелый взгляд задержался на его лице еще на несколько секунд, прежде чем Старк немного откатился в кресле назад и приспустил белье, демонстрируя свой напряженный член перед камерой. Питер подался ближе, облизываясь. — Я тоже думал о тебе тем утром, — заговорил он, желая подтолкнуть мужчину, который пока не торопился с дальнейшими действиями. — Представлял, что ты стоишь рядом с кроватью и смотришь, и хочешь меня… и я раздвигаю ноги для тебя… С коротким вздохом Тони сдался и обхватил себя ладонью. Прикусив губу, Питер рассматривал блестящую темную головку, по которой проезжал большой палец. — Так хочу тебе отсосать… — отпускал свой контроль мальчишка. — Ты такой… перед тобой хочется стоять на коленях и брать так глубоко, как только можно. Даже на небольшом и затемненном экране телефона Питер видел, как возбуждают мужчину его слова, как он провожает каждое его движение своим тягучим властным взглядом, как дёргается его кадык, когда он смотрит на приоткрытые губы на экране перед собой. Повинуясь секундному импульсу, Питер открыл рот ещё шире и провёл языком по нижней губе будто в приглашающем жесте. — Хочу держать тебя во рту, пока ты будешь кончать, хочу принять все, что ты дашь, — Питер чуть отстранился и теперь Старку стали видны его соски, которые он ласкал одной рукой, дразня его. — Ты же сделаешь это?.. для меня? — Паркер, блядь… я сделаю для тебя что угодно… ууумх!.. открой рот, детка! Питер с готовностью сел на колени и подчинился приказу, и Тони со сдавленным вздохом кончил, представляя, что белые капли действительно полетели на подставленный розовый язык и покусанные губы, а затем откинулся в кресле, на секунду закрывая глаза в непреодолимом желании отрубиться прямо здесь. Когда он вновь посмотрел на экран, Питера не было видно. — Пит? Ты здесь ещё? В кадре что-то зашевелилось, а в следующий момент показался встающий с пола парень. Из одежды на нем по-прежнему была только белая перчатка, которая нисколько не скрывала того факта, что он снова возбуждён. Но через секунду Питер перехватил телефон так, чтобы Тони были видны только его лицо и плечи. — Здесь… и теперь мне точно нужно в душ. — Точно? А меня с собой возьмёшь? — Нет, — улыбнулся сытым котом Питер. — Хорошего понемножку. А ты сейчас ляжешь спать, правда? — Лягу, — капитулировал Старк, чувствуя, что и впрямь едва дотянет до подушки. — Надеюсь, ты мне приснишься. — Постараюсь. Впервые за долгое-долгое время Тони засыпал с абсолютно пустой головой и лёгким сердцем.
