Танатонавт

Знамения предрекают Смерть.

Но знамение обычно дается не тому,

кому Смерть угрожает.

«Легенда о смерти» Анатоль ле Бра

Улицы Сеула плавно продолжали погружаться во тьму. Современный мир пестрил яркими красками, несмотря на то, что солнце регулярно оставляло его без своего света, озаряя другую половину Земли. В этом и прелесть технического прогресса, индустриализации, которая вырывалась изо всех щелей, показывая, что даже ночью именно ты – да-да, ты – не одинок. Но все ли так плохо в одиночестве? Ли Минхо, давно познавший, что в пребывании наедине с самим собой – главная прелесть существования, чуждался больших скоплений людей. Не то чтобы ему страшно или что-то в том роде, напротив – ему совершенно безразлично. Однако там, где люди, там и шум. Причем этот шум создавали совсем не они, а духи, что как хвостик следовали за живыми. – Смерть пришла. – Смерть-Cмерть, смотрите! – Может нам нужно уступить ему дорогу? – Ты боишься умереть во второй раз? – Расходитесь! Смерть идет! Даже подобный шепот сильно резал слух, ибо голоса людей еще возможно как-то приглушить, а вот эти мелкие сгустки создавали основную проблему. Вопреки мнению низших душ, что неприкаянно скитались по миру человеческому, Минхо не являлся Cмертью. Вероятнее всего, те строили подобные предположения потому, что кроме этого парня они не встречали никого, кто имел хотя бы какое-то отношение к высшей касте загробного мира. Ли Минхо являлся всего лишь служителем Cмерти, не более. Смерть выбирала себе спутников тщательно, не совершая поспешных выводов. Были у нее и жнецы, которые выполняли всю грязную работу, но Ли Минхо совсем не из этого списка. Его душа пришла не из преисподней, а из человеческого мира. Он никогда не терпел пыток в аду и не боролся за свое существование в чистилище, никогда не умирал. Пока парень оставался одним из людей, Cмерть вовремя откликнулась на его зов. Порой, на беды и несчастья реагировали совсем не небеса, а их товарищи из противоположного мира. Дело в том, что Минхо не просил помощи, Минхо искал выход. В подобном вопросе Бог бесполезен, а его посланники лишь спасители, никак не советчики. Тогда смерть и заприметила интересного парнишку, что изо всех сил старался выбраться из ямы долгов. Долги те он получил далеко не из официальных банков Кореи, кредит бы ему никто в жизни не дал, ведь официальной работы днем с огнем не сыщешь, а семью кормить нужно. Поэтому он связался не с той компанией, что левым коленом крышевала местная мафия. Выбора не оставалось. Поначалу он не страшился, был уверен, что спокойно расплатится, как только найдет работу. Собирался стать кем угодно, тем же грузчиком, но на постоянную ставку. Он парень крепкий – его должны были взять. Но вечно что-то шло не так: то по чистой случайности вокруг него все рушилось, то сплетни ходили за спиной. Много чего происходило во время его попыток обзавестись регулярным заработком, и все приводило к полному провалу, а, как следствие, к увольнению. Время шло, долги копились, и процент за них становился все более конским. Люди часто кончают жизнь самоубийством, когда не видят решения из окруживших со всех сторон проблем, однако Ли Минхо не из них. Ли Минхо продолжал пытаться, тыкаясь во все возможности там, где их даже не было. Несмотря на то, что смерть от чужих рук наступала на пятки, а средств для того, чтобы выплатить хотя бы часть обещанных, не находилось, парень не отчаивался. Он продолжал пытаться заработать хотя бы немного на разовых шабашках. На плечах Минхо возложились жизни его матери и младших брата с сестрой. Юноша хотел бы жить счастливой жизнью с ними и человеком, что украл его сердце не так давно, но целиком и полностью. Минхо бы хотел, чтобы никто и никогда не узнал, что у него вообще есть дорогие люди, потому что смерть наступала совсем не на его пятки, а украдкой подбиралась к родным. Людям, с которыми Ли связался, без толку убивать должника, а отбирать все, что тому важно, – более чем резонно. Его новый парень мог разом вытащить того из патового состояния, но, опять же, Минхо не нужна помощь. Вскоре Минхо нашел работу. По началу тот день ничем не отличался от всех других: такой же поганый. Минхо знал, что к ним должны прийти. Объявление никто не делал, но он каждый раз четко предугадывал появление бандитов, что совершат новое покушение на их быт. Парню нечем было откупаться. Все, что оставалось, он уже использовал. Младшие отправлены в школу, мать ушла на работу. Он подготовился, попросив ту забежать к подруге вечером. Предлогом стал его возлюбленный. Минхо сказал, что тот придет к нему сегодня. По той же причине брат с сестрой отосланы по тому же адресу после уроков. Тетушка Акима всегда оказывалась гостеприимной, особенно когда Минхо заранее просил задержать членов своей семьи подольше. Как можно понять, никакой «парень» к нему не придет, ему вовсе закрыт путь к ним домой в подобные дни. Глупо думать, что Минхо не знал, насколько он рисковал, заводя отношения. Он всегда считал, что личная жизнь для него под запретом, раз не в состоянии организовать безопасность существующей семье. Можно сказать, что Минхо встал на пост главного члена семьи вместо отца. Он никому не обязан, матушка вовсе всегда хотела, чтобы тот жил собственной жизнью и искал счастье. Только вот сам он считал, что его счастье заключалось в чужом. Он бы не смог радоваться жизни в одиночестве. Отец скончался незадолго до рождения младшей сестренки, пока мать была на сносях. Но это не та история о светлых воспоминаниях про любящего папу, которому не повезло остаться с семьей до старости. Их отец был мразью, что бил своих детей и жену, пил беспробудно, пропадал неделями в запоях. Из-за него и пошла та череда долгов, от которых Минхо отделаться не мог. Они копились как снежный ком сначала по вине отца, затем по вине матери, которой приходилось поднимать трех детей в одиночку, пока в один день старший не пришел и не сказал, что он выплатил все их долги, что он давно уже работал на хорошей работе и смог подкопить, а рассказывать не хотел, чтобы сюрприз сделать. Все это оказалось огромной ложью, в которую парень вступил осознанно, дабы облегчить жизнь матери, что без того еле находила силы, чтобы ужин сварганить. Тогда Минхо просто забрал ответственность на себя, не спросив разрешения. Не поверить было невозможно, ведь он показал свой трудовой договор и расчетные листы, подтверждающие его заработок. Подделка, каких свет не видывал, – максимально убогая, но женщина слабо разбиралась во всех этих бумажках, поэтому доверилась. Основной кредитный счет матери в действительности теперь закрыт. Тогда Минхо и связался с «той самой» компанией, что теперь пришла к нему в «обычный поганый день». Снова изобьют, снова некоторое время скрываться где-то, пока ушибы с лица не сойдут, а затем продолжать в судорогах искать, где взять деньги. Минхо можно отдать должное, ведь перед близкими он держался молодцом, не показывая тремор в руках, что практически не прекращался, лишь становился менее заметным. Матери и младшим он всегда улыбался, никогда грустным не был. Лишь возлюбленный иногда замечал его разбитым, потому что именно к нему он приходил, дабы расслабиться в особенно неприятные моменты, когда уголки губ сами тянулись вниз от нечеловеческой усталости. Рассказывать правду ему он, разумеется, не собирался. Просто работа доконала. Минхо жертва? Возможно. Но, даже если так, он та жертва, которая старательно выгрызала путь к лучшей жизни самостоятельно и сходить с него не собиралась. Так вот, вернемся к тому самому «поганому дню». Погода стояла теплая с легким прохладным ветерком, на небе ни тучки. Стоило солнцу начать заходить за горизонт, как послышался стук в дверь. Минхо все знал, Минхо все понимал, поэтому Минхо спокойно встал и открыл злополучную щеколду, что разделяла его с новыми неприятными воспоминаниями. Секунда – удар пришелся по лицу; минута – кулак отшвырнул его в сторону, врезавшись в печень; пять минут – юноша начал терять сознание, чувствуя вкус железа на языке и соответствующий запах; еще десять минут – перед глазами замаячил знакомый силуэт, послышался громкий хохот. Зачем он? – пронеслось в голове Минхо. Перед ним стоял его возлюбленный, которого держали за руки, скрученные где-то за спиной. Тот решил проведать любимого, потому что голос по телефону показался больно грустным. Ли из последних сил открыл глаза: его «гости» схватили парня, что с ног до головы поглощен паникой. Черт знает, зачем он пришел, ведь Минхо сказал, что занят сегодня с семьей. Но парень так боялся, плакал, трясся, пока эти уроды смеялись, колотили его, хоть и не так сильно, как самого Минхо. А он и сделать ничего не мог, у него попросту руки не поднимались. Только кричать и плакать в ответ, умолять отпустить. Пусть убьют его самого, но не кого-то из дорогих сердцу. Пусть лучше сердце заберут, но не… Еще минута. Небеса разразились гневом, посылая на людей свое проклятие в виде грома и молнии. Последняя ударила четко в дом семьи Минхо, крыша загорелась, а огонь начал быстро распространяться по всей территории. Тру́сы, что пришли избить и пригрозить, тут же сами испугались, откинули мальчишку, что удерживали насильно, в сторону и покинули дом как можно скорее. Минхо вырубался и приходил в себя с частотой раз в секунду. Перед глазами мелькал образ возлюбленного, что полз по направлению к нему, не пытаясь спастись, а желая спасти. Осознав происходящее, Минхо закричал: – Убегай! Убегай быстрее! Я не встану! Уйди! Спасись! Умоляю… – сам начал плакать, пыл сходил на «нет» за неимением былой прыткости. Слезы обжигали раны на лице, он сомкнул глаза, потому что все опухло донельзя, он не мог не то что смотреть, он уже потерял способность дышать. Как вдруг запах гари пропал, жар перестал чувствоваться на коже. Минхо готовился приложить все усилия, чтобы распахнуть глаза, но этого не понадобилось – открылись без труда, а перед ним сад. Сад тот был богат разнообразными культурами. Если присмотреться, то можно понять, что не было ни одного повторяющегося растения. В детстве мама рассказывала Минхо про сад, в котором хранились абсолютно все плоды, сотворенные Богом. Странно, что в именно это место привела меня смерть, подумал Минхо, ведь он про него давно забыл. Душевная боль от осознания, что он вместе со своим возлюбленным сгорали в пламени, куда-то испарилась, точно забрали одну деталь, в которой хранились чувства. Он не забыл, он помнил, однако ничего не испытывал по этому поводу. – Ты не умер. Пока, – голос послышался из ниоткуда, точно в собственной голове засел и транслировал слова прямо в мысли. – Где я? – вопросил парень. Он был абсолютно спокоен. Несмотря на собственную неудержимость, к смерти Минхо давно готов, поэтому не боялся и реагировал на нее без малейшего удивления. – Это неважно, – голос все продолжал звучать из головы. Ли даже не мог определить его половую принадлежность. Вдруг в паре метров от парня появилась девушка приятной и скромной наружности, точно молодая нянечка из детского сада, что только вышла на практику. Волосы черные и прямые, без укладки, одета в простой джемпер и темные брюки. Двумя словами – образцовая студентка. Противоречила ее прекрасному образу лишь гнетущая энергетика, что обрушилась на парня, как только та подошла чуть ближе. Она держала в руке небольшой листочек бумаги, а после оторвала от него уголок. Минхо почувствовал, как ему под кожу вживляли яд, как тот растекался по венам, отравляя организм. – Прямо сейчас ты чувствуешь часть мучений своих близких людей, Минхо. Все дерьмо, что накопилось в их сердцах за годы существования, все обиды, все горести, проблемы. Все. Минхо обессилено упал на колени, приземлившись в траву, пестрящую разными оттенками. Он не отводил взгляда от загадочной дамы, искривившись в лице от боли и сжимая руки пальцами, будто так получится приостановить движение яда. – Что ты делаешь? – хрипя произнес он. – Скажи, приятно было ничего не чувствовать в первые секунды пребывания здесь? – она продолжала свой путь, обходя парня вокруг на расстоянии полуметра и держа листок. Только в ту секунду Минхо осознал, что сначала и правда ничего не испытывал, оказавшись в этом месте. Девушка оторвала еще один кусочек листочка, завершая первый круг своей прогулки и показывая, сколько осталось оторвать. – Если я уничтожу этот лист целиком, Минхо, то вся их боль обрушится на тебя разом, не говоря о том, что твой возлюбленный уже почти сгорел в огне, охвативший дом, в который семья уже никогда не сможет вернуться, ведь от него попросту ничего не останется. – Что ты от меня хочешь?! Ты Бог?! Дьявол?! – крики Минхо разнеслись бы гулом, если бы было, откуда отталкиваться звуковым волнам, но вместо этого его голос быстро затухал в окружающей зелени. – Можешь звать меня Смертью, и у меня есть для тебя предложение. – Какое, мать его, предложение? – изнемогая, пытался отвечать Ли. Его дергало из стороны в сторону, пока он пытался совладать с прожигающей изнутри жидкостью, что точно подбиралась к сердцу, он чувствовал это. На лице его возникла улыбка, потому что на секунду Минхо подумал, что это все какой-то бред. Но боль слишком реалистичная. – Ты отдашься под мою власть, а взамен я избавлю тебя от всех чувств и огорожу твою семью и того парнишку от любых невзгод. Про тебя они не вспомнят, будто вовсе не рождался, а в жизни их все продолжит идти своим чередом, – она остановилась напротив и присела на корточки, вглядываясь в измученное лицо. – Открою секрет, от твоего исчезновения мир сильно не пострадает, а вот мне ты пригодишься. Смерть улыбалась. Иронично то, как Минхо, который всеми способами избегал Смерти, чтобы продолжить заботиться о своей семье, стоял на коленях перед ней с возможностью совершить вполне выгодную сделку. Листочек был сожжен пламенем прямо в руке девушки. Минхо на долю секунды пробрала боль, десятикратная той, что он чувствовал ранее, а затем резко все невзгоды отпустили. Он снова ощутил безразличие. – Ну так что, согласен? Парень пытался отдышаться, ведь его организм все еще отходил от напряжения, достигнутого несколькими секундами ранее, пока Смерть не щелкнула пальцами, окончательно избавив от остатков тремора. – Работка непыльная: просто выполнять мои поручения. Зато все будут счастливы. Что решаешь, Минхо? У меня нет времени ждать, пока ты с мыслями соберешься. Ты же уже ничего не чувствуешь, зачем сомневаться? – она выпрямилась и снова встала над парнем. – Хочешь сразу в прошлое отправлю служить? Даже пересекаться ни с кем не будешь. Не жизнь, а сказка! – Почему ты меня так яро уговариваешь? Я же обычный неудачник, – резонный вопрос, ведь подвох так или иначе чувствовался. – Ни в коем случае не пытаюсь обмануть. Ты мне просто понравился, – она ткнула подушечкой пальца в кончик носа Минхо, улыбнувшись еще шире, точно ребенка дразнила. – Так упорно пытаться подняться со дна, откуда даже света белого не видно, – достаточно сильный поступок для человека. – Ты умеешь смотреть в будущее? – Допустим. – Можно я задам еще один вопрос? Минхо не чувствовал абсолютно ничего, полный ноль. Даже непривычно немного, ибо отголоски прежних эмоций еще немного ощущались, растворяясь все быстрее. Оттого он снова поймал равновесие и умиротворение, как после перемещения в этот сад. Парень встал на ноги, смотря прямо в глаза Смерти, что продолжала миловидно улыбаться. – Конечно, валяй. – Если бы ты не вмешалась в мою жизнь, у меня был бы шанс вылезти из всего этого дерьма? – Нет, – четко и ясно ответила девушка. В ней не было и грамма колебаний. – Совсем? – Совсем, – улыбка сошла с ее лица, а взгляд из игривого превратился в серьезный. – Так что? – Я согласен, если они будут счастливы. Хоть Минхо и не чувствовал ничего, что испытывала его душа ранее, но воспоминания у него по-прежнему оставались. Их никто не забирал. Поэтому он был в состоянии оценить ситуацию, руководствуясь здравым смыслом, и принять решение. Так он и поступил. Смерть приблизилась вплотную, ладонью мягко проведя по мягкой коже парня, что без ран и синяков выглядела до безобразия идеально. – Еще и красавец. Мне точно такой нужен, – она разглядывала его в упор, точно купила самую долгожданную сумочку в свою коллекцию. – Нужно скрепить нашу сделку. Девушка прильнула своими губами к чужим, прикрывая глаза. Минхо не сопротивлялся, подставляясь под ее поцелуй, но не из-за возникнувшей искры (он же теперь ничего не чувствовал), а потому что понял, что это такой вид договора. Стоило их языкам соприкоснуться, как та оторвалась. – Теперь ты часть меня, Ли Минхо, поэтому веди себя, как подобает смерти.

Отрешение от сущего обязательно спасет тебя.

Спасет тебя, твою семью, друзей, любимых.

Но всегда ли спасение остается благодатью?

***

Столетие Ли Минхо пробыл в прошлом, претворяя приказы Смерти. Он стал отражением всех хитрых замыслов своей госпожи. Можно назвать его змеем-искусителем. Вернее всего, им он и являлся, а на шее красовалось соответствующее изображение, выглядывая из-под воротника пиджака. Сто лет Минхо занимался тем, что входил в доверие к высокопоставленным людям, влияя на политику тех времен, порой создавая поводы для внутренних распрей и внешних противостояний государств. Перед каждой своей жертвой он являлся в наиболее привлекательной ипостаси. Никакой курс боевой подготовки ему не организовали, поэтому приходилось учиться на ходу. Для этого к парню приставили вдоволь пожившего фамильяра, что помогал своему хозяину время от времени: то советом, то нужной информацией. – Он вышел из заведения пьяный вдребезги, – голос исходил от черного, как смоль, ворона, что сел на плечо парня. – Удачный расклад, – прокомментировал Минхо. – Ты вообще помнишь, как жить в этом времени? Телефоном-то пользоваться умеешь? – Допустим, я посмеялся. – Почему Мара вечно отнимает у своих любовников чувства? С вами даже пошутить нельзя, – ворон тараторил на человеческом, точно на родном. – Я не ее любовник, ты опять подобрал не то слово, Асмодей. – Уж прости, что за сто лет я не выучил корейский. Мог бы и на арамейском поговорить, было бы неплохо. Откуда ни возьмись в Минхо врезался парень. Видимо, он настолько увлекся разговором со своим фамильяром, что не заметил надвигающийся в его сторону силуэт. Парень даже не пошатнулся, хотя от такого столкновения должен был чуть ли не упасть. – Простите, пожалуйста, – молодой человек светлой наружности начал кланяться, извиняясь за свою неаккуратность. – Я совсем расслабился, не знаю, куда смотрел. Впредь буду внимательнее. – Все… в порядке, – Минхо будто Смерть увидел, хотя даже перед ней не млел, как в тот момент перед каким-то незнакомым парнишкой. – Джисон! Идем! – неловкого юношу окликнули его спутники, благодаря болтовне с которыми он и потерялся в пространстве. – Извините еще раз, – он все продолжал, игнорируя друзей, что встали в ожидании. – Все хорошо, идите своей дорогой, – Минхо совершил неловкий поклон, после чего сложил руки в карманы брюк и первым продолжил удаляться в прежнем направлении.

***

– Хотел подкатить к привлекательной цыпочке? – решил подколоть Джисона один из его компании. – В смысле цыпочке? Это ж парень был, и я все еще гей, Бин, – нахмуря брови, возразил тот. – Или ты в глаза долбишься, или у меня галюны. – В смысле? Вы чего городите? Джисон врезался во взрослого мужчину, – заявила девушка. – Мы слишком много выпили, господа. Предлагаю пойти на боковую, – так называемый Бин обнял обоих за плечи, находясь между ними, и так они пошли дальше. Крайне неудобная поза, если заметить, как девушка пыталась выскользнуть из столь нежеланных объятий, но ей упорно не давали этого сделать. Джисон, видимо, уже привык к неожиданным выпадам товарища.

***

– Какой сейчас год, напомни, – задался вопросом Минхо. – Две тысячи двадцать третий? – Именно. В прошлом году ты исчез из мировой биографии, – Асмодей, продолжал сидеть на плече своего хозяина. Ворона, к слову, люди не видели и не слышали, поэтому ему разрешено спокойно летать где угодно и когда угодно. Сегодня Минхо требовалось сделать шаг навстречу выполнению нового задания от Мары (Смерти), так ее называли между собой приближенные слуги. Наладив контакт с целью, Ли приказал Асмодею следить за ней, а сам направился по своим делам. Каким именно – фамильяру не доверено. Парень проследовал по ночным улицам неторопливой походкой. Он точно знал, куда держал путь; явно не прогулка для расслабления. По дороге Минхо заметил, что Сеул практически не изменился: все такой же яркий и оживленный в свете огней. Столпотворения молодежи даже в не самом тусовочном районе напомнили о прошлой жизни. Он никогда не занимался подобным, потому что всегда был занят, но зато часто занимал место обслуживающего персонала в тех же кафе или барах, пока очередной работодатель не выгонял. Эти воспоминания не слишком хорошие, но и далеко не плохие. Они бы даже показались немного согревающими, если бы Минхо мог испытывать хотя бы какие-то чувства. Блуждая, он нашел нужный дом. В окнах горел свет, что сигнализировал о бессонных ночах жильцов. Только Ли вычислил нужное окно, как за ним показался силуэт парня, Джисона, что врезался в него несколькими часами ранее на улице. Минхо сразу ретировался, спрятавшись за забором и надеясь, что не был замечен. У, как выразился Асмодей, любовника Смерти не было никакого шестого чувства, благодаря которому он мог знать о людях больше обычного. Если и знал, то все благодаря фамильяру или Маре, которые предоставляли необходимую информацию. Но он точно знал, где жил этот парень, и не просто так. Парнишку, что должен был сгореть с ним в том доме сотню лет назад, звали Джисоном. Хан Джисон остался прежним. Один в один, каким его застал Минхо. Таким же наивным добряком, что вечно смущался и пытался всем угодить. С первого взгляда эти факты настолько же очевидны как то, что трава зеленая. Если бы Минхо имел чувства, то испытывал бы всепоглощающую тоску, что начала бы разъедать изнутри. Но нет. Зачем же он тогда пришел туда? Простое любопытство. Захотел проверить, будет ли он чувствовать что-то. Все ли до последней капли отняла у него Смерть? Как оказалось – все. В родительский дом он не захотел нагрянуть, не было смысла. То, что было интересно, он уже проверил. Вряд ли мать с младшими вызвали бы у него какие-то особые чувства.

***

Все шло своим чередом. Задание Минхо планомерно выполнялось. Ему необходимо втереться в доверие к одному чиновнику, желательно, выйти за него замуж и стать частью бизнеса, дабы принимать решения, влияющие на дальнейшее функционирование страны в рамках мировой арены. Для Минхо это плевое дело. За сотню лет он и к более изощренным личностям научился находить подход. Самое сложное оставалось в начале, ибо нужно понять, кем объект видел тебя и что ему от тебя нужно. Влюблять в себя даже не приходилось, так как это входило в спектр его возможностей. Все же он змей-искуситель и способен привлечь абсолютно любого человека, если то требовалось. Как оказалось, Смерть уже давно на этом поприще собаку съела. Когда-то давно Маре пришло в голову опробовать новые способы взаимодействия с людьми и получения от них того, что ей нужно. В том числе она отправлялась сама для пробы фиктивной дружбы или торговых отношений, но все оборачивалось провалом. Никаких титанических подвижек не совершалось. Лишний раз убедившись, что низменная влюбленность, граничащая с наглым совращением, работала лучше всего, она остановилась в выборе. Все-таки старый и проверенный еще на Адаме и Еве трюк не допускал оплошности. Смерть долго искала того самого человека, что сможет стать ее отражением в подобном деле. Жнецы, демоны или созданные ею существа никак не подходили для подобной роли, потому что им не знакомо «простое человеческое». Им сложно понимать людей в полной мере. Ей нужен был человек с твердой волей и ясным разумом. Минхо идеально подходил на эту роль. Иногда, конечно, Мара была вынуждена подкидывать масла в огонь неудач Ли. Часть его увольнений – ее рук дело, а неожиданная гроза в тот самый «последний вечер» создана ювелирно. Знаете ли, попасть молнией четко в нужную точку, спровоцировав возгорание, – трудоемкое мастерство. И когда Смерть отвечала на вопрос Минхо, смог бы он выбраться из того дерьма, в которое попал, она не солгала, ведь если бы парень не согласился, то Мара ни за что не отпустила бы его со спокойной душой в дальний путь. Она бы сделала все, чтобы сломать его и духовно искалечить настолько, чтобы сил на существование попросту не осталось, даже если бы он выжил в том пожаре.

***

Проходя мимо известной кофейни, Минхо решил заскочить туда, потому что помнил, как ему нравился вкус кофе именно в данном заведении. Получив свое латте с каким-то сиропом по совету баристы, парень вышел обратно на улицу и только притронулся губами к трубочке, что любезно вручили ему после оплаты, он заметил на горизонте все то же знакомое лицо. Джисон стоял на углу перекрестка, утыкаясь в телефон. Минхо посчитал, что сталкиваться вновь нос к носу – не самый выгодный вариант, поэтому поспешил перейти дорогу и встать за угол. На выбранном месте оказался достаточно хороший обзор, поэтому он продолжил наблюдать за парнем издалека. Тот простоял еще несколько минут в одиночестве, а затем к нему подошла та же девушка, что была с ним в вечер столкновения с Минхо. Наверное, у него и правда все хорошо, подумал Ли и намеревался продолжить свой путь в неизвестном направлении. Ему хотелось просто пройтись, так как все последние дни он проводил с интересующим Смерть мужчиной. У того образовался крайней загруженный день, потому Минхо организовал себе внеплановый выходной, чтобы продумать свой план тщательнее. В этот раз он принял облик поджарой кореянки с идеальной традиционной красотой, присущей вкусам местного общества. Всегда, когда он находился подле своей цели, окружающие видели его в том виде, что был необходим, поэтому проблем с восприятием не обнаруживалось, все были уверены, что у господина появилась новая подруга, очаровавшая его с первого взгляда (как тот утверждал). Оставалась лишь проблема в виде его жены, но их брак и без того трещал по швам, и, если немного надавить, никакие традиции не помешают разводу. Однако в обычной жизни, когда Ли находился наедине с самим собой, все оставалось по-прежнему: люди видели его в максимально привлекательной для них форме. Если парень не собирался выделяться, то он мог притушить свою энергетику искусителя, становясь практически незаметным. В дневное время низшие духи практически не давали о себе знать, ибо солнечный свет для них не столько смертелен, сколько просто неприятен, что невероятно облегчало существование. Джисон с девушкой зашагали куда-то вдоль проспекта. Минхо и не заметил, как пошел за ними, продолжая попивать свой кофе. Он следил за каждым их шагом, наблюдая, как те смеялись, обсуждая что-то, немного баловались, толкая друг друга из стороны в сторону. Они вели себя как обычные подростки, хотя учились уже не на первом курсе университета, насколько помнил Ли. Девушку ту звали Сиджин, они подружились с Джисоном в начале обучения, и с ней Минхо познакомился случайно, когда встречал своего парня после пар. В этом времени прошел всего год, а для Минхо целый век, но отчего-то ему чудилось, что той сотни лет не было вовсе. Улицы привычнее некуда, люди такие же зашоренные и вечно куда-то торопятся. Ли много какие мысли прокручивал у себя в голове, прикидывая, насколько все изменилось. Пейзаж начал превращаться во все более знакомый, скорее даже привычный. Минхо не покидало ощущение, что он просто вышел погулять, как в старые добрые. Это рефлексы? Игры разума? Как это можно назвать, если эмоциональная привязанность не имела места быть? Служитель Смерти проследовал за парочкой друзей до самого пункта их назначения. Они привели к отчему дому, его дому, где он прожил всю свою прошлую жизнь. Что Джисон с Сиджин забыли здесь? К ним вышла его матушка с какими-то собаками, и они продолжили вместе разговаривать. Минхо спрятался получше, пытаясь расслышать их диалог. Ничего путного он не узнал. Разве что тот факт, что его мама по какой-то причине взяла собак из приюта, где подрабатывал Джисон в качестве практики. Он учился на ветеринара. Каким образом они вообще познакомились, если связующее звено в виде Минхо отсутствовало? Бог знает. Наверное, можно было бы спросить у Мары, но, вероятнее всего, это странный вопрос для существа, что потеряло способность чувствовать. В какой-то момент Минхо чухнул, что то, чем он занимался, не совсем нормально. Он следил за, по сути, чужими ему людьми, с которыми он не может вести общих дел, к которым ничего не испытывал. Хоть осознанно понимал, что в свое время совершил верный выбор, наделив их правом на счастье, радости никакой не испытывал. Значит, пора завязывать с необъяснимыми поступками и продолжать работать. Взяв нужный курс, он подозвал Асмодея: – Как там наша жертва? – после озвученного вопроса, ворон вылетел из-за дерева и мягко приземлился на плечо хозяина. – Да ничего, работает. Не соврал. – Как же он мог соврать, если перед его глазами маячит только лик искусителя? – И то верно. Мара передала, что хочет, чтобы мы заскочили к ней. Есть какие-то новости. – Нет смысла медлить. В следующую секунду Минхо вместе с Асмодеем оказались во все том же саду, где они познакомились со Смертью. Благородный образ красоты Мары казался обыденным, практически родным. Девушка расположилась на траве, одетая в голубое хлопковое платье с редкими кружевами и белоснежный фартук. Она перебирала лепестки ромашки, приговаривая: – Любит, не любит, – лепестки подходили к концу, и через несколько секунд озвучен вердикт: – Любит. Минхо, получается, что ты меня любишь, – подняв голову в попытке осмотреть Ли, произнесла девушка. – Глупости, – возразил парень. – Ты сама отняла у меня такую возможность. – То есть, – Мара неожиданно материализовалась у него за спиной и приблизилась к чужому уху, – ты все же хотел бы любить меня? – Разве люди способны полюбить смерть? – Ну вот, опять он отвергает меня, Асмодей, – в голосе ее чувствовалось расстройство подобным ответом. Девушка обошла Минхо, встав перед ним. – И так всегда, никакой взаимной отдачи в наших отношениях. – Снова по вечерам начала подглядывать за людьми? На памяти Ли подобное происходило однажды. Тогда в жизни Смерти (как бы парадоксально не звучало) снова наступили скука и уныние, с которыми та предпочитала бороться по-своему. Чаще всего Мара посещала людей, являясь к ним во снах или же просто наблюдая за их повседневностью издалека, как это иногда делал Минхо. В этом они были похожи, вот только цели друг у друга разные. Ли не испытывал те же эмоции, что его мистическая начальница. Будучи цепным псом, что Смерть прокляла на безразличие, он интересовался привычками и повадками людей, дабы перенимать их и поддерживать навыки воспроизведения нужных эмоций на том же уровне, что и раньше, если не лучше. Мара встала вплотную к парню и коснулась пальцами его щеки, рассматривая стеклянные глаза напротив, что не источали и грамма стеснения или неловкости. Ему по-прежнему все равно. Единственное правило в жизни Ли Минхо – подчиняться Смерти. Проще не придумаешь. В свою очередь Смерть не стремилась ограничить, главное – результат, а все, чем слуга интересовался в параллель, – не имело значения. Напротив, ей безумно интересно, куда заведет парня подобное существование. – Даже если так, ты считаешь это чем-то плохим? – произнесла она шепотом в его губы и припала к ним своими. Поцелуи между ними не являлись чем-то необычными. Мара как-то упоминала, что так она наделяет парня силой для поддержания даров бессмертия и соблазнения. Однако сам Минхо никогда не чувствовал никакого особенного прилива энергии, впрочем, как и чего-либо иного. Минхо продолжал стоять как вкопанный, но в какой-то момент стиснул женскую талию в своих руках, прижимая крепче к себе и перенимая инициативу, точно желание и страсть между ними разожглись. Их поцелуй продлился меньше минуты, Смерть сама оборвала его. – Мне кажется, твои навыки улучшились, – Мара улыбнулась ярко, сделав пару шагов назад, отчего ее длинная юбка слегка вздымалась. – Найди в этом толк, и было бы прекрасно. Даже если я не буду подыгрывать, одинаково получу желаемое от людей, – Ли не изменился в лице, оставаясь обладателем каменной гримасы, на которой и мышца не дрогнет при любых обстоятельствах. – Кто сказал, что толк должен быть для людей? Может это моя личная прихоть? – с ней и поспорить нельзя, ведь, как служитель Смерти, он обязан исполнять все, чего та потребует. – А потом говоришь, что ты не ее любовник, – Асмодей, как постоянный зритель интрижки своего хозяина со Смертью, считал святым долгом встрять на неподходящей ноте. – Поменьше каркай, ворон, – Мара щелкнула пальцами, после чего фамильяр Минхо не смог раскрыть клюва. – Ты же освободишь его? Он мне еще пригодится, – показав большим пальцем на свое плечо, где сидел Асмодей, поинтересовался Ли. – Если попросишь, – снова расцвела, становясь то ли невероятной милостью, то ли хищным животным. Разницу невозможно понять. – Пожалуйста, – Минхо без толики сомнения выполнил прихоть госпожи Смерти. Для него это совсем несложно, хоть прямого приказа и не было. – Только ради тебя, – вновь послышался звук щелчка, после чего Асмодей взлетел, направившись в неизвестном направлении. Если говорить прямо, то ворон побаивался Мару в отличие от того же Минхо. Последний относился к ней спокойно. Возможно, все дело в том, что иначе он попросту не мог. Судьба Асмодея насыщена событиями, но настолько же и печальна, если смотреть с его стороны. В свое время он являлся одним из семи смертных грехов, которому покровительствовала сама похоть. Он являлся отражением всех потаенных желаний разумных существ, вечно сеял раздор и смуту. В свое время демон даже командовал адом и его многотысячным войском. Однако в какой-то момент Смерти надоело смотреть, как самый строптивый демон чинит вечный переполох зазря. Поэтому Мара призвала его в сад, дабы окрестить неудачным экспериментом Дьявола и превратить в ворона. Спустя множество веков, а то и тысячелетий, что он развлекал Смерть в особо меланхоличные периоды, ему доверили стать фамильяром ее нового слуги, Ли Минхо. Ранее он не занимался подобными вещами, но кто, как не он, был столько же силен в искушении и соблазнении? Демон был рад избавиться от наскучившей компании. Пребывание в человеческом мире ему явно приглянулось больше, чем вечно одинаковый вид сада, который Смерть покидала исключительно в одиночестве. – Мы здесь только для твоих очередных игр, Мара? – звучало как претензия, но на деле Минхо просто хотел указать на то, что в людском мире куда интереснее, чем в извечном саду. Здесь они с фамильяром оказались похожи. – Нет, конечно, нет. Как ты мог помыслить о подобном? – девушка чуть ли не рассмеялась, но выбрала продолжить диалог: – Пора заканчивать с заданием, я передумала. – Есть другое поручение? – Нет-нет, постойте, – Асмодей, что давно пропал из виду, неожиданно вернулся. – Мы практически завершили все приготовления, – он приземлился обратно на плечо Ли. – Еще буквально год и все случится. Мара, нельзя упускать такую возможность. – Можно попробовать еще раз, лет через пятьдесят, – возразила она, ведь не было проблемы возвращения позднее в тот же временной отрезок. – И заново всем этим заниматься? Не перегружай Минхо, дорогая, он очень занятой человек, – ворон сам пребывал в шоке от собственной вольности. Непонятно, откуда набрал столько смелости. – Асмодей, Мара знает, что говорит, – решил было поставить на место своего помощника Ли. – В чем-то он прав, – неожиданное снисхождение озарило ворона. Что происходило в голове у девушки – оставалось под завесой тайны, однако в этот раз она оказалась милостива. – Ладно, но чуть что, и я отправлю вас во времена Испанской Инквизиции. – Допустим, – пробормотал Асмодей себе под клюв.

***

Вернувшись в человеческий мир, Минхо обнаружил, что наступил вечер, а значит, пора возвращаться к миссии обольщения. – Она знает, куда ты ходил, – вдруг заговорил фамильяр, – и это добром не закончится. – Почему же? Я и не думал, что это может нести за собой какой-то грех, – Минхо вел себя, как ни в чем не бывало. Он в действительности не понял придирки. – И хватит присматривать за мной, когда я отсылаю тебя следить за целью. – Не могу отказать себе в таком удовольствии. Однако, – Асмодей ткнул клювом в голову Ли, не получив никакой реакции, но зато выплеснув свой негатив, – лучше больше не повторять. Мара ревнует. – Как она может ревновать к тому, чего нет? Она же сама лишила меня всего, – шестеренки задвигались. – Ты хочешь сказать?.. – Я ничего не хочу сказать, – отрезал ворон, спрыгнул с плеча хозяина и улетел куда-подальше, оставив за собой лишь пищу для размышлений.