Танатонавт

Погреби меня, я погиб.

Покажи, кто меня умертвил,

изнутри.

Прошло около полугода с момента возвращения Минхо в современный мир. Ежедневная рутина протекала как нельзя лучше. Служитель смерти успел добиться расторжения брака его жертвы с бывшей возлюбленной. Образ привлекательной дамы оказался для него простым, ведь в большинстве случаев именно подобные роли ему приходилось примерять на себя, уводя за нос в пучину страданий и отчаяния. Каждый раз подопытные загадочным образом теряли власть над собственной волей, превращаясь в послушных песиков искусителя. В действительности подобное можно провернуть и за один день, но оставалась необходимость внедрить изменения плавно, чтобы никто посторонний не заметил подвоха. К сожалению, очаровать всех и сразу у Минхо не было возможности, ведь передачу потусторонних сил по телефону еще не изобрели, даже Смерти подобное неподвластно. Осознав, что Маре отчего-то не понравились наблюдения за участниками его прошлой жизни, он пошел от противного. Прямого запрета не было, следовательно, мог себе позволить. Простое любопытство – так он объяснял свою тягу к такому делу, как слежка за Джисоном. Основным объектом он выбрал именно его. Странная причина для него, конечно, но это все, что Минхо смог придумать. Он уже успел узнать, что собачий приют, в котором тот работал, все время искал кого-то для передержки четвероногих, на которых не хватало средств для содержания. Случайным образом они наведались на работу к его матушке, что трудилась на одном из заводов пригорода. Там они и познакомились, а женщина по доброте душевной согласилась забрать к себе пару питомцев. Ничего удивительного, вполне логичный поступок для его матери. Она и раньше время от времени тащила в дом животных, но Минхо умудрялся пристроить их в добрые руки, потому что самостоятельно ухаживать за ними они не могли себе позволить. Хотя глупо отрицать, что сам парень влюблялся в них с той же скоростью, однако хотел им лучшей жизни, поэтому приходилось принимать правильное решение. В один из таких разов, когда Ли искал, куда пристроить очередного котенка, они и познакомились с Джисоном, который в той жизни работал по какой-то причине в другом приюте. Минхо был очарован с первого взгляда приветливой энергетикой, распахнутыми чертами лица и яркой улыбкой. Не выдержав соблазна, он попросил его номер телефона, а дальше все закрутилось по общим традициям романтических историй. Хан Джисон оказался невероятно широкой души. Он подмечал даже малейшие изменения в настроении своего возлюбленного, поэтому прятать от него неблагополучные состояния оказывалось для Ли непосильной задачей. И ровно по той же причине Минхо решил коротать их именно с Ханом. С ним проще, спокойнее. Он будто терапию проходил, когда лежал с ним в обнимку и не думал ни о чем, кроме согревающего в холодные вечера парня, что так старался дать ему надежду на лучшее. Джисон был из достаточно состоятельной семьи. Не высший класс, конечно, но теоретически он мог помочь с накопившимися долгами. Однако то ли Минхо слишком глуп и неопытен, то ли гордыня настолько брала верх над здравым смыслом, что он даже не рисковал поднимать эту тему. Того, что он получал от этих отношений, хватало с головой. Выцепив свободную пару часов днем, Минхо в очередной раз направился посмотреть, как там дела у Джисона. Он до конца не понимал, зачем ему все это. Побесить Смерть? Ставит эксперименты над собой? Оба варианта совершенно не подходили, потому что в таком случае это означало неполное безразличие. Ни Смерть, ни жизнь не способны вытянуть из него и кроху эмоций. Но все же он продолжал совершать спонтанные поступки, противоречащие всем законом его природы. Мысль о том, что слова Смерти имели двойное дно, не давала покоя. Немного казалось, что в нем проснулся дух авантюризма, которому и взяться было неоткуда. – Он в сквере у своего университета, – прилетел Асмодей и сообщил столь важную информацию. – И когда ты перестанешь меня втягивать в эти сомнительные делишки? Смерть же прознает. – А ты думаешь, она еще не в курсе? – Зачем вы заставляете участвовать меня в своих играх? Я и без того намучился вдоволь, даже шутки приходится шутить, чтобы совсем не загнуться, – многострадальческим тоном ворон пытался выразить все свое негодование, ведь физиология его противоречила способности выражению эмоций невербально. – Ты все еще мой фамильяр, Асмодей, – строго произнес Ли. – Ага, вот только задница моя пострадает совсем не от твоей руки, – аж выдохнул тяжело, настолько неприятна безвольная судьба. – Выбора тебе все еще никто не предоставил, бедняга, – в голосе его почудилась нотка иронии, чего вне отыгрышей чужих жизней Асмодей не слышал никогда из этих уст. Тон Минхо абсолютно всегда оставался мертвенно спокойным, буквально гробовым. Даже в разговорах с Марой он оставался предельно равнодушным. Ворон подумал, что ему показалось. Всякое бывает, он давно не отдыхал. Добравшись до нужного сквера, Минхо принялся нахаживать круги вокруг фонтана, что был по другую сторону от местоположения Джисона с его друзьями. Ли время от времени тыкался носом в книгу, что взял в одном из магазинчиков по рекомендации продавца. Просил что-то из ныне популярного, хотел проникнуться здешней культурой вновь, ведь так давно отсутствовал. Глагол «проникнуться», конечно, мало ему подходил, но других по его случаю еще не придумали. Присев на скамью неподалеку, он вновь углубился в чтиво, а когда решил проверить, не вышли ли из зоны видимости интересующие ребята, один из них, как по мановению волшебной палочки, предстал напротив, практически нос к носу. – А что вы читаете? – непринужденный голос звучал дружелюбно. Минхо, по личной традиции, не удивился, хотя сам момент с появлением Джисона из ниоткуда многим показался бы пугающим. – Атлант расправил плечи, – невозмутимым тоном ответил парень и закрыл книгу, демонстрируя обложку. – Ой, моя подруга ее сейчас читает. Говорит, что интересная, – светловолосый сел рядом. – А вам как? Нравится? – Ну… – Минхо задумался. Он не понимал, нравилось ему произведение или нет. Да и не могло, наверное. Максимум, что он в состоянии оценить, – это качество написания, и то достаточно спорно, потому что глубина соответствующих познаний у него отсутствовала. – Вероятно, нравится. – Вы сами не знаете, нравится или нет? – Джисон улыбнулся, удивляясь подобному ответу. – А кто, если не вы, может знать? – Скорее, смешанные впечатления, – нашел в своей черепной коробке на дальней полке наиболее подходящий ответ. Практически достижение, потому что Ли не привык знакомиться с людьми в подобной обстановке, когда у него нет никакой цели или заранее продуманного сценария. Хотя, они ведь знакомы. Минхо с ним – уж точно. – Забавный вы, – Хан усмехнулся с собственной мысли, но, заметив, что на его слова не последовало никакой реакции – Минхо все также и сидел с каменным лицом, – Джисон слегка засмущался. – Извините, я мог вас обидеть. То сбиваю на дороге, то гадости всякие говорю. У меня не всегда получается контролировать свои действия. – Кого же вы успели сбить? Неужто в аварию попали? – Ли все помнил, он не мог забыть, он ничего не забывал, ибо воспоминания – это самое ценное, что было в его жизни. Но подыграть нужно. – Ах, нет! Вы и забыли уже! – Джисон почесал затылок. – И правда, так много времени прошло. Произошло все в прошлом году, а я так хорошо ваше лицо запомнил, сам в шоке. Я случайно врезался в вас одним летним вечером, извинялся еще много. – Я помню, – Минхо собирался не поддерживать долго разговор и завершить его через пару фраз, но неожиданно для себя ответил то, что не входило в его планы. – Вы действительно много извинялись, – продолжил Ли все тем же холодным голосом. – Какое счастье, что я не сошел с ума. Это радует. А как вас зовут? Если вы не против, конечно, познакомиться. А то я заметил, что мы так часто где-то пересекаемся. Уже не раз видел вас где-то поблизости. Похоже на судьбу. Судьбы не существует, подумал про себя Минхо. Мара как-то рассказывала ему, что так люди называют стечение обстоятельств, на которое сами не имеют прямого воздействия. В каком-то смысле и Минхо можно назвать «судьбой». – Минхо. – Меня зовут Хан Джисон. Вы, вероятно, старше меня, Минхо-ним, – Джисон поклонился, когда представлялся. Странно, что не сделал этого раньше, учитывая его вечное беспокойство за комфорт других. Обычно он бы в жизни не подошел так к человеку, но стало настолько интересно и правда подумал, что судьба. Джисон замечал практически каждый раз, когда Ли приходил на него поглазеть, только не понимал, что это умышленное действие. Его поведение крайне смущенное, отчего и уверенности прибавилось, благодаря львиной дозе адреналина, что подскочил в крови. – Можешь звать меня просто по имени. Ну вот, они теперь еще и знакомы. Минхо сам создавал себе проблемы, Асмодей потом ему весь мозг проест. Странно, что в моменте притих, хотя летал где-то неподалеку. – Х-хорошо, – вот и адреналин сбой дал, заикаться начал, – буду звать вас Минхо. – И на «ты», – сказал, как отрезал. – Вы уверены? – Ты, – еще строже. – Ты… – повторил младший. – Я, наверное, покажусь совсем дураком, но не хотели бы вместе прогуляться? Например, в какой-то из вечеров. Вы… ты свободен сегодня? Могу я узнать твой номер телефона? – ему понадобилось приложить силы, чтобы переключиться на неформальное общение, но попытка увенчалась успехом. – У меня нет телефона. Конкретно у Минхо – не было, у его воплощения в виде корейской дамочки – был, но давать он его посторонним, само собой, не собирался. Джисон растерялся пуще прежнего. Это такой отказ? Но ведь парень шел на контакт, какой-никакой, но все еще контакт. Телефоны есть у всех, почему же он не захотел им поделиться? Собрав последние силы в кулак, он заявил: – Я буду сегодня в восемь у этого фонтана. Буду рад, если ты придешь, – Хан встал с места и поклонился. Его движения стали резкими, точно он опаздывал. – Пока, – после чего ушел восвояси, не подождав ответа от Ли. Минхо создал огромную проблему. Просто так он от нее явно не отделается. – А я все видел, – Асмодей незамедлительно подлетел к парню, когда тот поспешил удалиться из сквера после нестандартного разговора. – Ты точно в своем уме? Надеюсь, что ты не пойдешь с ним видеться? – Не знаю, – ответ тихий, точно он боялся, что кто-то посторонний услышит, но знал ведь, что от Мары ничего не спрячешь, если той надо. – Как это не знаешь? – возмущению ворона не было предела. – Как следить за ним с солидной регулярностью, так мы первые, а как принимать разумное решение – бежим в конуру? Ли Минхо, не таким я тебя знал. – Она испытывает меня, я это точно знаю, – куда увереннее произнес Ли. – Он бы в жизни меня не заметил, если бы не знал, куда смотреть. Это все Мара подстроила. – Так может тогда не вестись на провокации? – Наоборот: если я пойду на поводу, то смогу узнать больше. – Куда больше, Минхо? – Я и так мертв, мне нет смысла бояться ее кары. В худшем случае стану фамильяром, как ты. – Друг, лучше в аду остаться, чем тысячу лет слушать нытье этой старухи. – Когда мы стали друзьями? – А у тебя есть другие претенденты? Пораскинув мозгами, Ли понял, что нет. Его не возмущала манера поведения Асмодея, тот в целом никогда не контролировал свой поток слов, но и парню кристаллически все равно. Более того, если судить по поступкам, то можно заметить, что чаще всего ворон принимал его сторону. Причиной тому могли быть личная неприязнь к Маре или же некая симпатия к Минхо, однако факт оставался фактом: фамильяр выказывал неравнодушие к судьбе хозяина. – Нет. – Ну, тогда получается, что мы друзья.

***

Минхо придумал себе причину, чтобы покинуть вечером апартаменты, где он жил с тем самым чиновником. Да, они уже успешно съехались и представляли общую ячейку в определенном кругу людей, где уже давно прознали, что у господина новая пассия. Служитель смерти жил с ним, ел с ним, разговаривал с ним, вмешался уже в часть дел бизнеса, проводил практически все свободное время с этим человеком. В этом заключалась его работа: делать вид, что он влюблен, посвящать всего себя тому, на кого ему целиком и полностью наплевать, выполнять любые прихоти, если это позволит приблизиться к получению результата. Единственное, что спасало парня, – это отсутствие чувств, которое стало одновременно его проклятием и облегчением. Сложно сказать, что было бы, останься чувства при нем. Выступать и психологом, и жиголо, и шпионом Смерти в одном лице – задача для человека непосильная, если он не психопат, однако такой бы Маре точно не полюбился. Хотя, черт знает, какие у нее предпочтения. Примерять чужие маски – мастерство, которым Ли овладел не сразу. Здесь его помощью выступили способности змея-искусителя, что даровала ему Смерть. Можно назвать его инкубом, если так станет понятнее. Те сто лет, что он провел с Асмодей в прошлых веках, оказались не из легких, но это только если смотреть с технической стороны. Сто лет изворачиваться как уж на сковородке, чтобы не вызывать никаких подозрений у окружающих, – времязатратно. В те периоды с этим справляться получалось куда проще, ведь глаз, устремленных прямо на тебя, меньше, а мнение лидеров общества обычно не подвергалось сомнениям. Самым сложным оказалось выстраивание новой личности и соответствие ей. Со временем Минхо забыл, кто он сам, кем он был, что он из себя представлял. Оставались лишь голые факты из воспоминаний, которые тот хранил в своем личном дневнике, что доверял лишь ворону, своему фамильяру, ибо прятать в обычных местах опасно. Минхо не сомневался: идти ему на встречу с Джисоном или нет. Однако, когда он прибыл на место встречи, он встал далеко-далеко, за каким-то деревом, и начал наблюдать за юношей, что расхаживал вокруг фонтана, смотря себе под ноги, пока шаркал пятками по брусчатке от скуки и волнения. Змей-искуситель не решался подойти. Если бы он чувствовал, то точно казался бы себе неуверенным подростком или жертвой. Последним он быть явно не привык, впрочем, как и первым, но то являлось полной его противоположностью. Закинь Минхо в своей текущей ипостаси в Треугольник Карпмана, он будет олицетворять агрессора, хищника, провокатора, манипулятора, он – строит будущее, которое ему задано, которое необходимо его хозяйке Смерти. Или же все-таки жертва? Спаситель? Все в этом мире относительно, не так ли? И вот Джисон ходит из стороны в сторону уже на протяжении получаса. На циферблате половина девятого, а странного парня по имени Минхо все нет и нет. – И долго ты тут торчать будешь? – Асмодей, как всегда, не вовремя. – Бедный парень, чего ты его мутузишь? Я, конечно, понимаю, что тебе все равно, но, если пораскинуть мозгами, в таком случае ты даже не пришел бы. – Сколько надо, столько и буду, – столько и стоял бы, если бы не ответил фамильяру громче проложенного, что Джисон краем уха в полной тишине услышал его голос. – Минхо? – вопросил он. Подумал, что почудилось, поэтому говорил вполголоса, точно таинство происходило. – Давай, выходи к нему, – ворон помахал крыльями прямо у виска хозяина, отчего Минхо начал рефлекторно уклоняться, а листья кустов зашуршали от его движений. Асмодей не остановился и тогда, продолжив свои манипуляции, пытаясь вывести Ли вперед. Парень вышел, оказавшись на расстоянии, но на глазах у Хана, который полный удивления уставился на него. – Привет, – произнес Минхо, поправляя черный пиджак на себе. – Привет, – отозвался Джисон и зашагал в его сторону, опасаясь, что тот убежит или вовсе испарится. – Ты только пришел? Минхо помялся ногами на одном месте, соображая, что говорить. Хан уже стоял подле него и смотрел оленьим глазами, выбив бы всю душу, если бы та была. – Да. Я опоздал, – предложения строил он несуразно. Обычно люди бы начали сразу оправдываться, но Ли просто признал факт. – Давно здесь стоишь? – Не очень, все нормально. Я рад, что ты пришел, – неформальные местоимения неожиданно легко давались ему. Видимо, настолько счастлив, что забыл про неловкость. – Не хочешь пройтись? – Можно, – он немногословен и холоден, продолжая смотреть прямо на Джисона и не собираясь сводить взгляда. Ведь люди смотрят друг другу в глаза, когда разговаривают, верно? Только вот Минхо не знал, как быть собой, какую эмоцию нужно сыграть и какое выражение лица подделать, дабы казаться убедительным. Парни направились на выход из сквера, Минхо следовал за Джисоном без понимания, куда они шли. Когда они выстроились в ряд, Ли смотрел перед собой, разглядывая все подряд, что попадалось. Пялиться со стороны на юношу было бы совсем странно, это он понимал. – Ты всегда в черных костюмах ходишь? Минхо глянул на него, слегка нахмурив брови. Неужели этот паренек так сильно любил наблюдать парней в черных костюмах, из-за чего видел его таким? Минхо сам по себе всегда одевался именно таким образом после того, как стал прислуживать Маре. Что-то типа рабочей формы. И в снег, и в зной, и в дождик проливной – он всегда в черном костюме и такого же цвета однотонной рубашке. Хотя люди со стороны видели его, само собой, всегда иначе и по-разному. – Да, – честно ответил. – А тебе нравятся черные костюмы? – Ну, не то чтобы я их фанат, но тебе идет, – Хан сложил руки в карманы куртки. – Просто я ни разу не видел тебя в чем-то другом, поэтому стало интересно. – Понятно. Минхо не собирался проявлять лишнюю инициативу в их диалоге, ему вообще все это чуждо. Сознание отталкивало любую попытку придумать, что сказать, потому что это явно не то, к чему он привык или для чего он создан. Джисон не собирался терять свой шанс, возможно, единственный. – Ты мне показался интересным человеком. Знаю, что странно говорить подобное, когда мы даже толком не разговаривали, но я успел заглянуть тебе в глаза сегодня днем, и мне понравилось. – Понравилось? Понравилось смотреть в пустые глаза, за которыми и капли личности не стояло? – Мне показалось, что я увидел в них что-то знакомое, поэтому решился подумать, что возможно… Возможно, у нас получится поладить, – последнюю фразу Хан озвучил куда резче и громче. Он беспокоился, что не осмелится сказать все, что думает. Страх шел впереди действий, из-за чего ему приходилось предпринимать решительные меры, дабы не спасовать. – Может и получится, – заключил Ли. Минхо не знал, к чему все это могло привести. Все это общение казалось нарушением правил, сбоем в матрице. Так оно и было, ведь он не из этого мира, его здесь вообще не должно быть, он не существовал в том смысле, в котором принято понимать. – То есть ты был бы не против? – Джисон полон надежды. Казалось, что его пределом мечтаний в тот момент стало общение с каким-то незнакомцем. Верил ли парень в сказки? Нет. Хотелось ли верить? Да. Сколько Минхо его помнил, он всегда излучал донельзя романтичную ауру. Он любил истории исключительно с хорошими концовками в то время, как Ли не воспринимал их вовсе. Слишком нереалистичны они в условиях настоящей жизни. Столько хороших людей подвергались несчастьям как случайным, так и умышленным. Многие попросту заболевали, умирали рано, не успев пожить. Одних только смертей младенцев предостаточно, чтобы перестать надеяться на лучшее. Однако в то, что даже такая короткая продолжительность жизни может повлиять на других, – он верил. Не всегда, конечно, но иногда люди за тридцать лет успевали привнести столько добра и радости другим, что некоторые и за сотню не осилят. Многие вовсе все свое существование игрались со смертью, насыщаясь азартом, а ничего плохого с ними так и не происходило. Если верить, что Смерть контролирует жизнь, то можно подумать, что той весело наблюдать за такими людьми. Но при осознании того, что это все простое стечение обстоятельств, ведь Маре нет дела до большинства простых смертных, то мир становился еще более загадочным. О какой справедливости может идти речь, когда – куда не глянь – на все воля момента, простые совпадения? – Наверное, – Минхо, как показалось Хану, ответил задумчиво, потому что тон его слегка поменялся, отойдя от стандартного хладнокровия. – Расскажи, что еще ты заметил? – Не совсем понял вопрос. – Какое впечатление у тебя сложилось обо мне? Тут Джисон решил разгуляться. В красноречивости с ним мало кто мог посоперничать. Он рассказывал, как его друзья подумали, что Минхо девушка, как ему сразу полюбился мрачный образ парня, хотя обычно его привлекало все яркое и веселое. Один раз он даже попросил своего друга художника, Хван Хёнджина (не пожалел представить его), нарисовать Минхо на основе описания, и портрет даже оказался похож. «А он хорош собой, – сказал тогда Хёнджин». Джисон и поспорить не мог, ведь правда хорош, и это рисунок еще не смог до конца передать то, что запечатлела реальность. Минхо каким-то образом поселился в сознании Хана – он прямо так и сказал – и выходить никак не хотел, когда Джисон всеми правдами и неправдами старался отвлечься и не думать о нем хотя бы один день. Сам змей подумал, что так на парня повлияла сила искусителя. Подобным образом на него реагировали абсолютно все при прямом контакте, Джисон не стал исключением. Наверное, Ли стало бы обидно от данного осознания, но на деле он остался по прежнему спокоен. Джисон увел Ли к набережной, они остановились у ограждения. – Я очень люблю сюда приходить, но получается только в одиночестве, – продолжил юноша. – Почему в одиночестве? – Потому что друзья на мое предложение «постоять у речки ночью и подышать свежим воздухом» реагируют как на бесполезное занятие. А мне просто воздух здесь чище кажется, хотя мы и в самом центре города. У воды все равно хорошо. Минхо вспомнил, как они с Джисоном часто приходили в это место, точно по тому же спуску и всегда далеко затемно. Еще в памяти всплыло то, что с ними действительно никого не было, и не потому, что то было свиданием или интимным моментом, а потому, что в подобных прогулках Хана мало поддерживали близкие. Лишь Минхо вечно тащился за любым его желанием. Раньше он не думал, что ему могло что-то не понравиться, ведь с этим парнем ему нравилось все. Ли готов бы был на край света пойти с ним, если тот захочет, а причиной станет что-то из разряда: «там цветы такие красивые растут», и отправились бы они на другой конец страны. Хорошо, конечно, что до такого не доходило, однако Минхо не отказал бы. – А мне здесь нравится, – неожиданное высказывание сошло с уст парня естественно. Он не планировал его, а просто выдал, как повелось. Ли облокотился руками на ограждение и уставился куда-то вдаль. Легкий бриз обдувал кожу рук и лица, а свет некоторых фонарей отражался от его темной радужки, создавая блик. Джисон подумал, что неудивительно, почему он так прицепился к этому парню, ведь Минхо казался волшебным. Ли вышел из сказки, которые юноша так любил. Змей весь черный, как сама Смерть. Недаром повелось, что многие духи таковым его считали. Волосы, глаза, одеяние – все в традиционных похоронных тонах христианской церкви. Когда ты един с некой потусторонней силой, другие цвета перестают существовать сами собой, остаются лишь черные и белые, и последние скорее давно забытые. Однако Джисон в каком-то смысле относился к «белому». По крайней мере именно его отражением он являлся в прошлой жизни Ли. – Правда нравится? – у Джисона лицо победителя. – Я знал, что понравится! – Что ты еще знал? Асмодею, который наблюдал за парочкой издалека, на этот раз точно не показалось: Минхо улыбнулся. Вяло и еле заметно, но улыбнулся. Впервые за сотню лет на его лице поднялись уголки губ. Именно на его, а не на каком-то другом, в чью маску он облачался. Фамильяр уже давно начал замечать, что в его хозяине появились изменения. В лучшую сторону или в худшую – понятия не имел, но они были. С того дня, как они переместились в это время, Минхо медленно изменял курс в неизвестном Асмодею направлении. Ворон задавался вопросом, как ему поступить в данной ситуации, но ответа так и не находил. Ему нравился Минхо, искренне. Долгое время ему не нравился никто из людей, но парень стал исключением. Возможно из-за того, что он стал первым собеседником демона после начала заточения Смерти. Тем не менее, Ли оказался достойным. Все самые слабые качества людей, что зачастую вели их к наполненной страданиями жизни, сошлись в одном теле, в одной душе. Это же надо было звездам так удачно выстроиться в ряд при его рождении, чтобы вышел вот такой вот паренек, чья самоотверженность граничила с безумием. Нельзя быть настолько добрым, всепомогающим и старательным. Подобное сочетание вкупе со всеми остальными личностными особенностями привлеки саму Смерть. Осталось только жениться на ней. – У меня ощущение, что я и тебя знаю уже тысячу лет. – Ты не жил тысячи лет. – Ты тоже, но имеет ли это значение? Действительно, не имеет. Не имело и не будет иметь. И свела их вновь совершенно не судьба, и то столкновение – простая случайность, потому что преследовать Джисона после Минхо никто не заставлял, разве что наводил немного. – Вряд ли. – Ну вот, снова равнодушен, – Хан немного расстроился, а следом предпринял новую попытку восстановить контакт и дотронулся руки Ли. Та оказалась ледяной, как будто он коснулся совершенно не человека, а его подобия, может трупа. Джисон не раз видел и брал в руки трупы животных. Их тела коченели куда быстрее человеческих. Однако холод, что исходил от Минхо, практически идентичен. Ли отдернул ладонь в сторону в ту же секунду, тем самым напугав Джисона, но он поступил еще более нестандартно. Парень потянулся вновь, на этот раз крепко схватив чужую руку и сжав со всей дури, чтобы точно не выбрался. – Тебе настолько холодно? – смотрел он уверенно, точно не тот неуклюжий мальчишка из сквера, а стабильный мужчина, не желающий сходить с выбранного пути. – И здесь тоже холодно? – свободной ладонью Хан дотронулся до груди Минхо, прямо там, где сердце должно быть. Оно там и находилось, но характерного биения не чувствовалось. Минхо стоял с распахнутыми глазами. Уже став искусителем, он наблюдал что-то подобное среди других людей, а иногда даже выступал тем самым рентгеном по отношению к кому-то, успокаивал, жалел, когда того требовали обстоятельства. Но по отношению к нему никто за все сто лет не проявлял себя так же. В спешке парень обратился к более ранним воспоминаниям, что касались Джисона. В голове промелькнули события тех времен, когда юноша ровно таким же образом считывал настроения Ли с точностью, которой любой ювелир позавидует. Но теперь же змей не чувствовал ничего, никаких переживаний, стресса, замешательства. Хотя нет, замешательство – более чем. Он чувствовал его, ощущал всеми фибрами души, которой как бы ему не оставили. Забрали абсолютно варварским способом и отдавать не собирались. Это Минхо знал, так ему сказали. Чувства и эмоции заложены в душе, как объясняла ему Смерть. Предлагая сделку, она умело жонглировала его душой, то вытаскивая ее из тела, то возвращая обратно. Согласившись на служение ей, Мара лишила Минхо души. Где она теперь? Знала лишь она. – Ты очень холодный, Минхо, – Джисон, осознавший, что ответ получить сразу не сможет, обратил внимание на неестественно холодную температуру тела Ли. Обычно Минхо старался поддерживать стандартный уровень тепла для людского организма, однако при общении с Ханом он забыл про любые рамки. Так и сейчас, парень завис в пространстве между реальностью и сознанием, поэтому концентрации на подобные, практически обыденные для себя вещи, не осталось. Минхо не знал, почему его физическая оболочка работала именно подобным образом. Он мог есть и спать, а мог и не делать этого, ровно так же, как и с легкостью заставить свое тело остановить любые процессы жизнедеятельности и не умереть. Он не мог умереть, ведь за это отвечала его хозяйка. Та не объяснила слуге, как работало его искусство перевоплощения, как пользоваться этим сосудом. Он все изучал на практике. Ровно также, на практике, он узнал, что все же может чувствовать. Неужели это тоже трюк такой, который затеяла Смерть? Ей мало поработить, так еще и играться с его рассудком вздумала? В целом, особенного отношения к себе он и не ждал, хотя и получал изрядно. – Да, холодный, – повторил Минхо за юношей, как робот, что умел только отражать полученную информацию. – Неестественно холодный. С тобой все в порядке? Мне вызвать скорую? – Хан заметно обеспокоен. Сначала ему показалось, что Ли просто замерз, однако до такого состояния люди не замерзают. – Нет-нет, – Минхо будто из транса вынуло. – Все в порядке, – он сделал небольшой шаг назад, наладил поломку в теле, а следом сам притронулся к руке Джисона, дабы продемонстрировать, что такой же теплый, как и он. – Вот, все в порядке, я не замерз. – Но как? – Тебе показалось. – Но сердце не билось! – Джисон снова коснулся рубашки парня в том же месте и обнаружил, что пульс есть. – Как? – он взглянул потеряно, практически испугано. – Показалось, Джисон, – куда тверже ответил Ли. – Идем, я тебя провожу домой. Минхо схватил Хана за руку и потянул за собой резко и настойчиво. Юноша чуть с ног не повалился, но устоял. – Стой! – приложив усилия, он смог остановить Ли. – Я не мог так ошибиться! Змей развернулся к нему и уставился в глаза напротив. Исходила от него невероятно тяжелая энергетика, как показалось Джисону. Он выпустил свое давление искусителя, причем резко и целиком. Минхо всеми силами старался подавить все, что переполняло его нутро. Казалось, что еще немного и белки нальются кровью. – Минхо, – кротко произнес младший, подойдя ближе и коснувшись чужого лица подушечками пальцем. Кожа искусителя горела, мышцы все напряжены, скулы пробивались сквозь кожу от того, как их обладатель сжал челюсть. Он смотрел и не двигался. Смотрел и… расслабился. – Да, Джисон, – теперь ждал ответа или вопроса, хотя бы чего-то ждал, потому что не знал, что говорить. – Идем домой. Джисон мог сказать все, что угодно, начиная с того, что им не по пути, заканчивая вопросами, на которые Минхо не мог дать ответа. Но он сказал то, отчего кровь в жилах стыла, хотя служитель смерти только разогрел ее. «Идем домой». Так Джисон говорил в особенно плохие дни. Когда надежда начинала покидать, когда самоубеждение переставало работать, когда у мамы взгляд поникший, когда все очень плохо. И они шли домой. Сначала к Джисону, потом Минхо через тысячные уговоры согласился познакомить его со своей семьей, после и к нему ходили. У них было два дома, и оба родные. Дома все проблемы проходили, когда там был Джисон. Дом был там, где Джисон. Джисон и являлся его домом, он стал им, появившись в жизни и озарив своим светом. Белым светом. Джисон белый, а Минхо черный. Джисон Инь, а Минхо Ян. Джисон наивный, а Минхо осторожный. Они противоположности от и до, но тем самым дополняли друг друга. Если Джисон мог посвятить всего себя возлюбленному, то Минхо готов был положить весь мир к ногам Джисона. Почему юноша выбрал именно эту фразу? Он и сам не знал, неведомое наитие снизошло на него. Но он точно знал, что попал в яблочко. Минхо не отпускал его руку до самого момента, когда они подошли к дому Джисона. Последний не удивился, что Ли знал, куда идти. Он почему-то даже не подумал, что это, как минимум, странно. Просто доверился внутренним инстинктам, которые указывали, что вокруг безопасно. С Минхо безопасно. Они попрощались, Минхо ушел быстро, не оставляя Джисону шанса пригласить внутрь и пожелав спокойной ночи. Они так и не обменялись телефонами, о чем Хан будет жалеть.