Майнкрафт, подростки и прочее.

      Повод для разговора с Женей нарисовался сам собой.       Не то, чтобы ты искал именно такого повода, но это в любом случае было лучше, чем ничего, плюс в каком-то смысле играло тебе на руку, хотя ты бы всеми фибрами не хотел тыкать друга в его же проебы. Но, знаете, приходится работать с тем, что есть!       В этот четверг необычным было уже то, что синие волосы не мелькали в коридорах, кожанка не заслоняла проходы и ничьи украшения не дребезжали на всю школу, что явно, вопреки мнимому спокойствию, предрекало беду. Отсутствие Вики без видимых причин могло значить либо прогул (что было частым явлением, но обширно известным из сообщений в общем чате и автоматически выпадало из списка за неимением таковых), либо вскрытие очередной ее крайне рисковой выходки, в результате которой Константин Романович, наш директоо, будет с нетерпением ждать ее визита в свой кабинет, в своем ожидании (прекрасно зная, что долго Вика от него прятаться не может) каждую свободную секунду ловя школьников в коридорах и зачитывая им лекции от том, как важно чтить школьный устав. Но и здесь что-то не сходилось, потому что Константин Романович, вопреки привычке, с самого утра не просто оставил пост в коридоре, но направился с лекциями по младшим классам, при этом выглядя не смехотворно-грозным, а действительно разгневанным.       Хуже всего было то, что и Жени нигде не было. И это заметил не только ты - еще до первого урока Роза и Собачкина высказали свое беспокойство, обусловленное пока только шестым чувством, но быстро становящееся явью. После третьего урока, нашей алгебры, без предварительных сборов ты выбегаешь из кабинета со звонком, потому что из сообщения от Тани (лучшей чем все зрячие) узнаешь не просто то, что в этот раз Вика реально проебалась, но и то, что Женя - твой наивный придурок - из доброты душевной взял ее косяк на себя и сейчас в кабинете директора. Что-то про порчу имущества, мошенничество и прочую белиберду, которой на постоянной основе промышляет Паучкина, только в этот раз она налетела не на таких же отбитых тинейджеров, а на малолеток, родители которых были готовы рвать и метать за родную кровинку.       Коридор, толпа, пара знакомых лиц - кто-то из вашей компании обсуждал быстро пошедшие слухи и только мельком заметили тебя, мчущего на всех порах на первых этаж, где Жени уже наверняка навесили все смертные грехи в придачу к его самоотверженному вранью. Дверь кабинета приторно-аккуратная, со слащавой табличной "Школьный Директор", вся такая же, как дотошно-правильный старикан за ней, и такая же ужасная от воспоминаний о каждом полученном за ней выговоре. Громогласный крик Константина Романовича доносился еще до того, как ты даже подошел вплотную, но страх - удел слабых, так что ты рывком открываешь дверь, едва не убив сидящего рядом, постыдно сгорбившегося друга. — ... Молодой человек, вы хоть понимаете, какие последствия имеют ваши поступки!? – на полу-слове выжимает из себя мужчина лет 50-ти, в мерзотно-желтой рубашке и черном галстуке, яростно махая указательным пальцем.       При виде тебя, без спроса ворвавшегося в его святую обитель, на мгновение хрыч замирает, явно не зная, как выразить свое возмущение, а ты пользуешься своим шансом: — Это не Женя.

* * *

      Спустя долгий час объяснений, больше похожий на дебаты между адвокатом и судьей, тебе удается вбить толстолобому директору, что Женя чисто физически не мог проворачивать махинации Вики, и вас наконец-то выпустили из жерла Ада, уставшими, обплеванными слюнями, но победившими. — Спасибо, мужик. – Лопочет Женя, потирая шею после того, как вы вышли из здания школы. Никакой учебы после такого, помяните мое слово!       Он - замученный, несчастный и по-щенячьи виноватый - смотрит на тебя теми глазами, которые на все сто подтверждают крепость вашей безумной дружбы. Которые говорят "прости, что я такой дурак", "извини, что снова пришлось спасать мою задницу" - вещи, которые произнести словами было бы безумно тяжело, но ты их понимаешь и так, за оправой очков и за скромной улыбкой кривых передних. Единственное, чего ты не понимаешь - зачем? — Зачем ты соврал? - И спрашиваешь, падая на лавку у какого-то подъезда.       Теперь как никогда ты видишь необходимость отгородить своего доверчивого друга от опасностей в лице девочки-оторвы, безжалостной к влюбленным придуркам. И Женя, словно почуяв твой настрой, был как никогда готов оспаривать твою позицию, налепляя все те же розовые очки на побитую сегодняшним личину, будто отстаивать противоположное мнение было не просто принципом, а делом великой чести. — У Вики сейчас сложный период... – Начинает он, зная, что ты пошлешь все его аргументы на три веселых, и даже зная, что в действительности он не прав, а просто чрезмерно уперт, и все равно начиная гнуть свою линию. Его тощая задница падает рядом с тобой, руки замком между ног, взгляд в даль, не на тебя. – Ее мама заболела, ей не нужно еще больше проблем сейчас, а мне, ну, не сильно это навредит. — О, ну да, наверняка Вика бы ужасно страдала, если бы получила очередной нагоняй от директора. – Жаль, Яицкий не видит, как твои глазные яблоки почти идут на все 360 от желчного сарказма, который ты не можешь удержать в себе. – Мужик, это уже не шутки и не пранки, на тебя могли административку завести и это бы точно поставило крест на твоих грандиозных планах. Ты хоть об этом подумал прежде, чем суваться туда, куда не просят? — Она не... – Начинает Женя, но быстро сдувается. – Все сложнее, чем ты думаешь. Может быть, это и было глупо, но... — Но что? Но ты просто по уши втрескался в девку, которой на тебя глубоко по барабану? Которая тебя уже отшивала? Которая просто использует тебя, потому что ты, весь такой герой, всегда к ее услугам? – Не выдерживаешь ты, тыкаешь пальцем Жене в грудь, с удовольствием и ужасом лицезрея на лице друга холодную решимость оскорбленного Дон Кихота. — Дав, ты просто не понимаешь! Дело не в том, что, может быть, она мне нравится, я просто хочу помочь ей, чем могу, потому что ей реально тяжело и...! — Это ты не понимаешь. Еще до того, как Вика стала частью нашей компании, она выкручивалась из дерьма без чьей либо помощи, а ты вдруг решил, что теперь она не справится без принца на белом коне? Открой глаза, Жень, ей это не нужно. И знаешь что? – Не смотря на то, что боль, оскорбление и гнев красными пятнами затопили лицо того, кого ты бы хотел только оберегать, ты уже не можешь, не хочешь остановиться - встаешь над ним и продолжаешь, продолжаешь топить желчью то, что есть ваша дружба, потому что плотину прорвало и пути назад, пути в мирные разговоры уже не было. – Я хочу для тебя лучшего, бро. Я хочу, чтобы ты наконец-то понял, что Вике всегда будет поебать на тебя, но мир не крутится вокруг одной Вики и ты найдешь себе другую, классную девушку, которая будет ценить то, что ты делаешь. А сейчас я вижу только человека, готового ползать на коленях ради крупицы внимания, и этот человек - не тот Женя, которого я знал.       Грудь жжет и ты сам не понимаешь, зачем, почему и как это началось. Ты хотел сказать, что это просто неправильно, хотел предостеречь, хотел помочь, но в итоге на твоих глазах Женя закрывается в себе, вскакивает со скамейки, смотрит так, словно ты - тот парень, с которым вы были лучшими-друзьями-навеки много лет - был теперь ему врагом, чужаком, и ты теряешься, жалеешь, хочешь забрать слова назад. И в то же время ты понимаешь, что не соврал и что, может быть, эта ссора сможет пробить розовое стекло и позволит Жене увидеть мир реальными красками. Ты надеешься.       Он - лишь догадывается, что что-то из сказанного правда, но ни за что не примет ее сейчас. — Ты не прав. – Его голос стальной, его взгляд - орлиный. – Я больше не хочу говорить об этом. Думал, что ты всегда на моей стороны. – Эти слова режут хуже мечей Бро. – Пока. Пойду домой.       Он уходит, закинув рюкзак на плечо и держась за лямку, смотря себе под ноги, идя в противоположную от Кленовой сторону. Ты сожалеешь, но мужественно провожаешь его взглядом, а потом играешь с Кириллом 5 часов без перерывов, потому что надеешься, что Женя все-таки одумается и ты не совершил ошибку.