Журнал

Олег всегда был рядом с Сережей. Казалось, что как он пришел в детдом, так и стал таскаться за этим странным рыжим. Никто и никогда не понимал, почему Волков, что мог мы тусоваться с крутыми мальчишками, ходит по заброшкам с никому не нужным Сережей. Как никому? Олегу очень даже нужным. Пора,не совсем беззаботного детства,закончилась. Начался новый этап. Университет. Парни продолжали свою передружбу. Они уже давно привыкли, что все вокруг них считают их за «пидарасов». Ну.. как их? Обычно Сережу только, Олег уж слишком породистым мужиком всем казался. В свои 20 он уже выглядел весьма сурово, от его взгляда стыла кровь в венах, а от голоса сердце замирало. К примеру, так на общей кухне никто больше его сковородки не трогал, ибо никто не хочет получить тяжелой, чугунной сковородкой по голове. Сережа же наоборот, он был полной противоположностью Олега. Изящный и элегантный. Порой, даже слишком. Но характер у него был той еще язвы. Попробуйте при нем ударение поставить в слове не на тот слог, тут же получите целую лекцию о том, какой вы насильник великого русского языка. Жили они в общежитии, по-льготам комната досталась им абсолютно бесплатно, что конечно же, ужасно их радовало. Еще и вдвоем жили, а это вообще сказка! Серому никто не мешает с учебой, а Олега не раздражает свинарником. Спустя несколько месяцев совместной жизни в общежитии, на глаза Сережи стал попадаться порнографический журнал. Разумовского он, конечно, смущал. Как Олег может вот такие вещи на виду оставлять? Но говорить о журнале Серый не стал. Просто делал вид, что не замечает его. Ну, валяется иногда под кроватью у Волкова, ну и пусть валяется. Он, все же, молодой парень, для которого это норма. Это ты, Сереж, только о высших чувствах думаешь, да слюни на него пускаешь, а Олега девушки интересуют. Да только еще больше Серого волновало, почему журнал всегда был открыт на фотографии с рыжей девушкой, грудь которой прикрыта волосами. Из оголенного видны,разве что, плечи, да живот. Даже лица толком не видно,потому что девушка смотрит на фотографии в сторону. -«Может быть, просто рыжих больше предпочитает..»— размышлял Сережа, а после смотрел на себя в зеркало и трогал свои волосы, что очень любил гладить Олег, а иногда и вообще,помогал ему расчесываться. Девушки Олега не интересовали. Интересовал его лишь один парень, с невероятными рыжими волосами и темно-голубыми глазами, в которых плясали черти. Каждый изгиб тела Сережи манил и завлекал. Волков был готов вешаться в разгар пубертата, когда Разумовский вис у него на шее, уткнувшись в грудь друга. В такие моменты Олег даже дыхание затаивал, лишь бы не сделать лишнего, лишь бы не испугать Сережу. Жить в одной комнате в общаге оказалось идеей просто отвратительной. От осознания, что они до сих пор просто друзья, Олег частенько был очень злым и с нифига мог хмуриться. Сережа к характеру его привык, потому даже не обращал внимания, как Волков каждый раз с ума сходит, провожая взглядом капли воды, что после душа стекали по шее Сережи и падали на оголенные ключицы. Или же, как Олег по-особенному обнимал его со спины,а после сам же быстро дезертировался на улицу курить. Но пиком для Олега стал момент, когда Сережа из душа вышел в его футболке и каких-то своих коротких шортах. Видите ли, домашняя одежда у него закончилась. Так быстро Волков в душ еще никогда не уходил. После этого случая у Олега и появился журнал, с интересными картинками. Хотя интересовала его там лишь одна, что напоминала ему Сережу. В один из дней Разумовский возвращался с пар позже Олега, ибо у Волкова последнюю отменили. Зашел в комнату он весьма тихо, так что Олег сразу его не услышал, из-за чего Серый стал невольным подслушивающим. Он слышал тихие, сдавленные мычания Олега. Его хриплый голос тут же вызывал у Разумовского табун приятных мурашек и какое-то волнение. Сережа понял, чем тот занят, от чего встал в ступор и покраснел. И уйти из-за шока не может, и дальше пройти тоже, опять же,из-за шока. Да и неловко как-то. Но тут к тихим мычаниям добавился шепот. И шепот этот, вторил лишь одно имя : «Серый». У Разумовского сердце провалилось сквозь грудную клетку и шмякнулось на пол. Вспомнив фотографию той рыжей девушки из журнала Олега, а затем его голодные взгляды, он сопоставил факты. Сережа задержал дыхание и, неуверенно, будто напугано,вышел из-за шкафа, что служил им своеобразной перегородкой, между комнатой и прихожей. Ничего не говоря,он посмотрел на Олега. Тот тяжело дышал, крепко сжимал в руке журнал, от чего тот мялся, покусывал губы и упирался затылком в стенку, домашние штаны у Олега, припущены. Волков хотел закатить глаза, но тут взгляд его остановился на пунцовом лице Сережи. Олег тут же замер, смотря на Разумовского и чувствуя, как в первые и к его щекам липнет кровь, окрашивая их в красный. —С-серый.. ну ты.. предупредил, хотя-бы….— сглатывая комок в горле так, что кадык заметно двинулся, нервно заговорил Олег, тут же натягивая штаны обратно и пытаясь придумать какую-нибудь глупую отговорку на это всё. надо же будет потом Сереже как-то в глаза смотреть? Разумовский медленно опустил рюкзак на пол у своих ног и осторожно вздохнул, переваривая увиденное,и услышанное. —Я тебе нравлюсь? — тихо спросил Сережа. —Что?— не расслышал его Олег, все больше теряя контроль над ситуацией. —Я говорю.. —сказал,подойдя ближе к Олегу и, забрав у того журнал, и выкинув на пол, сел к нему на колени,— я тебе нравлюсь?… У Волкова от такого будто легкие отказали, а внизу все заныло. Губы уже болели от того, сколько раз Олег их кусал, хотя сам ругал за это Сережу. Шатен напрягся, от чего мышцы его, стали более заметными. Карие глаза забегали по лицу Разумовского. Но после взгляд из стыдливого, стал твердым. —да. — выдал он. Повисло молчание. Парни смотрели друг другу в глаза, дожидаясь, когда один из них сделает первый шаг, после которого они окончательно порушат дружбу и, возможно, станут кем-то больше. —И ты мне.— наконец-то спустя ужасно долгую, казалось бы, минуту, прошептал Сережа и неуверенно поддался вперед, целуя Олега в губы. Очень неловко и неопытно он это сделал. Но какая же разница, как Сережа целовал? Главное, что это он. Волков отстранился от губ Серого и судорожно вздохнул. —Сереж.. я… — глянул в сторону журнала, что лежал на полу. —Не закончил?— догадался Сережа, проследив за взглядом Олега. —Да.— Волков вновь посмотрел на лицо Сережи, уже собираясь стыдливо бежать в душ. Разумовский вновь посмотрел на него, а потом, ни слова ни говоря, стянул с себя футболку и смазано поцеловал Олега в шею. —Только не говори, что собираешься заканчивать смотря на нее(выделил интонацией). — а после распустил медные локоны из хвоста и положил к себе на грудь подобно той девушке из журнала.немного отодвинулся от Олега, нечаянно затронув пах того ногами, что потом благополучно раздвинул. —В отличии от нее, я могу тебе помочь. —Сереж…- рассеяно проговорил Олег, в первые видя такую черту в.. друге? Нет, скорее уже в парне. Выглядел Разумовский сейчас до-жути вульгарно. Рыжие, словно огненные волосы красиво рассыпались по телу Сережи, еще сильнее выделяясь на фоне аристократически бледной кожи, глаза горели чем-то таинственным и манящим, губы изгибались в легкой ухмылке. —Мне одеться обратно? —нет. Под почти рентгенным взглядом Сережи, рука Олега вновь потянулась к низу. Ощущения были совершенно другими, ведь теперь не приходилось представлять Разумовского. Тот был здесь. Целовал Олега в шею, тихо шептал что-то на ломаном итальянском, что начал учить по-приколу, и иногда помогал Волкову, специально касаясь его руки своей. В тот вечер за домашнее задание никто не сел. Парни осмысляли, что сделали, что говорили. Оба подтвердили, что было это все, не потому,что очень уж возбудились, а потому что правда любили друг друга. По-настоящему. И уже очень давно. На утренние пары они не пошли, спали теснясь на твердой, общажной кровати и прикрывшись колючим пледом.