Не представляет опасности

Рабочий день давно закончился, но Дмитрий Сергеевич, домой не торопился, как и в остальные дни своей жизни. Если подумать, то его жизнь это и есть работа и кроме научных трудов, еще приходилось перелопачивать огромное количество трудов административных, а от этого уже хотелось лезть на стенку. Коллектив 2.0 запустился, но в урезанном виде — политбюро оценив масштабы бедствия, просто «кастрировало» основную идею, превратив её, просто в болталку и общалку для населения, ну и с функцией слежки — куда без неё? Сеченов ослабил галстук и устало откинулся на кресло. — Что, Дима, устал? — из небольшой банки показались усики с диодами — а домой не хочешь? Хочешь уже просто умереть? — Я не хочу умирать, Тоша. — правда сказано это было не очень уверено. — Они извратили твои идеи, наши идеи, наши мечты, Дима! — ХРАЗ пел эти песни с того самого дня, когда планы Сеченова пошли по одному месту. Дмитрий Сергеевич не спорил с ним, но и не слушал, он до сих пор ругал себя за синтиментальность и не умение отпускать друзей. Поэтому Харитон остался с ним, даже после всего случившегося. У него банально не поднялась рука убить своего лучшего друга. — Где твоя охрана, Дима? Ты не заменил близняшек и даже простого Вовчика не взял для охраны. А ведь тебя могут убить враги нашей страны, или украсть для своих целей! Или вот допустим Нечаев… — Всё, Харитон! Хватит. Ни слова про агента Плутония при мне. Сергей был обманут тобой и управлялся опять же тобой. Не смей вообще упоминать его имя в контексте опасности для меня! Сеченов вскочил с кресла и и нервно прошёлся вдоль стола с банкой. Если бы не интриги ХРАЗА, всё сложилось бы прекрасно, а он ещё и делает вид, что тут нет его вины! — Переживаешь за «сыночка»? — ХРАЗ хихикал в своём аквариуме — Тогда почему ты его прогнал от себя? — Потому что чувства затмили ему разум, и он забыл о своём долге. У агента не должно быть чувственных оценок работы и приказов. — Хаха, Дима, но ты держал его на чувствах к себе, на благодарности, привязаности, игрался с ним в игры «папа и сын», а в итоге требуешь рациональности? Сеченов подумал, что лучшей идеей будет купить для ХРАЗА бархатное покрывало и накрывать банку, как клетку с излишне говорливым и шумным попугаем. История с Серёжей была болезнена для академика, он сам слишком привязался, слишком заигрался в семейные отношения и в этих играх проиграл сам себе. Харитон бил его по больному, вытягивал на эмоции, глумился, но Сеченов понимал, что это он от досады и ему гораздо больней и обидней, что его планам помешал отряд Аргентум, успевший спасти Волшебника. Теперь вот так, оказавшись, по сути, домашним питомцем академика, он мелочно мстит. Или же доводит Дмитрия Сергеевича до желания с ним расправится. С Серёжей прощание вышло никаким. Проследив, чтобы Нечаева подлечили и избавили от возможности внешнего управления, Сеченов, не встречаясь с агентом, подписал указ об его отставке, с пожизненной пенсией и реабилитацией в лучшем санатории Союза. Так же выписав ему запрет на появлении в районе Челомея и на Предприятии вообще. Такое решение могло бы показаться максимально гуманным по отношению к предателю, но Сеченов знал, что делал. Это решение было, на самом деле, максимально жестоким, и виной опять были эти самые чувства от которых хотелось выть по ночам и плакать от безысходности. И у Нечаева и у Сеченова не было никого, кроме них самих. Дмитрий своим решением так же наказал и себя, ему передавали, что Сергей просил аудиенции с ним, и подавал письменные прошения, которые Сеченов не читая скармливал шредеру. Через несколько месяцев поток обращений иссяк и Сеченов вздохнул с облегчением — наверное помощь психолога помогла бывшему агенту справиться с эмоциональным раздраем в жизни. — Ты отпустил машину для убийства просто жить среди людей! — Серёжа не машина, он не представляет опасности для гражданских, если им не управлять из вне. Он добрый и отзывчивый парень. И он ещё может исправить свою жизнь и даже завести семью! Казалось, что чёрное желе в банке охватила истерика, оно билось о стеклянные стенки и побулькивало: — Завести семью! Дима! После всего? После Близняшек? И если он не угрожает гражданским, то почему ты решил, что он не угроза для тебя? Сеченов понимал, что Харитон прав, что если Нечаев решит прийти по его, Дмитрия душу, то его не спасёт абсолютно ничего. Единственное, что могло защитить академика, так это запуск Коллектива, который не превратил людей в зомби. А значит и карать его не за что. А личное, ну не убивать же, за это личное. А если Серёжа и решит его убить, так пусть лучше убьёт, потому что все мечты о космосе и развитие человечества были раздавлены бюрократической машиной. Сеченов уселся обратно в кресло и устало положил голову на письменный стол. Вот так оцепенеть и ничего не делать больше никогда. В отличии от Нечаева отпуск и психолог ему не светили. Отдохнул он в больнице залечивая рану в пузе, душевные же раны излечиваться не хотели. Плюс ХРАЗ с его ежедневным клеванием мозгов, но тут скорее была польза, Сеченов отвлекался на время, спорил с бывшим другом и коллегой, о научных трудах, пока не звучало имя агента и научный спор превращался в ненаучную свару и снова, и снова, и снова. Дмитрий поднял голову и потянулся поднимаясь из-за стола. Дело за малым — запереть банку с Харитоном в шкафчик (стеклянный чтоб не вызывать приступов клаустрофобии), снять одежду, аккуратно её сложить и отправиться спать на диванчик в соседнем помещении. Спина и голова спасибо не скажут, но сил идти в пустую квартиру просто не было. Но у бога были видимо свои планы на вечер для товарища Сеченова, потому что первым появился звук, обычный звук, с которым летали дрофы патрулируя периметр Челомея. Правда звук приближался, словно аппарат собирался атаковать башню. Панорамное окно разлетелось и осколки посыпались на пол кабинета академика. Сеченов на автомате закрыл лицо и голову руками спасаясь от стеклянных брызг, но когда он открыл глаза перед ним стоял Серёжа Нечаев, собственной персоной. Помятый, в царапинах, но определённо узнаваемый. Само действо заняло меньше минуты — Нечаев поднял руку с базовой перчаткой Аргентума и поразил своего бывшего шефа слабым зарядом «Шока». Тот даже удивиться не успел теряя сознание. И все-таки П-3 был идеальным оружием для убийства, Сеченов падал на пол, а приземлился прямо в руки агента. — Позвольте поинтересоваться, а что это вы делаете, товарищ майор? — ХРАЗ не удержался и подал голос из шкафа. — Ах, ты тварь! — Нечаев подхватил академика удобнее и пристегнул его к себе эластичными ремнями — Нет у меня на тебя времени, а жаль! — Зачем вам Дима, товарищ майор? — Не твоего ума дело, сопля! — Нечаев достал из кармана кольцо и надел его на палец академика. — О, вы достали бета-коннекторы! Поразительно! — Нет, я делаю ему предложение руки и сердца! — вложил максимальное количество яда в ответ Нечаев, — Поразительно то, что Дмитрий Сергеевич оставил такую тварь как ты, себе! Пристегнув Сеченова к себе покрепче, Нечаев вызвал «Дрофу» и зацепившись за неё, скрылся так же, как и появился — через окно, только уже не один. — Дима! Ты опять облажался! — ХРАЗ тихо булькал в припадке неконтролируемого смеха — Не представляет опасности для окружающих, да? Но тишина кабинета не обладала способностью отвечать на риторические вопросы.