Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся

Пожалуй, Азирафаэлю повезло больше, чем Кроули. Как всякий человек, выдающий смертельный ужас за браваду, он постепенно поверил сам себе, что чувствует к князьям и герцогам Ада именно снисходительную жалость. На самом деле на самом донышке сознания ангела плескался непереносимый, выворачивающий наизнанку страх за демона. Он ощущал груз двойной ответственности, ибо не мог помочь его душе на Небесах и рисковал его телом в Преисподней. Но чтобы миссия прошла успешно, нужно было сосредоточиться на своей части работы. Азирафэль прикрыл глаза (желтые, прорезанные узким вертикальным зрачком), глубоко втянул воздух (длинным заостренным носом с мелкими веснушками), сжал кулаки (худощавые, с сильно выступающими венами и острыми костяшками, с темными длинными волосками вдоль ребер ладоней). Не размыкая век, он попробовал новую версию бытия на вкус: переступил с ноги на ногу, повел бедрами, затем плечами. Его захлестнула волна восторга, плескавшаяся теперь где-то на уровне шеи (гладко выбритой, очень длинной, с сильно выступающим кадыком). Нет, это вам не делить тело с пожилой и довольно шумной мадам Трейси. Внутри Кроули он чувствовал себя странным образом как дома. Ангел посмотрел на свое отражение. Попробовал повторить манеру Кроули стоять: невыносимо развязно, словно опираясь на невидимую барную стойку, даже в полной неподвижности излучая откровенное предложение и готовность. Удовлетворившись увиденным, Азирафаэль подмигнул своему больше-чем-другу желтым глазом и, не удержавшись, напоследок провел языком по тонким губам. Ох, не стоило этого делать. Все мысли ухнули куда-то в пропасть. Кстати, пора бы отправляться за ними. Ангел сунул большие пальцы в передние карманы черных джинсов и танцующей походкой двинулся к эскалатору, ведущему Вниз.