Перерождение Эрвина

Взмахом руки Эрвин резко отбил шприц, после чего в предсмертном бреду хриплым голосом выдавил из себя: —Учитель ... Леви опешил. На мгновение к нему закралась мысль, что это было не просто предсмертным бредом. Командир едва ли отдаёт себе сейчас отчёт будучи в обмороке, но почему-то Леви этот удар показался... очень осознанным. Будто бы это был молчаливый, но очень ясный отказ. В последнем их разговоре Эрвин чётко дал понять, что он уже принял свою участь. Именно поэтому он повёл новобранцев за собой, с целью разменять их и свою жизни на, пусть и небольшой, но шанс для всего человечества приблизиться к свободе. —А как мы установили, что за стенами... не осталось других людей?.. — хриплый, шелестящий голос Эрвина прервал мысли Леви. С поднятой рукой в бреду он задал этот по-детски наивный вопрос... Ну конечно... Жизни... Разве это было самой большой потерей Эрвина? Возможно, это было бы самой большой потерей того самого Эрвина, образ которого Леви держал в голове; того безупречного лидера, который вёл за собой своих людей сквозь все трудности, ради достижения всеобщего блага. Но в их последнем разговоре Леви разглядел в нём не образцового командира, а простого человека. Простого человека, который двигался вперёд не ради общего блага, а ради достижения своей в каком-то смысле эгоистичной мечты. —Тебе всё ещё не даёт покоя мир за стенами, о котором тебе рассказывал отец, — сказал Леви в пустоту Все эти годы даже он был не в силах разглядеть в командире этого мечтательного мальчика, которого манила правда о внешнем мире. Доказать предположения отца стало недостижимой целью Эрвина. Настолько недостижимой, что он потерял всего себя в погоне за ней. Мир за стенами стал путеводной звездой, солнцем, которое давало Эрвину силы двигаться дальше. Все вокруг, Леви в том числе, воспринимали эту целеустремлённость, как преданность человечеству, которая вынудила командира стать тем холодным и безжалостным лидером, готовым отдать жизни сотен своих солдат при необходимости. Но на самом деле мечта Эрвина просто замаскировалась под стремление к всеобщему благу. Даже не замаскировалась... совпадала. Ведь знание о мире за стенами было таким же ценным для всех людей. Но именно в момент, когда мечта и долг лидера разошлись, душа Эрвина была обнажена. Именно в их последнем разговоре Леви разглядел его настоящего. Не жизни новобранцев и не свою собственную жизнь Эрвин считал самой большой потерей. Больнее всего ему было терять свою мечту. Подписывая себе смертный приговор Эрвин понимал, что уйдёт. Погибнет в одном шаге от того злосчастного дома Йегеров, в котором находилось то, к чему он всё это время стремился. Решение Эрвина повести за собой солдат стало не просто самопожертвованием. Он отрекся от своих целей ради командирского долга. Ему не впервой было ставить на кон всё, но в этот раз всё было совершенно иначе, ведь терял он нечто большее. Осознавая то, насколько обречённой была самоотверженность Эрвина, Леви не могу не подумать, что отбитый в последний момент шприц был знаком, посланием, попыткой сказать: «Я думаю, мне пора на покой». Потерянный в собственных сомнениях, Леви смотрел на инъекцию в руке. Ещё секунду назад выбор ему казался абсолютно очевидным, но теперь... «Мы живём во власти того, что нас пьянит». Почему-то именно сейчас вспомнились эти слова Кенни.... Смерть - единственное, что сможет освободить Эрвина от оков его же собственной мечты. Некоторым нашим целям лучше не сбываться, так как конечный результат не будет достаточно ценным, чтобы оправдать всё, что было в него вложено. А вложено было непростительно много. Так что же будет, когда Эрвин наконец добьётся своего? Что останется в его сердце? В глубине души Леви чувствовал, что в подвале Йегера им не суждено узнать ничего хорошего. Никакое знание не сможет заполнить ту пустоту в сердце, которую годами Эрвин закрывал своим стремлением к мечте. И оставшись один на один со своей пустотой, он будет раздавлен грузом вины за всех павших, в смерти которых он так или иначе виновен. Эрвин это понимал и он хотел этого избежать. Вот почему он принял решение в своём последнем бое отмыть своей кровью грех эгоизма, из-за которого погибло так много разведчиков. Грех, о котором никто и не знал до их последнего разговора. Грех, который окружающие считали даром свыше, который позволяет вести за собой людей и добиваться поставленных целей. Тем не менее, от одобрения окружающих этот грех не становился более лёгкой ношей. Леви никак не мог признаться самому же себе что он был не в праве обесценивать жертву Эрвина. Сжав шприц в руке и нахмурив взгляд он резко задрал рукав потрёпанной формы командира и стремительно поднёс шприц к его предплечью. Глубокими, медленными вдохами и выдохами Леви пытался заглушить все эти сомнения и мысли о мечте Эрвина, о долге, о спасении человечества.... Ещё немного, и Леви бы убедил себя самого, что инъекцию лучше отдать Арлерту.... — Прости, Эрвин. Как бы ты не хотел уйти, ты должен остаться. Ты всё ещё нужен человечеству. Ты нужен людям, оставшимся солдатам... — вполголоса сказал Леви, — Ты нужен мне... — Настолько честное признание он мог сказать только сейчас, когда никто не слышит, и только шёпотом. Настолько тихим шёпотом, что он сам едва мог расслышать свой голос. Леви навёл иглу на вену на руке. От мысли, что Эрвин будет жить стало... легче. Что-что, а собственные чувства никак не обмануть. Наверное, он выбрал спасти командира не ради других, не ради его же блага. Леви сделал это ради себя... Он обрекал Эрвина проходить сквозь все трудности по новой, обрекал на то, чтобы вновь нести груз вины за смерть всех умерших, обрекал на поиски нового себя в этом распадающемся на кусочки мире, обрекал на жизнь, от которой он давно устал и которую он хотел прервать. Назвать свой поступок абсолютно правильным с моральной стороны Леви не мог. Но никто не скажет, верно ты поступил или нет, пока не столкнешься с последствиями. Надавив пальцами на поршень шприца, он сделал выбор. Возможно, не самый правильный выбор. Но не поступить так он не мог. Это был выбор без сожалений. _______________________________ Как в тумане слышались мольбы Бертольда о помощи, заглушаемые гулом ветра. Именно здесь Эрвин начнёт свою новую жизнь