Истинные догматы

      Ивонн начала привыкать к своему распорядку дня. Вставала примерно в одно и то же время, умывалась, завтракала — все, как в ее родном мире. По началу без солнца ориентироваться было сложно, ее вечно преследовала фантомная сонливость, сколько бы она ни дремала под одеялом, пытаясь выспаться. Сейчас же она от сонливости почти не страдала. Дело привычки. Ощущение легкой слабости в теле, казалось, было с ней всегда, даже при жизни в нормальных условиях там, дома.       Девушка встала немного раньше обычного: так ей показалось. Братьев и сестер в убежище уже не было, лишь Очива бодрствовала, занятая делами их обители. Увидев Ивонн, она поручила той навести порядок на кухне. Гогрон вечно оставлял после себя кавардак, да и время проверить их запасы подошло. Едва проснувшаяся, немного грустная, девушка наспех умылась холодной водой и сидела, сортируя овощи в кладовой. Привыкнуть к жизни без часов было куда легче, чем к тому, что безжалостные убийцы живут, как соседи в студенческом общежитии. Уборка, готовка, стирка — вроде бы каждый отвечал сам за себя, но и присматривать за остальной семьей было негласно принято.       Раз картошка, два… На пальцах остается липкий слой гнили. Ивонн морщится и тяжело вздыхает, вытерев руку подолом своего поношенного платья. Мысли ее были совершенно не о картошке.       Прошло два настоящих контракта. Два! Даже в эту цифру Ивонн не могла поверить, вспоминая то, что ей пришлось творить и с чем она вынуждена смириться. Тащила на себе тело, отбивалась от мальчишки, вторглась в церковь… Не удивительно, что ее начали преследовать кошмары. Да, Ивонн крепко спала, не просыпаясь до самого утра, но ее это почти не радовало. Каждую ночь, словно на перемотке, девушку терзали воспоминания об убийствах. Воришка и торгаш даже не были главными героями этих снов, к ней стал приходить Руфио, чего не было раньше, вновь вернулся призрак Орма, который она видела лишь раз в бреду от лихорадки, когда ее спасли старики на ферме. Она даже видела некроманта, о котором практически не вспоминала. Они не тыкали в нее пальцами, не называли убийцей, они просто приходили и смотрели своими черными, гниющими глазами, мерзко улыбались желтыми зубами и тянули к ней синюшные руки.       А сейчас Ивонн копалась в гнилой картошке и не могла отделаться от ощущения, что трогает чужие останки из ее сна.       Это стало почти обыденностью. Ивонн так себя убеждала. Как-то раз она увидела свое отражение в серебряном сервизе у торговки, когда от скуки гуляла по городу — ей пока не давали новые контракты. Девушка не узнала себя: осунулась, под глазами синяки, как будто из нее высасывают жизнь. Так и не скажешь, что она совсем не голодает, спит на мягкой постели каждую ночь сколько душе угодно.       Ивонн бросила в мешок последнюю гнилую картофелину и оглядела результат своей работы. Оставшихся корнеплодов хватит еще на недельку, если Мрадж’Дар продолжит готовить картофельный крем-суп из Эльсвейра по семейному рецепту — Ивонн была о нем наслышана, но попробовать не удалось. Кошак старательно прячет от нее свою еду, хоть и делится ей с остальными. Ивонн не обижалась, она привыкла готовить себе сама.       — Да черт с тобой, — пробормотала Ивонн и взяла себе две картофелины на завтрак.       Утро было отвратительно холодным, так что хотелось согреться. Вареный картофель, пара яиц и булочка с повидлом — прекрасный завтрак. Жаль, что у Ивонн не было никаких трав для чая, который она очень любила пить перед работой. О кофе и мечтать не стоило…       Этот чертов картофель был с ней с ее первого дня в Тамриэле, и почему-то от этого стало смешно. Ивонн почистила его, сунула в теплую, едва нагревшуюся воду в котелке, и села обратно на табурет, вынув из-за пазухи скромный блокнот, найденный ею среди книг на полках. Никем не подписан, пустой, он лежал там, словно ждал ее. Помня, что Мариан тоже вел записи и использовал для этого уголек, девушка решила не изобретать ничего умнее, и тоже воспользовалась тоненьким угольком.       «Месяц… последнего з Огня очага, 4 3 эра», — Ивонн раздраженно поджала губы, понимая, что неправильно пишет дату, и все стерла, оставив черную полосу вместо надписи в самом верху первой страницы.       «17-й день месяца Огня очага, 3 эра», — написала она уже без ошибок, но так криво, что собственный почерк показался ей чужим. Руки совсем отвыкли от письма. — «Я все еще в Тамриэле», — ничего больше в голову не лезло, к тому же закралась тревожная идея: что если ее дневник кто-то найдет? Кто-то из братства или просто из местных жителей? Ивонн зачеркнула и эту строчку, а потом и вовсе вырвала страницу, скомкала и швырнула в мешок к гнили.       Больше возвращаться к несостоявшемуся дневнику Ивонн не хотелось, но и убирать его в сундук с вещами она не стала. Сунула за пазуху, надеясь, что еще успеет собраться с мыслями, и придумает, что ей записать.       Завтракала девушка в одиночестве, на своей кровати, подогнув под себя замерзшие ноги. Она невесело жевала разваристую картофелину и запивала ее мутной кипяченой водой, потому что к пресной воде в бочке относилась с легким сомнением. К тому же, та была холодной, а Ивонн хотелось согреться. Этим утром убежище вымерло: Очива, занятая хозяйством, куда-то испарилась, Винсент редко покидал свою спальню, а остальные разбредись по контрактам. Кажется, здесь еще был Мрадж’Дар — тренировался в другом зале.       Ивонн старалась не думать о нем. Закончила с завтраком, накинула на себя шаль и решила выйти в город, как и всегда. Она сама практически не находилась в убежище дольше, чем было необходимо для сна и отдыха. Пока шла, положила руку на дневник за пазухой, задумавшись, так ли он был ей нужен?       «Пора бы заняться моим появлением здесь», — без энтузиазма решила она, все еще не зная, с чего стоило начать.

***

      «…в Тамриэле. В своем теле. Была в своей одежде. Или похожей? В своей (обведено). Я не помню. Не уверена. Не знаю? Не знаю, что случилось перед появлением здесь. Помню. Помню? Как жила в своем мире. Кто я? Концептуальный художник, младший сотрудник, была в отношениях…»       Каждое слово давалось Ивонн с трудом. Он старательно глушила любые мысли о доме все это время, а сейчас пыталась собрать их в кучу, чтобы разобраться в произошедшем. Писать на бумаге было непривычно, как будто неправильно. Она никогда не вела ежедневники, только электронные таблицы, разные напоминалки, будильники — но не бумажные дневники. Помнила ли она хоть что-то о своих чувствах там? О том, что чувствовала, когда оказалась здесь? Может, она все в себе убила, лишь бы выдержать одиночество?       «Я была в отношениях», — твердо решила она, так что даже сильнее надавила на уголек, пока писала. — «Все началось сумбурно, на работе, мы с Максом (неразборчиво). Мы это не обсуждали. Не успели?», — личный дневник был больше похож на запутанные мысли сумасшедшего, потому что у Ивонн все никак не получалось взять себя в руки и сосредоточиться на ее жизни в том мире. — «Не успели. Последнее воспоминание — вечер в баре. Я была не в настроении. Наверное? Что-то тогда случилось. Поругалась с кем-то?»       От усиленных попыток вспомнить весьма ощутимо заболела голова.       «Потом разберусь», — подумала Ивонн и небрежно швырнула дневник в открытый сундук.       Она вернулась с прогулки быстрее, чем ей бы хотелось. В Чейденхоле проходила шумная ярмарка, а в кошельке девушки валялось всего двадцать монет, на которые она себе сможет позволить только какую-нибудь простенькую сладость, но не больше. К местным деликатесам она относилась предвзято — сушеные фрукты ее не радовали также сильно, как бедных крестьян, в жизни не пробовавших сахар.       Заскрипели тяжелые двери, ведущие в общую спальню. Девушка вздрогнула, не ожидая, что сюда кто-то придет, кроме нее, а когда она увидела Винсента, то и вовсе занервничала, понимая, что он здесь не просто так.       — Ивонн, — он мягко улыбнулся, насколько это было возможно с его оголодавшим вампирским лицом, и поприветствовал девушку легким кивком. — Пока в убежище никого нет, я решил зайти к тебе лично, — по его интонации было невозможно понять, о чем он собирался поговорить: о контракте? Ивонн где-то ошиблась? Что-то натворила? Или наоборот все сделала хорошо, и ей полагается награда? Вряд ли, так высоко свои навыки она еще не оценивала. — Для тебя есть контракт.       — Рада тебя видеть, Винсент, — вежливо поприветствовала вампира темная сестра, тут же села на край кровати и выпрямила спину, решив, что сидеть, сложив ногу на ногу, и с горбатой спиной было неуважительно по отношению к бывшему аристократу и старшему по рангу убийце. — Контракт? Так скоро? И почему ты пришел лично? — за простыми вопросами скрывалось волнение и нетерпение.       Пустующий кошелек давил на нее почти также сильно, как и вина за убийства, и Ивонн ничего не могла поделать со своей нарастающей алчностью. Она была готова к тому, что еще неделю просидит без дела, пока в Чейденхоле не появится новая легкая цель, и известие о работе придало ей сил. Практика, неплохая сумма септимов, возможные трофеи — она заставляла себя искать в контрактах выгоду, чтобы не корить за свершенные грехи. Видеть пользу для нее было жизненно необходимо, иначе она уже начала бы сходить с ума от кошмаров.       — Он был предназначен для Мари, и Тейнава уже начал помогать ей с подготовкой, но Очива высказала некоторое… сомнение по поводу моего решения. От Уведомителя пришло несколько важных поручений, на которых Мари была бы полезнее. Я не хотел провоцировать конфликт, поэтому рассудил, что стоит поговорить с вами раздельно, без лишних формальностей, — вампир сел на кровать Ивонн, по-прежнему стараясь поддерживать между ними приемлемую дистанцию, ведь новую сестру все еще пугала его сущность, пусть она и научилась это скрывать.       — Мари уже знает? — Ивонн показалось, что даже так им не избежать конфликта внутри семьи, а влезать в ссору с любым из окружающих ее убийц она совершенно не хотела.       — Да, и я спешно отправил ее с Тейнавой на другой контракт. Она должна понимать, какой чести удостоена, подобные контракты подготавливает сам Уведомитель. Награда должна умерить ее… досаду от подобного приказа, — Винсент наверняка сгладил углы подробностей о том, как Мари отреагировала на резкую смену задач.       Самая очаровательная и молодая убийца к каждому своему контракту относилась очень ревностно, кровью и упорством отстаивая свое право называться темной сестрой. В этом их с Ивонн разница: новенькая ни разу не рвалась в бой, а делала все идеально, оставаясь все такой из себя правильной, тихой и незаметной. Разумеется, Мари будет злиться, что ее силы начинают понемногу равняться с возможностями Ивонн, которая ни на йоту не старалась стать частью их семьи.       — В чем заключается мой контракт? Я точно с ним справлюсь? Мари намного опытнее меня, — смутилась Ивонн.       — Мари пришла к нам два года назад, а не десять лет назад, как Тэлэндрил или пять лет назад, как Гогрон. Не нужно занижать свои достижения или возносить чужие, перед волей Ситиса мы все равны, — строго осадил ее Винсент. Он едва заметно нахмурился, брови чуть дрогнули, но не смогли исказить идеальную маску доброжелательности, выработанную за десятки лет бессмертия. — Сложность твоего контракта только в том, что цель прячется в пещере, а ты плохо знаешь Сиродил и его окрестности. Скажи, бывала ли ты в гротах у себя на родине? Может, посещала рудники? Я слышал, что в Скайриме природа куда более дикая, и среди гор множество сетей пещер.       — Честно, не была, — Ивонн силилась не отвести взгляд от смятения. — Но пещеры меня не пугают, я найду способ не потеряться внутри.       — Отрадно слышать, — незаметная хмурость сменилась вежливой улыбкой одними уголками губ. — Твоя жертва — отшельник без имени. Старик-маг, одичавший за годы жизни в пещере. Он из нее почти не выходит, а когда решает показаться на свет, то всего лишь собирает грибы и травы, пугая путников.       — И зачем кому-то такая ничтожная смерть? — не удержалась от вопроса девушка и чуть ближе придвинулась к вампиру, стараясь проявить заинтересованность в деле, хоть и на деле она испытывала только щемящую сердце жалость к этому неизвестному старику.       — Наследство, — хмыкнул Винсент. — Он оказался неугодным живым родственником, о котором никто не вспоминал долгие годы.       «И снова деньги», — ничуть не удивленно подумала Ивонн.       — Мы допускаем то, что он может уметь драться, поэтому тебе не следует пренебрегать своей броней, сестра. На контракт пойдешь рано утром, Очива тебе расскажет подробности, а вечером проведем урок фехтования, чтобы ты точно была готова.       Вампир встал, все тем же коротким кивком попрощался с сестрой и не стал задерживаться в их спальне еще дольше. Ивонн проводила его взглядом и тяжело вздохнула, покосившись на распахнутый сундук. Именно сейчас ей захотелось вновь продолжить свои сумбурные записи. Девушка улыбнулась, но счастливой она не выглядела: это была лишь ирония по отношению к самой себе.       Она небрежно взяла дневник, открыла его на первой странице, случайно надорвав листок. Острый край бумаги также порезал тонкую бледную кожу. Зашипев от резкой боли, она слизала одну проступившую капельку крови, а вторая уже успела скатиться на чистый желтоватый уголок страницы.       «Наверное, я убийца», — неровно вывела на бумаге девушка, случайно размазав новую каплю крови прямо под мелкими буквами, словно подчеркивая это ненавистное слово, которое она старалась избегать.

***

      Лязг стали был куда громче, чем в любую другую тренировку Ивонн. Девушка напряглась, как натянутая струна, пружиня с каждым своим блоком и редким выпадом в сторону вампира, державшегося так ровно, что становилось страшно делать шаг вперед. Ни одна ее атака никак не отразилась на Винсенте. Мертвое, бессмертное существо, именующее себя ее темным братом, не дышало, не уставало и двигалось с нечеловеческой скоростью даже при том, что Вальтиери умел сдерживать себя.       Он никогда особенно не щадил Ивонн, но сегодня отличился непривычной для девушки напористостью, легко ощущаемой даже сквозь его равнодушную маску. Металл бил по ушам, отскакивал от плотно сжатых губ и до боли стиснутой челюсти, когда тяжелый удар меча приходился так близко к гарде, что удержать в руках оружие было почти что невозможно. Девушка пошатнулась, заметила возможный исход их дуэли еще до того, как вампир занес над ней меч — она научилась считывать малейшие телодвижения оппонента или же просто привыкла к своему учителю. Избежала поражения ловко, проворнее, чем обычно. От пота защипало глаза. Ивонн быстро стерла влагу тыльной стороной руки в жестких кожаных перчатках и получила удар лезвием плашмя по плечу. Раздраженно зашипела, потеряла бдительность и наотмашь отбилась, чудом попав по вампиру в ответ.       Она обогнула колонну, зашла со спины и знала, что ей было позволено это сделать. Рубанула по ногам, выбила из равновесия, чувствуя, что все происходит под чутким контролем вампира, который словно этого и добивался. Она и сама удивлялась себе, еще две недели назад не представляя, что так скоро научится быстро мыслить в битве.       Минутное ликование прерывается жгучей болью в кисти. Ивонн сдавленно вскрикивает и роняет меч на пол, ежась от громкого звука. Она поджимает потрескавшиеся от частого пребывания на улице губы, облизывает их кончиком языка, лишь бы отвлечься от боли в руке, и старается гордо выпрямиться, принимая свое поражение в очередной раз.       — Ты приятно удивила меня, сестра, — снисходительно улыбается вампир, подняв с пола меч девушки. — Начинаешь быстрее реагировать, это хорошо.       «Ага, как же», — хочется ей обиженно выплюнуть, но девушка сдерживает себя.       — Недостаточно быстро, — сдержанно парирует она, будто бы их дуэль не закончилась, а перешла на колкий диалог.       Вальтиери почувствовал перемены в ее настроении, потому не стал реагировать. Он понимал, еще помнил, что творится в человеческом сердце, и как легко ранить хрупкое эго смертных. Гордость Ивонн он задевал нарочно в каждом их сражении, позволяя проявить себя и жестко наказывая за секундное промедление. Он дает ей поблажки, старается разнообразить бой, чувствовал, что она понемногу впитывала в себя чужие приемы и могла их предугадать. А его стиль, скажем так… закономерно устаревал. Успешно использовать его мог только опытный фехтовальщик, Ивонн же он вводил в заблуждение, создавая иллюзию о настоящих сражениях. Простые люди все меньше задумывались об этикете, правилах и техниках, полагаясь на чутье и грязные приемы, с которыми юная убийца непременно столкнется.       — Моя жертва может быть так опасна? Почему потребовалась тренировка именно сейчас? — Ивонн так и сквозила недоверием, что немудрено, ведь контракт достался ей совершенно неожиданно.       — В пещерах нередко обитают разные твари, а тот отшельник когда-то был молодым и полным сил исследователем.       — Был, — особо важно подчеркнула девушка. — Надеюсь, от одиночества он ослаб и сошел с ума.       Ивонн говорила жестче. Смотрела жестче. Она вся становилась жестче, закалялась, сама того не замечая. Обособленность от остальных членов братства шла ей на пользу, вампир сразу это подметил. Все убийцы по природе своей — одиночки. Может, ее скромность поможет ей в будущем взрастить в себе хладнокровность? Винсенту хотелось верить, что их сестра еще удивит всех, особенно Уведомителя, имевшего на ее счет свое особенное мнение.       — Несомненно, сестра. Все сведения, что мы получаем от заказчика, проверяются лично Уведомителем или его душителем, а позже — уже и нами. Тем не менее, осторожность не бывает лишней.       Взгляд Ивонн потеплел, когда она поняла, что ее не бросают в неизвестность. Знание того факта, что Люсьен Лашанс собственной персоной участвует в подготовке контрактов, успокоила зреющее в душе волнение.       «Вряд ли мне позволят умереть на третьем контракте, это ведь глупо», — она вздрогнула, неосознанно повела плечом и мягко ответила:       — Прошу прощения, Винсент. Я забылась.       «Кроткость тебе не к лицу, сестра», — тут же в ответ подумал Вальтиери. Ивонн с характером импонировала ему гораздо больше.       — Отдохни и готовься выходить ближе к рассвету.       Ивонн морщится, представляя, что ей придется не спать ночь, иначе она точно не сможет встать вовремя, как того от нее хотел вампир. Девушка нерешительно разминает шею одной рукой, а второй покачивает ноющей от удара кистью. Ей бы хотелось, чтобы контракт был чем-то более привычным, чем-то откровенно простым, за что остальным членам братства просто стыдно было браться, но, увы, ответственность, возложенная на нее, только повышалась. Вчера — бродяга, а завтра уже какой-нибудь известный повар или писарь при конторском дворе в самом Имперском городе. Ивонн кивнула, молча принимая приказ.       Холод в убежище так и не стал для нее привычным. Мысль о грядущей зиме ужасала, раз ей было так тяжело переносить сырость и мороз по полу даже осенью. Возможно, изменится не многое, а сама Ивонн обзаведется теплыми вещами, но ей об этом можно было пока лишь мечтать. Она сняла перчатки — надеялась, что на кисти не расползся синяк, и обрадовалась тому, что ее некогда нежная, но все еще бледная кожа, осталась чистой. Девушка вернулась в их общую спальню, намереваясь добавить в своем дневнике еще одну запись или порисовать угольком, лишь бы чем-то занять себя.       За целый день вернулся только Гогрон, который устроил побоище в каком-то лагере разбойников неподалеку. Такой контракт для него — подарок судьбы. От орка даже на другом конце просторного помещения тянулся железистый, чуть сладковатый запах застарелой крови. Ивонн поморщилась, тенью прошмыгнув на свою кровать. Она не хотела даже думать о том, что творилось в их банной комнате, из которой Гогрон вышел по-прежнему грязным. Белая льняная рубашка местами прилипла к его спине и на ткани проступили влажные розовые пятна — кровь смешалась с водой, и эта кровь наверняка ему не принадлежала.       — Ох ты, мышка еще здесь! — прогремел он на всю спальню, заметив Ивонн. Она лишь улыбнулась в ответ. — Представляю лицо Мари в тот момент, когда у нее из-под носа забрали почти готовенькое убийство, ну, ничего! — он рассмеялся и смех его напоминал эхо камнепада, не иначе. — Тебе тоже иногда резвиться надо, а? Поди скучно торговцев резать или кто там твой последний был?       — Торговец, — коротко ответила Ивонн. — А ты, я смотрю, в хорошем настроении?       — Еще бы! Да тебе это неинтересно будет, мышка.       Девушка не могла вспомнить в какой момент обзавелась подобным прозвищем, поэтому просто приняла его как должное. Ссориться еще с кем-то было бы глупо, да и не было желания, и называл ее Гогрон вполне справедливо, если учесть ее существование на фоне всего убежища. И, правда, самая настоящая мышь.       — Запомни запах крови, мышка. И не такое приходится нюхать, — Гогрон вновь громогласно хохотнул и покинул их спальню.       Ивонн бы сделала глубокий вдох, да тошнотворный аромат остался здесь, а не последовал за своим носителем. Девушка уселась на пол рядом со своим сундуком, предварительно постелив на холодный камень шкуру, которой укрывалась поверх одеяла. Лавандовое масло она тут же достала и капнула немного на шерсть, чтобы перебить запах крови. Наносить его на себя она не стала, понимая, что убийце совершенно точно не стоит пахнуть нежным цветком, тем более, что масло Филлидис имело стойкий запах, который не так то просто смыть даже мылом. В коллекцию к первому своему парфюму уже не терпелось купить еще несколько флакончиков с составными ароматами и также чистыми — эта мелкая житейская радость не давала Ивонн окончательно сойти с ума в чужом для себя обществе.       Обновки девушки были столь незначительны, что сундук все равно пустовал. Дно его почти целиком было застелено той самой тканью, которую вез для продажи убитый ею мужчина — ее последний контракт. Мрадж’Дар наотрез отказался ее покупать, аргументируя это тем, что он торгует только полезными товарами для своей семьи, а цветастую тряпку Ивонн может оставить при себе или толкнуть за гроши барахольщику. Несколько засохших коричневых пятен крови очень удешевили расшитый жаккард, сузив возможный круг покупателей.       «Вот бы найти своего скупщика…», — девушка уже однажды думала об этом. Как ни странно, после недавнего кошмара с Ормом, где она вернулась в тот день в таверне и не смогла прихватить с собой его украшения, которые наверняка озолотили бы ее побольше, чем кошель, что она вытащила у него из кармана.       Плавный взгляд соскользнул с посеребрённой ткани на ножны клинка горя. Ивонн не прикасалась к нему после контракта ни разу, и в этот раз тоже не планировала брать. От одного только взгляда на резную рукоять ее сердце кольнуло, и неприятный холод защипал в груди. Этот кинжал с самого начла вызывал в ней странные, противоречивые и ничем не объяснимые ощущения. Схватив свой дневник, девушка отпустила крышку сундука, и тот закрылся с громким хлопком.

***

      Ивонн нашла пещеру во второй раз без труда, и все благодаря Очиве, которая не поскупилась на помощь в подготовке. Она подробно посвятила темную сестру в план подземелья, предположительную протяженность и особенность его зарождения. Как там внутри: какой воздух, стены, камень, влажно ли? Все было рассказано в мельчайших деталях, а на карте девушки появилась вторая полезная отметка — прямо как в игре. Ивонн в сопровождении аргонианки выбралась из убежища ближе к закату, чтобы помочь той в делах братства, а после — пройтись до нужной пещеры. Вся основная работа уже была сделана чужими руками, нужно было лишь пройти внутрь и убить цель.       Девушка ненадолго задержалась у водопада прежде, чем подняться наверх, ко входу в пещеру. Ее будто бы никто и не пытался скрыть, она была прямо на виду, недалеко от дороги. Ивонн с грустью вздохнула от безмятежного вида на небольшое озерцо, которое ее ужасно манило. Будь на улице чуть теплее, полдень, и никаких контрактов на носу — она бы уже без раздумий нырнула в воду.       Броня непривычно давила на всех сгибах, особенно в локтях. В первый раз Ивонн этого не заметила, а сейчас чувствовала особенно сильно, как будто за несколько ночей материал сжался на пару размеров. Возможно, всему виной была тревога.       Солнце только выглянуло из-за горизонта и еще не успело осветить лес. Шум воды, случайные блики на водной глади и трель сверчков завораживали. О контракте получилось забыть на какое-то время, пока Ивонн сидела на берегу, перебирая пальцами мелкие камни в земле, смешанной с песком. Она спрятала свой плащ и все косилась на тайник, боясь, что недостаточно хорошо прикрыла ткань. Подобному приему ее научила еще Тэлэндрил, когда девушка случайно при ней заговорила вслух о том, насколько подозрительной выглядела броня братства. В ней же невозможно выбраться из города! Умелая убийца и охотница подсказала Ивонн несколько разных способов, как решить эту проблему.       Квакала лягушка, шуршал ветерок в сухой листве. Девушка закрыла глаза и мысленно сказала себе: «Он наверняка сошел с ума. Смерть — это милость». В свои же слова верилось с трудом, но считать так — лучше, чем корить себя за один из множества грядущих грехов. Точнее, грех-то всего один, а вот повторяться он будет… Ивонн должна сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, а не во мнимом будущем.       Протяжно выдохнув, она встала с земли и, положив руку на эфес меча, поднялась ко входу в пещеру. Сырые стены были укреплены подпорками, как в шахтах, а проход внутрь прикрывали гнилые, почерневшие от влаги доски. Ивонн отодвинула в сторону две, осторожно положила их на землю и шагнула внутрь.       По совету Очивы сделала себе факел еще на берегу, но небольшой, чтобы было легко потушить и выбросить. Человеческий глаз в темноте даже спустя время видит плохо, а Ивонн в пещере вообще первый раз. Вспышкой получилось поджечь ткань со второй попытки — когда девушка нервничала, она не могла полностью сосредоточиться на магии, даже несмотря на последнюю тренировку с Марианом, на которой тот заставил вызубрить слова заклинания и сам процесс колдовства до состояния рефлекса.       Ивонн медленно шла вперед. Прислушивалась. Ничего, кроме отдаленного шума водопада не было слышно. Запахло чем-то затхлым, холодным, так что ноздри защекотал морозец. Здесь намного холоднее, чем снаружи. Камень вперемешку с грязью под ногами был очень скользким: приходилось осторожно ступать. Девушка шла вниз под небольшим наклоном, чувствуя, что спускается все глубже в недра скалы водопада и земли. Звуки снаружи становились тише, их сменяли другие, совсем незнакомые, усиленные эхом. Наконец, спуск прекратился, плавно перейдя в вытесанные грубые ступеньки, а потом и вовсе в песчано-земельную почву, ничуть не скользкую. Ивонн твердо стояла на ногах, осматриваясь. Почти ничего не было видно даже с факелом, а какое-либо освещение, разумеется, отсутствовало. Хотелось зажечь пламя на ладони, да тратить ману было неразумно, и рука свободная ей нужна, чтобы успеть выхватить меч в случае опасности.       Убийца сделала глубокий вдох. Уже не морщилась от сырости. Она осторожно двинулась вперед, радуясь тому, что пещера пока что представляла из себя туннель без развилок. Ход пошел левее, круто изогнувшись, а каменные стены были очень близко друг к другу, так что пришлось протискиваться между ними. После такого пролаза появилось некоторое подобие просторного помещения. В потолке зияла тоненькая щелка, сквозь которую лился слабый утренний свет, а на стене висели факелы — три штуки, если говорить точно. Ивонн опустила свой собственный, притаилась, не шагая вперед, и тут ей послышался необычный скрип. Как будто бы знакомый, не деревянный. Как скрип…       «Костей?!», — Ивонн обронила от неожиданности факел, когда на противоположном конце зала появилась бледная фигура скелета с горящими пустыми глазницами. Огонь тут же погас, и девушку, облаченную в черную броню, надежно скрыла тень.       В ее сторону, похрамывая, шагал самый настоящий скелет, очень похожий на стража в убежище. На спине у него болтался древний колчан, а в левой руке, облаченной в высокую охотничью перчатку, он крепко держал длинный лук.       «Почему здесь скелет… как это возможно?»       Ивонн вжалась в стену, наблюдая за тем, как пустоголовый страж пещеры свернул в другую сторону и почти уперся в стену на противоположном конце зала. Он посмотрел на направо, налево, затем словно размял спину и… застыл на месте. Несмотря на то, что скелет был похож на того, который бродил по убежищу Братства, в них были отличия. Например, глазницы этого горели сине-фиолетовым огнем, а его белые кости, если приглядеться, были испачканы в земле. Одет он как попало, в чем-то старом, будто выкопанном из могилы. Кожаная перчатка поедена мышами, истертая, как от частого использования живыми сильным руками охотника. Колчан, лук — все его вещи выглядели древними, небрежно вытащенными из захоронения. Девушка осматривала его от бессилия, не зная, что ей делать — к таким трудностям ее не готовили.       «Может, он тут один? Случайно забрел?», — верилось в такое предположение с трудом. — «Или они часто обитают в пещерах, поэтому меня не предупредили — это какой-то очевидный факт? Он умер здесь когда-то?»       Но скелет всем своим видом так и говорил: «нет, я не просто от скуки брожу по этой пещере». Делать выводы раньше времени не хотелось, пусть они и напрашивались. Ивонн не знала, насколько реальность похожа на игру конкретно в этой ситуации. Можно было только гадать, заложен ли в голову стража маршрут патрулирования, или все его действия — случайные? Девушка не стала еще больше ждать. Она побоялась, что скелет вот-вот развернется и пойдет в обратную сторону. Почти не дыша, она судорожно сжала рукой рукоять меча и двинулась по тени, пригнувшись под факелом так, чтобы на нее попадало меньше всего света.       В и без того холодной пещере конечности Ивонн в конец окоченели от страха. Убить живого — не так сложно, в человеке много слабых мест, но как сражаться с тем, кто уже мертв? Что его убьет во второй раз? Разрубить на кусочки? Девушка сомневалась, что у нее хватит сил так просто разломать слаженный и каким-то образом рабочий организм даже без мышц и сухожилий. Кости наверняка держались не на добром слове.       И тут коридор разделился. Ивонн встала на развилке, прислушиваясь, не идет ли за ней скелет. Благо, поблизости было тихо. Выбрав поворот налево, девушка стала спускаться вниз, пока не уперлась в тупик с… табуреткой и ведром. Предназначение их было не совсем ясное, а первый тупик вызвал раздражение — вдруг ей придется долго плутать здесь? Карты пещеры у нее не было, а рисовать ее на ходу — не практично на контракте. Делал ли так вообще хоть кто-то? Когда девушка вернулась на исходную точку, сердце ее сжалось от знакомого скрипа костей, который только чудом отдалялся, а не приближался. Вдоль стен все также висели редкие факелы, да и глаза убийцы начали привыкать к темноте. Она слегка пригнулась, ни на секунду не выпуская из плотно сжатой ладони рукоять меча. Вскоре она нагнала скрип, он был совсем близко, а в очередном просторном зале появилось больше света. Скрываться ей было практически негде.       Здесь тоже был страж. Другой. Двумя руками он держал длинный тяжелый меч, острие которого волочилось за ним по земле, оставляя глубокие борозды в почве. Светящиеся глазницы было видно сквозь тонкую полоску ржавого забрала шлема на черепушке. На плече болтался наплечник, а его ребра гремели в некогда тяжелой металлической броне, сейчас же изъеденной временем и ржавчиной, так что в некоторых местах зияли дыры. Этот страж выглядел грозно. От меча, даже древнего и грязного, исходила опасность — одно попадание таким, и Ивонн умрет даже не от потери крови, а от сильного заражения. Проверять на прочность броню братства сейчас было совсем не то место и не время.       Пятясь вдоль стены, девушка думала над тем, как ей поступить. Она искала в пещере подсказку, какое-то объяснение тому, что здесь делали скелеты, и не находила ничего утешительного. Этот более освещенный зал отличался от первого тем, что здесь появилась мебель. Перекошенная, будто рукодельная, а прямо в самом центре лежал раскуроченный деревянный гроб, подозрительно подходящий по габаритам под размер скелета-стража. Стол, пара табуретов, несколько ящиков и плетеная корзина, полная камней, а на полостях в стенах стояло множество растекшихся свечей. Ивонн пригнулась, вжалась в стену, когда страж развернулся и пошел прочь из комнаты, игнорируя присутствие чужака. Так ли полезна была такая защита? Может, кого-то менее осторожного, они бы уже заметили и растерзали? Девушка медленными шажками двигалась вперед, как вдруг поскользнулась на камне, с грохотом повалив за собой ящики и корзину с камнями. Не успела она опомниться, как в ее сторону резво побежал скелет, гремя своей ржавой броней.       Ивонн прыжком встала, рванула вперед, что есть мочи, и нырнула под первый попавшийся выступ в стене так, что тень должна была ее практически полностью скрыть. Она уже была готова выпустить в нежить самую сильную вспышку, на какую она только способна, но ей не пришлось это делать. Скелет выбежал за ней следом, остановился и просто потерял из вида, хотя ее укрытие было чуть ниже уровня глаз, и Ивонн непременно должно было быть видно! Она задержала дыхание и прижалась к стене словно надеялась слиться с ней воедино. Скелет так и остался стоять, озираясь по сторонам и держа наготове свой меч. Как долго все это длилось — сказать сложно. У девушки начали затекать ноги, а от редких вдохов закружилась голова. И вот страж, решив, что врагов нет, повернулся к скрытой в тени Ивонн спиной и вновь продолжил патруль.       «Бесполезная груда костей», — не сдержалась от едкого комментария убийца, чудом избежавшая сражения.       После такого спасения, идти дальше было не так страшно. Залы сменялись коридорами, пару раз петляли, и девушка встречала все новых стражей. Пространства сами по себе были небольшими, иногда узкими и тесными, но ее путь казался мучительно долгим из-за того, что ей приходилось подолгу оставаться на месте, выжидая подходящий момент. Скелеты могли замереть на месте, либо просто озирались по сторонам, не давая возможности сдвинуться с места. Ноги ныли от сильного напряжения. Количество и качество мебели не становилось роскошнее: попадались все те же корзины, иногда бочки, ящики и мешки, полные песка и камней, а по углам были распиханы табуреты. В одном из помещений, четвертом по счету, совсем крохотном, так что разминуться со стражем здесь было бы почти невозможно, а от других залов его отделяли короткие коридорчики, лишенные освещения, Ивонн наткнулась на не заправленную небрежную подстилку. Вокруг валялись пустые и мутные бутылки из-под вина, а под куском грубой ткани, наверняка служившем одеялом, торчал ворох сырых листов бумаги и парочка перьев. Любопытство взяло верх над осторожной убийцей. Она присела на корточки и вытащила чужие записи. К ее разочарованию, сырость во всей пещере и пролитое вино смазали почти все чернила в одну неравномерную кляксу. Ивонн попыталась вглядеться в разводы, даже зажгла на руке огонек, почти позабыв об осторожности.

«Глу…ц! … Я… зн…ю! Те…а…

Ск…ет…ы, … и… ж.но…»

      Буквы с трудом складывались в осмысленные слова, не говоря уже о предложениях. Почти полностью разочаровавшись на последнем листе, Ивонн хотела выбросить бумагу и продолжить путь, как ее взгляд случайно зацепился за одно-единственное не задетое влагой имя.

«Маннимарко»

      Девушка обронила чужие записи, не веря в то, что прочитала. Случайные, едва ли понятые слова, сложились в одну общую картину, как и скелеты-стражи. Она поджала губы, испытывая смесь страха и гнева, не понимая, почему ее никто об этом не предупредил. Несмотря на все препятствия и несостыковки с тем, к чему ее готовили, контракт оставался контрактом, и был поручен именно ей. Нельзя отступить, ничего не попробовав сделать, нельзя постыдно сбежать, ведь это нарушит догматы. От безвыходного положения хотелось выть!       Ивонн припала спиной к замшелой стене пещеры, чтобы перевести дыхание. Она не знала, как долго ей идти, ее единственный ориентир — слова Очивы, пообещавшей, что этот грот не должен уходить глубоко под землю и то, что он не пересекается с сетью соседних пещер, которых, как оказалось, в Тамриэле действительно сотни! Девушка осторожно выглянула: снова скелет. На этот раз он был в рваной кожаной броне и с мощным топором на перевес. Сомнения на счет личности изгоя, можно сказать, исчезли, — это был некромант. Желудок сжимала ледяная рука, а смех… гадкий смех того ублюдка, который поймал Ивонн в самом начале ее пути — он с ней на всю жизнь, это вне всяких сомнений.       Братство ошиблось? Или это очередная проверка? Ивонн сжала рукоять меча на поясе и дождалась, пока скелет пройдет мимо. От скрипа его костей слегка потрясывало, особенно, когда он остановился совсем рядом с ней, скрытой в тени за камнем, что один случайный поворот в сторону — и монстр нападет. Убийца не дышала, закрыла глаза, вжавшись сильнее в стену, а скелет прошел мимо, размахивая тяжелым топором, так ничего и не заметив. Не спеша облегченно выдыхать и помня количество мертвых стражей во всей пещере, девушка выскользнула из своего укрытия и мелкими шажками побрела дальше, держась стены.       Чем глубже она шла, тем чаще ей встречались подожженные свечи, залившие своим воском каменные выступы. Становилось теплее. Очередной страж прошел мимо, словно глупая болванка, он даже не ощутил никакого присутствия, хотя на этот раз Ивонн не могла нигде скрыться, ей пришлось встать в единственный теневой угол, и ее наверняка бы заметили! Но, наверное, заметил бы живой человек с глазам, а не пустыми глазницами.       Девушка не знала толком, зачем идет вперед, она сомневалась, что у нее хватит сил справиться с некромантом. Она даже вряд ли приблизится к нему! Первый раз была случайность, и случайности не могут преследовать ее по пятам. В лучшем случае, она найдет его спящим. Может, занятым чем-то, а в худшем, он просто будет сидеть посреди какой-нибудь просторной комнаты и смотреть прямо на вход…       Пещера сужалась. В ней практически не было развилок, один раз Ивонн забрела в кладовую, откуда не решилась ничего брать, пусть несколько видов сыра и выглядели очень аппетитно, до момента, пока не вспоминаешь, что их касался некромант, а чего он касался в этой пещере до еды — лучше вообще не знать. От волнения закололо живот, дышала Ивонн через раз и с опаской. Скрываться ей было уже совсем негде — проход был сплошь освещен свечами и факелами, так что сейчас ее мог увидеть даже скелет.       После очередного особенно узкого пролаза девушка сделала всего пару шагов по коридору и услышала голоса. Два мужских голоса. Она не могла разобрать, о чем те переговариваются, эхо съедало части слов. Пришлось подобраться поближе. Зачем? Она не знала. Ивонн просто делала хоть что-то, надеясь решить все проблемы импровизацией. Она уже стоит в этой пещере, обошла всех стражей и дошла до конца — поворачивать назад глупо.       — …ко тобой не… дов… лен…       — По… я… дол… п… живать?       Ивонн сосредоточилась на голосах, медленно крадясь по короткому коридору, который заканчивался тупиком — обителью некроманта. Под ногами проминались плесневелые ковры, которым здесь вообще не было места, они появились внезапно и смотрелись здесь до безумного абсурдно. Девушка с отвращением поморщилась и остановилась рядом с перекошенным деревянным стеллажом, который опирался на валун, служивший чем-то вроде перегородки между спальней и рабочей зоной некроманта. Любопытный взгляд не мог не заметить стол с алхимическими приборами и разбросанные повсюду кости. Одна радость — запаха гнили не было.       — Тебе было велено вернуться, — с нажимом сказал кто-то очень знакомый. Настолько знакомый, что у Ивонн похолодело внутри.       «Мариан? Нет, это не можешь быть ты…», — убийца осторожно, стараясь не издавать ни малейшего шума, выглянула из-за стеллажа.       — Я не собираюсь никуда возвращаться, тем более, когда Король Червей отправил за мной свою половую тряпку! — с пренебрежением выплюнул в ответ мужчина-редгард, стоявший спиной к Ивонн, так что она не могла разглядеть его лица. Это была ее жертва, тот самый отшельник, чудесным образом оказавшийся некромантом.       Но вот лицо его собеседника девушка видела также отчетливо, как если бы смотрела на своего учителя разрушения при свете дня, на одном из уроков. Это действительно был Мариан, сменивший серо-голубую робу мага на балахон некроманта Ордена Червя. Его взгляд, очевидно, направленный в сторону от раздражения, о чем свидетельствовали привычно нахмуренные брови и поджатые губы, встретился со взглядом Ивонн, отчего та едва не пискнула, но не смогла сдвинуться с места. Все ее тело окаменело, как будто на нее вновь наложили заклятие паралича, от неожиданности и смятения она сжала заледеневшими пальцами камень, за которым скрывалась, и нервно попыталась проглотить вставший в горле ком.       Мариан узнал ее! Удивление всего на секунду вспыхнуло на его лице, но оно было настолько велико и неподдельно, что не скрылось от некроманта, с которым маг разговаривал. Редгард тут же обернулся, увидев Ивонн.       Одеревеневшая рука не сразу потянулась к рукояти меча, которую убийца до этого момента нервно сжимала. Девушка пошатнулась назад, в голове тут же всплыли слова вспышки, как будто бы здесь она могла ей помочь. Некромант двинулся в ее сторону, вскинул руки, одним губами шепча заклинание, пока внезапно его горло не передавило древко посоха. Мужчина почти повалился назад, угрожающе захрипев. Заклинание так и не сорвалось с его ладоней, секунду назад начавших переливаться синим цветом.       — Руби! Ну же! — закричал Мариан, сдерживающий лягающегося некроманта собственным посохом.       Ивонн выхватила меч, как ее учил Винсент. Замахнулась, как ее учил Винсент. И, задержав дыхание, со всей силы рубанула по шее некроманта, но промахнулась, сумев только разорвать ему глотку острием меча.       Все ее тело пробила слабость, стоило крови мощным напором хлынуть из недорубленной глотки некроманта. Мариан же оставался спокоен, он с пренебрежением оттолкнул от себя редгарда, которому уже не суждено прожить и нескольких минут. Мужчина свалился на землю, как мешок с костями, корчась и хрипя в предсмертной агонии, а у Ивонн в ушах шумело так, что хотелось зажмуриться и закрыться руками от противного звука. Она уже видела, как умирал человек с такой же раной, и она же ее нанесла. Некромант, торговец, да кто угодно — умирали все одинаково. Грозный враг у ее ног валялся беспомощным телом, цепляясь за утекающую из него жизнь, пока Мариан одним сильным взмахом не пробил череп некроманта своим посохом. От хруста кости Ивонн замутило. Ее кожа, и без того бледная, стала почти серой, а сама девушка не могла сказать ни слова, таращась на зияющую дыру в голове мертвеца, из которой брызгала кровь и вытекали ошметки мозга.       — Не стой столбом, дура! Он мог превратиться в лича! — Мариан не сомневался в том, кто перед ним, хотя лицо Ивонн скрывал капюшон, и она была уверена, что узнать ее в темной пещере невозможно.       Маг грубо дернул убийцу за плечо, вынуждая ту последовать за ним. Ноги ее почти не слушались. Она запнулась об тело некроманта, выронила меч и когда наклонилась за ним, над ее головой пролетела стрела. Кровь прилила к щекам, дышать стало тяжело, а Мариан тянул ее за собой, затем вовсе протолкнув вперед, в какой-то узкий пролаз, так что пришлось пробираться через него боком. Только сейчас Ивонн услышала мерзкий скрип костей и лязганье ржавых доспехов — на шум сбежалась вся стража некроманта, но слишком поздно. Не зря она показалась убийце бесполезной: толку от них и правда было мало.       Пролаз закончился широким гротом. Ивонн вывалилась от сильного пинка Мариана на сухой песок вперемешку с шершавыми камнями и больно упала на руки, но и теперь маг не церемонился — просто взял ее за капюшон и почти волоком потащил за собой, на яркий свет, лившийся снаружи. Они выбрались из пещеры, прошли ее насквозь, и скелеты за ними не смогли бы пролезть. Солнце уже встало. Как на зло, погода была ясной, так что после долгих блужданий в темноте у Ивонн от боли заслезились глаза.       — Да отпусти ты меня! — она вывернулась из-под руки мага, и капюшон вместе с маской сорвался с ее головы. Мариан не стал и дальше ее удерживать, он просто разжал руку.       Это и в самом деле был он. Бледный, в брызгах чужой крови, в черной робе с красным небрежным рисунком черепа и костлявых рук. А взгляд надменный и серьезный. Он прищурился, будто бы и не от света вовсе, будто привык якшаться по подземельям. Ивонн не знала, что ей говорить, не знала, как вообще реагировать. Она молча вышла следом за своим учителем в лес, все еще чувствуя резь в глазах от яркого солнца даже в тени еловых веток. Жгучие лучи пробивались сквозь них, теплые, светлые, непривычные после тьмы внизу.       — Как ты узнал меня? — не выдержала Ивонн. Она не сомневалась, что маг именно узнал ее, не просто помог убийце сделать то, что, наверняка, было поручено ему самому, а увидел в ней свою ученицу. — Кто ты вообще такой?!       — А кто ты, позволь узнать? — Мариан встал напротив и направил на нее свой мерцающий посох, готовый в любую секунду атаковать заклинанием.       — Разве не видно? — по привычке съязвила Ивонн и тут же попятилась назад от того, как маг отреагировал на ее колкость. Шутить сейчас он был не намерен. Парень уверенно двинулся в ее сторону, угрожая посохом. Взгляд его не предвещал ничего доброго, а он и раньше не казался дружелюбным. — Убийца, — нехотя процедила она. Нарушать догматы не было в ее планах, пусть она и знала, что ее загоняет в угол мощнейший маг, который однозначно найдет способ выбить правду.       — Я не об этом спрашиваю. Кто ты такая? Даэдра? Кому ты служишь?       — Что? — Ивонн остановилась, нервно усмехнувшись. Вопрос Мариана застал ее врасплох. — Я не понимаю, о чем ты.       — Хватит. Притворяться, — посох угрожающе вспыхнул. Маг был на пределе, сдерживая сильный всплеск магии, будто бы он готовился к сражению. — Твоя связь с Темным братством стала для меня очевидной при нашей последней встрече, но это не объясняет твою силу. Не смей отрицать, я вижу тебя насквозь. Ты не человек, либо кто-то дал тебе могущественные способности.       — Хотела бы я понимать о чем ты, но ты ошибаешься во всем, кроме братства, — вынужденно сдалась она, продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в широкий ствол дерева. Препятствие вынудило ее вынуть из ножен меч и отгородиться им от посоха, зависшего в нескольких сантиметров от ее лица. — Я человек.       Мариан рассмеялся, нервно и недобро, как будто был готов прикончить Ивонн на месте. Он ей не верил, убежденный в своей правоте.       — Ты можешь отпираться, но обмануть меня не выйдет. Твоя душа, если это именно она, а не какая-то эфемерная субстанция или что там у вас внутри, другая. Подобное бывает только с существами, рожденными Этериусом. В Нирне нет никого похожего, и лжешь ты неубедительно. Соврешь еще раз, и я испепелю тебя на месте.       — Но я не лгу! — от бессилия закричала Ивонн, не зная, как еще убедить мага в том, что она не монстр, а самая обычная девушка. — Я не из этого мира, но я не даэдра, не аэдра и вообще не то, за что ты меня принимаешь! — она поджала губы, сильнее стиснула двумя руками меч и изо всех сил сдерживала скапливающуюся в уголках глаз влагу, молясь всем богам о том, чтобы учитель поверил ей и отпустил.       Мариан ничего не ответил и молчал он долго, не моргая и не отводя взгляд от лица Ивонн. Его рука не дрожала в отличие от того, как ходуном ходил меч убийцы по древку деревянного посоха. Все хмурился, думал, и даже не пытался успокоить испуганную девушку, явно не понимая, стоит ли ей верить.       — Если не из этого мира, то из какого? — чуть спокойнее, наконец, спросил он.       — Я не знаю, как он называется. Не знаю, как здесь оказалась. Просто жила свою жизнь, а потом очнулась в Нирне, — ее голос дрожал, и у нее ничего не вышло с этим сделать. Мариан был первым, к кому она прониклась, кто ее негласно принимал и понимал, а все оказалось ложью. В очередной раз она доверилась кому-то, и ее предали!       — То есть как ты не знаешь название своего мира? — он скептично выгнул бровь. Доверия к девушке не прибавлялось.       — Да потому что ничего в этом всем не смыслю! — слезы все-таки потекли по холодным щекам. Ивонн зажмурилась, шумно задышала, пока ком в горле не ослаб. — Не знаю, что еще тебе сказать. Если угодно, то название планеты — Земля, а галактика — Млечный путь, но для тебя это все пустой звук, ваш мир устроен не так, я ведь права?       И для Мариана это все правда было пустым звуком. Он растерялся, но внешне был все также сосредоточен. Только чуть плотнее поджал губы, и на висках у него вздулись вены. Он медленно опустил посох, пока не спеша полностью его отвести в сторону от Ивонн. Самые настоящие, искренние слезы на слегка румяных щеках девушки негласно подтверждали ее слова, ведь ей было по-настоящему обидно и страшно, а могущественному существу вроде даэдра страх неизвестен.       — Права, — сухо кивнул он. Все его предположения оказались ошибочными, а разговор зашел в тупик.       Нехотя маг убрал посох окончательно и вообще отвернулся от трясущейся девушки, которой угрожал смертью меньше минуты назад. Он задумчиво пригладил слегка взъерошенные слипшиеся волосы и просто молчал. Ивонн хотела бы вдохнуть полной грудью, опустить меч и обессиленно опасть на траву, но боялась сделать лишний шаг. Доверие мага не казалось надежным, он сомневался, решал сейчас молча ее судьбу, и девушка знала, что абсолютно точно не сможет от него сбежать.       — Что все это значит? — Ивонн переборола свой страх, надеясь на то, что тот Мариан, которого она знала, был настоящим. Тот ворчливый и прямолинейный маг выслушал бы ее и поверил. — Кто ты вообще такой? Откуда знаешь про мою душу, как ты вообще понял, что я из другого мира? — осторожно она шагнула навстречу к нему, прощупывая почву: верит ли он ей?       Но Мариан молчал и не оборачивался. Он игнорировал ее присутствие, смотря куда-то вдаль.       — Ты поэтому взялся учить меня, да? Просто изучал? Следил? Это ты имел в виду, когда оговаривался про мой запас маны?       — Я пытался так заставить тебя сболтнуть лишнего, — наконец, подал голос он и обернулся. — Но ты, кажется, и правда ничего не знаешь…       Если бы Ивонн впервые в жизни встретила Мариана, то не смогла бы с уверенностью заявить, что маг был расстроен. Она научилась понимать его эмоции, ей всегда это легко удавалось с другими людьми, и сейчас хмурое лицо парня было не злобным, не настороженным и даже не серьезным, а грустным. Это выводило Ивонн из себя, она не хотела ему прощать угрозы, но приходилось держать себя в руках, лишь бы не усугубить сжившуюся ситуацию.       — Что все это значит? — спросила она еще раз.       — Я расскажу, если расскажешь ты. Хочу знать подробности, кто ты и как здесь оказалась.

***

      Тишина повисла после долгого и красочного рассказа Ивонн — она не собиралась ничего утаивать от мага, прекрасно понимая, в какой ситуации находится. Чем больше она говорила, тем легче ей становилось дышать, а слезы, очень давно накопленные и зажатые внутри, абсолютно свободно потекли по ее щекам. Они оба присели на поваленное дерево, покрытое мхом. Мариан не перебивал, не задавал вопросы и иногда даже не смотрел на свою, некогда, ученицу, продолжая изредка хмуриться. Он чуть наклонился вперед и задумчиво облокотился на свою руку подбородком, когда рассказ убийцы подошел к концу.       Она выложила ему все под чистую, каждый свой день, который помнила, все эмоции и ощущения, какие ее преследовали, как ее спасло братство и какие контракты ей поручали, а маг слушал. К счастью, посох он положил рядом и больше не собирался его использовать. Ивонн поняла — он ей верит.       В миг стало настолько легко, что даже смешно. Девушка громко шмыгнула и рассмеялась, стерев с щек влажные дорожки слез.       — Это прямо-таки судьба, тебе не кажется? Наша встреча в день переполоха в гильдии, и встреча сейчас. Убийца Темного братства и некромант под прикрытием, вот так…       — Я не некромант, — резко перебил он.       Ивонн мотнула головой, выгнула бровь и чуть ли не засмеялась еще громче.       — Не тот, за которого ты меня принимаешь, — тут же добавил Мариан, сам едва не растеряв всю свою серьезность от собственного глупого заявления. — Я вынужден служить Маннимарко не по своей воле, а к Гильдии просто привык. Так удобнее. Кажется, ты много знаешь про некромантов, про Орден Червя тоже слышала?       — Не просто слышала, я много о нем читала в… своем мире. Сложно объяснить, — неловко стушевалась она, представляя, какие сложности могут возникнуть при объяснении того, в каком виде Нирн существовал в ее мире. — Я многое знаю, и это, скажем так… Не редкость там, откуда я.       Впервые за их разговор Мариан посмотрел ей прямо в глаза. Без угрозы, проницательно и пристально, заинтересованный во всем том, что Ивонн говорит. Ничего подобного он ранее не слышал, и ни один фолиант, изученный им в Мистическом архиве или даже в Ордене, не содержал тех знаний, которые представляла из себя девушка, сидящая рядом с ним. Она сама по себе практически магический артефакт, что-то новое и абсолютно неизведанное для Нирна, либо же эта информация настолько секретна среди старейшин и знающих магов, что у Мариана к ней не было доступа.       — Понимаешь, в моем мире есть… ну… что-то вроде… сказки, выдуманной истории про ваш мир. И… Театральные постановки тоже есть. Другие люди написали эту историю, выдумали ее. Ну, так я считала… Мне эти книги очень нравились в детстве, да и во взрослом возрасте, поэтому я многое знаю. Общие факты, историю — много что сходится с настоящим Тамриэлем.       — Книги? Их писали ваши местные старейшины? Может, древние маги или… аэдра?       — Ни магов, ни аэдра и даже даэдра у нас нет, есть только разные легенды и истории, и пишут их самые обычные люди. Это просто очень странная случайность. Я только недавно начала верить в то, что Тамриэль, Нирн, все вокруг — настоящее, в моем мире ничего подобного нет.       — У вас нет магии? — Мариан выглядел удивленным. Он даже повернулся в сторону Ивонн, готовый впитывать каждое ее слово. Все-таки он был самым настоящим магом, ученым мужем, жаждущим открытий и новых знаний, а его угрозы — обычная мера предосторожности.       — Нет, — Ивонн улыбнулась. Она словно разговаривала с маленьким ребенком. Они оба были друг для друга, как неразумные дети, задающие глупые вопросы. — Либо не в том виде, в котором существует здесь. Под другим названием, и увидеть глазом ее невозможно. Так, все, хватит обо мне, ты обещал мне все рассказать про себя.       Мариан разозлился. На мгновение, почти незаметно, он вспыхнул, как подожжённый фитиль. И тут же взял себя в руки, все больше напоминая того самого Мариана, который ругал Ивонн на их занятиях за бездумные траты маны в пустую.       — У тебя еще хватает наглости мне условия ставить, зная, что я сильнее?       — Сильнее? Тогда почему так меня боялся, что аж убить угрожал?       И их диалог постепенно возвращался в привычное русло язвительных колкостей без какого-либо злого умысла.       — Да, сильнее. Не боялся, а остерегался, потому что твоя душа могущественнее, чем у людей и меров, я уже говорил.       Ивонн выжидающе сложила руки на груди, надеясь, что, наконец, услышит понятное объяснение произошедшему между ними.       — Я не просто так тогда тебя спутал с ревизором, все верно. Меня одним из первых отправили его искать, потому что для гильдии я маг-мистик, а школа мистицизма позволяет видеть свет жизни существ. У меня же есть, скажем так, врожденный дар видеть свет души, я вижу его всегда, без заклинания, и отличаю людей, их способности именно по этому свету. У тебя он очень похож на тот, что у даэдра и прочих призванных существ, и энергия в тебе впечатляющая, но она… — он задумался, подбирая слова. — Либо скрыта внутри тебя, либо проявляется не в магии.       — Это связано с некромантией? Твои способности? — вопрос был задан из чистого любопытства, потому что Ивонн давно подметила странности относительно Мариана, и теперь знала их объяснение, просто хотела убедиться.       — Связано, — довольно кивнул маг. Он был рад тому, что Ивонн неплохо смыслит в магии для той, кто пришла из другого мира. — Поэтому в гильдии никто не понимает мои особые взгляды на учеников, но у меня все уже давно предусмотрено, такая особенность не выдаст принадлежность к Ордену.       — Не больно-то ты скрываешь свою деятельность. От тебя то пасленом пахнет, то силу свою проявляешь, что аж холодно становится.       — Это я при тебе не старался притворяться, — ухмыльнулся парень. — Для магов нет ничего странного в том, чтобы пахнуть какими-либо травами, ты просто плохо знакома с гильдией и магами в целом, опиралась лишь на свои поверхностные знания и велась на мои уловки. И, вообще-то, я уже сказал, что не отношусь к некромантии так, как все в этом проклятом Сиродиле считают. Я не копаюсь в трупах, Ивонн, не нападаю на живых ради экспериментов. Не принимай меня за того, кто покушался на твою жизнь, — девушка попыталась возразить, но Мариан не дал ей даже открыть рот, уже зная, что она собиралась ему высказать. — Это была осторожность. Разве тебе не хотелось на меня напасть, когда ты увидела меня в робе некроманта?       Ивонн стыдливо поджала губы, признавая правоту Мариана. Она его испугалась сильнее, чем всех скелетов-стражей вместе взятых, пусть и знала, что вряд ли сможет ему противостоять.       — И что теперь будем делать? — девушка позволила себе задать вопрос, волнующий ее с самого начала их разговора. — Мы знаем тайны друг друга.       — И я надеюсь, что ты эту тайну будешь хранить, — с нажимом сказал Мариан и поднялся с бревна. — Ты знаешь, что будет, если выдашь, — ему даже не нужно было говорить это прямо, он лишь слегка кивнул в сторону своего посоха.       Маг закончил говорить и тут же потерял интерес к их диалогу, ведь время шло, а у него были неотложные обязательства, впрочем, как и у Ивонн. Он знал, что они еще не раз пересекутся, находясь в одном городе, в одном мире, и на сегодня было вполне достаточно того, чем они друг с другом поделились.       — Это все? Ты больше ничего не хочешь сказать? — возмущенная и растерянная Ивонн подскочила следом за магом.       — А что ты хотела услышать? — Мариан с издевкой выгнул бровь и абсолютно бесцеремонно начал развязывать ремешки на своей робе. — Ты жива, я жив, мы друг друга сдавать не собираемся, так? Ну, вот и живи дальше, как будто ничего не произошло.       — Ты сейчас серьезно?       — Более чем.       Мариан стянул с себя грязную робу, оставшись перед Ивонн в одних только льняных широких штанах в пол, из кармана которых он вынул свою обычную одежду мага гильдии. Девушка, уже не слишком удивленная беспардонностью ее учителя, просто отвернулась, сложив руки на груди, пока сама не почувствовала сладковатый запах подгнивающей чужой крови на перчатках и броне. Она ведь тоже вся испачкана после пещеры, и при свете солнца ей будет сложнее незаметно пробраться в город, тем более, что ее плащ остался в тайнике у озера, а она абсолютно не представляла, где находится сейчас!       С отвращением, скорее, для своего спокойствия, Ивонн попыталась отряхнуть с себя грязь и хоть немного привести себя в порядок, а затем натянула на голову капюшон и закрыла лицо маской, переживая, что случайно нарвется на патрульных, пока будет искать дорогу до пещеры или…       — Ты знаешь, как вернуться к водопаду? Я оставила там свои вещи, — не оборачиваясь, спросила она.       — Знаю.       Мариан ведь наверняка понял, к чему она клонит, но делал вид, что даже не догадывается. Впрочем, он всегда себя так вел.       — Отведи меня туда, пожалуйста. Мне надо забрать плащ.       Маг смерил ее странным, почти неописуемым взглядом со смесью раздражения, возмущения и чем-то ранее Ивонн незнакомым. Он улыбнулся, посмеялся и даже не стал с ней пререкаться.       — Ты не ты, если не потребуешь еще чего-то от меня в ситуации, когда и так должна.       — Ты мне тоже должен, — хмыкнула она.       — Не спорю, — совершенно спокойно согласился он.       Когда Ивонн обернулась, Мариан уже был одет в робу магов, и видеть его в таком одеянии было гораздо привычнее, он уже не казался таким уж угрожающим, пока не приглядишься к окровавленному посоху.       Без лишних слов, когда запретная мантия некроманта была надежно спрятана в просторной мантии мага, он пошел вперед, а Ивонн последовала за ним. Солнце этим утром поразительно сильно припекало, а из-за черной ткани капюшона и маски, лицо убийцы буквально жгло. Она старалась сильно не смотреть на на свет, обращая все свое внимание под ноги, потому как вышли они на довольно каменистой местности, а деревья, которые девушка приняла за ели, были на самом деле соснами. Пусть пещера и часто спускалась вниз, ее конец оказался намного выше относительно входа. Под землей перепад высот ощущался не так отчетливо, а сосредоточенная на контракте и стражах-скелетах Ивонн вообще не замечала, как именно идет, она просто петляла по узким коридорам к своей цели.       К водопаду они вернулись со стороны леса, не приближаясь к тропам и дороге. Мариан явно знал, что делал, и бывал тут не в первый раз. Что именно ему поручает Маннимарко? Зачем он пришел к тому некроманту? Ивонн не представляла, как много маг о себе скрывал от всех и от нее. Не то, что бы они были близки, но теперь их явно связывало нечто большее, даже большее, чем с их группировками, к которым они принадлежали. Забавно, что оба вынужденно.       У озера они разделились, не прощаясь. Мариан остался на берегу отмывать свой посох и совершенно точно не собирался сейчас идти в город. Ивонн не спрашивала, какие у него дела, понимала, что ее это не касается. Ее больше занимали раздумья о том, настигнет ли ее гнев Ситиса, и знали ли в братстве о том, что ее жертва — некромант, а не простой отшельник? Ни во что хорошее уже почти не верилось. Разве что один странный маг сегодня стал для нее чуточку ближе, и Ивонн надеялась, что на этом их знакомство не закончится. Он мог стать ее ниточкой к возвращению домой.