50 Оттенков Кайсаг

Не смотря на всю свою — часто показушную — дерзость и — точно: притворную — самоуверенность, Исаги, за то недолгое время, что ключ от тронной залы души этого короля у него, смог увидеть много того, о чём и помыслить не смела ни одна живая душа. Одним таким волшебством являлись моменты, когда маска величия впивалась в лицо слишком сильно, а один конкретный король обращался в уставшего принца и капризно сбрасывал давящую корону, разразившись всхлипываниями. Кайзер сидит на широком подоконнике. Только что снятая рубашка с галстуком, что весь день до невозможности сдавливали грудь, побитой собакой ёжаться на полу — в нескольких шагах от окна, но всё ещё ближе к дивану. Пряди небрежным движением руки зачесались назад ещё в момент, когда он грузно обрушился на заднее сиденье и ещё раз произнёс адрес молчаливому водителю такси. Закатные лучи мягко обволакивают лицо, но вместо приятного тепла, внутренности полыхали обидой, отвращением и.. - Боги, как я устал. - .. вселенским изнеможением. Так, словно Кайзер резко приобрёл, неуправляемую им же, способность вбирать в себя усталость других людей и прошёлся с ней не по просторном зале роскошного ресторана в стиле ар-деко, а где-нибудь.. он не уверен сейчас даже в том, что может придумать место похуже этого самого зала, чтобы достойно закончить свой изысканный эпитет. Голова болит невероятно сильно и он может поклясться, что это не от того единственного бокала, слишком в этот раз раздражающего своим громким шипением, шампанского, что он с отвращением влил в себя, разговаривая с главной причиной мигрени. - Всё в порядке? - Пелена обременительных мыслей с блестящим успехом укрыла мозг от внешнего раздражителя в виде звука проворачивающегося в замочной скважине ключа и тихо открытой двери. У входа обеспокоено топтался Йоичи, пока голубые глаза не обратились к нему: поймав чужой взгляд он больше не нуждался в ответе. Нет. Однозначное, твёрдое нет — служит ответом. - Кайзер~ - С неподдельным сожалением выдыхает он, переступая через помятую рубашку. - Что случилось? - Мягко интересуется, подходя вплотную. Пальцы ловко прячутся меж спутанными волосами. - Малыш Йоичи.. Я так устал. - Исаги понимающе кивает, позволяя подтянутым рукам обхватить себя на уровне рёбер и притянуть ближе. - Я понимаю. - Немец прижимается к крепкой груди, пытаясь спрятаться от всего мира в этих утешительных объятиях. - Ты можешь рассказать о том, что тебя расстроило, если хочешь. Всё в порядке. - Йоичи целует его в висок и заправляет выбившуюся прядку за ухо. - Не хочу. - Исаги лишь хмыкает, явно находя его реакцию забавной. - Как скажешь. - Одна его рука соскальзывает к щеке и Йоичи слабо тянет его лицо вверх. Михаэль поднимает голову и завороженно выдыхает: в свете последних солнечных лучей его глаза блестят ярче любых сапфиров, с которыми ему так нравится их сравнивать; мягкий, точно любящий взгляд заставляет забыть как дышать; а его, слегка обеспокоенная, но улыбка забирается в душу, будто обещает, что всё хорошо. - Йоичи. - Он опять утыкается лицом в его грудь и вдыхает запах. Пахнет чем-то цветочным. - Ты покупал для кого-то цветы? - А, кстати об этом. - Он выпускает Кайзера из лозы рук, но тот требовательно хватает его за края рубашки. - Я сейчас вернусь. - Его — совсем, честно говоря, неохотно — отпускают. Не проходит и минуты, как он возвращается с небольшим букетом синих роз, которые тут же вручает немцу. ••• Исаги спокойно шагал за кружкой кофе после — не менее изматывающего и тяжёлого — мероприятия и довольно размышлял о том, как Михаэль отреагирует на то, что он решил захватить по дороге домой цветы, когда на его телефон пришло — что в такое время странно, даже учитывая, что у него много друзей из-за границы, поскольку все они либо готовятся ко сну, либо уже спят, либо всё ещё на тренировке, — несколько уведомлений. Это был Курона. - Она не отлипает уже второй час. Мне даже как-то его жалко. Следом приходит, явно сделанное исподтишка, фото, на котором Кайзер, на первый взгляд — приятно проводящий время, слушает эмоциональную болтовню девушки, что ниже него почти на две головы. И Йоичи бы правда мог с облегчением подумать, что Михаэль наслаждается вечером, но его Михаэль так не улыбался. Так показательно, широко и уверенно. Его Михаэль улыбался мягко, довольно растягивая сухие губы и выглядывая из полузакрытых век. Его Михаэль громко смеялся, закрыв глаза и прикрыв рот ладонью. Его Михаэль смотрел по-доброму снисходительно и даже как-то благодарно, когда Йоичи делал что-то, что вызывало улыбку на его лице. Его настоящая улыбка вызывала мурашки, заставляла сердце биться быстрее, чувствовать бабочки в животе и завороженно замирать. Эта же улыбка не вызывала в Йоичи ничего, кроме острого ощущения неправильности всего происходящего. Поэтому он решил отказать — всё ещё уставшему — обеспокоенному сознанию в кофе и вызвал такси. Ему срочно нужно домой. ••• - Это тебе. - Исаги продолжает улыбаться, но не может скрыть румянца на собственных щеках, поэтому отворачивает голову. - Я подумал о тебе, когда увидел их, п-поэт- - Я люблю тебя. - Вырывается само собой. Непроизвольно вылетает раньше, чем он успевает подумать. - Я люблю тебя.. - Добавляет тише и проходится пальцами по собственным губам. - Я правда люблю тебя. - Словно пробует слова на вкус. Подобное сорвалось с чужих губ за больше, чем год их отношений раза четыре, не считая брошенных с насмешкой фраз, поэтому Йоичи изумлённо всматривается в его лицо. - А..? Они смотрят друг на друга в немом неверии и не проходит и минуты, как Кайзер заливается от этого мягким смехом. Да, таким, как и должно быть: озорным, громким и до ужаса заразным смехом. И Исаги тоже смеётся. Он откладывает букет на подоконник сбоку и наклоняется. Обхватывает руками его лицо, согревая щёки, и ослепительно улыбается, целуя в кончик носа. - Я тоже тебя люблю. В такие моменты он теряет напускное высокомерие и, нарушая королевский протокол собственной искалеченной души, тянется к любви и ласке. Перелёт был слишком долгим...Матч был слишком долгим...Бесчисленное количество интервью, что он дал, были слишком долгими...Последняя неделя была слишком долгой. Бесконечно долгой. Почему Кайзер вообще согласился полететь без Йоичи? Почему у того именно в этот момент возникли нерешённые вопросы с чёртовыми бумажками? Почему даже возможности поговорить с ним не оказалось? Михаэль разочаровался в своём решении когда с того момента, как он на прощание помахал, усталому от резко свалившейся бумажной волокиты, Исаги прошло чуть больше пяти часов. Кажется, такое обычно ломкой называют? В любом случае — Кайзер не посмеет отрицать, что он подсел. Подсел на мягкие губы, кротко оставляющие редкие поцелуи на щеках, пока он притворяется спящим; подсел на возмущённо, даже как-то ненавистно сведённые к переносице брови, образуя, самую очаровательную из тех, что видел Кайзер, морщинку; подсел на руки, что гладили по волосам, стоило ему молча опустить голову на чужие — он на них тоже подсел — колени; подсел на, смотрящие иногда слишком любяще, глаза. Потому он и закатил скандал, когда ему сказали, что из-за недавнего шторма большая часть инфраструктуры пострадала и в ближайшее время у него не будет возможности связаться с Йоичи. Поэтому он и чувствует себя так, словно потерявшийся в пустыне без воды. Поэтому он всю дорогу обратно и думает о том, как скорее попасть домой и оказаться в объятиях Йоичи. Ещё, наверное, никогда в жизни Кайзер настолько не стремился к тому, чтобы оказаться в Мюнхене. Когда они выходят из самолёта, Кайзер еле сдерживается от того, чтобы сорваться на бег. - Наконец-то. - Раздражённо выдыхает, кажется, готовый убивать, Кунигами. Да, пусть блондин и был тем, кто чуть не перевернул всё верх дном, пока бранил всё, на чём свет стоит, но другие Бастарды были не намного меньше огорчены. - Это там, случаем, не Йоичи? - Несс щурится и прикрывает глаза от солнечного света рукой, привлекая внимание большинства, что, понуро опустив головы, плетутся сзади. Михаэль, с замиранием сердца натыкаясь взглядом на знакомый силуэт вдалеке, просто отпускает свой чемодан, что ещё несколько секунд продолжает катиться без него, и ускоряет шаг, под конец срываясь на бег. - Приве- - Исаги приветливо, тепло им всем улыбается, и машет рукой, но застывает, как только его резко сжимают в объятиях. - Кайзер? Прекрати липнуть ко мне. - От резкого движения сумка с его плеча сползает в изгиб локтя и он выпрямляет руку, позволяя ей окончательно съехать на запястье. Йоичи одним изворотливым движением наматывает ручку шопера на кисть и угрожающе поднимает руку. Думает, что Кайзер просто издевается. - Ты можешь хотя бы сейчас прекрат- - Помолчи. - В его голосе, на удивление, нет ни злости, ни желания унизить. - Это надолго. - Мрачно отзывается Курона, косо посматривая в его сторону. Исаги невинно ему улыбается и вытягивает из кольца чужих рук собственную. Ранзе вопросительно склоняет голову. Исаги жестом просит друга подойти и парень подчиняется, наклоняясь. Йоичи сосредоточено приглаживает его волосы. - У тебя волосы растрепались. - Поясняет он. - Думаю, вам не стоит нас ждать. - Исаги поворачивает голову на Ноа и тот понятливо кивает. - У тебя, кстати, тоже. - Что "у меня тоже"? - Ворчит, совсем на себя не походя, Кайзер впервые за эти несколько минут. Под ребрами растекается тепло, когда свободная рука Йоичи накрывает его макушку. - Тоже волосы растрепались. - Он мягко гладит его по голове, а Михаэль лишь тихо улыбается. Он снисходительно решает не признаваться в том, что несколько минут назад смотрел на себя через фронтальную камеру и не увидел ни единого выбивающегося волоска. - Какой ты, малыш Йоичи, заботливый. - Он возвращает голосу привычный тон, но его улыбка говорит лучше любых слов. - Если у тебя есть силы на то, чтобы трепаться попусту, то давай поскорее поедем домой. Я тоже устал вас всех ждать, между прочим. - Йоичи легко выбирается из объятий и поправляет сумку, чтобы та снова покоилась на его плече. Но вместо того, чтобы просто развернуться и, не дожидаясь Кайзера, уйти, Исаги, перед этим, хватает его чемодан. - Я приготовлю что-нибудь. Что ты хочешь? - В последний момент Йоичи, будто невзначай, касается его руки своей. - Неважно. - Кайзер покрепче сжимает пальцы и чувствует как все, до этого мучающие его, тревоги рассеиваются. И Йоичи без сомнений даёт ему то, в чём он нуждается. Входная дверь открывается почти бесшумно, но Исаги, что уже больше получаса — к сожалению, пока что безрезультатно — пытается дозвониться до Кайзера, этого достаточно. - Ты в порядке? - Спрашивает неуверенно, когда смотрит на, ещё более бледного, чем обычно, немца. Кайзер смотрит в одну точку где-то у его ног. Блондинистая чёлка умело скрывает глаза, но, к сожалению, не может подавить дрожь в голосе. - Да. - Он поднимает голову, позволяя увидеть красные глаза и что-то в груди Исаги разбивается, отдаваясь в ушах отголосками битого стекла. Кайзеру ведь больно, да? У него случилось что-то плохое, или он, на самом деле, просто устал? Он впервые видел Михаэля таким..разбитым? Да, определённо так. Разбитым, усталым, помятым и болезненным. Словно фарфоровая кукла, которая может от дуновения ветерка рассыпаться в крошку. Впрочем, примерно так и было. - Плакал? - Тише добавляет, и без того прекрасно зная ответ. Реакция приходит не сразу, и Йоичи уже роняет сердце в пятки, думая, что этот вопрос задел одну из — он знает, что их много — душевных ран Кайзера, но тот отзывается. - Нет.. - Михаэль смотрит в пол пустым взглядом. Исаги нервно кусает губы и открывает рот в попытке что-то сказать, но в итоге слишком сомневается и замолкает, так и не вымолвив ни слова. С фарфором нужно обращаться осторожно, так ведь? - Хочешь.. поговорить об этом? - Ответ приходит не сразу, потому что — Йоичи хорошо это видит — голубые глаза наполняются слезами и блондин некоторое время пытается их подавить. Словно крошечные самоцветы собираются в уголках его глаз. Хочется стереть. - Н-нет.. - Он не может скрыть дрожащий голос и губы. - Хочешь обняться? - Хочется, скорее, самому Йоичи: хочется крепко обнять, показывая, что он здесь; хочется пожалеть, поглаживая по голове и приговаривая, что этот чёртов мир ужасен, раз заставил испытывать подобное; хочется приласкать его, как побитого, бездомного кота, что просто нуждается в любви, мягко проводя второй рукой по спине; хочется, чтобы привычный, пусть и немного раздражающий, но его Кайзер вернулся, освещая любые мрачные события своей непринуждённой улыбкой. Потому что слишком больно сердце сжимается, когда он смотрит в это заплаканное лицо. Но это всё ещё Михаэль. Самый невыносимый из всех людей во вселенной, но, при этом, ещё и до мурашек чуткий и горячо любимый им, Михаэль. И Исаги по-прежнему любит его: разбитого, отчаянно пытающегося скрыть очевидную правду и намеренно прячущегося за длинными волосами, что правда стараются укрыть бледное лицо от внимательного, изучающего взгляда, но Кайзера. Он коротко кивает и Исаги молча делает несколько шагов в его сторону и прижимает к себе. Слышится тихий всхлип и Йоичи ярко ощущает влагу на своём плече. - Всё нормально. - Гладит по спине, когда Кайзер пытается подавить рыдания. - Ты можешь плакать, если хочешь, ладно? - Он целует его в шею. Внутри Исаги уже сам давно рыдает из-за болезненно сжимающегося сердца, но как он сможет об этом сказать? - Не смотри. - Немец приказывает, сжимая челюсти. - Я уже достаточно увидел, тебе так не кажется? - Мягко замечает Исаги. Его руки ласково скользят по спине, бережливо переходят на плечи, лелеят мягкими прикосновениями бледную шею, поднимаются ласково на затылок, на немного уютно задерживаясь в блондинистых прядях пальцами. И скрепляют всю нежность поцелуем в висок. А потом обратно. - Я волновался за тебя. - Йоичи снова тешит его тёплыми, защищающими словно, от всего мира, касаниями. И Кайзер больше ничего не говорит. Он тихо плачет, периодически всё же срываясь на надорванные всхлипы и через какое-то время полностью отпускает себя, не заботясь о том, что образ надменного и недосягаемого короля уже давно разрушен. - Йоичи~ - Тихо шепчет, шмыгая носом. Исаги правда не ушёл. Он правда остался с ним даже после того, как тот разрыдался, как маленький ребёнок. - Никуда не уходи от меня. - У Исаги кровь отливает от лица почти мгновенно и он удивлённо застывает на секунду. - О боже.. - Выдыхает он. - На тебе поэтому лица нет? - Михаэль ждёт насмешки, которая в данной ситуации гарантировано обернётся очень неприятным покалыванием в груди, но вместо этого Йоичи мягко отстраняется, чтобы заглянуть в его глаза с, заставляющей сердце плавится от переполняющей сапфировые глаза нежности, улыбкой, и целует в щёку. Губы, покусанные десять минут назад от тревоги, щиплет от соли. - Ты думаешь, что куда-то от меня денешься? Ни за что, Михаэль. - Не смотря на слова, Йоичи звучит совсем не насмешливо. Кажется, словно он заново признаётся Кайзеру в любви. Впрочем, Исаги взаправду склоняется к тому, что сказать об этом лишь однажды — серьёзное упущение. - Мой. - Михаэль крепче, тайно желая, наверное, воедино слиться, прижимается к нему. - Мой любимый Йоичи.. - Одними лишь губами шепчет, но Исаги этого достаточно. Он где-то на подсознании чувствует сказанное, когда Кайзер тоже легко проводит рукой по его плечу и глотает оставшиеся слёзы. Ему не обязательно говорить вслух, чтобы Йоичи понимал. И на душе становится так легко, что в лёгких в первое время воздуха слишком много. "Весеннее обострение." Каждый вкладывает в это свой смысл, в то время как конкретно Кайзер морщится, когда до ушей доходит это тривиальное словосочетание. Михаэль ненавидит весну: ненавидит цветущие деревья, лепестки которых разносит сильным ветром по всей округе; ненавидит сам ветер, инеем пробивающийся под одежду и, следом, прямо в душу; ненавидит переменчивую до абсурда погоду, что правда меняется чаще, чем он успевает замечать; ненавидит солнце, что, вроде, светит, но при этом насмешливо не предпринимает попытки согреть. Но наиболее сильно он ненавидит кошмары. Кошмары, что появляются исключительно весной: самые жуткие, самые запоминающиеся и самые травмирующие. Он раздражённо цокает языком, когда снова просыпается раньше положенного от очередного кошмара. И не понятно даже: пальцы, вцепившиеся в простыню, дрожат от холода, или от страха. - Плохой сон приснился? - Исаги появляется в гостиной, что только начинает наливаться рассветными лучами с кружкой чего-то, судя по клубящемуся пару, горячего. Его голос отдаёт приятной хрипотцой после сна, доходчиво давая понять, что он тоже не так уж и давно бодрствует. Кайзер, до этого напряжённо сидящий на кровати, снова утомлённо принимает горизонтальное положение и прикрывает глаза рукой. - А ты почему так рано встал? - Он бегло осматривает его, но потом вновь возвращается глазами к потолку. В этот раз он позволит себе такую вот маленькую слабость и первым отведёт взгляд. - Я, вообще-то, первый спросил. - Исаги садится рядом и дует на напиток. Чай. Предположительно — травяной чай. - Не люблю отвечать на глупые вопросы, малыш Йоичи. - Михаэль зевает. - Значит, кошмар. - Констатирует факт, прикрывая глаза на секунду. - Кайзер? - Да-да, малыш Йоичи? - Сколько бы времени не прошло — он продолжает катать на языке это чёртово прозвище, к которому, к ужасу Исаги, уже ни у кого нет вопросов. Даже сам Йоичи привык откликаться на это "малыш Йоичи." Слышится стук и Михаэль заинтересовано обращает взгляд на Исаги. - Чай с ромашкой помогает справиться с бессонницей. - Коротко кидает он, поднимаясь на ноги. - Аккуратно пей, он горячий. - Бросает невзначай, широко зевая. Кайзер хватает его за руку, призывая остаться в постели, но Йоичи спешит возразить. - Я хочу в туалет, Кайзер. - Исаги легко выскальзывает из его рук и скрывается за дверью. - Я буду тебя ждать! - Театрально кидает ему вслед немец, довольствуясь тихим смешком в ответ. Михаэль делает глоток предложенного напитка и невольно улыбается. Это правда вкусно. Ему никогда не нравился ромашковый чай, но конкретно этот, приготовленный лично Йоичи и лично для него — нравится ему очень сильно. Он теряется в собственных мыслях и незаметно упускает и момент, когда кружка опустела, и момент, когда Исаги вернулся. - Ложись спать, окей? - Не скрывая собственной усталости, выдаёт Исаги, рухнув на кровать тряпичной куклой. Блондин не отказывает себе в удовольствии притянуть его ближе, обнимая, и поцеловать в лоб. - Только если ты составишь мне компанию, малыш Йоичи. - Елейно протягивает он, собирая оставшиеся кусочки собственной маски. На самом деле, он сейчас с радостью бы последовал его примеру и тоже прикрыл бы глаза, ленясь даже ответить. - Просто помолчи уже. Думаешь, я не вижу, что ты спать нормально не можешь? - В его голосе слышится возмущение тем, какого Кайзер о нём мнения. Тот лишь тихо посмеивается с этого и наконец-то закрывает глаза. - Кошмары, это только кошмары, Михаэль. - Сонно бормочет Йоичи, на автомате лаская его волосы и согревая тёплым дыханием. Может быть, весна — это не так уж и плохо? Принц, плачущий в тронном зале, готов довериться лишь одному человеку на земле, поэтому и подпускает к себе только верного шута. Ведь только он знает, что фарфор хрупок.